— Удар, ещё, быстрее! Клинок и есть твои эмоции! — громко не кричала, скорее говорила Аш-Кана.
Но голос её словно гром срывался и едва не сбивал с ног порывами Силы. Она оказалась не просто сильной мечницей, она оказалась одной из лучших, во многом из-за своего особого стиля. Движения были крайне медленными, била она редко и почти не двигалась, но она всё просчитывала и позволяла своему противнику действовать. И чем больше противник действовал, тем больше ошибок совершал.
Кроме того меч у неё был двойной, как у Экзара, только последний атаковал яростно и неожиданно. Удары же Аш-Каны всегда были предсказуемыми с одним исключением: мысль "о, это так очевидно" приходила либо до удара, либо после. Чаще после, ведь она ничего не выдумала и действовала просто отточено и уверенно, словно весь бой был формулой.
— Никогда не ослабляйся защиту в пользу атаки! — в этот раз она рявкнула и ударила меня молниями.
Поток энергии отбросил меня назад, поджог плащ и я едва держал клинок, который норовил опуститься вниз из-за своей тяжести. Я напитывал его Силой, чтобы удары выводили Аш-Кану из равновесия и чтобы я мог затем пробиться через её защитную стойку. Однако только я взял не то, что стоило и ослабил свой Силовой Щит, как сразу же в ход пошли техники.
Банальные молнии на глазах превращались из синих уже в розовые и постепенно краснели. Сама же Аш-Кана в этот момент превращалась в бестию, что видели лишь заставшие её молодость. Сверкающий взгляд и поднимающиеся подолы из-за изменяющихся электромагнитных полей, она стояла с протянутой рукой и дланью отдавал приказ самой реальности. И даже Сила не спорила с ней, а подчинялась.
— В бою не надо быть лучшим в чём-то одном! В БОЮ НАДО БЫТЬ ПРОСТО ЛУЧШИМ!!! — закричала она и от голоса деформировались стальные стены.
После чего она сжала кулак и использовала уже пирокинез. Я оказался в эпицентре пожарища и при этом не мог сделать шаг прочь. Сила давила на мне извне и изменяла агрегатное состояние воздуха, что сверкал и норовил стать плазмой. Это и создавало молнии прямо внутри огненного урагана, только теперь я не мог прикрыться своим световым мечом, ведь атака шла со всех сторон сразу.
И с треском разорвалась моя защита, после чего пламя объяло тело и ожоги сделали кожу чёрной. Она обугливалась и жар проходил глубже, прямо до костей, заставляя вопить от боли. Техники не помогали, я не мог перенаправить эти эмоции и просто сломался. Это было поражение, после чего которого мой меч потух и выпал из руки, а сам я упал на колени.
Пламя тут же исчезло, лишь пар шёл от меня, пока спина высоко поднималась при каждом вздохе. Я дышал так глубоко как мог, впитывая весь кислород и зачерпывая Силу, направляя её на восстановление. Раны исцелялись, но процесс был долгим и мучительным. Кроме того я чувствовал как запасы иссякают и я всё больше нуждался в ещё каком-нибудь тёмном обряде, в чужих жизнях, что будучи отнятыми напитают меня могуществом.
Жаль только единственная живая душа на эти тренировках принадлежала Аш-Кане. Значит оставалось лишь терзать собственную, забирая последнее у своего же организма, чувствуя как становится всё бледнее и морщинистее лицо. Тёмная Сила не давала в долг ничего и никому.
— Скверно, как и всегда, — ответила Аш-Кана, убрав меч и сев в позу лотоса, чтобы перенаправить потоки извне во внутрь, ведь она тоже тратила много Силы. — В бою с простыми смертными ты лучше всех, но с равным противником начинаешь показывать все свои слабости.
— Я ещё не закончил, — рыкнул я и притянул в руку меч, после чего засияло красное лезвие.
Тут же я рванул вперёд, но Аш-Кана яростно открыла глаза и рявкнула:
— СЯДЬ И ОТДОХНИ!!! — голос её ударил волной телекинеза и под лязг металлического пола, я снова упал. — Ты делаешь то, что говорит учитель. Точка.
Была ли Аш-Кана жестока? Не больше чем её собственный наставник или любой другой учитель, который учит ситхов. Ситх по природе своей очень эмоционален, его всегда надо сдерживать иначе он убьёт сам себя. Потому пока ситх не научился полностью контролировать себя, он контролировался учителем.
