Проект: Новая Заря. Глава 103.
_____________
Приятного чтения!
________________
Несмотря на свою тяжесть и размах, бой за Цитадель постепенно утихал, оставляя после себя трупы, разбитую технику, пожары и опустевшие улицы. Силы Жнецов не смогли взять под контроль столицу Пространства с нахрапа, а после это потеряло смысл, когда подготавливаемая десятки лет ловушка СССР захлопнулась.
Это можно было бы назвать победой, если бы не разгорающийся скандал в дипломатических и властных кругах. Атака Жнецов вместо того, чтобы сплотить расы, рассорила их окончательно, несмотря на усилия Совета Цитадели, некоторые члены которого пытались сгладить противоречия. Может быть, у них всё и получилось, но слишком долго прививали элиты обычным разумным негативный триггер к Союзу, накаляя градус ярости и нетерпения в обществе.
Пока политики третьего эшелона и марионетки мнений засыпали претензиями друг друга, на самом верху, на олимпах политической жизни всё происходило почти тихо. Те же советники уже вели совсем другую риторику, пытаясь понять замыслы СССР и, что было главным, заручиться протекцией. Впрочем, это же не мешало искать аудиенции у Примарха, не считая советника от Иерархии, которому уже выдали все инструкции.
В пору надвигающейся бури все хотели дружить со всеми, во имя войны всех против всех, попутно пытаясь урвать лично для себя привилегированное положение. Галактика стремительно стягивалась к двум центрам, где Цитадель, несмотря на свой культурный символ, теряла политическое значение. Дипломатам Союза, во главе с товарищем Сеченовым, оставалось лишь играть свою игру, зная, что партия уже рассчитана на несколько ходов вперёд, лишь только плати цену…
Росчерки выстрелов пробивали поднятую тучу пыли и пепла. Лепесток Цитадели снова содрогнулся, когда очередное щупальце Властелина обрушилось на поверхность станции.
Красноармейцы не обратили внимания на этот катаклизм, продолжив давить огрызающихся коллекционеров. Тучи дронов вершили суд над гетами-еретиками, засыпая их огнём мелкокалиберных орудий или своими, начинёнными взрывчаткой, телами.
Среди рукотворного хаоса, множа его своей свирепостью, вели свой бой штурмовые крысы, которые наконец развернули на древней станции тяжёлый калибр артиллерии. Вспышки пламени взрывов и зарево огнемётов разрывали пылевую взвесь, насыщая воздух, пропитанный кровью и смертью, ещё и запахом топлива, перемешанного с продуктами горения взрывчатки.
Ниже, под поверхностью уровней, была другая война. В тесных коридорах со скудным освещением не было битв больших подразделений. Здесь царствовали почти дуэльные бои, а кровь лилась не огнестрельным оружием, а посредством старой, доброй остро отточенной стали и крепких кулаков.
Во тьме, даже несмотря на системы брони и обострённые чувства, было бесполезно целиться или давать целеуказание. На дистанции десятка метров уже не было важно, что у тебя в руке — пистолет или нож. В переплетениях технических шахт автомат или винтовка только мешали стрелку, замедляли. Поэтому в коммуникациях лилась кровь как в древние времена…
* * *
Плазменная сфера осветила рваным светом отнорок, с шипением врезавшись в пучок проводов, закреплённый на стене пыльными скобами. Пластик изоляции брызнул в разные стороны, оставляя за собой дымный шлейф. По обонянию Миранды ударил запах палёной синтетики.
Подкопчённый корпус робота, в недрах которого бултыхались живые остатки опального академика, не обратил внимания на расплавленные брызги. Даже когда следующий выстрел оплавил его внешнюю оболочку, он ничего не почувствовал. Машина, нелепо кувыркнувшись, удивительно шустро исчезла за поворотом.
Девушка преследовала беглеца с самой поверхности, не дав ему произвести манипуляции с каким-то оборудованием, разнеся его десятком попаданий, и её уже порядком разозлили все эти догонялки. Пусть внешне она оставалась снежной королевой, но внутри с каждой секундой разгорался огонь ярости.
