Мелодия Ремесла. Пролог.
_____________
Перезалив в отдельный файл.
Приятного чтения!
_____________
Над кислотной дымкой заводов, за чертой вечного смога, сияли две луны. В их свете серебрились высокие шпили замков, подсвечивая величие обителей знатных Родов — тех, кто мог себе позволить чистый воздух и натуральную еду.
Внизу, на поверхности, куда никогда не снисходил взор благородных властителей, сияние ночных светил выглядело унылым пятном в небе. На фоне кислотных облаков эта тусклая полутень была для людей блеклым напоминанием о существовании лунного света, а порой и единственным источником света в типовых коробках дешёвых квартир. Электричество, которое нужно было ещё оплатить, жители промышленных трущоб тратили на другие цели. Каждый вечер большинство из них пыталось сбежать из этой серой реальности в мир виртуальных грёз.
В одну из таких каморок, чьим достоинством была лишь навороченная вирт-капсула, через маленькое окно заглянул тонкий луч печально тусклого лунного света. У холодного бока машины, поджав ноги, сидела девушка, слишком глубоко ушедшая в себя, и всем своим видом дисгармонирующая с этим помещением.
Пусть сейчас она выглядела жалко. Когда-то длинные волосы, натуральные, а не нейлоновая нарощенка, до талии, цвета розового восхода, были безжалостно острижены. Остатки былого великолепия теперь нелепо топорщились, неумело обрезанные, отчего длина была разной, а пряди откровенно кривыми.
Кожа и ногти девушки не несли следов тяжёлых металлов и дрянной еды, как у исконных жителей этого места. Тонкие руки, не знавшие физической нагрузки, были минимально ухожены. Да и по фигуре было видно увлечение гимнастикой и танцами — искусствами, недоступными обычному люду.
Даже облачённая в пластиковый мешок самого дешёвого комбинезона, последний раз евшая позавчера, истощённая донельзя, морально раздавленная, она выглядела как аристократка. Что-то незримое, что даровали ей поколения предков и селекции, помноженное на генную инженерию, выделяло её из толпы помимо внешности. Одновременно с этим — жалкий, нелепый, практически раздавленный человек, который держится на остатках своей гордости.
Вот только сейчас всё это не имело смысла, и девушка самым банальным образом пыталась уговорить себя залезть в высокотехнологичный… гроб. Ей говорили: у неё будет блестящее будущее, но случай перечеркнул так и не начавшийся полёт маленькой птички. Случайность.
В мире, где родословная ценится превыше любых богатств, ведь её не купишь ни за какие деньги, в одночасье остаться без семьи, без защиты Рода — это не просто трагедия для отдельно взятой наследницы! Для несовершеннолетней наследницы — это окончательный приговор! Ты, обладая недоступными счетами, из равной резко превращаешься в предмет торга. В товар.
Вчера ты — подающее надежды дарование, а сегодня, увы и ах, — всего лишь кусок мяса с нужными для репродукции отверстиями, да ещё и с довеском в виде родового наследия. Никто.
Самое же обидное, сложись в череде событий хоть что-то по-другому, то девушка нашла бы более безопасный способ потянуть время, нежели тот, который она в итоге решила воплотить. Альтернатива полностью не устраивала, иначе она бы не решилась поставить на кон жизнь!
Конечно, у девушки был выбор. Можно было принять опекунство, оставшись в тепле, но стоило бы достигнуть возраста совершеннолетия, и её бы использовали по назначению. Сам опекун или отпрыск сиятельной особы, решившей приютить сиротку, повёл бы девушку под венец, ей было как-то всё равно.
Результат предопределён. После соблюдения формальностей, исключительно ради приличия, молодую стали бы насиловать каждый день до зачатия. Дали бы выносить, родить. На этом её жизнь закончилась. В лучшем случае!
Убивать её не стали бы. Потомкам знатных Родов не пристало опускаться до банального убийства. Ведь может случиться так, что и твой потомок окажется в переплёте. Поэтому от неугодных или неудобных, не особо кровных родственников, избавлялись многими способами, но не прямым. Неприлично!
Вот только самым вероятным вариантом развития событий было не её убийство, а «лёгкие препараты», от которых её мозг разжижится настолько, что она будет махать лампочкам и показывать неприличные жесты пролетающим мимо птицам. Девушка не знала, что хуже: умереть или влачить существование овощем, попутно рожая как биопринтер?
