Маг небесного Гримуара. Глава 121
— Расслабься, Шеклболт, — Сириус махнул рукой, в которой плескался огневиски. — Парень свой. Альбус притащил его лично полчаса назад. Сказал кормить мясом и учить плохому. Ну, или как-то так. Впрочем, учитывая фамилию Блэк, «учить плохому» — это наша родовая специализация.
Я сидел, не шелохнувшись, и методично сканировал новоприбывших. Мой взгляд скользил по ним. Кингсли Бруствер мне был уже знаком, да ине сказал, чтобы поверхностно. Аврор высшего ранга. Аура у него плотная, спокойная, такая, м-м-м, структурированная. Опасен в позиционном бою, но, вероятно, медлителен в хаосе. Нимфадора Тонкс. Метаморф, с ней я знаком еще ближе, при том дольше. Её аура нестабильная, яркая, меняющаяся каждую секунду. К тому же способна менять внешность без участия оборотного зелья… Третьего гостя в диалоге успели засветить. его звали Римус Люпин. Его магический фон был… рваным. Серым, с вкраплениями болезненной желтизны, но тем не менее, он выглядел самым безопасным из троицы — усталый мужчина в заплатанной мантии, — но мои инстинкты буквально вопили об обратном.
— Дадли Дурсль… — Люпин сделал шаг вперед, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Мы не встречались раньше. Однак, раз вы здесь, самое время…
Но продолжить он не успел, потому что сию секунду в разговор мешалась шебутная переменная.
— Слухи в Министерстве, — вмешалась Тонкс, наконец справившись с мокрыми волосами, которые по мановению мысли стали коротким ежиком — говорят, что в Йоркшире прорвало Границу, что там была бойня. И что кто-то… кто-то очень сильный просто стер нападавших в порошок.
Она посмотрела на меня, потом на Сириуса, потом снова на меня.
— Дамблдор сказал, что это был «экспериментальный щит». Но щиты не оставляют после себя запах озона и… — она принюхалась, смешно сморщив нос, — …и запах жареного камня. Ты пахнешь как вулкан, Дадли.
— Я просто был рядом, — уклонился я от ответа. — Директор любит драматизировать.
Дверь снова скрипнула. На этот раз вошел человек, который выглядел так, словно весь этот день тащил на плечах небосвод — Артур Уизли. Глава семейства рыжих был бледен, его мантия была измята, а под глазами залегли тени такой глубины, что в них можно было утонуть. Он опустился на стул, даже не поздоровавшись, и потер лицо руками.
Вот его появление в ордене под предводителсьвтом директора было… м-м-м, неожиданным.
— Артур? — Сириус тут же стал серьезным. — Что в Министерстве?
— Ад, Сириус. Просто ад, — глухо ответил мистер Уизли. — Фадж в истерике. С совета требуют чрезвычайных полномочий. А Малфой… Люциус ходит по атриуму с таким видом, будто уже купил это здание и теперь прикидывает, где поставить трон для своего Хозяина. Он поднял глаза и увидел меня.
— О… эээ, Дадли? Нет… — он моргнул, фокусируя зрение. — Что ты здесь делаешь? Рон не говорил, что…
— Я здесь по приглашению профессора Дамблдора, мистер Уизли, — я вежливо кивнул. — У меня… каникулы с погружением.
Сириус фыркнул, наливая Артуру стакан.
— «Каникулы». Парень только что с полигона, Артур. Выпей. Тебе нужно.
Уизли взял стакан, но пить не стал. Он смотрел на меня с той смесью жалости и тревоги, которая свойственна хорошим людям, столкнувшимся с чем-то неправильным.
— Ты слишком молод для этого, сынок. Рон рассказывал, что ты взялся за ум, но… война — это не уроки чар.
— Война не спрашивает возраста, Артур, — жестко перебил его Сириус. — Вспомни Регулуса. Ему было восемнадцать, когда он… — Блэк оборвал себя и залпом допил свой виски.
Обстановка на кухне разрядилась, перейдя в фазу мрачного, но уютного обсуждения катастрофы. Кикимер, ворча проклятия, начал накрывать на стол. Появилось мясо — огромный кусок прожаренной говядины, истекающий кровью, как и обещал Сириус. Я ел молча, чувствуя, как белок и железо всасываются моим организмом, латая микроразрывы в мышцах.
— Как он? — вдруг спросил Сириус, глядя в свою тарелку. Я перестал жевать.
— Кто?
— Гарри. Мой крестник, кстати…
В голосе Блэка появились нотки, от которых мне стало не по себе. Это была нежность. Нежность человека, у которого отняли всё, кроме одной-единственной привязанности.
— Он… держится, — ответил я, выбирая слова. — Он… сильный. Пока ребенок, но ребенок сильный. Не хватает ему, знаете, м-м-м-, ориентира.
— Я должен был быть этим ориентиром! — кулак Сириуса ударил по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Я! Его крестный отец! А вместо этого я сижу здесь, в этом проклятом склепе, и пью виски, пока Джеймс и Лили гниют в земле, а их сын живет с… — он осекся, глянув на меня.
— С маглами, которые его ненавидят, — закончил я за него. — Можете не стесняться, Сириус. Мои родители — те еще экземпляры. Были. Сейчас они… поддаются дрессировке.
Артур Уизли неловко кашлянул.
— Мы стараемся, Сириус. Молли любит его как родного. Рон всегда рядом…
— Рон! — Сириус вдруг рассмеялся, но смех был злым, лающим. — Твой сын, Артур, конечно, хороший парень. Преданный. Но, Мерлин меня раздери, объясни мне одну вещь. Как?! Как семья потомственных волшебников, чистокровных, знающих о магии всё, могла двенадцать лет держать в доме крысу и не заметить, что это мужик?!