С колена отправив в сторону вместилища предателя ещё пять плазменных сфер и увидев отсутствие результата на спине робота, она рванула вперёд. Старый механизм, словно издеваясь, не давал сократить дистанцию, продираясь куда-то вглубь станции.
Свет внезапно вырвался из-за очередного поворота, рассеяв сумрак технического освещения, резанув по глазам. Очередной хитрый поворот вёл в зал, что, судя по гулу, был одним из узлов кондиционирования воздуха на Цитадели.
Воздух, наполненный сотнями ароматов, пыли и мелкого мусора, заставил её закашляться от закономерно запершившего горла. Мгновение жалости об оставленном шлеме не помешало следователю ЦЕРБЕРа принять удар стальной лапищи на полимерный щит, поставленный больше на интуитивном уровне.
— А вот теперь можно и поговорить, — спокойно произнёс синтезированным голосом академик Лебедев, нанося ещё один удар своим вместилищем.
Полимерная защита снова спружинила конечность машины, только вот на этот раз тонкая плёнка обвила манипулятор, выпустив тонкие жгуты-щупальца. Состав, движимый волей Миранды, стремился обездвижить конечность или сломать её механизмы.
Лебедев отреагировал мгновенно. Его мозг, привыкший оперировать потоками данных, мгновенно нашёл решение.
Гориллоподобный робот, внутри которого плавали в консервирующей жидкости его мозговые ткани, опершись на свободную руку, раскрутил себя, врезаясь ногами в живот девушки.
Спешно поднятая ещё одна полимерная преграда лишь уменьшила силу удара и защитила от повреждений. Полученный импульс отправил Миранду в недолгий полёт.
Полимер защитил её от удара об агрегат системы кондиционирования, послужив демпфером, выполнив инстинктивное желание следователя обезопасить себя.
— Ты просто не представляешь, сколько сложностей вызвало твоё появление на свет! — произнёс Лебедев, атакуя снова.
Миранда призвала больше полимера из своего пространственного хранилища, формируя полупрозрачный, студенистый хлыст, сбивая с траектории прыгнувшего робота.
Старый механизм, сметённый хлёстким ударом, с грохотом обрушился на пол, неловко кувыркнувшись через голову, чтобы оказаться снова на ногах, споткнуться, упасть и снова кинуться на девушку.
Попытка схватить машину телекинезом полностью провалилась. Следователь, как обычно, направила поток невидимой энергии, но словно что-то помешало ей сжать неподатливый металл. Следователю ЦЕРБЕРа пришлось извернуться, пропуская тяжёлый снаряд над собой, и то манипуляторы опасно клацнули рядом с лицом.
— Фокусы тебе не помогут, — констатировал предатель, даже не пытаясь защититься от разряда электричества, бессильно заплясавшего на его оболочке. — Этот механизм куда как совершеннее жалкой плоти.
Облако хладогента робот просто прорвал своим телом, как обычный туман. Наледь плохо держалась на композите его корпуса, а та, что образовывалась из воздуха, мгновенно таяла. Миранде снова пришлось уклоняться, чтобы не быть изломанной, как кукле.
Она сместила себя телекинезом в сторону, разрывая дистанцию, одновременно с этим стреляя от бедра. Плазменные заряды попадали в робота, даже нагревали до красна его корпус, но не больше.
— Твоему создателю было лишь нужно выделить стабильную версию ДНК смертного вместилища цифровой богини, но не создавать такую мерзость, как ты! — бывший научный деятель оторвал трубку от системы охлаждения.
Острый, обломанный конец сверкнул, как наконечник копья, в воздухе, врезаясь в поднятую девушкой полимерную сферу. Плёнка натянулась и прокололась, словно иглой. Кусок трубки с хрустом впился в бедро Миранды.
Автоматика брони мгновенно впрыснула в кровь своего носителя всю нужную химию, а сама следователь одним движением руки обломала полый стержень, не извлекая засевший в ране кусок. Пусть боли она не чувствовала, но это не означает, что навыками, приобретёнными на курсах первой помощи, надо пренебречь.
Увидев успех, академик снова изменил тактику, начав метать патрубки в верткую цель.
— Вместо этого он вырастил химеру, смешав человеческий геном с азарийской и кварианской скверной! Каково тебе знать, что ты противоестественный гибрид, выращенный доведённым до сумасшествия учёным в попытке вернуть давно погибшую сестру? Тебя не было в том варианте будущего, что я рассчитывал. Следовательно, тебя нужно было или убить, или сделать воздействие минорным. Эх, надо было это сделать самому, а не надеяться на исполнителей…
Уклонившись в очередной раз, Миранда извлекла из хранилища кинетический пистолет-пулемёт, мгновенно вдавливая спусковой крючок. Очередь разогнанных до сверхзвука иголок хлестнула по вместилищу предателя.
Брызнули в разные стороны осколки композита. С глухим стуком и искрами иглы пробили все слои оболочки, впрочем, не причинив сильного вреда роботу, лишь сделав его движения ещё более неуклюжими.
— Но мне нужен был генетический ключ, — продолжил Лебедев свою исповедь. — Только при помощи него можно было бы попробовать взломать алгоритмы основного массива «Коллектива». Исходный образец себя исчерпал, ты — не подходила. Поэтому пришлось заставить его создать идеальную копию. Хотя он согласился сам! Ты-то — не она!
Машину снесло. Пущенный телекинезом фрагмент сплит-системы врезался в него, подобно грузовику, впрочем, не нанеся существенного вреда.
Скрипя сервомоторами, робот поднял этот ком перекрученного металла и метнул его уже в Миранду. Женщина перекатом скользнула в сторону. Разбрасывающий обломки снаряд с грохотом разбился о поверхность машинного зала.
Отбив большую часть шрапнели полимерными жгутами, Миранда не стала тратить время на перезарядку ПП. Захлестнув одним из жгутов ноги машины, она потянула на себя, сбивая робота с ног. Полимер шустро сократился, притягивая вместилище.
Уклонившись от кулака, следователь захлестнула жгутом с левой руки манипулятор, фиксируя его. Состав шустро влился в сочленение между пластинами корпуса, расширяясь и разрывая сустав. То же она проделала и со второй рукой.
Хлеща из обрубков техническими жидкостями, машина попыталась пнуть её ногой, но полимер уже принялся и за них, буквально перепилив сочленения. Подняв на полимерных нитях корпус, девушка вскрыла грудную клетку робота, выставляя на обозрение мозг в колбе…
— Идеально, — констатировал Лебедев, приводя в действие скрытый механизм.
Нейроконнекторы впились в плоть Миранды. Ведомые костными свёрлами, им не была преградой броня. Они её не заметили, как мышцы и кости, подключаясь к нервной системе жертвы.
— Ты же сказал, что я бесполезна… — пересилив почти невыносимую боль, просипела девушка.
— Я соврал, — был его ответ. — Незачем ксеносу говорить правду. Раз ты уничтожила прибор, то послужишь его заменой! Я подключусь к «Коллективу» и позволю ХРАЗу возродиться…
— Я человек, — перебила его Миранда, активируя генераторы своих полимерных перчаток на полную мощность, дополнительно запитав их от реактора брони. Разряд, по силе равный удару молнии, пронзил обоих, зашедшихся в крике.
Колба с мозгом мгновенно вскипела и взорвалась, убивая содержимое, но следователя продолжал терзать ток. Впрочем, пытка была недолгой. Автоматика брони активировала аварийный отстрел источника питания…
Миранда упала на бок. Из её ран текла кровь. От брони поднимался то ли пар, то ли дым. В воздухе витал запах палёной плоти и консервирующего раствора.
Следователь попробовала встать, но этот рывок погасил её сознание окончательно, отправляя в беспамятство.
* * *
— Вам бы к врачу, командир, — без особой надежды предложил капитан.
Шеп, на котором от скафандра остались лишь лохмотья, лишь упрямо качнул головой. Привалившись спиной к стене башни, он гипнотизировал тело, укрытое пластиковым пакетом, подсудно ожидая, что вот пластик дёрнется и оттуда вывернется уже раз бывший мёртвым монстр.
«Не могу поверить, что… всё. Так просто? Скольких он убил, сколько мы за ним гонялись, а убил его тот, чьё тело он занял. Даже не хочу знать, каково это — жить пленником в своей голове и ждать момента!»
Он окинул взглядом панораму разгромленной Цитадели. Дым, зарево пожарищ и туша поверженного Жнеца, медленно дрейфующая над древней станцией. Поняв, что это конец, машина уничтожила своё вычислительное ядро, лишь бы только не даваться в руки Родины.
«Победа? Ха! Только начало! Теперь у нас нет видимых маркеров, а Жнецов не сдерживают ими же придуманные правила. Начался тотальный хаос и борьба за выживание…».
Чужая боль впилась в его разум, разом выбивая из меланхоличного настроения и придавая заряд бодрости. Прислушавшись к вспышкам в «Коллективе», он понял, чьи это муки. «Миранда!» — мелькнуло в его голове уже на бегу.
Любовь, в мире, где каждый чувствует эмоции другого, — опасное мероприятие, сколь прекрасное. Влюблённые делят всё пополам, несмотря на расстояния…
* * *
Мерный звук метронома успокаивал, позволяя привести мысли в порядок. Мне до сих пор не верится, что получилось разыграть всю комбинацию после предательства Лебедева.
Откинувшись на спинку стула, я взглянул на потолок каюты.
— Знал бы я когда-то давно, к чему приведёт моё желание… Может быть, никогда бы и не захотел проложить дорогу к звёздам, — говорю в пустоту, ощущая как никогда всю ту грязь, боль и разрушения, которые пришлось принести в галактику ради шанса на выживание органической жизни.
«Да какой я Волшебник? Учёный, отец, политик и просто уставший человек», — продолжил размышлять о цене.
«Вы тот, благодаря кому стала возможна надежда», — раздался в голове тихий женский голос. «Я понимаю, как вы устали… Мне больно смотреть, как вы умираете, больно судить вас, но это мой долг. Вы меня для этого создали.»
— Редко ты с кем-то говоришь… — отвечаю я вслух, видя, как в углу каюты проецируется голограмма коллективного разума.
— Только тогда, когда это нужно, — всё с той же грустно-усталой интонацией был мне ответ. — В других ситуациях такой разговор будет похож на шизофрению. Я же, по сути, каждый из вас.
Олицетворение коллективного разума, самый наш мощный ИИ, была в это мгновение невозможна безжизненной. «А может, и волшебник, раз смог воплотить в металле что-то подобное», — мелькнула ни к месту мысль.
— Я тоже думаю о цене, — после нескольких минут молчания начала говорить Родина. — Вы чувствуете смерть, но вы не видите ваши же воспоминания и эмоции в этот момент. Зная, что можете не проснуться после, что не каждый может переродиться, вы её не боитесь, как прежде. Это нелогично и логично. Поэтому нас пугает неизвестность.
— А меня пугает цена за раскрытие этой неизвестности, — сформулировал всё то, что у меня было на душе, в несколько слов, хотя мог бы просто составить мыслеобраз. — Не ошибся ли я где? Всё ли мы делаем правильно?
— Как оказалось, даже ИИ ошибаются. Сколько раз я уже допускала и не останавливала кого на грани фанатизма? Слишком мягкая для судьи, слишком жёсткая для матери, — теперь машинный разум предался философии. — Закон иной раз несправедлив, а судить по совести — путь к анархии. Остаётся только идти вперёд и делать лучше, чем раньше. Не вам, Дмитрий Сергеевич, этого не знать.
— Поэтому и иду вперёд, зная, что плата за бездействие и малодушие будет больше, но и привыкнуть, что для выживания приходится играть с разумными и манипулировать чужими расами, — не могу.
— Именно поэтому вы были достойны шанса вести нас к звёздам, товарищ Сеченов. У вас есть совесть и мораль. Академик Лебедев, как оказалось, был лишён этого качества. Вот кто действительно играл в людей, причём не чужими. Не такой ценой мы устоим в этой буре. Мы пойдём другим путём, но перед этим освободим их от предрассудков и иллюзий…