Чекист, Магия, Война. Глава 5. Часть IV.
_____________
Я решил не дробить часть сегодня, потому что времени у меня в среду будет немного. В среду фрагмент будет, но чисто символический.
Приятного чтения!
_____________
Флагман Шестого Легиона нес в себе не запах машинного масла и озона, а ароматы яств, шкур и горячего воска, под которыми витал тяжелый дух славных побед. «Храфнкель» в полной мере оправдывал сокровенный смысл своего имени, вложенный в него древними мореходами Фенриса. С валкрийского наречия воинов и покорителей морей оно переводилось на готик не иначе как «Воронья Утроба» — что красноречиво предрекало участь любого врага Империума.
Серой броней своего корпуса линкор не просто олицетворял скалу — он и был ею, неся погибель всякому неосторожному глупцу, осмелившемуся к нему приблизиться. На его фоне остальная флотилия, пусть и грозная, уподобилась лишь коварным рифам, таящимся в ожидании своей доли.
С другой стороны, стоило оказаться под его многометровой бронёй, гость воинов-волков оказывался в олицетворении уюта, вернее тому, как его понимали на Фенрисе. Грубый камень соседствовал с костью и шкурами, с вкраплениями дерева, злата и драгоценных камней. Добытые в битвах знамёна и оружие поверженных врагов соседствовали с охотничьими трофеями, показывая доблесть населявших корабль воинов.
В величественных залах гремели пиры. Мьёд, вяленая рыба и жареная рыба пропитали вместе с тостами и здравницами всю атмосферу, освещённую факелами…
Под одобрительный рёв Магнус поставил на стол пустую кружку, освобождённую им из-под легендарного эля воинов, предварительно демонстративно и напоказ перевернув ёмкость размером с хороший бочонок, демонстрируя её пустоту.
— Достойно, — молвил он, наслаждаясь лёгким гулом хмеля в голове от выпитого, вызвав ещё больше радостных выкриков. Напиток, крепость которого могла убить любого смертного, лишь тот рискнёт отведать хоть один глоток без антидота, всего лишь разогнал кровь в полубоге, оставив через минуты лишь веселье.
Леман из Руссов широко улыбнулся, радуясь реакции брата. «Пусть он не стяжал ещё великих побед, как это сделал Хорус, но в доброй выпивке он толк понимал уже», — подумал Великий Волк, радуясь, что не пришлось обрушивать на Магнуса топор.
— Но и нам есть чем удивить, — хитро улыбнулся седогривый примарх. — Дозволь теперь мне тебя удивить. Но мне понадобится хороший бочонок эля.
Волчий Король взмахнул рукой, повелевая принести потребное. Ждать пришлось недолго, да было бы удивительно, если бы было иначе, ведь пир сам по себе подразумевал, что мьёд и эль должны течь рекой. Не тризна же.
Получив в руки потребное, Магнус подозвал своего сына, который подал ему амфору, вложив её прямо в ладонь. Залихватски вскрыв её отточенным движением, он начал говорить, попутно смешивая напитки по одному ему ведомому принципу.
— Вы, дети сурового мира, любите испытать свою доблесть по-всякому. Сегодня я хочу сыграть с вами игру, знакомую вам, испытав свою и вашу выносливость. Но чтобы интересней был и был вызов для искушённых в таких баталиях тебя, мой брат, мы будем пить не просто мьёд или эль, а куда более коварные вещи.
В пиршественном зале как-то сам собой стих гомон голосов хозяев, что внимательно вслушивались в слова гостя.
— Предлагаю начать с лёгкой разминки. Коктейля, который в старину пили в честь свержения тирана. Кровавой Мэри. Кровь поверженного врага с солью моря и перцем битвы, чем не напиток воина? — закончил говорить примарх Тысячи Сынов, и последние его слова потонули в одобрительном гуле.
Сам же Леман оживился, ещё больше радуясь, что у него есть такой хороший брат…
* * *
Могучи были Волки, и печень у них была лужёной. Пил бы я так в прошлой жизни — сдох бы. Вот только и на хитрую жопу найдётся болт с левой резьбой!
Помню, как нужно было до Владика доехать, и угораздила меня билет в плацкарт купить, да попасть под «вахтовиков»… Там меня разубедили, что я могу пить! Меня срубила не обилие водки (на службе в комитете пришлось научиться пить и не пьянеть на всяких там банкетах в посольствах и представительствах), а почти что искусство алкогольных игр.
