Проект: Новая Заря. Глава 96.
_____________
Вторая моя работа: «Чекист, Магия, Война.» по вселенной Warhammer 40000 — набирает обороты. Кому интересно, может посмотреть в ТГ или на Boosty.
На данный момент написано уже за 200к знаков. Части лежат в свободном доступе и бесплатно. Публиковать на других площадках начну, когда наберу 5+ глав.
Приятного чтения!
________________
Серо-голубой свет освещал лица скавенов за рабочими терминалами, бликуя в линзах их противогазов-масок. Их гибкие пальцы, словно лапы пуков, вбивали команду за командой, ударяя по материально-голографическим клавиатурам. Мозговое вещество разумных крыс осуществляло процесс расчётов физических данных, помогая своими мощностями процессору ИИ.
Учёные делились знаниями, направляя процесс в нужное русло, производя финальную обработку данных, формируя задания для сборочного комплекса. Колоссальные машины величественно и не спеша завершали сборку огромного корпуса, следуя техническим картам, разработанным в этой лаборатории.
— Товарищ координатор-тор, — немного заикаясь на окончаниях, обратился по протоколу бригадир артели лаборантов к научному руководителю проекта. — Корпус-с-с на финальной стадии-и-и.
Почти полностью седой крыс невысокого роста неровно рассмеялся, облизывая языком свои внушительные резцы, выпирающие из рта. Линзы маски не могли скрыть фанатичный блеск его алых глаз. Во всей его сгорбленной фигуре, от кончика носа до хвоста, была видна эта, граничащая с помешательством, преданность идее.
— Остальное автоматика довершит за нас, товарищ бригадир. Пиропатроны взведены? — в отличие от разумной крысы, человек был по-деловому собран, но и в его глазах мелькали искорки этого нездорового энтузиазма.
— Да-да-да-а-а-а! — не смог сдержаться с собой скавен. Пусть он уже двадцать раз умирал и перерождался, пока был занят этим проектом, но это не повлияло на его природу, почти обожествляющую взрыв, и признающую его как единственное искусство, такое же мимолётное, как и его жизнь. Поэтому разговоры о взрывчатке возбудили его разум, пускай он и собрался с мыслями. — Стоит отдать команду, и по окончании отработки-и-и, ха-ха-а, процесса-а все банки данных будут-будут полностью уничтожены.
Бригадир сопровождал доклад киванием головы и нервными рывками, словно его далёкий предок, застигнутый за разграблением амбара с зерном. Хвост разумной крысы постукивал по кафелю, лишь только подчёркивая крайнюю степень возбуждения и предвкушения.
Учёный коллектив переглянулся. Каждый излучил в изолированное пространство единой нейросети ментальный пакет с образом решимости. Видя это, товарищ руководитель проекта отдал свой последний приказ:
— Начать протокол «Инквизиция», — сухо сказал он, создавая подкрепляющий ментальный пакет.
ИИ мгновенно перехватил управление всеми процессами, беря нагрузку на себя. Машины вздрогнули, останавливаясь, но через секунду снова продолжили работу, пускай и не так быстро, как до этого.
Скавены встали из-за своих рабочих мест. Каждого из их племени подёргивало, ведь сейчас они послужат Великой Родине-Матери самым что ни на есть естественным для них способом.
«Мы — лишь винтики в Её околобожественном механизме! Наша жизнь — ничто! Наши тела — сталь для Её заводов, а разумы — процессоры. Наш долг — погибнуть во благо Матери, пусть она не просила этого! Мы исполним свой долг!» — был последний мыслеобраз бригадира прежде, чем он, как и его бригада, выхватил пистолет из кобуры и вышиб себе мозги.
Настроенные на смерть разумы в мире, где смерть — это лишь дверь в новую жизнь или иное существование, так и не проснулись в «Коллективе». Криптозащита, активированная протоколом «Инквизиция», уловив ментальный посыл их «Я», стёрла любые данные о них. Скавены не стали даже архивом, осев в бескрайней нейросети лишь стопкой битов данных, которые уже никто не сможет прочесть.
Где-то далеко, общий разум всех граждан СССР, Родина, вздрогнул в основном массиве. Из глаз её цифрового аватара полились слёзы, но ИИ выполнил свою часть работы, уничтожив вторую часть криптоключей, полностью стирая из основного кластера массивов все данные. Сложный полиморфный алгоритм стёр любое упоминание об этих разумных, словно их не было вообще никогда. Лишь мёртвые оболочки были свидетельством их существования… пока.
