Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 25. Невидимка
Я поднял голову, окидывая взглядом свалку. Вдалеке маячили несколько фигур — опоздавшие копались в остатках. Но они были далеко. Слишком далеко, чтобы заметить меня.
— Моя прелесть! — выхватил я дипломат из-под кучи мусора. Тяжёлый, кожаный, замóк действительно сломан. Распахнул крышку. Пусто. Совершенно, блядь, пусто. Ни бумаг, ни денег, ни ручек — ничего.
Выругавшись сквозь зубы, я быстро проверил скрытые карманы, которые тут тоже, так-то, были.
Но и они не порадовали ровным счётом ничем.
— Твою же мать! — сплюнул я.
Ладно, Сев, ты ожидал этого.
Я подавил вздох. Так и есть. Однако же… Сам дипломат… да, он изношенный. Потёртый. Кожа местами потрескалась. Но его можно почистить. Замóк починить. Не так уж всё и плохо. Думаю барахольщик купит его хотя бы за десяток шиллингов. А если уговорить Тобиаса, то через него можно и фунт получить. Если, хех, отец сумеет в должной мере поторговаться!
Лучше, чем вообще ничего, — слабо улыбнулся я.
Захлопнув крышку, я обхватил дипломат и…
— Эй! — раздался голос сзади.
Сердце встревоженно дрогнуло.
Я обернулся, заранее предчувствуя проблемы и замер, как олень под светом фар быстро приближающейся машины.
Трое подростков. Лет пятнадцати-шестнадцати. В два, сука, раза старше меня. Грязные, в рваных куртках и штанах с потёртыми коленками-пузырями. Жёлтые зубы зажимали самокрутки. Все трое стояли метрах в десяти и пристально пялились на меня.
Ну молодец, Северус, увлёкся раскопками, археолог хуев.
Я облизнул губы, мысленно выругавшись.
— Что нашёл, малой? — ухмыльнулся главный, стоящий в центре, и сделал короткий шаг вперёд. У него, в отличие от дружков, во рту была не самокрутка, а сигарета, хоть и дешёвая.
Я невольно отступил. Сглотнул. Сердцебиение ускорилось, конечности дрогнули.
Чтоб вам, суки, на месте провалиться!
— Ничего интересного, — быстро ответил я, прижимая дипломат к груди. — Просто… — в голове, как на зло, абсолютная пустота. Как у Гомера, мать его, Симпсона с его обезьянкой, стучащей в бубен! — Просто смотрю.
— Просто смотришь, значит? — оскалился он. Второй и третий начали расходиться в стороны, окружая меня. — А чего к груди прижал, если «ничего интересного»?
Наконец-то мозги начали работать, подкидывая идеи. Правда совершенно не те, которые могли бы помочь.
Сбежать? Бросить дипломат и задать стрекача? И всё просрать?! Обесценить кучу времени и сил? Да я, сука, одежду только целый день буду стирать и не факт, что она перестанет вонять! Я уж молчу, что для профилактики надо будет попросить мать дать мне какое-нибудь зелье от заразы, которая тут гуляет.
Концерт? Забудь.
Лондон? Забудь.
Всё — забудь.
И этот долбаный мешок кожи с треснувшими замка́ми станет символом того, как я просрал очередной шанс. Может не единственный, но один из ключевых.
— Это моё, — твёрдо ответил я, не решаясь расстаться с добычей.
Приду-у-урок! — заорало подсознание. Я склонен был ему верить.
— Твоё? — Главный заржал. — Слышали, парни, он говорит — его!
Остальные загоготали.
— Здесь нет ничего твоего, малыш, — медленно произнёс он, сокращая дистанцию. — Здесь всё общее. Но поскольку мы заранее застолбили это место, то всё, что тут находится — наше!
— Коммунисты, что ли? — брякнул я, когда ублюдки застыли в трёх метрах от меня.
Придурки переглянулись. Лица вытянулись. Изначальное недоумение моментально сменилось яростью.
Чтоб вас всех!
Я развернулся и рванул, надеясь затеряться среди гор мусора.
— Держи его! — заорал главный.
За спиной послышался топот.
Я бежал со всех ног, не разбирая дороги, прижимая дипломат к груди. Он был тяжёлым и неудобным, здорово мешал. Однако я прикладывал все свои невеликие силы.
Мусор хрустел под ногами, воздух рвал горло.
Бежать! — единственная мысль. Остальное стёрлось.
Успею. Наверное.
— Урод мелкий! — вопили за спиной. — Я тебе ебало сломаю!