Сейчас я с полным цинизмом, да и, что греха таить, с нескрываемым удовольствием накачивал бухлом целую орду космических викингов с фетишем на волков. Волчары не посрамили свою честь, особенно те, кто набран был уже с Фенриса, на ниве борьбы с зелёным змием, достойно пережив игру: битву острословов, прошедшую на ура, как и благосклонно приняли ведение книги похмелья, не став мелочиться, начав писать жирным куском мяса прямо на скатерти.
Мне же оставалось только делать своё маленькое чёрное дело, мешая, словно бабка-самогонщица, к элю и к мьёду разные «присадки». Местные напитки были нужны, чтобы выключить иммунность к алкоголю астартес. Добавки же, собственно сделанные мной при помощи варварски переделанного из перегонного куба самогонного аппарата, вызвавшего у алхимиков Тизки инфаркт миокарда. Массово.
Пользуясь опытом прошлой жизни, я делал то, за что раньше на приличной пьянке по утру получил бы в бубен, мешая не сочетаемое с беспохмельным утром. Волкам нравилось, особенно когда начали выбывать слабые звенья, под весёлые улюлюканья, а вот моим детишкам и памяти былого Магнуса не очень. Постные лица легионеров моего Легиона выражали полное презрение творящемуся здесь веселью. Это и было моим планом.
Я же тоже пил, ведя битву с Русом, и быть мне уже под столом, потому что перепить взрослого, полностью сформированного примарха мне было не по здоровью, если бы не пара килограмм угля в желудке и целый горшок жира. Это позволяло держаться, замедляло хоть как-то впитывание бочонков бухла в кровь моей тушки примарха…
Итого, после пятка игр и десятка «препаратов» воинство Шестого, представленное за этим столом, поредело на две трети, оглашая под этим столом зал своим храпом. Оставшаяся треть уже почти дозрела до сакраментального вопроса, с которого начинается любой пьяный мордобой:
— Колдун, ты что, нас не уважаешь? — вопросил не совсем трезвым голосом один из волков, переживший «испытания доблестью».
Причём, как это и обычно бывало, ничего не предвещало беды. Только пару мгновений назад они вслед за мной пели переделанную под местный манер «Эх мороз, мороз… не морозь меня!», а теперь до поплывшего волка дошло несоответствие.
Мой наставник, покосившись на меня ну очень красноречивым взглядом, промолчал, потягивая к себе поближе блюдо с целиком запечёнными птичками, уже предвидя зрелище. Амон воспринимал всё творимое здесь со стоицизмом, но нет-нет, на его лице мелькало выражение интеллигента, взирающего на вертеп. Увидев мой ироничный ответный взгляд, он только хмыкнул, махнув рукой, из серии: «Делай как знаешь».
— Или ты за своими книжками и вовсе воином перестал быть?! — не унимался волк, продолжая пихать локтем в бок Азека.
На лице потомка королей чего-то там просто зеленело презрение напополам со злобой, на что и был мой расчёт, иначе бы я его не взял на пир, как и его брата, ограничившись лишь капитанами рот с телохранителями.
Может быть, всё и обошлось, но волк не унимался и хлопнул свеженазначенного инквизитора по плечу, от чего планка у того ушла окончательно.
Со словами: «А большого ума не надо, чтобы пить!», — во мгновение ока опустившейся тишине, он вскочил со скамьи, на которой просиживал, вяло потягивая да больше напирая на яства. В два широких шага добравшись до бочки, в которой я намешал «Семь степеней в Вальхаллу» или же коварную и убийственную «Лестницу» Аримана, оторвал ёмкость от стола. Слегка качнувшись от веса, он присосался прямо к бочонку, начав вливать в себя жидкость.
Волки сразу оживились и стали подзуживать юного алконавта выкриками: «Пей! Пей! Пей!», — сопровождая всё это ударами ладоней и кулаков по столам. Его брат, Ормузд, глядя на то, как его близнец вливает в себя коварное зелье, сделал то, что бы сделал любой на его месте. Рука легионера потянулась к его челу, закрыв страдальчески закатившиеся глаза.
Тем временем Азек продолжил пить. Янтарная от эля жидкость текла по его лицу, заливаясь под одежду, но больше направлялась в глотку. Мне было его почти физически жаль, и мне бы посочувствовать, но я же циничная тварь? Ведь мной была заранее запланирована эта сцена, опираясь на память, оставленную мне осколком сущности Магнуса, поэтому сейчас испытывал коварное торжество, когда план пошёл как надо.
Инквизитор отшвырнул пустой бочонок, которого хватило бы, чтобы ужраться как минимум троим, с вызовом глядя на насмехающегося до этого над ним легионера Шестого. Не шатаясь, в опять опустившейся тишине, кою он не замечал от кипящего негодованием разума, мой легионер ровно и непринуждённо прошествовал назад. Его путь сопровождал взгляд не только весёлой ватаги Волков, но и полностью охуевший взор капитанов рот и моих телохранителей, которые ничего ему не вякнули, как и его брат, из-за моего пристального взгляда.
Дойдя твёрдой походкой до лавки, он с вызовом просверлил своим взором глаза волка, даже не шелохнувшись, хотя я-то знал, что он не просто пьян, а в говно бухой!
Вот дальше пошло несколько не по плану, от чего уже я чуть не пробил себе ладонью лицо. Руки Азека поползли вверх, ну очень медленно. Выпивка наконец произвела накрытие, что сказывалось на адекватности и работе мозга, в наличие которого я разуверился для этого легионера.
На середине пути пальцы его кистей стали складываться в заморский фак, но сработало вбитое, по всей видимости, ломом воспитание и интеллигентность. Поняв, что делает что-то не так, Ариман попробовал изобразить местную аквилу, сцепив большие пальцы, но не разложив факи. Зафиксировав руки на груди, он выдал:
— За Им-п-пера-то-ра!!! — пусть его глотка и выдавила это громко, но язык уже просто вырубился, не слушаясь хозяина.
Силы у легионера кончились на этом порыве. Азек как стоял, так и рухнул, подобно подрубленной корабельной сосне. Волк-провокатор ещё в полёте «мёртвого бревна» начал лыбиться, что сделал абсолютно зря!
Лоб Азека встретился с соседней скамейкой, на которой уже никто не сидел, от чего предмет мебели поднял один конец вверх и крутанулся, отправив в аут болтливого шутника, под гогот стаи…
Ну, что же, Магнус? Осталось разыграть вторую часть Лебединого Озера!
* * *
— Судьба уровняла спорщиков, — молвил Магнус, взирая на два лежащих на полу тела, от чего Русс усмехнулся, оценив изящество шутки. — Но брат, если твои дети считают, что только потому что мои сыновья пользуются всеми возможностями, чтобы стяжать победу во благо Империума и Императора, мы — слабы, то не считаешь ли ты так же? Ведь все мы дети своих родителей, кому как не тебе это знать.
Голос примарха Пятнадцатого Легиона звякнул металлом. В нём не осталось ничего от расслабленного спокойствия, навеянного алкоголем, и перед Великим Волком сейчас восседал воин, на чью честь, как он думал, покусились.
В пиршественном зале снова опустилась тишина. Все замолкли в ожидании ответа Волка.
— Я считаю, что колдовство не то, что может даровать славную победу… — начал осторожно Русс, но был прерван взмахом руки своего брата.
— То есть настоящий воин — это тот, кто стяжает победу силой своего тела и мощью оружия, по твоему разумению? — вопросил у него Магнус, чья улыбка из тёплой стала саркастично лукавой. — Хорошо, я докажу, что мы и без псионических сил — воины. Завтра, на рассвете. Ты и я. На кулаках. Кто первый упадёт и не сможет встать, тот и проиграл.
Волк собирался сказать и хотел высказать многое, но его остановил на сей раз стальной взгляд брата. Ироничная подначка, в коей была сокрыта констатация факта, что Магнусу, ещё не отбрёдшему зрелость телом, просто чисто физически не выстоять против него в схватке, так и осталась у Русса на языке.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — словно прочитал его мысли лорд Тысячи Сынов. — Но только попробуй меня завтра жалеть!!! Воин — это не тот, кто ищет битвы, которую может выиграть. Воин — это тот, кто смело встречает опасность и братается со смертью. Своим нисхождением или отказом ты перечеркнёшь всё то, что сам говоришь…
Магнус резко встал из-за стола, бросив:
— Мы уходим, — отдал он приказ своим легионерам, чтобы через мгновение смягчить голос, обращаясь к брату. — Надеюсь, мы снова соберёмся за этим столом, празднуя победы. Как равные, брат…
* * *
Хороший день, чтобы стать котлетой! Вечерняя морская прохлада ещё не успела смениться дневным зноем. Погода была просто великолепная, от чего народу посмотреть собралось тьма. Хотя, херачь с неба дождь аки Потоп, зрителей это бы не остановило. Никто каждый может похвастаться, что видел схватку двух примархов.
Русс уже прибыл, и, судя по его кислой морде, не испытывает радости от предстоящего моего избиения, но отвертеться не может. Волк, чтоб его. Альфа! Его стая просто не поймёт, если вожак не ответит на такой вызов.
