Чекист, Магия, Война. Галава 6. Часть VII
_____________
Позднее к главе 4 и 5 будут добавлены сцены, пропитанные шелестом чешуек.
_____________
У него не было лица. Его имя было вымарано из всех доступных архивов. Легионер был призраком во плоти, наблюдающим из тени. Он — недремлющее око Гидры!
Его совестью стала преданность Отцу, а волей — приказ. По слову примарха он менял личины и имена, изображая других, методично выведывая чужие секреты, зная, что не один такой. Сотни голов Гидры медленно окутывали структуры новорождённого Империума, готовясь защищать или карать. Самые верные и преданные готовились стать безмолвной смертью для противника.
Пусть другие рвутся вперёд, пытаясь остановить волны врагов, подобно несокрушимому бастиону! Гидра нанесёт свой удар тихо, не требуя для себя наград. Противник узнает о своей смерти лишь в последнее мгновение.
Элегантный стилет перережет глотку недоброжелателю до того, как он подумает поднять руку на владения Человечества! Клыки Гидры изорвут противника, чтобы вновь затаиться во мраке, выискивая опасность как внешнюю, так и внутреннюю…
Он заменил молодого десантника из Пятнадцатого, не просто заняв его место, а став им. Приказ Альфарий был простым: наблюдать за сборищем надменных псайкеров.
Гидре не нравились их гордыня и высокомерие. Дети Двадцатого видели не раз, как подобное приводит к падению. Великий Змей не мог проигнорировать столь явную брешь в блистательной чешуе Империума…
Всё шло отлично. Он стал своим среди чужих. Легионер искренне радовался, когда Пятнадцатый обрёл своего Отца, как и подобает верному сыну, в глубине себя продолжая наблюдать и анализировать каждый шаг, слово и жест, как Сын Гидры.
Инквизиция его заинтересовала. Отобранные лично примархом Магнусом воины слишком сильно изменились после окончания своей подготовки. В их взглядах виднелось отражение глаз трёхглавого дракона. Если бы он не знал, то мог бы ошибиться, назвав их своими истинными братьями, но Гидра не допускает подобной некомпетентности!
Клык допустил ошибку, доверившись своей скрытности. Безликий не знал, как удалось братьям-близнецам его вычислить. В одной из битв, дождавшись, когда они останутся наедине, эти колдуны с холодными глазами змиев оглушили своего «брата»…
Проснулся Сын Гидры уже в другом месте, будучи избавленным как от силового доспеха, так и от маскировки. Его тело повесили в полой камере так, чтобы его мышцы постоянно находились в напряжении, не позволяя пошевелиться.
Сбежать не представлялось возможным не только из-за парализованного тела. Стальной, ошипованный, двухметровый, гранёный кол, смотрящий своим остриём ввысь и почти касающийся его пят, был очень весомым препятствием. Захватившие его знали, как причинить боль Астартес, но при этом не убить его быстро.
В спасительную кому он не мог уйти. В уши буквально ввинчивалась тяжёлая, величественная ода «Двадцати Героям». Музыка скрывала шипение кислоты, что по капле медленно сбегала на его чело. Жидкость была недостаточно сильной, чтобы сокрушить плоть космодесантника, но боль, даруемая ей, не позволяла запустить присущие каждому Астартес процессы.
Использовать ментальные закладки у него тоже не получилось. Судя по лёгкой боли в голове, их удалили хирургически, вместе с фрагментами мозговых тканей, так же как и зуб с ядом, и множество других приспособлений, позволяющих покончить с собой…
Это не означало, что Сын Гидры сдался. Его не заставить говорить даже искусному палачу. Мастер пыток быстрее убьёт, чем сможет развязать язык верному Двадцатому легионеру. Даже псайкеры не преуспеют, если решат вторгнуться в его разум…
