Чекист, Магия, Война. Глава 6. Часть VI + бонус
Механодендриты сноровисто меняли повреждённые элементы силового доспеха, пока сервиторы пополняли рабочее тело реактора в ранце, а также прочие расходники. Азек терпеливо ждал, когда слуги культа машины завершат все необходимые ритуалы, ставшие рутиной за семь месяцев пребывания на этой планете…
Война и так была обыденностью и смыслом для Астартес, но сейчас она преобразилась, став трудной, опасной, но так необходимой Человечеству работой. С каждым убитым ксеносом мастерство инквизитора росло, выковывая крупицы драгоценного опыта. Именно в такие моменты, когда перестают рваться снаряды и громкие вопли орков не стремятся порвать барабанные перепонки обычных смертных, легионер избирал время для анализа.
С приходом примарха изменилось всё. Легион словно очнулся от вязкого, бредового сна, не дав уже занесённой ноге ступить в бездну. Исчисления, духовные практики рунных жрецов Космических Волков, дисциплина, а может быть, понимание опасности варпа как явления остановили медленное вымирание Тысячи Сынов.
Стабилизированное кровью геносемя и все принятые меры сделали случаи Проклятия единичными. Наставления Отца пусть и не позволили полностью убрать опасность стать грудой мутировавшей плоти, но позволили вздохнуть без опасений.
Магнус не ломал отлаженную систему, но небольшие поправки направляли механизм Легиона на новый путь. Изменения коснулись как тактики, так и самого набора в ряды Тысячи Сынов. Более избирательный подход к выбору кандидатов увеличил процент успешных трансформаций в полноценных братьев, пусть и несколько снизил количество скаутов на начальных этапах. Ещё не ставшие полностью десантниками, они уже начали вносить свою лепту, но на этом Магнус не остановился.
Воззрев на проблему численности свежим взглядом, примарх решил действовать иначе, как до него никто не делал. Апокатекарион легиона с честью выполнил пожелания Лорда Магнуса. Мастера биологии и медицины, опираясь как на общие рекомендации, так и на ряд знаний, переданных их примарху самим Императором, смогли унифицировать процесс создания полукосмодесантников. Используя генный материал от отбракованных и дефектных образцов генного семени, они разработали более щадящую процедуру такого усовершенствования, позволившую сделать ранее индивидуальный процесс массовым, пусть и с оговорками.
Пусть имплантация прогеноидов не проводилась, но внедрение материала примарха накладывало свой отпечаток. Успешно пройти такой процесс могли только псайкеры от «Ета»-уровня, в процессе повышая свой потенциал, в исключительных случаях вплоть до «Дельта». Тут было много условностей, малопонятных инквизитору, таких как зависимость уменьшения прироста потенциала от изначального уровня и прочих медицинских условностей. Ему было интересно другое.
Теперь братьев сопровождали так называемые оруженосцы, компенсирующие недостатки своей половинчатости психической силой, что вместе с силовой бронёй выводило их почти на уровень полноценных Астартес. Легион сперва скептически принял их, ведь если полноценные десантники были сынами, то они — правнуками примарха, с разбавленным наследием, но бои быстро сгладили все разногласия.
Космические Волки, как преданные в состав Тысячи Сынов, так и оставшиеся подле своего примарха, тоже скептически приняли пополнение своих кузенов, разразившись потоком сальных шуток, когда узнали о личностях некоторых оруженосцев. Отсутствие гормональной терапии и необходимости имплантации полноценных прогеноидов позволило брать в ряды оруженосцев и женщин, пусть и с большим требованием к изначальному психическому потенциалу, чтобы скомпенсировать все побочные эффекты.
И все вопросы были сняты после слухов о личном одобрении Императора и регента, который даже прислал ряд специалистов, чтобы те переняли нюансы доработанной технологии…
Инквизитор проверил отремонтированную броню, выходя из полумедатативного состояния. Подвигав руками и ногами, проверяя работу систем, он подхватил свой психосиловой посох, одновременно с этим вставая на ноги.
Увидев это, приданные ему оруженосцы тоже сбросили оцепенение ожидания, готовясь вступить в бой по первому приказу.