Немного помедлив, учёный персонал повторил процедуру, предварительно настроив себя на уничтожение специальным меметическим символом, дополнительно выжигающим самосознание в момент смерти, для большей надёжности. И снова Родине лишь оставалось утереть слёзы, провожая в последний путь своих детей, стирая их имена из самой истории.
Вскоре ИИ комплекса отработает свой алгоритм и отправит в полёт корабль-ковчег, после чего сам себя сотрёт без жалости и сожаления. Банки данных искусственной личности превратятся в невесомую пыль, которую развеет взрыв реактора, работающего на антиматерии, дополнительно приведшего своим взрывом к дестабилизации и так коллапсирующую звезду.
Ещё долгие тысячелетия облако звёздного газа будет безмолвным памятником всему этому, а корабль-ковчег проекта «Феникс» исчезнет в чёрной пучине космоса, совершив слепой варп-переход. В его чреве, в стазис-капсулах, будут храниться ростки, из которых взойдёт новый СССР, если цивилизация не переживёт окончания Цикла и проиграет в битве Жнецам. Рождённые в искусственных утробах разумные станут теми, кто впитает историю коммунистического государства, чтобы в будущем быть готовыми ударить по ужасу из глубин веков, машинам, возомнивших себя богами, жестоким рабам алгоритма со всей пролетарской мощью! Но это будет лишь через тысячелетия…
Корабль ускользал в межзвёздную тьму, как и десятки подобных ему, и никто не знал, сработают ли у него скрытые механизмы, оживив ИИ, или так и оставят его дрейфовать в вечности. Теперь только судьбе было ведомо не только об его месте во вселенной, но и о том, что этот проект когда-то существовал. Необходимая жестокость, нужная лишь чтобы остановить раз и навсегда повторяющуюся слишком долго бойню цивилизаций…
* * *
Фонтаны по всему СССР в комплексах памяти начали свой торжественный пляс. Взметнулось в высь пламя Вечного Огня. Весь «Коллектив» огласил печальный звон. В мире, где смерть — не конец, кто-то умер окончательно.
Все граждане страны остановились, замерев в минуте молчания. Непонимание произошедшего не мешало им скорбеть по товарищам, что пожертвовали своим бессмертием. Не было чёрной волны разрыва логических связей, что было когда пал герой Союза, полковник Кузнецов. Лишь тихая грусть Родины, чьей частичкой был каждый.
Затрубили гудки заводов, прославляя ушедших, а звонкий набат лишь бил и бил. Функции доносили его до всех подключённых пользователей.
На Цитадели граждане пространства непонимающе взирали на замерших кто где стоял коммунистов, поникших все как один. У многих на глазах были слёзы.
Эмоциональное потрясение разрушило оставшиеся, случайно уцелевшие логические цепочки, стирая даже биты данных. Теперь Жнецы даже захвати и взломай саму Родину никогда не узнают о проекте «Феникс», лишь почувствовав ту скорбь, которую испытал коллективный разум, когда тысячи разумных, мужчин и женщин добровольно и решительно отдали даже не жизнь, а куда как большее, чтобы другие смогли получить шанс…
* * *
— Ебучие пироги… — только и смог я выдавить, когда хоть немного отпустило.
Было не страшно, а сыкатно! Я, рождённый в мире, где смерть была чертой, и проживший большую её часть в мире, сделавшей её следующим шагом, ощущал эту пустоту. Вакуум, в который долбились поисковые алгоритмы, пытаясь восстановить связи, вот только нехер пытаться восстановить ампутированную конечность!
Проконала не сама смерть, я её столько видел, что меня ею не удивить. Прочувствовать всю прелесть заставила гребучая пустота. И я сейчас понимаю Артёма, который матерится как сапожник. Мне бы его одёрнуть, да только самому хочется присоединиться к другу и подчинённому.
— Отвык я от этого дерьма, — бросаю эту фразу в информационное пространство, пока тело в узле связи прикуривает, позволяя гулять телу в цифровых далях. — Тогда, в Старой Эре, это ощущалось по-другому.
— Может быть потому, что мы не знали, как может быть иначе, — заметил это товарищ подполковник, взявший себя в руки. — Даже не узнать, что это и было.