Излишней наивностью она не страдала, отлично зная, как в замках избавляются от неугодных, прикрываясь нормами приличия. Пример некоторых её подруг и знакомых мальчиков, которым не повезло, был более чем показателен…
Если бы она родилась с гениталиями нужной формы, мужским форм-фактором, то свадьба была бы выходом! В высоком обществе невест на выданье много, но мало достойных партий. Без поддержки семьи же она — всего лишь бесправный инкубатор с приданым. Будь на её месте юноша, он стал бы консортом при супруге.
Она слишком хорошо в своё время изучила эту тему взаимоотношений. В будущем её партией был бы такой супруг. Призовой племенной бычок, который помимо супружеского долга, служанок молоденьких «портит». Декоративным аксессуаром, который не имеет ни уважения, ни собственного слова, ни реальной власти, в большинстве случаев. Слишком её Род был знатен и богат, чтобы позволить себе союз равных, не имея ещё одного наследника. Будь она на этом гипотетическом месте, то её ума хватило бы, чтобы переиграть условности, благо прецеденты были.
На мифическую любовь и не рассчитывала, пусть её родители и были примером удачного союза. Она обладала достаточным умом, чтобы понимать, насколько сошлись Луны, когда брак по расчёту перерос не просто во взаимное уважение, а в самую настоящую влюблённость. В высшем обществе такое редкость.
Отношения «товар, деньги, товар» — куда как надёжнее и практичнее, да и регулируются брачным контрактом. В её случае сейчас этот договор будет кабальным. Девушка справедливо верила, только попади она в замок другого Рода и достигни под его сенями совершеннолетия, её подпись будет стоять под ним. Заставить человека добровольно подписать, и она знала, как это сделать. Говорить о других и не приходилось. Учили.
Поэтому и сбежала, радуясь, что не оказалась в момент известия в институте, не желая такой для себя участи. Пусть из-за того, что она накануне поссорилась с ныне покойными родителями, в результате чего ей снизили содержание до чисто символического, но перспектива оказаться в уютной клетке не перевесила желания выжить и остаться свободной.
Будь девушка совершеннолетней, было бы множество вариантов, а не изысканных тупиков, где за теплом таится смерть! Поэтому остаётся что остаётся. Хотя, положа руку на сердце, у неё был ещё один вариант…
Второй путь, куда могла бы пойти девица без семьи и образования, — биржу содержанок, что также не было выходом. Если отбросить красивые слова и мнимые приличия, то почти что то же самое, что и работа горничной. Сразу можно ставить на себе знак равенства с представительницей самой древней профессии и забыть о высшем обществе.
Репутацию теряют один раз, и отмыть её уже невозможно. Вечный позор. После такого наследнице Рода можно сразу вязать верёвку из своих волос и вешаться! Хотя и мальчику после работы «увеселителем» тоже надлежит вскрыть себе горло родовым кинжалом. Продажных никто не любит, особенно на верху.
Впрочем, он ещё мог обменять родовое оружие на серебро, продав честь другому аристократу, став его холуем, что равносильно работе в борделе. Это было равно признанию несостоятельности и показателем для окружающих: великий Род — выродился!
Только женщинам даровалось снисхождение, дозволяя работать гувернантками, но имея на руках аттестат зрелости! Без образования — ты вещь, ещё и глупая. В этом случае такой приём на работу равносилен опеке, со всеми последствиями…
В ситуации, когда очевидны только два варианта, и оба неприемлемы, наследница решила выбрать третий, переведя свою ситуацию из светской в деловую плоскость. Она поставит на кон своё здоровье и жизнь! Это и привело её к пластиковому гробу вирт-капсулы, но был нюанс…
Из воспоминаний меня выдернул предусмотрительно поставленный будильник.
— Так и будешь дрожать? — спрашиваю саму себя. Просчитав всё, я забыла про такую банальную вещь как собственная клаустрофобия!
Смешно, но после всего я боюсь залезть в вирт-капсулу и уговорить себя это сделать не могу вот уже полчаса.
— Ну подумаешь! Всего лишь пластиковый гроб, который может запросто стать реальным… — чуть не прикусываю себе язык от предательски стучащих зубов. — Вот полетела бы ты с родителями, и тебя тоже смели бы в такой же…
Последнее я вспомнила зря! Вдобавок к дрожи захотелось самым постыдным образом разрыдаться.
Всхлип сам вырвался из груди, а в носу внезапно стало мокро. Дрожащей рукой вытираю выступившие слёзы, жалея, что нет такой нужной вещи, как хороший платок.
