Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 24. Ценная находка
Бескрайняя помойка подавляла. Конкуренция напрягала. Я сплюнул. Не важно. Я и на окраине полазить не прочь. В центр даже не сунусь. А тут… может металл какой найду? Медь, например. Чугун. Правда вот дотащить его до пункта приёма будет сложновато, но главное начать, а там всё само наладится…
— Или бутылки, — почесал я висок. — Блядь, да что угодно!
Пройдя немного вперёд, я замер, осознав причину ажиотажа. Грузовик, который только что подъехал, отличался даже внешне. Чистый — настолько, насколько это вообще возможно для мусоровоза. На борту надпись, которую я, прищурившись, разглядел: «Управление отходами Виктория-Парк».
Виктория-Парк! Даже я, без году неделя проживший в этом мире, знал, что этот район, расположенный неподалёку от центра Коукворта — чтобы не мешал шум главных улиц, — давно «выкуплен» богачами.
Большие и элитные виллы, прекрасные коттеджи, свои магазины, своя инфраструктура, свои школы и больницы — всё, чтобы даже случайно не столкнуться с «чернью».
Сердце ёкнуло.
Это был не обычный мусор из рабочих кварталов, где выбрасывали только то, что уже невозможно было использовать. Да и то старались куда-то приспособить. Ох, это… был мусор богачей. Тех, кто мог позволить себе выкинуть вещь просто потому, что она вышла из моды. Или поцарапалась. Или надоела.
— «Наша Раша», бомжи с Рублёвки, версия Коукворта, — пробормотал я себе под нос.
Я медленно огляделся. Взрослые мусорщики — их было восемь человек, но уже подтягивались новые — столпились у грузовика. Охранник (или менеджер?) — тощий мужик в удивительно чистой спецовке — что-то орал на них, размахивая руками. Долетали лишь обрывки слов.
За спиной охранника-менеджера расположилось четверо работяг в почти такой же форме. В руках у них находились биты. Похоже просто так «отдавать добро» никто не намерен.
Водитель грузовика курил, прислонившись к кабине, наблюдая за происходящим с кислой миной.
— В сторону! — особо громко гаркнул охранник. — Или забыли, что в прошлый раз устроили?! Центральная свалка проглотит ваши трупы, доходяги, словно болото! Псы сожрут даже кости! Или хотите, чтобы мы вообще из «Виктории» ничего не везли? Мы это можем! Будем проводить сортировку в другом месте! Вы, ебланы, даже ношеные трусы оттуда не получите!
— Хорош, Саймон, не нагнетай! — миролюбиво поднял руки бородатый мужик из мусорщиков, лет сорока. — Ребята взбудоражились немного, только и всего!
— Мы тут с утра торчим! — рявкнул его сосед, седой, но ещё крепкий, с лопатой в руках. — Ждём вас, как грёбаных принцесс!
Его толкнул другой мусорщик, они начали орать друг на друга.
— Будете торчать, пока я не скажу! — взвизгнул менеджер. — Порядок везде должен быть! Мы — первые, вы — вторые!
Перебранка, наполовину состоящая из матов, быстро закончилась. И, как мне показалась, была довольно стандартной — привычной для всех собравшихся.
Я же, стоя на небольшой возвышенности, на натуральной мусорной горе, пристально рассматривал их и прикидывал варианты.
Шанс, это точно. В этой горе свежепривезённого хлама может быть что угодно. Вышедшая из моды одежда. Вполне себе качественная мебель. Старая техника. Кухонная утварь. Инструменты. Книги. Может даже сломанные украшения!
Я сглотнул. Во рту пересохло.
Вот он, шанс. Уже не как с напёрстками. Тут можно было взять куда больше фунта!
Однако… и риск как будто бы выше. И если в прошлый раз я едва унёс ноги, что будет сейчас?
Стоп! Не время предаваться панике! С такими пораженческими мыслями проще засунуть голову в песок и отказаться от всех своих желаний. Вести образ жизни амёбы.
Закрыв глаза, я несколько секунд собирался с духом. Фух, я спокоен. Разум кристально чист.
Снова открыв глаза, я, казалось, даже думать стал быстрее и чётче.
— В первую очередь сблизиться, — пробормотал я. — И чтобы не на виду…
Я огляделся, выискивая укрытие. Точку, откуда можно будет наблюдать и при случае быстро добраться до груза.
Слева, в полусотне метров от мусоровоза, высилась куча старых покрышек — огромная, с два человеческих роста, может даже выше. За ней виднелся остов сломанного фургона, ободранный до основания. Между ними — узкий проход, забросанный разным хламом.