Дело не столько в желании самих старших ситхов подчинять и создавать рабов, сколько просто в необходимости. Если этого не делать — дураки просто убьют сами себя своими импульсивными решениями. Закончат также как Экзар, который обладал потенциалом стать первым и сокрушить Республику раз и навсегда. Но просто не дожил до того уровня мудрости, до которого дожил Марка Рагнос.
То же можно было сказать о всех тех, кто был после величайшего ситха. За исключением двух — Ар-Эдана и Вишейта, которые оба были менее всего подвержены влиянию Тёмной Стороны. Из-за этого они также считались не самыми сильными представителями, даже Вишейт в начале своего пути, обладая огромнейшей мощью, не мог занять трон Императора Ситхов. Но он уже тогда понимал, что убивать конкурентов и не надо — они убьют себя сами.
Так и случилось, все величайшие лорды погибли и лишь Ар-Эдан ещё не склонил коленей. И потому Аш-Кана не хотела брать себе учеников, зная что далеко не всё будет зависеть от неё самой. Обучение эффективно лишь когда на максимум выкладывается и ученик, и учитель. Был ли я достойным для неё? Она так не считала ни тогда, ни сейчас. И исполняла свой долг только из-за просьбы Ар-Эдана.
— Ты слабый, Арис. И твоё рвение мешает тебе, — произнесла Аш-Кана, чутка сбавив свой натиск Силы и позволив мне встать на колено.
— У меня нет времени. Я должен спешить, чтобы успеть развиться до того, как встречусь с главным врагом.
— Главным врагом? Не уж то ты думаешь, что сможешь победить Вишейта?
— Я говорю о том кого он выбрал…
— Она даже близко не главный враг. Ты опять говоришь глупости, потому что не следуешь правилу пяти секунд. Пять секунд ты думаешь, молчишь, осмысливаешь, отсекаешь все неправильные варианты и концентрируешься на том, что важно. Только потом принимаешь решение, — шипя говорила Аш-Кана, что повторяла это каждый раз, но почему-то всё равно её никто никогда не слышал. — Иначе так и останешься слабым. Ты не готов победить даже меня, даже в грубом поединке на мечах. Как ты можешь победить ту, что стояла подле Ар-Эдана дольше всего и кого он признал как равную? Или хочешь закончить также, как закончила их дочь? Мне позвать Элмию? Ар-Эдан не прощает. Я не прощаю. Тёмная Сторона не простит. И твои враги не простят твоих ошибок. Они ими воспользуются.
После чего я почувствовал как Сила возвращается вновь. Моё тело дрожало, а шею словно сжало тисками. Я не мог вздохнуть и чувствовал как меня тянут за голову вверх, словно пытаются её оторвать. Вместе с этим давление распространялось по всему телу. Конечности хотели вывернуться в обратную сторону, грудная клетка вдавливалась, сердце едва билось.
— Я хотела объяснить всё это менее жестокими способами. Однако ты прав, времени у нас нет, — продолжала говорить Аш-Кана. — Как и плодить глупости я тебе также не позволю. Или ты думал, что я не узнаю о твоих разговорах с Астрал? Ты забыл почему оказался здесь? Ничего, я будут объяснять всё столько, сколько понадобится. И в этот раз на языке боли. Я заставлю тебя слушать, даже если ты этого не хочешь. Я вобью в тебя знания, даже если ты сопротивляешься. И поверь, я убью тебя, если пойму, что обучить тебя невозможно.
Вновь раздался мой крик, что эхом проходил по всему кораблю, внушая ужас каждому на борту. И никто не смел даже подумать о том, как хорошо быть ситхом. Потому что каждый солдат видел разрушенные судьбы тех, кто стал либо безумцем в авангарде самоубийц, либо брал на себя такую ответственность, которую выдержать не мог даже с помощью Силы.
На этом держалось восхищение солдат и офицеров орденом Адротэс. Теми, кто был лучшими из лучших, кто был самой смертью на поле боя и непредвзятым судьёй в мирное время. Они делали всё ради государства, ради своей Империи, в которой Ар-Эдана считала чуть ли не богом.
Но никто из простых смертных не хотел становиться ими. Потому что каждый знал через что придётся пройти. А если вдруг кто-то забывал… это напоминали. Напоминали цену этому Могуществу, ради которого ты отдашь всё, начиная от своей семьи и заканчивая другими постыдными слабостями.