— Я сейчас просто туда лягу. Не буду закрывать крышку! — последнее слово получилось выдавить только с хрипом.
Встаю, ощущая дрожь во всём теле, вместе с жаром, как от температуры. Не с первой попытки набираю комбинацию на панели, разблокирую то, куда триллионы людей добровольно ложатся каждый день. С тихим шипением капсула открывается, маня кондиционируемым воздухом и теплом.
— Я просто прилягу. Я так устала… — обманываю собственный разум… во всяком случае пытаюсь это сделать.
Блестящая идея, которая позволила бы мне протянуть проклятые три года до совершеннолетия, сейчас кажется не столь блестящей. «Подумаешь… Может, поступиться гордостью?»
От злобы на саму себя у меня немного прояснилось в голове. Отгоняю липкую и противную мысль, делая усилие над собой.
«Всё просто.» Рука ложится на бортик, и ноги закидывают тело. Сразу же в запястья меня уколола автоматика, подключая систему жизнеобеспечения, которая меня и убьёт, если не смогу.
«Со страниц учебников это не так чувствуется. Думала ли Элька, когда решила поразвлечься на такой же арене, куда я пойду, что она может умереть, если проиграет, или просто хотела пощекотать нервы, не задумываясь? Она так ужасно выглядела в гробу, с этой глупой, до безумия счастливой улыбкой на лице! Хоть умерла, не мучаясь… Долго. Один укол и наркотик тебя убивает за пару ударов сердца, как говорится в брошюре… Зря я инструкцию прочитала. Было бы легче!» — молнией пролетают мысли.
Я закрываю глаза. Так легче. Не видеть.
Деревянные пальцы вдавливают кнопку. Крышка медленно становится на место. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Небольшой электрический разряд, и глаза сами собой распахиваются, чтобы разум провалился в цифровое пространство…
* * *
Может, для кого сеть и выглядит как более реальная реальность, но вот только не для тех, кто видел в этой жизни нечто большее, чем соседний заводской район. Машинная реальность по своим ощущениям похожа на сон, причём не слишком здоровый. Словно тебе снится твой повседневный день, а ты лежишь в кровати с температурой, не отличая, где начинается сон, а где заканчивается бред сознания.
Сделано так специально. Аппаратные мощности, как и программные возможности, уже давно позволяют создать виртуальную реальность практически не отличимую от реального мира, но такие «миры» запрещено создавать законом. Виной всему феномен оцифровки сознания, он же «срыв» — мечта глупцов и бедняков о лучшей жизни, обернувшаяся для них ловушкой, из которой было уже не убежать…
Мне же было некомфортно от этого вязкого ощущения кошмара. Фальшь ощущалась даже будучи тут, в поисковой системе. Пространство, где серый свет мягко исходит отовсюду, просто не могло быть реальным. Эту фальшь не могло перебить даже чувство холода и невесомости, навеваемое капсулой, для придания достоверности.
Мозг, привыкший к реальным движениям, ощутив неправильность, отказывался верить, начав выискивать огрехи нейросетей генерации, которые неизбежно появлялись при неоднократной переработке «материала» алгоритмами. Я специально этому училась, чтобы находить вот такие ошибки генерации, поэтому не заметила, как начала делать анализ.
Тряхнув головой, сосредотачиваюсь на цели. «Подплыв» к нужному мне порталу арены, я запросила договор гладиатора, и пока его заполняла, попыталась вспомнить всё, что знала о сети…
Когда только появились первые капсулы виртуальной реальности, появились и первые потерпевшие в новой реальности. Некоторые и вовсе искали путь к этому намеренно, разочаровавшись в нашей действительности, вот только это не понравилось корпорациям, на чьих серверах стали массово селиться оцифрованные.
Если одного или двух в рамках изучения феномена они были готовы терпеть, но не сотни… Их показательно стёрли, казнили или просто начали играться с «сорвавшимися» на потеху толпе. Первые гладиаторы были именно оцифрованные, которых заставили убивать друг друга.
«Свобода от тела не означает свободы от капитала. Плати или производи, чтобы продать, иначе система тебя переварит. Правило жизни.»
С этих событий прошло пять сотен лет, но виртуальные миры делают всё по тем же нормам. Это царство снов, чему только способствуют принципы работы капсул, погружающих людей в управляемый осознанный сон.
От этого есть целый ряд ограничений, одним из которых является то, что тут почти нет боли. Боль способствует обрыву связи. Она же может и убить. Человек просто умрёт от фантомного болевого шока, не в силах отличить настоящие болевые импульсы от навеянных. Бывало, что пользователь настолько внушал себе, что повреждения аватара проявлялись на его родном теле! Про это есть целый параграф в учебнике по истории, и до сегодняшнего дня я с этой стороной мира была знакома именно оттуда.
Аристократам просто нечего делать в виртуальном пространстве. В сети все равны и все смертны, иначе мнимый социальный лифт арен перестанет работать, от чего придётся найти другой способ регуляции населения трущоб. И обычной стерилизацией с плохими медицинскими услугами такой эффективности не достичь. При обилии гормонов в пище любые блокады перестанут быть эффективны, а физически — получить бунт от загнанных в угол людей…
Всё это я вспомнила, когда вычитывала соглашение на участие, ставя галочки согласия под нужными мне пунктами, не соглашаясь со всем, на что имела право, как и все. Другое дело, что про это право мало кто внизу знает и от того им пользуется.
Закончив, я нажимаю кнопку «отправить», но вместо перехода к конструктору аватаров мне пришёл документ об отказе от претензий Рода в случае моей смерти.
— Очень наивно полагать, что в сети все анонимны, — не удержалась от комментария себе самой. — Если пользователи не могут узнать, кто скрывается за цифровым именем, то это не означает, что этого не может сделать администрация. Увы, но люди склонно верить лжи, особенно, если она похоже на сказку.
Подписываю новый договор без боязни. Теперь, даже когда меня найдут, мне уже ничего не сделают. В правовом статусе я, пока не окончится срок действия контракта, гладиатор, собственность корпорации, если без прикрас, а не аристократка. Сориться ради меня с магнатами желающих не найдётся, а за перекупку контракта назовут такую цену, что от выгоды от моего наследства останется мизер, не стоивший усилий. Остаётся только выжить, а для этого придётся убивать.
Виртуальный живот почти вполне натурально скрутило. Это самый тонкий момент плана, от которого трясутся колени и дрожат руки. В своей жизни я даже не дралась, а мясо видела только жареным или варёным на тарелке! И так сразу, и убить?
— Убью не я, — напоминаю себе, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Убьёт капсула и толпа. Я лишь актёр на сцене… Мне будут противостоять не люди, а пиксели…
Под гнетом этих невесёлых размышлений я начала создавать своего аватара. Выбор, в принципе, был небогатым. Пол мне сменить не давали «во избежание не тех ощущений», так что задача упрощалась. Я выбрала самый минимальный рост из возможных, под стать ему кукольные черты лица — с лёгкой, детской, асимметрией, в надежде, что бить девушку-подростка хоть кому-то окажется сложнее. Да и куда меньший сексуальный интерес такой амплуа вызывал, что было плюсом. Хотя по-настоящему от (во всяком случае от физических проявлений) этого мог защитить лишь контракт, где были отмечены нужные пункты.
Маленьким телом должно быть привычно управлять. В реальности мой рост хоть и выше, а фигура более женственная, но для гимнастики и танцев больше подходят именно такие формы. Не бывает гимнасток под два метра и за сотню килограмм. Точнее, бывают, но медали им не светят. Мозгу будет проще нащупать центр тяжести и удерживать баланс. Ловкость, чувство ритма и реакция — вот моя единственная защита. Поэтому если можно обеспечить себе преимущество, то почему этого не сделать…
Невольно вспоминаю Эльку, с её преимуществом «кошелька». Она любила острые ощущения, поэтому и «решила развлечься среди черни». Конечно, в высшем обществе такое не одобряется, но «стой» никто не скажет. Имея деньги, на аренах можно быть почти бессмертным, что не спортивно и порицаемо. На такое редко соглашается администрация, строго следящая за балансом, но разово они вполне не против такой забавы для толпы.
Вот мою подругу детства, ставшую знакомой, толпа в лице гладиаторов и подловила, порвав на части, делая всё очень медленно. Среди них, поговаривают, были и другие аристократы, из обнищавших Родов, решившие рискнуть. Закон сети, в ней все равны. Если кто-то выделяется не своим умением, а деньгами, его убивают, когда он перейдёт черту. Ей не помогли ни происхождение, ни купленная экипировка. Её аватара уничтожили, а за неё не проголосовали зрители. Результат — укол, с полным осознанием до него, что это конец, под мерную дробь обратного отсчёта.
У меня ситуация другая, так что узнай кто я, то желание убить это добавит незначительно. На маньяка попасть в битве гладиаторов можно легче лёгкого. Тут вопрос везения.