Я не строю иллюзий. Битым мне быть. Будь битва с оружием, то поражение было бы почти мгновенным. Моё тело, пусть и вытянулось, но всё ещё юношеское. Леман же уже по конституции как матёрый мужик, которому переебать пацана — словно два пальца обоссать. Только сейчас он играет на моих условиях.
Не логично для того, кто хочет выжить, так нарываться, но только на первый взгляд. По-другому Волка не приручить. Подобное проделал Император когда-то. У меня же мощи явно поменьше, поэтому будем импровизировать…
Всё это промелькнуло в голове, пока Русс неспешно входил на дуэльную арену.
— До того, как один не сможет встать, брат, — напоминаю я ему, становясь в стойку.
Примарх Волков только коротко кивнул. Он не стал заморачиваться. Я движения-то и не увидел. Просто в один момент мои пятки оторвались от арены и поскользили по камню.
* * *
Удар Русса был сокрушителен. Зрители из числа смертных и вовсе его не увидели, тогда как для астартес Волчий Король просто размазался в воздухе быстрее, чем они бы могли поднять оружие.
Пудовый кулак, словно выстрел из пушки, смёл Магнуса. Его короткий полёт окончился ударом о прутья клетки, которой накрыли заблаговременно арену, чтобы уберечь зрителей от мощи двух полубогов.
Леман Русс уже хотел праздновать победу, надеясь, что не переборщил, как над дуэльной площадкой раскатисто прогремел хохот его брата.
— Я же просил, не щади меня, брат! — хохоча, поднимался Магнус. — Это было слабо. Я не баба, чтобы меня за вымя ТАК мацать!
Волк мгновенно вскипел, с усилием давя в себя зверя, который взвился и зарычал от услышанного. Второй удар он нанёс уже со всей своей силой, решив проучить наглеца…
Примарх Пятнадцатого сползал с решётки медленно и красиво, продолжая хохотать как умалишённый. Во всяком случае, Леман Русс, несмотря на кипящую ярость, засомневался в адекватности брата.
— Это уже похоже на шлепок по попке упругой, — смеялся Магнус, утирая рукой кровь с уголка губ. — Ну же! Брат, не заставляй меня усомниться в твоей мужественности. ТАК битвы не выигрывают. Противника нужно жать уничтожить! Ну же!
Чародей развёл руки в сторону, словно пытаясь охватить нечто невиданное.
— Уничтожь меня, волчара, пушистое ебало!!! — нараспев продекламировал он очень удивлённому Руссу. Впрочем, удивление у примарха длилось недолго. Ярость окончательно вскипятила ему кровь…
* * *
«Это было ожидаемо. Можно было догадаться, когда ученик попросил поставить эту клетку», — констатировал Амон, наблюдая, как Магнус отлетает с радостным воплем: «Вот это удар!». С грохотом и звоном кости о металл тело юного полубога врезалось в очередной раз в прутья.
— Подготовьте трапезу для лорда Магнуса и его брата, — обратился он к легионерам легиона его ученика, что с каменными лицами взирали на творившееся, как они думали, избиение. Волки же шумели и хохотали, восхваляя своего примарха, не зная, что он попал в ловушку. — …примерно через неделю или полторы.
Не видя проблеска понимания у воинов, он решил пояснить:
— В пору своего взросления, когда организм лорда Магнуса требовал невозможного, он истязал себя тренировками тела. Чаще всего он или лупил каменный столб руками и ногами, пока тот не ломался, или делал ещё проще… Брал, привязывал камень к верёвке, да потяжелее, ложился на землю и раз за разом опускал его себе на голову до полной отключки. В особо тяжёлых случаях он так мог тренироваться неделями, и лучше только стало, когда он нашёл где-то кусок рельсы от древнего монорельса, заброшенного в начале Долгой Ночи. Поэтому, делая скидку на мощь Лемана из Руссов, я сократил время битвы до недели. У него удар явно будет более весомым, чем у рельсы…
Говорил он это достаточно громко, чтобы его слова наверняка услышали легионеры Шестого. По мере понимания лица Тысячи Сынов начали сиять улыбками, а вот выражение Волков становилось всё кислее.
— И я бы на вашем месте, пока наш примарх противостоит Руссу, показал бы его детям, что и вы можете кулаками стяжать себе славу. Сейчас я очень жалею, что ещё пока лишь слабый человек, — подлил масла в огонь мастер Магнуса, понявший направление мысли своего ученика и то, чего он хотел добиться…