Можно затаиться там, прикрывшись чем-нибудь.
Я мысленно поморщился, уже предчувствуя, как весь провоняю.
Отлично… С другой стороны, почему нет? Одежду можно постирать, к тому же она и так рваная, а местами малая. Давно нужно новую. Вопрос — где закупается моё семейство?
Стоп! Не время об этом думать.
Я двинулся к намеченной позиции по широкому кругу, стараясь не привлекать внимания. Шёл медленно, огибая кучи мусора, перешагивая через битое стекло и острые ржавые железки. Ботинок хлюпал дырявой подошвой. Я надеялся, что не наступлю на гвоздь. Заразы не опасался — зелья Эйлин, уверен, поднимут на ноги даже труп. Просто с пробитой ступнёй я не смогу реализовать свои планы.
Мимо, слегка порыкивая, прошёл очередной бродячий пёс. Поменьше чем тот, чёрный, но всё равно достаточно крупный, чтобы без особых усилий перегрызть мне глотку. Тощий и облезлый, он покосился на меня, поводил носом, но, видать, не учуял ничего интересного.
Сам я действовал так, как учили: смотрел пристально, внимательно, не поворачивался спиной, не демонстрировал зубы, не убегал. Не провоцировал, одним словом, но и не побуждал собачьи инстинкты начать погоню. И мохнатая тварь оставила меня в покое.
— Фух, — утёр я мигом вспотевший лоб. Покосившись на мусор вокруг, выхватил из кучи здоровый строительный гвоздь — таким скрепляли рельсы в железной дороге. Наверное у него есть какое-то своё название, но я в душе не ебу, что там и как.
Насквозь ржавый, в моей руке он напоминал небольшой кинжал. Кончик был туповатым, но я верил, что смогу проткнуть им плоть.
Засунув его в карман куртки, почувствовал себя самую капельку более уверенно.
Продолжив путь, вскоре я добрался до покрышек и нырнул за них. Вонь ударила сразу — жжёная резина, застарелая моча, что-то гниющее. Меня чуть не вырвало. Я зажал нос, дыша через рот.
Повсюду роились мухи. Мелкие, крупные, средние — они кружили и жужжали мерзким гулом, от которого холодело что-то внутри.
— Нужно будет точно взять у матери зелье от всякой заразы. Сугубо на всякий случай, — буркнул я и плотнее подтянул старую куртку, чтобы наружу выглядывал минимум кожи.
Протиснувшись ближе к фургону, я забрался внутрь — там было немного просторнее. Пол покрывала вязкая чёрная жижа — то ли машинное масло, то ли свежие экскременты. Воняло так сильно, что я ничего не мог различить. Сука, даже глаза заслезились!
На миг появилась мысль, что я занимаюсь хернёй. Опять червячок сомнения начал шептать внутри черепа: «Забей. Откажись. Брось. Зачем тебе этот концерт? Первый и последний, что ли? Станешь волшебником, слушай их хоть каждый день…»
И я не мог не признать, что в чём-то он был прав.
— Проверка духа. Характера, — едва слышно прошептал я самому себе.
Верно. Путь со дна не бывает простым. Это сынкам политиков, чиновников, бизнесменов, олигархов и прочих «уважаемых людей» живётся сладко. Нам, нищим обрыганам, чуточку сложнее. Однако разве не делает это наш путь на вершину более увлекательным?
Я едва не рассмеялся от последней мысли. Конечно! Всю жизнь мечтал закопаться в отходы, чтобы получить возможность покопаться в чужом мусоре! Увлекательно — обоссаться и не встать!
Сплюнув, я перевёл внимание на цель. Отсюда грузовик был отлично виден. Хоть в чём-то не ошибся.
Охранник-менеджер со своими людьми наконец-то открыл заднюю дверцу. Водитель, уже из кабины, поднял кузов. Посыпался мусор. Сначала понемногу, потом лавиной. Пакеты, коробки, какая-то утварь, куски ткани, разбитые зеркала, подушки… Мелькнул телевизор, большие напольные часы, какие-то балки, аквариум.
Боже, сколько всего!
— Целый грузовик, чего хочешь? — сам у себя спросил я.
Всё это летело на землю, поднимая облако пыли и ветра. Даже до меня немного долетело.
Четверо мужиков в спецовках отложили биты, натянули перчатки и самоотверженно бросились разгребать — в самый центр. Они откидывали явный хлам, сортируя более ценные вещи в отдельную кучку, на которую с завистью косились обычные «не привилегированные» мусорщики.