Процессия выдвинулась на передовую, преодолевая две линии укреплений Имперской Армии. Смертные солдаты отдавали дань уважения как Астартес, так и оруженосцам, что не мешало им продолжать тыловую суету.
Немного в стороне раздались приветственные возгласы. То были Волки, державшиеся подчёркнуто отдельно. Пусть они не понимали поступка Лемана Русса, вспылившего у всех на глазах и поссорившегося с Магнусом, но на людях соблюдали дистанцию. Наедине же сетовали, что их примарх, наверное, слишком часто получал по голове топором. Ссора не нашла понимания в сердцах Волков, считавших, что примирение двух полубогов — лишь вопрос времени.
По мнению самого Азека, это понимал и сам Волчий Король, пусть и не общаясь с Магнусом лично, но поддерживавший взаимодействие двух Легионов на прежнем уровне. «Гордость не позволяет ему просто взять и извиниться. В этом весь Леман Русс», — сделал для себя давно вывод инквизитор.
Придав себе максимально надменный вид, легионер приветственно кивнул своим кузенам, словно невзначай шаркнув саббатоном по утоптанной до каменного состояния земли, чем вызвал смешки среди Волков. Негласные подколы друг над другом сохранились даже после ссоры предводителей легионов.
На передовой, как и подобает примарху, был сам Магнус, взирающий на усыпанное телами поле. Орки уже не раз пытались взять штурмом позиции окопавшихся Имперских сил, в попытке отбить назад их планету. Иной раз ярость орды заставляла отступить защитников Человечества с занятых рубежей, что неизбежно привадило к ударам возмездия.
Бой как начался семь месяцев назад по всей планете и системе, так и не утихал и на день, позволяя пламени войны опадать лишь для кратковременного затишья, когда две столкнувшихся силы отходили для перегруппировки и отдыха. Зеленокожие не были просто толпой мишеней, а являлись серьёзным противников, забравшим уже множество жизней. Только оборонительная позиция позволяла людям держать планку потерь в рамках умеренных.
Зелёная война уже забрала жизни трёх тысяч Астартес и полумиллиона обычных солдат. Пусть основная тяжесть потерь настигла Тринадцатый Легион, потерявший множество легионеров в самом начале, но смерть находила и десантников из Тысячи Сынов, так и Волков.
Взор Магнуса, устремлённый к горизонту, заметил очередную тучу пыли. Уже сейчас, на первой линии, был слышан едва различимое эхо сотен тысяч глоток ксеносов.
Стоявший подле Алого Лорда командир приданных Волков, Енох Ратвин, бывший первый магистр Шестого Легиона, оскалился, в предвкушение скорой битвы. «Дикий и яростный… Не представляю сколько его вбивал в землю Отец, прежде чем выбить всю глупость» — только покачал головой Азек.
— Идут, — вымолвил Магнус, раскинув руки в сторону, как он это обычно делал, бросая вызов опасности и судьбе, показывая, что вот он. Здесь. Только дотянись, если сможешь…
* * *
Космос озарили множество вспышек. Сотни кораблей ксеносов в очередной раз рвались к планете. Слепленные из астероидов, старых остовов и металлолома, они казались вот-вот развалятся, но этим было теперь не обмануть Имперский Флот. Орочьи механизмы могли выглядеть нелепо, но это не мешало им убивать и разрушать.
Корабли планетарной блокады разошлись, выстраиваясь полусферой, чтобы обрушить мощь циклопических орудий с нескольких эшелонов. Зеленокожие были тем противником, с которым бой в одной линии был смерти подобен. Оркам только и надо было, что кинуться в самую гущу порядков людей, сблизившись до дистанции абордажа, поэтому имперским капитанам приходилось проявлять чудеса тактики и дисциплины, чтобы перемалывать подступающие волны.
Влекомые со всего Огненного Кольца, чужаки желали порвать, изломать и выпнуть наглых юдишек с их планеты, затрофеив головы их боссов, смевших покуситься на орочьи владения. Поэтому кораблей ксеносов было не просто много. Их была тьма.
Космос озарили вспышки взрывов и росчерки потоков смертоносных энергий. Имперский флот медленно отходил к планете, в то время как орки, форсируя двигатели, пёрли вперёд. Прямолинейный, но крайне эффективный подход ни раз и не два приносил им победы, только сегодня их воевода решил показать ещё и хитрость.
Часть космических каменюк просто ринулась к планете. Многие успели уничтожить скоординированным огнём, но достаточное их количество достигло планеты. В огненных сполохах они обрушивались на поверхность, доставив миллионы орков…
* * *
В окружении свиты по позициям шествовал сам Леман Русс. Доспех Волчьего Короля нёс на себе следы ожесточённой битвы и пропах кровью чужаков.
Примарх шёл целенаправленно к одной точке, биваку своего брата. Обострённое чутьё лучше всяких провожатых подсказывало, где находится Магнус.
На подходе к занятому примархом Пятнадцатого блиндажу путь Волку перегородили телохранители его брата, носившие прозвище «Когти Филина».
— Мне нужно поговорить с вашим лордом, — проявил смирение вместо всплеска ярости Русс, хотя разгорячённая кровь требовала смести помеху.
— Проходите, — был ему ответ после нескольких секунд общения по вокс-связи от командира охраны.
Одним взглядом обозначив ждать своей гвардии, примарх прошествовал к своему брату, ощущая, как начинает закипать. Только волевым усилием он сдерживался, напоминая себе, что пришёл не для драки.
Магнус встретил его, сидя за столом и разбирая документы. Окинув Лемана нечитаемым взглядом, Алый Лорд вздохнул, откладывая бумаги в сторону, и продолжал взирать на своего брата.
— Я был не прав, — выдавил из себя Волк, от чего в ответ удостоился лишь движения брови Магнуса.
Вздохнув ещё раз и не дождавшись реакции, примарх Тысячи Сынов кивком головы указал на стул, способный выдержать вес Волка в броне. Леман Русс воспользовался приглашением, пока хозяин блиндажа извлекал из своего рабочего стола флягу.
Разлив по чашам пахнущий травами чай и подогрев напиток при помощи своих сил, Алый Лорд снова уставился на своего брата, постукивая пальцем по столешнице. Леман, отлично знавший нелюбовь своего брата к отрыву от дела разбора бумаг, не стал медлить, пока его не попросили удалиться:
— Я был не прав. Прости, — ещё раз произнёс эти слова Волк, сделав над собой чуть большее усилие.
— Простить за что? — с каменным лицом, но склонив голову набок, спросил его Магнус, прищурив левый глаз, от чего Волк почувствовал себя неудобно. Именно этот глаз познакомился с его кулаком.
— За всё, — смирив свою ярость, что буквально клокотала, сказал Леман Русс.
— А конкретнее? — в голосе Алого Лорда послышалась издёвка. — Если за фингал под глазом и полёт через три траншеи, то за это я не держу обиду. Да и челюсть у меня оказалась крепкой. Обложил я тебя матом, как последнюю шавку, вовсе не из-за этого.
Магнус сделал глоток ароматной жидкости.
— Меня расстроило ни это, а твоё упрямство и лицемерие. Мне не понять то, как ты ловко прикрываешься своей тропой вюрда. Хрен с ним, когда тебя ведёт незримое проведение! А в остальном?
— Такой путь моего…
— Такой путь твоей твердолобости! — перебил Волка Алый Лорд. — Мне не нравится, я терплю! Что прикажут, то я и сделаю, и похрен на последствия! Долг такой! Про упрямство твоё вообще молчу! Раз не по-моему, то в дыню! Верность не должна затмевать разум! Думать надо, что и как делаешь, а не прикрываться тропой! А главное, нужно быть чуть добрее к окружающим! Поэтому отнюдь не твой кулак меня обидел! Ты, блять, примарх, а не лихой берсерк-рубака! За тобой люди идут!
У Лемана потемнело в глазах от бешенства.
— Сидеть! — рявкнул на него Магнус. — Я не закончил! Хлебни чаю.
Волку стоило очень многих усилий, чтобы взять и не раздавить чашу, а тем более отпить из неё, а не метнуть в брата. Леман сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, хотя хотелось крушить.
