Чекист, Магия, Война. Глава 4. Часть VI + полный файл главы.
________________
________________
Местность перед Тизкой преобразилась до неузнаваемости за какую-то неделю. Прибежище псайкеров вошло в эпоху перемен, что коснулись всего его невеликого населения планеты. Мастеру Амону оставалось только лишь удивляться, взирая, как на гигантском плацу строится армия его ученика, впрочем, как и всем обитателям города…
«Кто бы мог подумать, что дитя, упавшее с неба, окажется таким? Пусть наши мудрецы и видели картину грядущего величия Магнуса, но… так скоро? Когда иные лишь только начинают постигать грани своих сил, в большинстве своём пробуждая дар, он стал мастером. Моё сердце наполняется гордостью от того, что этот юноша — мой ученик… и страхом за его будущее. Я передал всё, что знал, и привил мудрость, вот только убережёт ли его от гордыни?» — размышлял сокрытый.
Мужчина в самом расцвете сил мог собой гордиться, ведь его стараниями был огранён алмаз, воссиявший бриллиантом. Сам того не ведая, он привязался к юноше, пусть и взялся за его обучение не только по велению сердца. В его силе он увидел возможность сломать устаревший уклад застывшего во времени общества и свой шанс изменить родной мир.
Магнус же, словно насмехаясь, играючи победил ужас из глубин веков, обыграл мудрецов, возомнивших о себе слишком многое, не остановившись на этом. Юноша, бывший вещью в себе, сочетая в себе несочетаемое на первый взгляд, чем и привлекал к себе внимание. Даже без помощи совета мастеров, он бы рано или поздно достиг вершины власти…
Сейчас, видя, как множество машин наводят последний лоск на уже полностью выстроенный квартал казарм, мастер мог только констатировать, что юноша, и так бывший сильным и харизматичным лидером, обрёл за своей спиной ещё большую силу. Более того, ощущая над собой пылающую стену света, замершую в небесах ослепительной звездой, всё население города, способное ощутить и контролировать свой дар, теряло любые возражения по поводу воцарения Магнуса.
Ученик отлично понимал этот факт. Не зря же, связавшись разумом со своим учителем, он попросил о ряде одолжений, осознавая, что они будут выполнены. Несколько сот килограммов серебра, пару ящиков хорошего вина, десяток тюков обжаренных зёрен кофе и содействие в создании рунной вязи под всем будущим плацем, да пяток пространственных маяков, облегчающих телепортацию, — говорили Амону больше всяких слов.
Если добавить несколько сотен писем, доставленных посыльными бывшей элите города, после которых они перестали способствовать скрытому саботажу, полностью включившись в процесс преобразования общества, то картина начинала обретать подлинный объём. На фоне этого, прибытия на поверхность слуг других господ, которые, ссылаясь на Магнуса и договорённости, подходили и к его учителю для содействия в том или ином вопросе, всё становилось ещё захватывающе.
Как-то по волшебству в некоторых живописных местах начались строительные работы. Невиданная этим миром техника закладывала фундаменты самых что ни на есть настоящих дворцов. Другие же машины начали прокладывать в горах, оказавшихся богатыми, относительно всей планеты, ископаемыми.
Слуги господ из космоса и слуги былых владык города вместе осматривали будущие плантации, межуя землю. Город Света стал людным, но достаток его исконных жителей не упал, а наоборот, повысился, ведь, как оказалось, даже самая простая еда, обычная каша из чечевицы, коей давились бедняки, в иных мирах считалась деликатесом. Внезапно земледельцы, влачившие не самое лёгкое существование, оказались состоятельными людьми.
Казна города наполнилась серебром и златом, продолжая прирастать. Амон, уже видевший красные рясы и получивший пояснения своего ученика, знал: это только начало.
Юный властитель стал оплетать Тизку нитями своего влияния. Он воспользовался ситуацией, создав прецедент, попутно, как думал мастер, стяжав себе пару полезных знакомств при дворе своего Отца. Сокрытый только диву давался, как несколько бутылок вина и мешочков кофе могли помочь юному дарованию.
Оставалось дождаться раздачи привилегий, а демонстрация кнута, который обрушится на спины несогласных… Она началась вместе с высадкой легионеров его Легиона. Мир для одного отдельно взятого народа псайкеров больше не будет никогда прежним, и это было хорошо, как думали молодые мастера, решившие поставить на светловолосого юношу, пришедшего со звёзд.
* * *
Рассвет. Пятнадцатый Легион застыл недвижимыми статуями в парадных коробках строя. Их доспехи, цвета дорожной пыли, сейчас казались терракотовыми, ещё больше уподобляя легионеров изваяниям.
Цветовая схема Пятнадцатого Легиона до обретения примарха.
В лёгком морском бризе веяли знамёна. Побывавшие в множестве битв штандарты были олицетворением славной истории, повествующей о славных победах.