С трудом сглатываю комок в горле. Первая арена — общая для всех. Заходят сто. Выходят двадцать. Время боя — пятнадцать минут. Если выживет больше, оставшихся подвергнут децимации, выбирая случайным образом, и будут делать так раз за разом, пока не останется двадцать. При таком раскладе щадить никто не будет.
Вроде всё это холодно звучит в голове, но страшно-то мне по-настоящему! Жить очень хочется!
— И куда же ты добровольно ступила? — спрашиваю сама себя, чтобы банально не разреветься. Нервы и так на пределе.
Ещё и осознание того, что хотя бы раз в день я должна «отработать номер» на арене, не добавляет оптимизма в исходе. Если не лукавить, то нужно будет выступать как можно больше, банально чтобы купить еду для тела и экипировку для аватара.
Сумма за бой только кажется большой для нищего, но ею по факту не является. Я, всего месяц назад, до всего этого, могла поесть в столовой лицея на большую сумму, и, смею заметить, что там отнюдь были не ресторанные блюда, а самая простая пища…
Со вздохом выбираю причёску и цвет волос аватару, длинные, но не как у меня, а по последней моде, с голографическим эффектом. Их хоть настоящий художник рисовал когда-то.
Критично оглядев получившуюся куклу девочки-подростка, пусть и слегка угловатой, но уже сформированной фигурой, чувствую полное отвращение к этому набору пикселей и программного кода. Пусть получилось не откровенная вульгарщина, но для знающего и полунамёка в деталях достаточно.
Мне, несмотря на усилия, не избежать сексуального внимания. Бои смотрят не только чтобы насладиться видом виртуальной бойни. Некоторые гладиаторы за дополнительную плату могут заняться полным непотребством, приватно или нет. От цены зависит. Мальчики в лицее покупали пару раз особо знаменитых на ночь другую, а один раз взяли в аренду во плоти.
Если аристократка за такое бы потребовала защиту чести, то для цифровой знаменитости такое только за честь. Пусть я ничем таким не буду заниматься, но раз на меня смотрят, глупо этим не воспользоваться. Главное — не перейти грань, которую можно оправдать для себя сценическим образом. Иной раз на выступлениях у меня костюмы были слишком по силуэту, поэтому к похожему вниманию, пусть не столь охальному, я привыкла.
Мысленно нажимаю клавишу, подтверждая выбор. Моё виртуальное тело из абстрактного, что ускользало от сознания, но отлично ощущалось, стало точной копией аватара.
— Умерла гордая аристократка, здравствуй, девочка Чили, — снова говорю сама себе, ощущая, как лицо помимо воли скривилось. Не самое удачное цифровое имя, название вида птиц, но пускай будет так. В саду имения моей семьи их водилось великое множество. Хоть такая память о прошлом… Ничего, пройдёт три года, и я снова помузицирую на белом рояле под их пение!
— Внимание. Ваша очередь. Бой через пять секунд, — прогремело сообщение системы.
Раньше первая битва была обучающей, но лет так двести назад это перестали делать, кидая новых гладиаторов сразу в бойню. Все и так знали, на что шли. Последние лет десять администрация настолько обленилась, что даже напутствие не пускали, ограничившись автоматическими оповещениями. Вот что у меня успело промелькнуть в голове.
Секунда дезориентации, словно шагнула под поверхность бассейна по утру, и я уже стою на своей первой арене. Символично, но это были руины заброшенного замка Рода. Я даже знала, откуда взяли референс для модели.
Рёв толпы известил о начале бойни. Ноги сами пустились в бег. Уже через пару мгновений послышался хрустальный звон и чьи-то крики. Интерфейс любезно подметил, что нас стало на три меньше.
Примерно догадываясь о планировке замка, я собиралась по возможности отсидеться в подземелье, которое меньше всего пострадало от влияния времени. Все будут охотиться на других поодиночке, ведь условия, что можно было создавать альянсы, не было озвучено, и попытка заключить союз будет летально пресечена. Администрация любой арены не страдает разнообразием наказаний. Их фантазия куда более извращённая…
Впрочем, добежать я не успела. Тело само дёрнулось, пропуская мимо лица чью-то руку, пока разум преступно долго соображал, что это было.
— Убью!!! — завизжала мне на ухо аватар женщины, которая не удержала равновесие и нелепо кувыркнулась, так и не вцепившись мне в лицо.