Повисла тишина. Тонкс перестала жевать. Люпин отвел взгляд. — Короста был… обычным, — пробормотал Артур, краснея. — Он жил у Перси, потом перешел к Рону…
— Обычным?! — взревел Сириус. — У него не было пальца! Он жил двенадцать лет! Крысы живут три года, Артур! Три! А этот жирный ублюдок жрал с вашего стола, спал в постели твоего сына, слушал ваши разговоры… И никто! Ни один из вас не удосужился проверить его простым Ревелио!
Блэк вскочил и начал мерить шагами кухню.
— Это Питер! Хвост! Трус и предатель, который продал Джеймса и Лили, а потом подставил меня! И он сидел у вас в кармане! Это не просто беспечность, Артур. Это… это диагноз всему нашему обществу. Мы забыли, что магия — это не только мытье посуды и полеты на метлах. Это опасность. Это бдительность!
Я слушал его тираду и мысленно аплодировал. Сириус озвучил то, что я понял в первый же день в этом мире. Волшебники Британии деградировали. Они расслабились. Они воспринимали магию как данность, как комфортную среду обитания, забыв, что магия — это, прежде всего, сила, способная изменять и убивать.
— Прости, Сириус, — тихо сказал Артур. Он выглядел раздавленным. — Мы не знали. Мы просто… жили мирной жизнью. Мы думали, война кончилась.
— Война никогда не кончается, — прохрипел Блэк, падая обратно на стул. — Она просто берет перерыв, эх… Была бы эта крыса сейчас рядом, я бы ее…
В этот момент пламя в камине вспыхнуло зеленым, но никто не вышел. А через секунду входная дверь наверху распахнулась с таким грохотом, словно её выбили тараном. По коридору застучали тяжелые, неровные шаги.
Тук. Шорк. Тук. Шорк.
Звук дерева о дерево.
— ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул голос, от которого зазвенели стекла в буфете.
В кухню ввалился еще один очень эпатажный мужчина, о котором я знал благодаря работе со Скримджером. Вошел к нам никто иной, как Аластор «Грозный Глаз» Грюм. Он выглядел так, словно только что прошел сквозь мясорубку и остался недоволен качеством фарша. Его мантия была изодрана, искусственная нога оставляла мокрые следы, а волшебный глаз вращался в глазнице с бешеной скоростью, сканируя буквально все.
— Сидите?! — прорычал он, обводя присутствующих взглядом здорового глаза.
— Жрете?! А границу прорвали!
— Где? — Кингсли мгновенно подобрался, рука уже на палочке.
— Уэльс! — Грюм хромал к столу, на ходу доставая из кармана флягу. — Северные предгорья. Двое в масках и… какая-то тварь. Не дементор, не великан, что-то… древнее. Мой глаз видит сквозь мантии, но эту дрянь я вижу как черное пятно! И оно жрет магию! Фадж пытается замять, но маглы уже видели огни в горах.
Его глаз остановился на мне. Зрачок сузился.
— А ты что тут делаешь, мясо? — рявкнул он. — Дурсль, верно? Стеклянная пушка Дамблдора?
— Имею честь, — я кивнул, не прерывая трапезу.
— Честь… — Грюм сплюнул на пол (Кикимер взвыл где-то в углу). — Честь — это для покойников. Живым нужна эффективность.
Он подошел ко мне вплотную.
— Альбус сказал, ты выдохся. Что твой резерв на нуле. Это так?
— Восстанавливаюсь. Медленно.
— Нет времени на медленно! — Грюм сунул руку в недра своего плаща и выудил оттуда мутный флакон с темно-багровой жидкостью. — На вот, попей!
Он швырнул флакон мне. Я поймал его в воздухе рефлекторно — спасибо ускоренным нейронам.
Поднес флакон к свету. Жидкость была густой, маслянистой.
— Что это?
— Коктейль Молотова, — оскалился Грюм. — Да шучу. Экстракт адреналина мантикоры, кровь саламандры и немного… личных добавок. Поднимет даже мертвого. А живого заставит бегать быстрее. Но есть побочка — потом будешь блевать дальше, чем видишь, УХА-ХА-ХА-ХА. Пей!
— Аластор! — возмутилась Тонкс. — Ему двенадцать, а это боевой стимулятор класса А!
— Ага, ему двенадцать, а бьет он как гаубица! — отрезал Грюм. — Если он здесь, значит, он в игре. А в игре нет детей.
Я откупорил флакон. Запах ударил в нос — смесь спирта, перца и чего-то металлического. Гримуар, слава его создателям, решл не скупиться на описание нового мегического предмета в руках и мгновенно выдал анализ:
[Предмет: «Зелье» (Кустарная модификация).]
[Эффект: Мгновенное восполнение маны. Временное повышение болевого порога. Ускорение реакции.]
[Токсичность: высокая.]
[Внимание: конфликт с ранее принятым Эликсиром регенерации. Возможен эффект синергии (взрывной рост силы).]
Я уже выпил свое зелье восстановления, пока Сириус и остальные отвлеклись на приход Грюма. Мой организм и так был насыщен магией. Добавить сверху эту дрянь… Это было рискованно. Это было именно то, что нужно.
— Ваше здоровье, Аластор, — я салютовал флаконом и залпом выпил содержимое.
Мда. Мерзко.
Эффект был подобен удару током. Жидкость прожгла пищевод и упала в желудок раскаленным свинцом. Сердце сбилось с ритма, пропустило удар, а затем забилось с усердем.
Тук-тук-тук-тук.
Мир стал резким. Краски стали ярче. