Драконий лекарь. Глава 68
* * *
Море в день прибытия вождей было цвета старого свинца, да и тяжестью соразмерной обладало. Дочери Ран — морской великанши — плясали свой яростный танец, вздымая белые гребни волн, с костедробительным рокотом разбиваясь о черные базальтовые ребра острова Храфн-Тинг. Он же — Воронье Вече.
Этот кусок скалы, торчащий из ледяной воды посреди Архипелага, не принадлежал ни одному клану, ни одному ярлу, ни одному конунгу. И потому его судьба была в руках Богов, Закона и Ветра. Испокон веков здесь, раз в пять зим собирался Великий Тинг. Место, где железо спало в ножнах, а судьбы племен решались, наконец-то, словом, а не топором.
Топор был нужен лишь для проложения дороги в это место. Топор понадобился и драккару Ульва Чернорукого. «Клык Фенрира», резал волну хищным носом, заходя к границам острова.
— Убрать щиты с бортов! — проревел Бьорн, будучи сейчас хускарлом и правой рука Ульва. Его голос перекрывал вой ветра в снастях — до такой степени мощным был воин. — Мы идем на мирный совет. Опустите парус, сыны шлюх, пока нас не размазало о рифы!
Настроение у Бьорна, по-видимому, не было.
Ульв же стоял на носу корабля, вцепившись рукой в резную голову волка. Соленые брызги секли его лицо, но мужчина не щурился, глаза сканировали бухту.
Вождь, стоит отдать ему должное за препятствие шальным мыслям ограбить еще парочку судов из местных, пришел сюда не грабить, ведь уже и так прибыл победителем — так он говорил себе. Пусть его трюмы были почти пусты, пусть совсем недавно происходила лютая чертовщина на острове, но на Тинге важна репутация. А имя Ульва Чернорукого гремело от Мясных Островов до Туманной Пустоши.
Однако воздух здесь… пах не только солью и гнилыми водорослями, сам воздух был пропитан тревогой, словно молот Тора вот-вот расколет небо.
Бухта, стиснутая скалами, напоминала пасть дракона, полную деревянных зубов. Корабли стояли борт о борт — пестрое сборище, отражающее всю суть варварского мира.
Здесь тяжело покачивались массивные, широкие кнорры торговцев с Лохимора. Но в этот раз они не сияли свежей краской — борта были покрыты свежими заплатами из нетесаного дерева, а паруса носили следы копоти и штопки — молчаливое свидетельство того, что торговые пути на их земле стали кровавыми, и золото добывают мечом.
Рядом рвали привязь узкие боевые драккары Берсерков с острова Стрика. Ульв невольно сжал зубы — он узнал эти гербы: перекрещенные секиры на грязно-багровом фоне. Это были соседи его родного Кьяденса, безумцы, чье соседство всегда сулило проблемы. Их корабли даже на якоре излучали агрессию, а борта были увешаны черепами врагов. В том числе и людских.
Чуть поодаль, занимая добрую часть бухты своими неуклюжими размерами, стояли плавучие крепости Мясных Островов. Грубые, сколоченные из цельных бревен баржи, созданные не чтобы резать волну, а чтобы ломать лед и таранить все на своем пути, под стать их вождю Торгриму. Мелькали и зеленые паруса Болотных Воров, украшенные рунами удачи, и окованные ржавым железом шхуны клана Железных Людей.
В тени скал жались и быстрые шнеккары Изгоев — тех, кто жил на окраине закона.
И, конечно, в центре, занимая места у главного причала по праву сильного, возвышались драккары Олуха. Мощные, крепко сбитые, укрепленные железом, с парусами, на которых скалился знаменитый красный рогатый шлем. Хах, Стоик Обширный, как всегда, был в центре всего.
— Гляди, — Бьорн кивнул на причал, сплевывая за борт. — Рыжий Медведь уже здесь. Стоик не любит опаздывать, когда дело касается разговоров и выпивки.
Да, Рыжий Медведь. Таково было прозвище сие свирепого воина за его спиной.
А тем временем, на берегу кипела жизнь. Сотни воинов сновали туда-сюда, таскали бочки с медом, туши кабанов и… части драконов, конечно. Это был мрачный ритуал нынешних времен — каждый вождь привозил доказательства своей силы.
Ульв сошел на скрипучие мостки. Под сапогами хлюпала вода. У входа в священную зону, очерченную кругом из врытых в землю камней, покрытых рунами, стоял Жрец-годи. Старик с бельмом на глазу, опирающийся на посох, увенчанный черепом ворона. Его борода напоминала клок спутанного лишайника, а голос был похож на скрежет камней.
— Тинфрид! — прошамкал он, поднимая костлявую руку. — Священный мир! Железо не должно петь песню смерти на земле Тинга. Омой руки, Ульв Чернорукий. Оставь вражду и злой умысел за кругом. Завяжи меч.
Это был закон.
Поэтому Ульв молча протянул ножны. Младший жрец ловкими движениями обмотал рукоять меча и ножны сыромятным ремнем, затянув сложный узел.
«Узы мира».
Чтобы выхватить клинок, потребовалось бы время. Достаточное, чтобы остыть или умереть.
Ульв опустил ладони в чашу с ледяной морской водой, символически смывая кровь.
— Мои руки чисты, старик, — солгал он, глядя в белесое око жреца. — Я привез лишь слова, мудрость и жажду единства.
Великий Длинный Дом, построенный из корабельных сосен еще во времена первых переселенцев, когда драконы были лишь страшной сказкой, нависал над островом. А вот внутри него стоял гул, заставляющий плясать стены. Дом был полон запахов кислого пива, жира, мяса.
В центре зала, в огромном, выложенном камнем очаге длиной в двадцать шагов, ревело пламя, пожирая целые стволы деревьев. Огонь отбрасывал зловещие тени на стены, сплошь увешанные щитами — расписными, расколотыми, новыми и старыми. История Архипелага, написанная на дереве и коже, где можно узнать и о временах первых переселенцев, и о временах появления первых драконов…
Вожди сидели за столами, расставленными буквой «П» вокруг огня. Не грешно будет сказать, что здесь собрался цвет нации. Люди, чьи имена матери шептали детям, чтобы те ели кашу, и чьими именами пугали врагов за морем. Но сейчас… сами эти люди выглядели не как герои легенд, а как уставшие и загнанные звери.
Тяжелым были эти года, многие заметно постарели, некоторые просто… не явились на тинг.
Однако значительная часть была собрана, а значит — можно начинать.
Во главе стола, как подобает всякому Карасику, возвышался Стоик Обширный, вождь племени Хулиганов с Острова Олух. Он… неоднократно оправдывал свое прозвище.
Его рыжая борода, заплетенная в толстые косы, напоминала лесной пожар, а плечи были шириной с крепостные ворота! Не всякий бывалый воин похвастается такими данными, да и не всякая женщина добьётся его расположения. Он был велик не только телом, но и голосом. Сию минуту Стоик пил из рога, вмещающего ведро эля. Но внимание Ульва привлекла не фигура Карасика, а то, что лежало перед ним на столе.
Гигантская, отрубленная голова Кипятильника. Мертвые глаза морского дракона смотрели в потолок с немым укором, а из пасти все еще сочилась едкая зеленоватая жижа.
— …И тогда я схватил его за жабры! — гремел Стоик. Да так, что его бас перекрывал треск поленьев. — Тварь плюнула кипятком, видите? Опалила мне брови и половину усов! Но я держал! Молот в зубы, руки в жабры, и давай крутить! Хруст стоял такой, что Тор на небесах наверняка подумал, что я орехи колю яйцами своими стальными…
Вожди одобрительно загудели, стуча кружками и ножами.
Справа от Стоика сидел Халдор Железножабрый, вождь Лохимора. Это был человек другого склада, совсем другого… Сухой, жилистый, с бегающими глазками цвета старых монет. Он был увешан золотыми цепями и кольцами так густо, что звенел при каждом движении. На его пальцах блестели рубины и сапфиры — слезы южных морей, добытые его торговцами, такими как тот пройдоха Йохан.
— Славная добыча, Стоик, — процедил Халдор, отрезая кусок мяса серебряным ножом. — Велика честь убить зверя. Но мои счетоводы говорят, что честь не наполняет трюмы. Море стало опасным. Три корабля с шелком и пряностями пропали в Туманном проливе за одну луну. Драконы… кажется, даже изменились. В поведении, я имею ввиду. Раньше то было как? Прибегут, огребут, да и питайся их мясом всю зиму! А сейчас то что? Словно… э-э-э, патрулируют!
— Патрулируют! — высморкался, Снорри Изгнанник, предводитель отбросов с дальних скал. Вот Снорри был страшен. У него не было носа — память о встрече с Ужасным Чудовищем в молодости — такую кличку получила его бывшая женушка Фрида, наградив букетом. Вместо носа зияла дыра, прикрытая железной пластиной, отчего его голос звучал гнусаво и зловеще.
— Драконы — это звери, Халдор! — прохрипел Снорри. — Умные, хитрые, но звери. Не приписывай им человеческих тактик, не пугай баб. Это мы стали слабее. Мы жиреем на торговле, пока наши топоры ржавеют.
Ульв занял свое место, кивнув присутствующим. Бьорн встал за его спиной, скрестив могучие руки на груди, подобно каменному идолу.
— Ульв! — приветствовал его Стоик, широко улыбаясь, но глаза его оставались холодными. — Черная Рука Архипелага! А ты что привез? Слышал, ты гонял рабов на юг? Неужели вернулся с пустыми руками и без трофеев?
Ульв усмехнулся, наливая себе эля. Пена перелилась через край.
— Я привез самое ценное, Стоик. Свою голову на плечах. В наши дни это уже немалая добыча. А рабов… рабов пожрала буря. Да и драконы… Ран забрала свое.
Ульв лгал гладко, как масло стекает по горячему клинку.
Так незатейливо и прошли добрые часы, пока не собралось достаточно народа, а головы прибывших не были успокоены выпивкой.
— Пять зим прошло, — неожиданно взял слово Жрец, ударяя посохом о каменный пол.— Пять зим с прошлого Великого Тинга. Норны сплели много нитей. Каковы вести с ваших земель, вожди?
Веселье ушло, уступив место правде. Вести… да почти у всех вести были скверными.
— На Мясных островах голод, — пробасил Торгрим, вождь, похожий на пивную бочку с ногами. Да даже его лицо было красным от натуги. — Драконы сожгли посевы ячменя дважды за лето. Скот вырезан. Мы едим кору, мох и рыбу, когда удается выйти в море и не быть сожженными заживо. Мои люди ропщут.
— На Болотах Хулиганов нашествие Змеевиков, — подала голос Брунхильда, женщина-воин с телом валькирии и шрамом через весь лоб. — Они стали наглыми, да… Воруют овец прямо из загонов, средь бела дня! Мы кроем крыши железом, но они плавят их. Даже приходится спать в кольчугах.
— А мы теряем людей, — мрачно подытожил Стоик, глядя в огонь. Тени плясали на его лице, делая его старше на десять лет. — Раньше мы били их, чтобы защитить еду. Теперь мы бьем их, чтобы просто выжить. Драконы стали злее, их словно стало больше. Будто… будто их что-то гонит с севера. Будто сама Хель открыла свои ворота.
Халдор наклонился вперед, звякнув цепями. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но… Это же Хальдор!
— А что у тебя, Стоик Обширный? Лично у тебя, Стоик? Как… поиски?
Тишина.
Все знали, о чем речь, все знали о той ночи, много лет назад… О жене Стоика, которую унес дракон.
Лицо представителя Олуха потемнело. Он сжал кулак так, что костяшки побелели, а рог в его руке чуть не треснул.
— Валка в Вальхалле, — глухо ответил он. — Или там, куда попадают лучшие из нас. Я перестал искать тело, Халдор. Я лишь… ищу мести, я ищу Гнездо.
— Гнездо… — прошелестел шепот по залу.
Легендарное Гнездо Драконов, корень всех бед. Мифическое место, где Королева Драконов рожает бесконечные легионы убийц.
— Если мы найдем Гнездо и разобьем его, сожжем их Королеву, — продолжил Стоик, и в его глазах зажегся страшный огонь, — война закончится. Мы вернем себе наш мир.
— Красивые слова для тостов, — раздался скрипучий голос Снорри. — Мы ищем Гнездо уже триста лет, Стоик. И находим только смерть. Пока мы гоняемся за призраками в тумане, наши дети горят в колыбелях. Может, пора признать, что Архипелаг проклят? Может, нам нужно уходить? Бросить эти скалы?
— Уходить?! — взревел Стоик, вскакивая. Скамья с грохотом отлетела назад, опрокинув кувшины. — Викинги не бегут! Мы не отдадим землю предков ящерицам! Мы будем драться до последнего зуба, до последней капли крови! Это наш дом!
— Сядь, Стоик, — устало махнул рукой Ульв, чувствуя вкус пепла во рту. — Никто не бежит, мы же викинги! Но нам нужно решение, это верно… Новое решение! Молот и топор уже не справляются, ведь мы вымираем, братья.
И в этот момент, словно в ответ на слова Ульва, зал дрогнул.
Массивные двери Длинного Дома, запертые на засов толщиной в руку, содрогнулись от удара.
БУМ.
Разговоры стихли. Вожди переглянулись, хватаясь за рукояти мечей, забыв про узы мира, ведь… Кто смеет ломиться на Совет Вождей!?
БУМ.
Дубовый засов жалобно скрипнул и треснул.
БУМ!
Двери распахнулись с такой чудовищной силой, что кованые петли вырвало из дерева вместе с кусками косяка.
На пороге стоял человек. Он был… солиден. Огромен! Если Стоик и был широким, рыхлым от силы и эля, то этот человек казался высеченным из обсидиана. Длинные черные волосы, спутанные в толстые дреды, падали на плечи, покрытые плащом. И сам плащ, стоит отметить, был не простой работы, ведь материалом ему служила драконья кожа! Цельная шкура, снятая с кого-то очень крупного. Лицо нежданного гостя, смуглое, жесткое, с крючковатым носом хищной птицы, было испещрено шрамами. Но самым жутким была отнюдь не его внешность, самым жутким было увечье. У него не было левой руки. Рукав был пуст и небрежно заправлен за широкий кожаный пояс. В правой руке, перевитой жилами мышц, он сжимал странный посох — длинный, увенчанный зазубренным железным наконечником, похожим на гарпун или бычий крюк.
За ним не было свиты — он пришел один.
Гость шагнул в зал, и звук его тяжелых сапог по каменному полу эхом отразился от закопченных сводов.
— Кто ты такой? — рявкнул Бьорн, делая шаг вперед и заслоняя собой Ульва. — Это Совет Вождей! Посторонним здесь смерть!
Человек остановился в центре зала, у очага. Огонь осветил его лицо, и Ульв увидел глаза — бледные, цвета выцветшего зимнего льда.
— Вы спорите… — голос был низким, с гортанным акцентом, который не принадлежал ни одному известному племени севера. — Вы скулите, как побитые псы. Вы жалуетесь на голод и смерть. Вы ищете Гнездо, которого не можете найти. Вы слабы… Да, слабы…
— Следи за языком, калека! — взвился Снорри, хватаясь за нож для мяса. — Ты говоришь с лучшими воинами Архипелага!
— Лучшими? — незнакомец усмехнулся. — Лучшие не позволяют крылатым ящерицам воровать своих овец и жен. Лучшие не прячутся за стенами.
Он ударил посохом о пол и в аккомпанемент этим звукам представился:
— Меня зовут Драго Блудвист.
Имя повисло в воздухе.
— Там, где я был, драконы больше не едят людей, ведь драконы кланяются людям.
— Кланяются? — переспросил Стоик, нахмурив кустистые брови. — Драконы — демоны, отродья Локи. Они не кланяются, а убивают!
— Они убивают тех, кто слаб, да. — отрезал Драго. Каждое слово падало как камень. — И служат тем, кто сильнее их. Я знаю, как сломать их волю. Я знаю, как превратить их из врагов в оружие…
По залу прошел ропот. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то смотрел с жадным интересом.
— И чего ты хочешь, Драго Блудвист? — спросил Ульв, чувствуя, как интуиция вопит диким голосом: «Беги! Убей его сейчас!».
— Я хочу порядка, — сказал Драго. — Я предлагаю вам сделку, вожди. Я избавлю вас от драконьей угрозы навсегда. Ваши острова будут в безопасности, ваши дети будут сыты. Ни один дракон не посмеет тронуть ваши земли без моего приказа…
— А взамен? — прищурился Халдор. Торговец всегда чует цену, даже если товар пахнет серой.
— Взамен… О-о-о-о… — Драго сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Вы преклоните колено. Вы признаете меня Верховным Вождем всего Архипелага, вы отдадите мне свои корабли и своих людей. И мы создадим армию, которая покорит весь мир.
Тишина длилась секунду. Казалось, даже огонь перестал трещать. А потом… зал взорвался хохотом!
Смеялся Стоик, запрокинув голову и держась за живот. Смеялся Снорри, хрюкая своим отсутствующим носом. Смеялся и Торгрим, расплескивая пиво. Смеялся даже Халдор, звеня цепями. Смеялись ВСЕ вожди.
— Ты слышал это, Ульв? — гоготал Стоик, вытирая слезы. — Однорукий бродяга хочет стать нашим королем! Он хочет, чтобы Стоик Обширный кланялся ему!
— Ой, уморил! — вторил ему Торгрим. — Парень, ты перепил мухоморной настойки? Мы — викинги! У нас нет королей! Мы решаем всё на Тинге! Мы свободны как ветер!
— Убирайся, пока мы не спустили на тебя собак, — бросил Халдор, теряя интерес и возвращаясь к еде. — И забери свои сказки про ручных драконов с собой. Проваливай, калека.
А вот Драго не смеялся. Да и не злился… Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Значит, нет? — спросил он тихо, но его голос перекрыл смех.
— Нет! — рявкнул Стоик. — Убирайся!
Драго медленно кивнул.
— Жаль, — сказал он без тени сожаления. — Я надеялся, что разум возобладает. Но гордость… гордость горит лучше всего. Он развернулся, взмахнув плащом, и пошел к выходу. У разбитых дверей он остановился и посмотрел на них через плечо в последний раз. — Тогда смотрите, как умирает ваш старый мир.
Он вышел в ночь. Двери остались распахнутыми, впуская стужу.
— Ну и шут, — фыркнул Снорри, наливая себе еще пива дрожащей рукой. — «Покорим весь мир»… Псих.
— А может, зря мы его так? — задумчиво пробормотал Ульв, глядя на пустой проем двери.
И не успел вопрос дойти до умов опьяненных вождей, как… что-то произошло.
Со стороны бухты раздались крики. Крики часовых, полные ужаса.
— ДРАКОНЫ! — донеслось с улицы, и голос сорвался на визг. — ОНИ В БРОНЕ! СПАСАЙСЯ!
— Что?! — Стоик вскочил, хватаясь за молот. — В какой к хренам броне?!
Крыша Длинного Дома взорвалась от удара чем-то невообразимо тяжелым. Огромные, балки рухнули вниз, давя людей, столы и посуду. В пролом, на фоне багровеющего неба, ворвались крупные, мощные драконы, РЕАЛЬНО закованные в грубые, клепаные железные пластины. На их мордах были намордники, а на спинах — седла. И в седлах сидели всадники! Люди в таких же черных плащах, как у Драго, с лицами, скрытыми масками.
— К бою! — заорал Стоик, опрокидывая тяжелый дубовый стол и создавая баррикаду. — Защищайтесь.
Зал превратился в ад за одно мгновение. Драконы поливали все огнем, причем прицельно и методично — они сжигали выходы, отсекали пути к отступлению, в конце концов, загоняли вождей в огненное кольцо!
Ульв лихорадочно дергал за узлы мира на своем мече. Сыромятная кожа, разбухшая от влаги, не поддавалась.
— Проклятье! — прохрипел он, выхватывая кинжал и перерезая ремни. — Бьорн! К стене! — крикнул он.
Верный Бьорн прикрыл его щитом, готовый принять удар, как в этот момент вверху, из пролома в крыше, спикировал Кошмарный Пристеголов, закованный в цепную броню. Одна голова выдохнула зеленый газ, другая дала искру.
Взрыв.
Струя пламени ударила прямо в щит Бьорна. Дерево расплавилось мгновенно, вместе с рукой, плечом и грудью хускарла. Бьорн упал, превратившись в дымящуюся груду плоти и костей.
— Бьорн! — Ульв попятился, закрываясь рукавом от жара, кашляя от едкого дыма. Он видел, как Халдор, обезумев от страха, пытается откупиться, протягивая дракону-всаднику свои золотые цепи.
— Возьми! Всё возьми! — визжал торговец. Дракон, даже не моргнув, выдохнул струю огня. Золото расплавилось прямо на теле Халдора, став его золотым саваном.
Он видел, как Снорри Изгнанник пытается прорваться к окну, работая топором. Но огромный шипастый хвост бронированного Змеевика перехватил его поперек тела и сжал. Хруст костей был слышен даже сквозь рев пламени. Снорри сломался пополам.
Он видел и Стоика. Рыжий гигант был единственным, кто давал отпор. Он бился как древний берсерк, впавший в священное безумие. Его молот крушил черепа драконов (даже через шлемы), он орал проклятия, его борода дымилась, шкура на спине горела.
— БЛУДВИСТ!!! — ревел Стоик, расшвыривая врагов. — Я НАЙДУ ТЕБЯ! Я ВЫРВУ ТВОЕ СЕРДЦЕ!
Но драконов было слишком много. Длинный Дом пылал, стены рушились внутрь. Ульв оказался зажат в углу, у самого очага. Пути назад не было…
* * *
УРА! Настало время отдыхать от отдыха…
Но спешу предупредить, что ВОЗМОЖЕН немного иной график выкладки на этой неделе — компкутер с черновиками и наработками приказал долго жить, и уже второй день очухивается в сервисе, работаю с нуля:(
Тем не менее, постараюсь соблюдать предыдущий график выкладки.
ПРИЯТНЫХ ВАМ КАНИКУЛ!