Работал квартет быстро и профессионально. Один выхватил стул — почти целый, только ножка шаталась. Отволок в сторону. Второй вытащил какой-то ящик, заглянул внутрь, довольно улыбнулся и тоже отнёс к куче «ценного».
Менеджер пристально наблюдал, осматривая добычу. Что-то брезгливо отодвигал ногой, жестами показывая, чтобы бросили обратно. На иное одобрительно кивал, почёсывая подбородок.
Кольцо мусорщиков немного пополнилось. Они тихо переговаривались, переминаясь с ноги на ногу. Ждали своей очереди. Кто-то курил. Кто-то присел на переносной складной стул. Иные просто пялились с тупой жадностью во взгляде.
Я тоже смотрел. И тут увидел.
Дипломат.
Кожаный, потёртый, коричневый. Кажется его вывалило из кузова одним из первых, но он отскочил в сторону, упав метрах в пяти от грузовика, умудрившись застыть на боку. Даже отсюда мне было видно, что замóк сломан. Из-за этого он был приоткрыт. Один из проверяльщиков поднял его, осмотрел, презрительно фыркнул и пинком отбросил в гору хлама.
Дипломат покатился, зарылся носом в кучу тряпья и картона, оказавшись у подножия очередной мусорной горы. Колебаний оказалось достаточно, чтобы с её вершины посыпался мягкий подгнивший хлам, полностью заваливая дипломат.
Я впился взглядом в то место. Запомнил. Ориентир — сломанная рама от велосипеда справа, куча битой посуды слева. Расстояние — метров пятьдесят от моего укрытия.
Выполнимо.
Я облизнул губы. Сердце колотилось.
Конечно, дипломат наверняка был пустым. Однако во-первых, всегда был шанс, что что-то осталось. Забытый брелок, пара-другая шиллингов, дорогая пафосная ручка — мало ли?! Во-вторых, даже сам по себе, он чего-то да стоил. Замóк можно починить. Даже потёртый, он будет стоить несколько фунтов.
Лучше, чем ничего.
Я напрягся, ощущая, как тело застыло в позе готовности к бегу.
Рано! Нужно ждать.
Вздохнув, силой заставил себя расслабиться и принялся наблюдать.
Прошло минут двадцать. Может, полчаса. Время тянулось мучительно медленно. Я сидел в этом грёбаном остове фургона, и мне хотелось выть. По ногам ползали насекомые — какие-то мерзкие многоножки, мухи, ещё какая-то дрянь. Я стряхивал их, но они возвращались. Одна заползла под штанину. Я раздавил её, и по коже потекло что-то липкое.
Мимо пробежала крыса — жирная, наглая, даже не испугалась. Остановилась в паре метров, уставилась на меня красными глазками. Я показал ей средний палец. Она поводила усами и убежала.
Собаки тоже мелькали в пределах моего поля зрения. Одна — та самая рыжая — подошла слишком близко, принюхалась к покрышкам. Я замер, не дыша. Пёс постоял, почесал лапой за ухом, стряхивая блох — натурально, я видел, как от загривка полетели эти мелкие мерзкие создания! — и отвалил.
А впереди разворачивался спектакль.
Проверяльщики наконец закончили свою работу и отвалили, нагрузив тележку всяким барахлом. Менеджер махнул рукой:
— Ладно, отбросы, ваша очередь! Только чтоб без драк! Нас за трупы штрафуют. От этого мои ребятки становятся нервными. Зарезали дружка — оттащите в сторону и закопайте.
— Не учи учёных, — буркнул ему старик с лопатой.
Кузов грузовика снова наполнили, но теперь уже не хламом, а «ценностями». Мусорщики ринулись к куче, не дожидаясь, пока остальные уедут. Бросались чуть ли не под колёса.
Это было похоже на нашествие саранчи. Они разобрали остатки груза за каких-то десять минут. Хватали всё подряд, совали в мешки, в тележки, просто тащили в руках. Ругались, толкались, один другому по морде дал за какую-то сраную подгоревшую кастрюлю.
Я наблюдал, пристально приглядывая за своим дипломатом. Благо, к тому месту даже близко никто не сунулся.
— Гляди, гляди! — заржал один, вытаскивая из кучи рваное пальто. — Норковое, блядь! Да эти уроды в Виктория-Парк совсем охренели!
— Норка, говоришь? — подскочил второй, толстый, с красным лицом. — Да это крыса дохлая, а не норка! Дай сюда!
— Сам ты крыса! Своё ищи!
Начав толкаться, вскоре они уже лупили друг друга, попутно вырывая находку из рук. Пальто порвалось пополам. Придурки остались ни с чем, хотя всё равно забрали остатки.
— Идиоты, — пробурчал третий, сухощавый мужик лет пятидесяти. Он методично перебирал битую посуду, откладывая целые тарелки. — Из-за тряпки дерутся. Вот я вчера серебряную ложку нашёл. Настоящее серебро! Продал за два фунта.
— Пиздишь! — не поверил четвёртый.
— Богом клянусь, — перекрестился он. — Какие-то кретины выкинули. Потемнела она. Может думали, что заржавела? Хер знает. Я её почистил и в лавку отнёс.
— Ирландский сукин сын, — сплюнул невысокий потрёпанный жизнью бродяга за его спиной. — Почему везёт только таким мудакам?
— Ирландцам и жидам, — хохотнул его сосед.
— Везёт тем, кто башкой думает, а не жопой, — философски заметил сухощавый.
Они смеялись. Хвастались. Строили планы.
— Если сегодня хорошо пойдёт, сдам всё и в паб, — мечтательно произнёс один. — Пропущу пару кружек, а там видно будет.
— Ага, а жена тебе всё пропитое из шкуры вытрясет, — хмыкнул другой.
— Да пошла она! Я тут вкалываю, а она дома сидит, радио слушает!
— Тоже мне вкалывает — на помойке роется…
— Эй, это благородное дело! — возмутился кто-то. — Мы же экологию спасаем! Утилизируем!
Слова потонули в потоке хохота.
А я сидел в своей вонючей норе и ждал, пока наступит уже моя очередь. Наблюдал.
Эти люди радовались чужому мусору. Ликовали, находя сломанный стул или потемневшую ложку. Насмехались над богачами, которые, мол, совсем охренели, выбрасывая такие «сокровища».
И не понимали.
Не понимали, что для тех, кто выбросил это дерьмо, оно действительно было мусором. Ненужным хламом. Вещами, которые не жалко. Которые можно заменить за пару минут.
А эти люди — мусорщики — считали себя умными. Находчивыми. Думали, что обманули систему, что выиграли. На самом деле они просто жрали объедки с барского стола и даже не осознавали этого.
Двойное дно. Смех сквозь слёзы. Нищета, обёрнутая в фантик гордости.
Сжав зубы, я подавил мысль, которая сверлила мозги изнутри.
А кто же тогда я сам? Тот, кто подъедает даже не за хищником, а за падальщиками. Самое низшее звено общей цепи.
— Ничего, — процедил я. — Когда-нибудь я отсюда выберусь.
Когда-нибудь.
Наконец мусорщики разобрали всё, что могли. Погрузили добычу и начали расходиться — кто с тележками, кто с мешками на плечах. Довольные, гомонящие, уже прикидывающие, сколько выручат.
Грузовик и вовсе давно уехал. Даже собаки разбежались. Я остался один.
Или нет? Вдалеке всё ещё торчали несколько фигур — те, кто опоздал, или те, кто надеялся найти что-то в остатках. Но они были далеко — копошились на краю видимости. Даже если заметят меня, я успею сбежать.
На всякий случай я выждал ещё минуту. Потом ещё одну.
Всё тихо. Пора.
Я выполз из фургона, чувствуя, как затёкшие ноги простреливает болью. Встал. Размялся. Огляделся. Никого рядом.
Я бросился к тому месту, где видел дипломат. Ориентиры — рама велосипеда, битая посуда. Вот оно. Здесь…
— Лопата и правда пригодилась бы… — проворчал я, начиная раскидывать мусор руками, стараясь не задумываться над тем, к чему я прикасаюсь.
Бля-а-а, как же мерзко! Какая-то слизь, грязь, гниль, пищевые отходы…
Я отбрасывал пропитанные мазутом тряпки, промокшие скользкие обрезки картона, драные пакеты. Все пальцы уже были в чём-то жирном, тёмном и до одури вонючим. Поверх мусора ползали различные насекомые, вызывая подсознательный страх наткнуться на что-то заразное или ядовитое.
Тошнота подкатила к горлу, но я проглотил её. Не сейчас. Сожми зубы и терпи! Чай не девочка из королевской семьи.
— Где ты, сука? — ворчал я, постепенно выходя из себя. — Где, падаль?! Ну!
Пальцы наткнулись на жёсткий угол, не поддающийся нажиму. Сердце ёкнуло, посылая прилив адреналина по онемевшим рукам. Вот он!
* * *