— Сбоку обходи! — надрывался другой.
Я петлял между кучами мусора, словно заяц. Перепрыгивал через старые гнилые доски, оббегал покрышки. Лёгкие горели. Ноги периодически подкашивались — долгое сидение в неудобной позе всё ещё отдавалось в них.
Не выдержав, оглянулся.
Они были близко. Догоняли. Быстро. Слишком быстро. Я не успею. Не успею, блядь!
Паника распространялась по телу с каждым ударом сердца. Хотелось бросить поклажу и забиться в уголочек, закрыв голову руками, где надрывно орать и плакать. Звать Эйлин.
Я сжал зубы, силой воли подавляя остаточные эмоции тела. Держись, сука! Уже один раз забился, нытик херов, после чего я и сменил твою трусливую личность!
Впереди, возле ржавых бочек, замаячил узкий проход между двумя высокими кучами мусора. Я нырнул туда. Дипломат зацепился за что-то, дёрнул меня назад. Со второй попытки, приложив больше сил, я вытянул его, хотя звук рвущейся ткани дал понять, что возможно моя находка уже не стоит ничего.
Тем не менее, я вывалился с другой стороны, споткнувшись о старый матрас. Однако загонщики не отступали, обходя меня с разных сторон. Громкие насмешливые крики показывали, что процесс им даже нравится. Будто охотники, загоняющие зверя.
В следующий миг чужая рука схватила меня за воротник. Рванула назад. Я задохнулся, шею сдавило тканью.
— Попался! — заорал тощий хер. — Парни! Я поймал!
Паника придала сил. Я дёрнулся вперёд — один раз, второй. Капюшон держал. Ткань не рвалась.
— Да стой ты!.. — он ударил меня, но я успел подставить дипломат, словно щит.
Закачало. Чуть не упал. А если упаду…
Стук ботинок. Они всё ближе. И если нагонят… Убьют? Реально убьют?
Могут, — отчётливо осознал я. — Легко и просто могут. Свидетелей нет. Мусорщикам плевать. Надеяться на их милосердие? В это время и в этом месте? Смешно!
Даже если не пристукнут, мало не покажется. Трижды пожалею, что вообще здесь возродился.
Рука потянула меня ещё сильнее. Я почувствовал дыхание на затылке.
— Не ссы, малец, — гундосо захихикал он.
Отчаянно дёрнулся третий раз — и ткань воротника порвалась.
Я упал вперёд, перекатился, вскочил.
— Эй! — взвыл тощий сучонок за спиной. — Эй!
Я побежал дальше. Уже не оглядываясь. Лёгкие горели. Адреналин давал больше сил. Пульс стучал в ушах — аж звенело. Я бросился по единственной едва заметно протоптанной тропинке, стуча старыми башмаками по спрессованным горам хлама.
Взгляд выцепил среди мусора старый плакат с едва различимой надписью: «Власть — рабочим!» и портретом какого-то усатого мужика. Наполовину сожжённый и заляпанный жиром. Можно ли считать это намёком судьбы?..
— Попался, ублюдок! — налетел на меня ещё один парень, уже другой, вынырнув откуда-то сбоку. Его рука крепко — до синяков — ухватила меня за плечо, заставив поморщиться.
Если бы не та задержка… — мелькнула пораженческая мысль. — Это нечестно! Нечестно!
Я вывернулся, но потерял равновесие — и всё-таки упал. Дипломат выскользнул из рук, отлетел в сторону.
Подросток навис надо мной. Он показался мне здоровенным и жутко злым. Рожа прыщавая, рябая. Из носа пучком торчали чёрные волосы. Дыхание — смесь кариозной вони, семечек и дешёвых сигарет.
Я ощутил, как желудок свело судорогой.
— Сейчас получишь, мелкий… — медленно, в моём восприятии, занёс он пудовый кулак. — Я чуть дыхалку не сорвал!
Остатки личности прежнего владельца тела буквально парализовали меня, пробуждая страх. Животный, первобытный.
Они убьют меня.
Прямо здесь. На свалке. И никто не узнает.
Нет.
Нет!
Зарычав, я треснул ему коленом между ног, успев сделать это до того, как придурок закончил размах. Он бы, блядь, ещё над головой свою ручищу поднял! В уличных потасовках нужно действовать быстро, иначе, каким бы здоровым не был, останешься проигравшим.
— С-с-су-у-у!.. — сбился он на фальцет.
Я резко пополз в сторону, перебирая руками и ногами, словно таракан.
— Вон он! — крикнул лидер прямо у меня за спиной. — Мелкий хуй Эдди уебал!