* * *
Александра Фараис сидела в своей личной каюте и возилась с документами. Она хоть и стала офицером, но полевой работы хватало. Зачастую она была прямо на передовой. Стрелковые бои стали редкостью, но то и дело по её штабу что-то прилетало. Все хотели обезглавить своего врага через командный штаб, но раз за разом выигрывала именно она.
И не только благодаря тотальной доминации, что создавалась стратегами Ар-Эдана, но и благодаря своему опыту, что становился всё больше. Она грамотно распоряжалась ресурсами, лучше других знала что такое ракетные войска, ведь сама лично прошла путь с самых низов. Потому она знала что делают солдаты, с какими трудностями они столкнутся и как командир она чётко понимала, что надо делать.
А тот факт, что у неё имелся и личный боевой опыт, а также шрамы и закалка — делали её ещё более уважаемой персоны. Раньше она порой могла слышать в свой адрес какие-то нелестные фразочки связанные с полом, но уже на этом посту никто не смел открыть рта. Потому что каждый знал, что конкретно эта женщина вовсе не баба и девка, она офицер, командир, надёжная опора для солдата.
И это уважение дошло до такого уровня, что никто из солдат даже в мыслях никогда не восхищался её красотой. Потому что не получалось видеть женщину в ней, как бы не хотелось. И взгляд, и повадка, без разницы какого-то размера грудь и как красивы глаза — вокруг Фараис была аура страха перемешанного с уважением.
И за работой она вновь выбирала себе доукомплектовку на место трупов. Как бы она не старалась, но потери как были, так и остались. Никакие мастерство, никакой опыт, никакой личный взгляд и ставка на ценность жизни бойца — ничто не смогло изменить главного правила войны. Солдат — ресурс, а не человек.
— Дерьмо, — зажмурившись и протерев красные глаза, произнесла Фараис, после чего откинулась в кресле.
На столе стояли фотографии родных. Дедушка и отец гордились бы, что их дочь превзошла их, став важной частью вооруженных сил Империи Ар-Эдана. Да и не только они, матушка тоже была бы рада, ведь умерла не узнав, что весь этот путь ничто иное, как попытка заслужить внимание. Она всегда жила чужими желаниями и даже после всего случившегося…
Всё равно вернулась к ним же, просто уже с якобы своим личным желанием изменить правила войны, где солдаты не будут умирать из-за глупых командиров. А ведь всё равно даже сейчас, даже в её подразделениях, найдётся же солдат, который сейчас не спит и думает: "А вот я бы такой херни не сделал, я бы это предвидел и по нам бы не прилетела ракета".
Свои ещё понимали как всё тяжко с этой вечной борьбой, где приходится и прикрывать своих от залпов, и поддерживать наступление, и бороться с вражескими расчётами. Но боец на передовой как умирал, так и будет умирать, потому что никакой идеальной формулы и идеальной элитной армии не существует. Всё равно будет и человеческий фактор, и просто случайность.
А сама Фараис как была винтиком в системе, так и осталась, просто став чуточку больше. И несмотря на свой ранг она всё равно не имела никакого права голоса. Она лишь инструмент, как и любой другой офицер, даже главнокомандующий. Не в их силах начинать войны и не в их силах заканчивать их. Задача — делать что говорят. И никогда, даже на верхушки иерархии, это не измениться.
Вот всё правда. У чёртово солдата свободы больше, чем у офицера. Все твои попытки выкрутить войну, как нечто благородное — глупость. Все твои попытки изменить систему — глупость вдвойне. А наградной бласт-пистолет, лежащий слева на столе, на который ты уже смотришь минут как пять, так и хочет лечь в руку для последнего выстрела.
Фараис снова зажмурилась, так сильно, что в ушах зазвенело. После чего достала снотворное и съела одну таблетку. Затем пошло успокоительное. Без них засыпать стало снова невозможным.
— Ну, ничего… это последняя война. Как всё закончится уж точно больше никогда сюда не вернусь. Никогда… — повторила она, ложась в постель прямо в одежде.
Но правда была в том, что это ложь. Ведь она не может жить без этого. Без возвращения к тому, что её и сломало. Раз за разом, на деле или во снах. Она навсегда осталась на войне и никогда её не покинет. Ни на корабле военного флота, ни в дорогом особняке Си-Лона.
Как и флотилии Ар-Эдана шли в ловушку, которую главнокомандующий видел и знал, уж после нападения на пограничные системы уж точн, но…
Почему-то ничего не делал.