«Судя по моторике и пластике движений, в реальности у неё ожирение», — на автомате отмечаю я, пытаясь обогнуть упавшую и убежать, но она хватает меня за ногу и дёргает.
Падение на землю было мягким. Первым, чему учат на танцах, — это правильно падать, не сломав себе что-то.
В последнее мгновение успеваю оттолкнуть ногой аватара, чтобы не оказаться под ней. Перекат. Ноги сами рывком ставят меня в вертикальное положение. Снова успеваю уклониться от верещащего и сопящего набора пикселей.
— Убью!!! — повторяет она, продолжая остервенело кидаться.
Уклониться от неё было легко, но она меня оттесняет на точку, где я появилась, что плохо. Завсегдатые зрители, решившие попробовать себя гладиаторами, могут и променад по ним совершить, ловя совсем неопытных.
«Надо что-то делать!» — решаю я, успевая ещё думать. Женщина двигается не сказать, что медленно, но не быстро для меня. От очередного выпада ухожу прыжком назад, подставляя нападавшую под дерево. Её лоб звонко впечатывается в ствол.
Взревев ещё громче, хотя, казалось бы, она отламывает ветку и пытается ударить получившейся дубиной. Не встретилась я с ней лишь потому, что упала как стояла на задний мостик, пропуская деревяшку.
Кочусь по земле, измазываясь в виртуальной пыли, уворачиваясь от беспорядочных ударов. Только потому, что аватар сама споткнулась, мне удалось подняться.
«Соберись, иначе умрёшь!» — уклоняюсь от свистнувшей опасно близко ветки, хватая женщину за руку и тяну как в танце. Её по инерции протаскивает вперёд и впечатывает ещё раз в дерево, вот только…
Аватар нелепо дёргается, нанизанный на остаток, обломанный ею же ветки, что вошёл прямо в глаз. Несколько мгновений симулированной агонии, и она замирает, чтобы осыпаться на землю быстро тающими кубами. Ещё через мгновение счётчик оставшихся на арене уменьшился на единицу.
Я невменяемо смотрю на дерево… В голове стало очень пусто.
Меня сбивает с ног чьё-то тело. На горле сомкнулась стальная хватка пальцев, а я беспомощно смотрю на абсолютно безумные глаза мужчины, залитого розовой, зацензуренной кровью. На его лице застыла улыбка наслаждения.
Я пытаюсь сбросить его, ощущая, как лёгкие уже начинает жечь от отсутствия воздуха. Руки уже перестали слушаться, беспорядочно мечась, чтобы найти хоть что-то. Уже когда перед глазами начало темнеть, а улыбка, полная наслаждения процессом, стала ещё шире, пальцы нащупали ветку.
Удар был слабый, но он его не ожидал. Отшатнулся, ослабил хватку. Я вывернулась. Ударила ещё раз. И ещё. Остановилась только, когда его аватар осыпался пикселями, а удары сердца просто оглушали.
Смотрю на перекрасившуюся в розовый деревяшку и хочу её кинуть, но пальцы банально свело. Наконец, мне удалось ослабить хватку.
Внезапно в голове раздался перелив системного сообщения.
«Сладенькой малышке нужен молоточек!» — гласила приписка к уведомлению, а у моих ног появился конфетный, непропорционально большой молот.
Я пустым взглядом смотрю на него, не понимая, что вообще происходит, как резкий шум заставляет схватиться за рукоятку, махнув не глядя. Молот сбивает пытавшуюся подкрасться ко мне со спины девушку, что поспешила и не придушила меня, по всей видимости, выпавшим из рук алым шарфом. Тоже, видно, подарок от зрителя.
— Не надо!!! — на её лице слёзы. Она пытается отползти, забыв об шарфе, в панике смотря на меня. Мне же было противно от её страха.
— А ты бы сама что сделала, тётенька? — ехидно спрашиваю у неё, начав ни к месту кривляться, подражая её детской просьбе.
Голос саднит и дерёт. Голос хрипит. Сердце мечется в груди. Перед мной лежит то, что хотело меня убить. Почему я не могу опустить молот ей на голову?
Если бы она не дёрнулась на меня, а попробовала убежать… Голова аватара лопнула как спелый плод после третьего удара, когда меня уже трясло. Разум всё осознавал, но отказывался верить. Тело стремилось выжить и действовало на инстинктах.
— Ой, — жеманно подношу руку ко рту, чтобы меня вульгарным образом не вырвало. Очередной аватар осыпался кубами…