— Ты же такую хрень сморозить можешь, — в голосе Магнуса послышались усталость и тревога. — Твоя исполнительность могут использовать во зло. Твоё упрямство может тебя сделать нелюдимым среди других братьев, когда их найдут. Знаешь…
Алый Лорд откинулся на спинку стула.
— У меня было видение, где ты мне ломаешь хребет об колено… Ты бы на моём месте, скорее всего, тихо свернул бы шею. А я просто учёл, решив поменять самого себя, а не винить окружающих. Думать надо, брат, хоть иногда, прежде чем делать.
Неприятный холодок пробежал по коже примарха Шестого Легиона, словно сама реальность намекала о правдивости слов, невольно заставив его задуматься, а как бы он поступил иначе.
— А ещё я видел вот это… — с этими словами Магнус извлёк откуда-то фигурку, подобную тем, которые он делал в порыве вдохновения, толкнув её по столешнице к Леману. Волк поймал фигурку, которая изображала его самого и одновременно нет.
Черты лица, выражение глаз были его, но вместо образа варвара она изображала Волка в образе офицера. Ничего лишнего. Причёска под машинку. Мундир без украшений из серого сукна…
— Всё в твоих руках, брат. Оставаться таким, какой ты есть, позволив маске прирасти, или стать таким, каким ты хочешь. Выбор за тобой. Есть только настоящее, в котором мы творим свою тропу, делая шаг…
* * *
Стоило этому волчаре уйти, как я выдохнул. Надеюсь, что это вправит ему мозги. Больно мне не понравились его слова тогда. Пришлось вскрывать нарыв, а то у этого питекантропа могло и переклинить, если события привели бы к исходной вероятности. Так он хотя бы задумается, отдай ему Хорус тот приказ, и, возможно, даже меня выслушает, прежде чем жечь огнём, а то всякое бывает…
_____________
Бонус. Несколь сцен, которые будут включены в Главу 2. Момент обучения Магнуса.
_____________
Вдох. Волевое усилие, и варп касается моего разума. Мысли выстраиваются в упорядоченную цепочку, навязанную волей, формируя мостик между двумя мирами.
Поток эфира устремился по этому иллюзорному мосту, влекомый разницей потенциалов. Отголоски мыслей и снов пытаются ворваться в реальный, бедный энергиями мир, но воля сдерживает этот порыв.
Тело распирает от этой, чуждой всему физическому, силы. Лишь разум не даёт давлению разорвать или исказить плоть. Моя оболочка стала медиумом, проводником мощи в реальность живых.
Воля и фантазия форсируют желание, придавая форму бурлящему отголоску бескрайнего океана мыслей. Слова-ключи разбивают движущийся во все стороны поток, навязывая ему законы физического мира…
— Исцелись! — чётко и громко декларирую я, направив выверенное до миллиграмма действо в тушку лягушки.
Поток варпа, несущий ментальный посыл, коснулся плоти земноводного… сделав ёбанное ничего!
— Хорошо, Магнус, но формулируй конечный результат чётче, — наставительно произнёс Амон.
И пусть уже отлично, что это долбанное земноводное не распидорасило, как это бывает у начинающих биомантов, но, сука, они-то подростки, а у меня есть память долбанного интеллигента!
— Да иди ты нахуй! — взорвался я после очередной попытки, злобно зыркнув на рептилию, за что тут же получил хворостиной по жопе.
— Магнус! — вознегодовал наставник, решивший отучить меня материться, но куда ему пересилить привычку, привитую служебным цирком?
— Фьють!!! — сказала квакша, исчезая в спешке телепортации, оставив после себя запах озона.
Я и Амон замерли, успокаивая слишком возбуждённое пространство внезапным складыванием и пробоем реальности. Перспектива привлечь местных паразитов не прельщала никого…
Этому приёму местных псайкеров учили в первую очередь, отбраковывая тех, кто просто не мог это сделать. Город мудрецов — городом мудрецов, но есть такая вещь, как суровая необходимость.
Не успел я задаться вопросом, а собственно, куда делось земноводное, как через дорогу, тремя домами выше (где, по стечению обстоятельств, был бордель), раздался негодующий мужской вопль под заливистый смех работницы самой древней профессии, у которой самым натуральным образом случилась истерика. Что же, жаба пошла действительно на хуй!
Как потом оказалось, говорить «да ебись оно конём» тоже не следовало. Пришлось ещё пристальнее следить за языком. Хрен с ним с жабой и полезшим под руку конюхом (на которого удалось свалить мой «богатый» словарный запас, после демонстрации «…я б, наверно, помер»), но меня же может так, да через три прогиба, выебать собственная сила! А собственная жопа как-то ближе к телу, чем чужая…
* * *
Что-то у меня стали закладываться смутные сомнения. Мастер меня учит или убить хочет? Может быть, виной была излишняя строгость или бадья, медленно заполняемая бетоном? Кто знает, что разжигает мои подозрения.
— Мастер, а вы уверены? — ещё раз уточняю у этого маньяка, так на всякий случай. Всё равно сопротивляться было никакого смысла.
— По-другому у тебя не получится преодолеть твои ограничения, — беззаботно отмахнулся от меня Амон. Одна мысль — и его сила приходит в движение, заставляя смесь, что достигла уже моей шеи, перестать литься и застыть. В одном действии он учёл и выделение тепла при быстрой сушке цемента, и дал мне дышать, оставив небольшую полость. — Слишком ты держишься за материальный мир, когда наделённый даром должен балансировать ещё и между царством снов.
Мастер поковырял ногтем мою застывшую тюрьму, проверяя её на прочность.
— Поэтому, мой ученик, ты или воспаришь как лист на ветру, или погибнешь. Даже с твоей дурью ты не сможешь разбить эту глыбу…
— Вы будете до конца дней тот кубок припоминать? — борюсь с труднопреодолимым желанием покрыть его матом.
— Серебряный кубок, который ты испарил, — напомнил мне этот гестаповец штопанный. — Теперь только твой разум освободит тебя, но поторопись. Смерть в бетоне наступает через четыре часа от обезвоживания.
С этими словами Амон вышел из моего поля зрения. Чутьё вместо глаз подсказывало, что эта гнида лобковая оставила меня одного на солнцепёке!
«Вот сука!» — мелькнуло в голове.
С ходу вырваться не получилось. Как и через час. И два. На исходе третьего я допетрил, что не только скудоумие воображения было причиной магического косорукости. При контроле удара я слишком цепляюсь за физику и материализм, как сказал Амон. Атеист во мне и коммунист, стоило только воображению начать работать, начинали пичкать разум формулами. Естественно, я их знал охуеть как недостаточно, чтобы чётко сформулировать посыл для силы таким образом.
Поняв, в чём засада, я просто стал визуализировать процесс, но не считать. Мне же не нужны были расчёты, чтобы вычислить, как ударили труп, чтобы он забрызгал стену кровью именно так. Опыт и ничего более. Амон же явно не заморачивался всяким материаловеденьем, заставив бетон застынуть!
Не с первой попытки, но разум удалось нагнуть, поставив материалиста раком. Немного силы, хорошо приставленные результаты работы перфоратора, без подробной проработки механизмов, и энергия варпа, поняв, чего от неё хотят, пошла по пути наименьшего сопротивления, не пытаясь натянуть на глобус ещё и физику.
От бетонной глыбы, в которую я был закатан, отлетел со свистом хороший такой кусок, подсказывая, что я на верном пути… Первое, что я сделал, когда вернулся, это поприветствовал Амона броском обломка своей тюрьмы в голову, от которого он защитился играючи.
— А если бы я не смог? — хмуро спрашиваю у него.
— Умер бы или я успел бы тебя откачать, — на честном глазу ответил он. — А потом бы мы попробовали снова. Горы вокруг Тизки высокие, мой юный ученик. Падать с некоторых довольно долго, но там второй попытки не будет. Моё сердце наполняется радостью, что до этого не дошло, но не понимаю твоего негодования, ученик. Не ты ли просил тебя уничтожить, истереть в порошок и отлить заново?
— А моё наполняется отборным матом… — констатировал очевидное я. — Что дальше, мастер?
— Будем учить тебя повелевать молниями, — немного ехидно сказал Амон, глядя на тёмные тучи над горизонтом, от чего к уже по моей жопе забегали мурашки, добавляя стимула выучить всё без всяких стимулов…