Множество людей, жителей Тизки, собралось в этот час возле плаца, взирая на своих будущих защитников. Легионеры, чей психический дар позволял ощутить оттенки эмоций, не ощущали ставшей привычной им неприязни или презрения, окутавших их душным одеялом за годы Похода.
Для тех, кто прошёл Объединительные войны, псайкер в лучшем случае был одноразовым оружием для крайних случаев, а куда чаще монстром, которого следовало уничтожить. Поэтому чем больше воинов Пятнадцатого Легиона проявляло свои способности, тем быстрее аура интереса, окружавшая их с рождения, сгущалась в тучу недоверия и даже неприкрытой враждебности. Некоторые из братских легионов отказывались биться рядом с ними на поле боя, особенно во время начального расцвета их могущества.
Всё только усугубилось с началом Ужаса. Когда легион прибыл на Безантин, его встретили не мечом и армиями, но огнём, ужасом и рёвом распадающейся материи. Противник, чьё мастерство Пятнадцатый понимал, но с которым редко когда сталкивался в подобном количестве. Это мало что значило бы, не будь обитатели планеты до глубин естества осквернены ведьмовством.
Легион стал вести кампанию собственными силами, желая доказать своё психическое превосходство не меньше, чем легион Псов Войны той поры мог стремиться показать свои кровавые умения в безжалостной схватке с величайшими вражескими воинами.
Хлещущие из туч молнии кромсали шквалы обломков, а сквозь горящий воздух воспаряли крики невидимых битв. Никогда раньше легион не подвергался таким испытаниям — его воины пускали в ход каждую унцию способностей и сил, но всё равно не могли разбить безантинских жрецов. А затем, когда зашедшее в тупик ментальное противостояние вызвало чёрный дождь, неуклонно нараставшее давление, наконец, лопнуло, и единственный вопль эхом раздался в разуме каждого живого человека на планете.
Имя первой жертвы проклятья хроникёры Легиона вымарали из всех летописей. Среди же своих братьев его звали словом «Далет», несущим значение конца всего.
В кульминации сражения тело легионера начало медленно распадаться на части. Из его разбитых доспехов выплеснулись склизкие потоки тягучей плоти, кости сплавились со снаряжением, а пролитая кровь затуманилась и затвердела в новые формы, и всё это время воин кричал о милосердии тысячью безмолвных голосов, которые слышали все братья в его легионе.
Легионеры убили его, разорвав неуправляемую плоть болтерным огнём и омыв останки очищающим пламенем, пока он не превратился в прах. Те, кто там присутствовал, поклялись не рассказывать об участи брата никому за пределами легиона…
Прошли месяцы, и ужас вернулся. Что считалось случайностью, повторилось с пугающей точностью ещё раз и ещё раз. Легион держал всё происходящее в тайне, но слухи стали просачиваться, пусть и несли и долю подлинной трагедии.
Всё это начало приводить к тому, что Пятнадцатый стал медленно вымирать. Ограниченный в выборе рекрутов, из которых лишь малая часть переживала возвышение, Легион стал терять свою численность всё быстрее и быстрее, заставляя легионеров с каждым боем выкладываться всё больше и больше, множа их мощь, а вместе с ней слухи и домыслы. Не неся крупные потери на поле боя, уже три тысячи десантников стали жертвами этого проклятия.
Сегодня лишь шесть тысяч стояло в парадном строю, ощущая впервые за многие годы не отвращение, а радость, пускай и тусклую, от их появления. В взбудораженных мыслях легионеров всё чаще начала мелькать лишь одна: вместе с Отцом они нашли место, которое приняло их такими, какими они есть. Впервые они могут назвать какую-либо планету своим домом…
Внезапно ощущение присутствия их Отца стало настолько ярким, что легионеры все как один устремили свой взор в одну точку. Мир качнулся от всплеска силы. На земле вспыхнул яркий багряный огонь, пахнущий чем-то вроде свежескошенной травы. В ревущем пламени появились тёмные очертания, соткавшиеся в статную фигуру.
Бушующая стихия отступала, падая ниц пред ногами Магнуса, открывая его всеобщему обозрению. Юный примарх, пускай и был ещё ниже своих братьев, но это не мешало его стати подавлять и привлекать. Закованный в аскетичный посеребрённый силовой доспех, он взмахнул глефой, окончательно потушив остатки пламени, от чего чёрная накидка поверх доспехов взметнулась крыльями.
Припечатав пятку оружия о землю, он окинул своим взором замерший Легион, легионеры которого забыли, как дышать, не веря…
Солнце этого мира вышло из-за гор, осветив примарха, заставив лезвие глефы, откованное в виде крыла птицы, вспыхнуть в своих лучах приятным светом.
— Приветствую вас, сыновья, — приятный бархатный баритон примарха разнёсся над плацом. — Добро пожаловать домой.
Магнус воздел своё оружие в высь, от чего серебро лезвия вспыхнуло ещё сильнее, на мгновение ослепив всех золотистой вспышкой. Примарх своей силой перенёс себя к передним рядам своего воинства.
Ощутив величие момента, легионеры все как один опустились на колено, выражая всем своим естеством покорность и признание.
«Добро пожаловать домой», — гремела в их умах фраза Отца, подобно набату, даруя облегчение. Каждому легионеру пришло понимание: их невзгоды — в прошлом. Примарх сделает всё, чтобы они не канули в забвение.
Если бы Магнус сейчас приказал: «Умрите!», — они бы с радостью исполнили этот приказ, без терзаний и раздумий…
— Смирно! — скомандовал примарх, заставляя легионеров вновь вытянуться во фрунт.
Кивнув самому себе, от чего его грива ярко-рыжих, почти красных волос всколыхнулась, Магнус неспешно прошёл перед строем своих детей, придирчиво осматривая каждого, иной раз останавливаясь, трогая какой-нибудь элемент экипировки. Дойдя до конца парадных коробок и окинув взглядом технику Легиона, он произнёс, хмурясь, словно высматривая кого-то в строю легионеров:
— Непорядок, — разнеслась над всем плацом негромкая реплика Лорда Магнуса, заставив сердца астартес пропустить удар.
Ещё раз оглядев своим взором притихших легионеров, он, отпустив древко глефы, которая словно не заметила, что потеряла опору, оставшись висеть в воздухе, хлопнул в ладоши. Вроде бы слабый хлопок слышали даже на другой окраине Тизки, тогда как вал силы примарха, поднятый им, ощутили и астропаты на орбите.
Утрамбованная до каменного состояния земля вздрогнула. Твердь завибрировала, исторгая из себя серебряный песок, больше похожий на прах. Серый вихрь захлестнул легионеров, оглушив вложенной их Отцом мощью.
Только что выкрашенные доспехи стали терять цвет. Несколько слоёв краски были просто стёрты вихрем металлических частиц. Стоило исчезнуть последнему пятну былой расцветки Легиона, как взвесь стала оседать на голый керамит силовых доспехов.
Новая цветовая схема.
Серебро покрыло легионеров, словно напылением, заставив блестеть на солнце. Ещё один хлопок — и наплечники легионеров стали наливаться матовой чернотой прямо на глазах, в то время как алые мазки стали подчёркивать контуры. В темноте покрытого новой эмалью наплечника всё ярче наливалась серым новая эмблема Легиона.
Филин распростёр свои крылья в пике над раскрытой книгой, в которую ударяли молнии. Сотни видений нахлынули на не обделённых даром легионеров. Грохот битв сменялся гомоном триумфов. Через рёв пламени Пятнадцатый Легион гордо шёл вперёд, к звёздам…
Эмблема легиона.
Взмахом руки Магнус направил облако серебряной взвеси на технику. Дождавшись, когда вихрь завершит свою работу, он щелчком развеял его остатки по ветру, одновременно с этим спекая верхний слой керамита с новым напылением, намертво его втравливая в материал.
— Так лучше, — тихо произнёс Отец Пятнадцатого Легиона.
Одно лишь желание, и он снова оказался рядом с центром построения.
— Серебро… Многие его недооценивают, — начал он говорить вкрадчивым, тихим голосом. — Глупцы предпочитают ему золото, что не имеет и десятой доли смыслов и свойств. Только серебро может сразить зло. Издревле, ещё в те времена, когда человеческий род не помышлял о звёздах и был заперт на Терре, лунный металл использовали, чтобы разить чудовищ.
Магнус взмахнул своей глефой, указывая её на легионеров. Давление его силы вновь возросло. Алые волосы взметнулись словно языки пламени, тогда как чёрная накидка затрепетала, будто бы от ветра, которого не было.
— Вы — войны Человечества! Пусть другие думают всё, что угодно… Пусть чужие стяжают славу, но вы будете теми, кто встанет нерушимой стеной на пути тьмы! Если когда-нибудь пора Долгой Ночи попробует вернуться, мы станем серебряным остриём, что нанесёт первый удар. Мы обрушим на неё нашу мощь, разорвав болтерным огнём, залпами артиллерии и железными кулаками! Мы не прокляты! Мы избраны вести бой там, где другие не смогут дотянуться до врага, именно поэтому каждый из нас должен биться как тысяча бойцов !
Гнёт силы примарха стал почти нестерпимым. Его глаза засияли колдовским огнём. Один пылал тусклой звездой, тогда как другой разверзся дымкой варпа.
— Легион, отныне и во веки веков, вы — Тысяча Сынов! Вам не нужно признание! Ваша слава — это победа! Ваша награда — безопасность владений Человечества. Смерть — удел чужаков!! За Императора и Человеческий род!!! Ave, Imperium, morituri te salutant!!!
— Ave, Imperium, morituri te salutant!!! — ответил Магнусу полностью его Легион. Более того, многие зрители подхватили его клич!