— Преддверие к полному пиздецу, про которое знать нам не положено, — был моим ответом. — Поэтому нам позарез нужна информация, что находится в головах этой малолетки и ископаемого.
Лицо друга искривилось, словно он съел ящик тухлых лимонов.
— В процессе, но нам нужно с чего-то начать, а не только что мы знаем, что маяк нужен был для чего-то Жнецам, — констатировал Артём.
— Зная Аргона, вместе с Лебедевым, то не для чего хорошего. Единственное наше преимущество, мы знаем, куда они ударят, — задумчиво бурчу, вспоминая факты. — Но там столько кораблей, что мышь не проскочит. Цитадель, чтоб её…
Подполковник согласно кивнул.
— Это не стадо фанатиков туда малыми группами закинуть. Тем более, насколько нам известно, Жнецу нужен контакт со станцией…
Аватар друга задумчиво закинул голову, что он делал в реальности, когда силился что-то вспомнить.
— Помнишь тех жмуров протеанских на другой станции? Они же как-то туда попали? — спросил он после нескольких минут размышления.
— Думаешь? — изображаю скепсис на лице.
— А другие варианты? — ответил он вопросом на вопрос. — Тем более, Лебедев был на втором объекте.
— Тогда, захуя им маяк? — возвращаю ему ответочку.
— Видно протеане перестраховались и так просто лазейкой не воспользоваться, даже таким хитрожопым индивидам. — подытоживаю очевидное. — Всё равно других рабочих вариантов у нас нет. Вся надежда, что два этих товарища хоть что-то знают, а там Родина просчитает. Но сам знаешь, даже скан их памяти не поможет, если они сами не допетрят.
— Ясно, — кивнул мне друг. — Тогда пошёл прогревать анальный криптоанализатор.
— Узнаю почерк своей тёщи, — давлю лыбу во все тридцать два.
Пусть шутка и дебильная в данной ситуации, но настроение и так, хоть вешайся.
— Я учился у великих, — ответная улыбка Артёма перед отключением не сулила ничего хорошего источникам информации…
* * *
Лиара медленно отпила из стакана чистой воды. После пробуждения юная азарийкая феминистка испытывала неутолимую жажду, потребляя жидкость в промышленных масштабах, что по заверению корабельного врача-октапода — было нормально.
«Хорошо погуляла с подругами», — мелькнула у неё в голове мысль. У молодой азари отсутствовал кусок памяти размером с года три. Дева смутно помнила лишь мешанину из каких-то сцен, но и только. Узнав, сколько в её крови было всякой дряни, она удивлялась, как вообще что-то в её голове удержалось, хотя она предпочла и вовсе это не вспоминать.
Записи из сети и личного омни-инструмента заставляли её щёки темнеть в румянце. Лиаре было стыдно, очень-очень стыдно. Пусть феминисткой и агентом Серого Посредника она быть не перестала, но что она творила в наркотическом бреду…
Дева поморщилась, положив себе руку на голову. Головные боли ещё долго будут её сопровождать, но азари считала их наименьшей платой за освобождение.
Отпив ещё глоток такой приятно-ледяной воды, она оторвала глаза от стола, взглянув на другого сидевшего за ним. Живой протеанин не вызывал в ней никакого отклика, уж слишком невероятным казался сам факт, но историк в ней начал брать своё.
— Я прошу прощения за то, что хотела вас убить. Я была несколько в невменяемом состоянии, — ощущая, как по её щекам ещё больше расползается румянец, произнесла дева.
Явик, сидящий напротив неё, лишь хмыкнул. Вся его поза проецировала скепсис и иронию. Протеанин, бывший недавно пленником и только отошедший от побоев и слома картины мира, оставался всё тем же осколком своей гордой империи.
— Но это не означает, что я простила, что ваша раса сотворила с моим народом! — звонко припечатала она. Дева просто не могла этого не сказать.
— Вот это я больше верю, примитив, — оскалился воин. — Я бы такого тоже не простил. Вы выросли с нашей последней встречи.
— Честно, лучше бы вы оставались просто мумиями и костями. В развалинах вашей империи было куда как приятнее копаться, — попыталась задеть его Лиара, сама удивляясь своему языку. — Можно было не одёргивать саму себя и не давить предвзятость. Было бы легче работать просто с данными. Но всё же, я вам благодарна за всё, что вы сделали с нами, как видом, если отбросить эмоции, конечно.
— Жалко, что СССР не было в моём цикле, — снова хмыкнул протеанин, откидываясь на спинку стула, смотря с превосходством на синекожую деву. — Эти разумные умеют доносить очевидные вещи и обладают гибкой моралью, чтобы делать это…
— Наговорились? — потерял терпение взвинченный до предела подполковник, да так, что Миранде пришлось положить ему руку на плечо, послав успокаивающий ментальный посыл. — Извиняюсь, что перебиваю, но нам без малого надо узнать, как спасти галактику.
— Знать бы, как бы вам помочь… — слишком задумчиво проговорил Явик.
Махнув неопределённо рукой, пытаясь поймать мысль, он всё же добавил:
— Я воин, пусть и знаю много, но могу лишь подсказать в тактике на данный момент, вот только вы куда лучше сами разберётесь. У таких, как вы, есть план для плана, если основной план потерпел крах. Это ранит мою гордость, но не умаляет готовность ринуться в бой со Жнецами.
— Соглашусь… — дева снова отпила воды.
Она была рада заняться хоть чем-то, чтобы не думать о всей той информационной бомбе, которая на неё обрушилась. Лиара не понимала ещё до конца, что её матери больше нет, а галактике осталось доживать последние относительно спокойные часы.
— Не, я хочу вам помочь, хотя бы в знак благодарности за спасение, но не знаю как…
Артём, немного подумав, снял с пояса свой офицерский планшет, и, после того как нашёл нужное, передал его двум экспертам.
— Нам известно, что в конце войны империя протеан что-то пыталась сделать с Цитаделью. В самом конце была отправлена диверсионная группа, вот только что они хотели сделать, мы не знаем. Та Цитадель была слишком повреждена, — пояснил подполковник.
— Мы даже не знаем, как они попали на станцию, — добавила Миранда. — Когда мы до неё добрались, там были лишь высушенные временем тела вокруг статуи ретранслятора.
— С этим могу помочь я, — немного нехотя произнёс Явик, борясь с чувствами. — В начале войны существовал проект «Канал». Командование хотело при помощи него добраться до Цитадели, думая, что Жнецы используют её как командный центр… Это не статуя ретранслятора, а самый что ни на есть действующий образец. Точнее, приёмный узел, бесполезный без основного. Наши учёные не смогли полностью повторить ту технологию, по которой были построены ретрансляторы, поэтому придумали её с нуля. Ресурсоёмко и бесполезно в войне. Видимо, они воспользовались ею.
— О как, — удивился Артём.
— Мы просто не могли реализовать все её преимущества, — горько сказал протеанин. — Лишь только главный узел обладал масс-ядром, позволяя закинуть приёмный узел, в теории, куда угодно в радиусе действия, обеспечив односторонний коридор. Видно, что Жнецы смогли подменить нужные координаты, раз группа оказалась не на той Цитадели.
— Это объясняет, почему не было других памятников на других объектах, — сухо заметила следователь. — Но это не облегчает задачу. Пусть мы примем меры, но нам нужно перехватить противника. Нам нужны координаты.
— Вам нужны не только координаты, но и шифры доступа, — заметил воин. — Я могу вам название планеты, где находится установка, и обозначить даже примерный район, но не точное местоположение…
— С этим могу помочь я, — скромно подняла руку Лиара. — Если вы, конечно, предоставите доступ к вашим разведданным про границы протеанской империи и паре научных трудов моих коллег из СССР. Даже для дочери матриарха есть закрытая информация.
— С нашей стороны будет полное содействие, — произнёс подполковник, формируя на перчатке красный полимер.
— А может не на-до?! — немного заикаясь, спросила слегка напуганная дева, которая пусть и была юна, но поняла, что хочет сделать этот страшный человек.
— В отличие от ваших «объятий», — сделала голосом кавычки Миранда. — Ты не лопнешь как шарик от потока информации. Это будет безболезненно для тебя, в отличие от нас…
Девушка тоже начала формировать нужную конструкцию, повернувшись к Явику.
— Не окажете ли честь? — спросила она. — Ведь что-то мне подсказывает, вы тоже к нашему «Коллективу» подключаться не хотите?
— Точно не сейчас, — решительно кивнул последний осколок своей империи, которому нужно было ещё много о чём подумать…