— Я ему башку проломлю! — верещал бежавший за ним тощий.
Валить отсюда! — разрывали разум мысли. — Прятаться! Исчезнуть!
Я оглянулся, разглядывая лица, не отягощённые интеллектом, но пропитанные злобой.
Меня никто здесь не найдёт, — повторно мелькнула короткая мысль. — С Эйлин я поругался, а Тобиасу насрать. Они даже искать не будут. Меня закопают прямо тут.
Я чётко представил это. Хладный бледный маленький труп, изувеченный до не узнавания. Один из сотен или даже тысяч тех, кто сунулся в это место без прикрытия и какой-никакой силы за спиной.
Паника наложилась на страх. Нет, даже ужас. Особый детский ужас, когда искренне веришь, что под кроватью сидит чудовище, жаждущее твоей крови. Что во тьме шкафа обитает монстр, который смотрит на тебя через щель.
И ты готов на всё, лишь бы остаться живым.
В груди похолодело, словно от удара ножом. Будто невидимая ледяная хватка вцепилась в сердце, разрывая его на части. Голова взорвалась болью. Мир закачался, поплыл, закрутился вихрем грязных красок, и…
— А?! — раздался голос прыщавого — растерянный, ошеломлённый.
Здоровяк успел подняться, оправившись от не самого сильного — зато быстрого! — удара по яйцам. Теперь он, как и остальные, оглядывался вокруг, тёр глаза, недоумённо пялился на дружков — а те на него.
И никто из них ничего не понимал.
Я заморгал, перестав ползти, лишь сейчас осознав, что они смотрели… сквозь меня.
Взгляд переместился ниже. И ничего не увидел. Там, где должны находиться мои руки была пустота. Вместо ног тоже. И вообще…
Меня нет.
Меня нет, — ударила эта мысль с тяжестью строительной кувалды. — И никогда не было…
Дёрнув головой, я ощутил, как кольнуло виски.
Мне больно. Ду́хам не бывает больно! У меня бьётся сердце — дико, бешено колотится, будто стремится выцарапать проход через грудную клетку. Я… чувствую мусор своими ладонями. Ощущаю всё вокруг.
Дышу, в конце-то концов!
Я жив. Стал невидимым.
— Какого хера?! — выдохнул прыщавый, отступая на шаг. — Где он?!
— Что значит «где»?! — рявкнул главный, крутя головой. — Он только что был здесь!
— Я с него глаз не сводил! — третий парень растерянно завертелся. — Я, блядь, прямо на него смотрел! Куда он пропал?!
Я тихо поднялся на ноги, стараясь не шуметь, утёр пот, застилающий глаза, а потом осторожно отошёл в сторону.
Вовремя.
Прыщ рванул к месту, где я стоял, начав пинать мусор и рычать, оглядываясь и сжимая кулаки.
— Хватит дёргаться, Эдди! — крикнул ему главный. — А ну сядь. Сядь, сучонок!
Он подскочил ближе, резко ударив того по плечу. Прыщ дёрнулся, отступил, зашипел.
Третий, тощий и нескладный, аккуратно подошёл к ним, будто опасаясь попасть под горячую руку главаря.
Я стоял в трёх шагах от них. Не двигался. Даже не дышал.
— Может, за ту кучу нырнул? — предположил тощий, указывая куда-то в сторону.
— Быстро же, сука, — пробормотал главный. — Так, парни, местность тут открытая, осматриваемся!
— Он не мог далеко уйти, — закивал тощий. Прыщ лишь зло сплюнул, но под взглядом лидера неохотно кивнул.
Они разошлись.
Прыщавый метнулся влево, заглядывая за кучу старых рваных матрасов. Тощий — вправо, пинал какие-то коробки. Главный остался на месте, вертел головой, осматривая всё вокруг.
Его взгляд скользнул по мне. Прошёл насквозь, будто меня не было.
Боже. Я использовал магию. Не просто вспышка, как раньше, а… растянутая по времени.
Полноценное заклинание, но без слов и палочки!
Сжав зубы, положил ладонь на грудь. Судя по тому, как меня морозит и колотит, я использовал весь эфир или использую прямо сейчас. Твою же мать…
Голова с каждой секундой болела всё сильнее. В висках стучало так, что хотелось зажать их руками и закричать. Во рту стоял привкус крови от прокушенного — когда успел? — языка. Ноги подкашивались. Анализ собственного состояния показывал, что Источник был или полностью пуст, или почти.
Вот же… Я выжал из себя всё, что только мог.
Но я был невидим. Спасся.
Однако надолго ли хватит чар? Они ведь не вечные, верно?
На миг меня охватил страх, что не сумею развеять это заклинание и навсегда останусь невидимым. Это далеко не так круто, как может показаться!
Эйлин! Она точно поможет снять чары, если я перемудрил. Фух, верно… А если и не она, то маги-целители. Как их там? Колдомедики?
— Ничего нет! — крикнул прыщавый, возвращаясь и прерывая мои мысли.
— У меня тоже, — отозвался тощий.
Главный выругался.
— Куда этот пидор делся?! Тут ни одного укрытия нормального!
— Может, правда быстро убежал? — неуверенно сказал прыщавый.
— За три секунды? Да ему восемь лет от силы! — Главный плюнул на землю. — Сука носатая… Ну ладно. Хер с ним.
Он подошёл к тому месту, где валялся дипломат. Поднял. Открыл крышку, заглянул внутрь.
— Пусто, — разочарованно бросил он.
— Может малец что-то из него вытащил? — предположил тощий.
Главарь злобно скривился.
— Какая уже, блядь, разница?! Забирай эту поеботу и идём, — главный направился обратно. — Пенсов двадцать точно за него возьмём, даже без замка́.
— Может и тридцать, — добавил прыщ. — Если Дирк опять нажрётся, когда принимать товар будет.
— Тогда в тайник? — спросил тощий. — Или ещё пороемся для начала?
Главный почесал затылок.
— Рот я ебал в том дерьме опять рыться, — вздохнул он. — Давайте в тайник, а потом сходим к бомжам, возле моста. Если будет мало, заберём чего-нибудь у них. Они же, сука, всяко мусоровоз обнесли до нас.
— Дело, — закивал прыщ.
Они двинулись прочь. Я стоял, не шевелясь, пытаясь справиться с волнами боли.
Однако же голова, хоть и раскалывалась, продолжала работать. И она подсказала мне неплохой план.
Тайник! Они говорили о тайнике! И о том, что собираются уйти после его посещения.
Ты хотел шанс? Это уже не просто дипломат, это возможность взять хороший куш!
— Пока невидим, — едва слышно пробормотал я, а потом тихо направился следом за троицей.
Риск? Ещё как! Но без риска, как уже понятно, в мире не бывает ничего.
Всё просто — делай или не делай. Судьба снова дала мне развилку: отступить или продолжить. И, несмотря на резко повысившуюся опасность, я снова выбрал продолжить.
Идиот? Ещё какой!
Я шагал за троицей в сторону далёких контейнеров, слушая их разговоры и удерживая между нами не менее двадцати метров.
Кто теперь охотник, суки?
Ублюдки шли быстро, но не бежали. Достали курево, изредка пинали попадающиеся по пути банки. Иногда осматривали горы хлама или бросали камни в ворон.
Я не отставал.
Состояние понемногу ухудшалось. Как я понял, я сумел… э-э… подключить чары к Источнику. То есть трачу эфир прямо на ходу. Удерживаю заклинание. Оно высасывает у меня крохи ещё оставшихся сил. Морозит потроха. Жжёт голову.
И всё же, я чувствую, что время терпит. А значит, могу преуспеть.
Перед глазами плыли цветные пятна. Ноги словно налились свинцом. Я спотыкался, чуть не падал, хватался за кучи мусора, чтобы удержать равновесие. Благо, дистанция позволяла шуметь не привлекая внимание. Болтающая друг с другом троица не обращала внимание на шорохи в двух десятках метров.
Может списывали на собак, ветер или вообще не слышали?
Не важно.
Благо, что несмотря ни на что чары ещё держались.
Я чувствовал, что у меня ещё есть немного времени. Может пять минут. Или десять. Вряд ли больше. А если попытаюсь удержать магию, то скорее всего лишусь сознания.
К счастью, я уже успел кое-что узнать о так называемой «детской магии». Самое в ней главное — она непредсказуема. Работает на эмоциях и на желании, а не на контроле.
Нет, не правильно. Вся магия работает на эмоциях и желаниях, просто у детей они более выраженные. Они веселятся, как в последний раз. Грустят, будто рушится весь мир. Скучают, словно читают инструкцию по сборке шкафа.
Магия реагирует.
Мой пример нагляден. Разве сумел бы я применить невидимость, если бы детское тело столь сильно не напугалось? Хер там! Я даже под пулями в прошлом мире ощущал лишь сжимание задницы, никак не столь многомерный и пронзительный ужас.
* * *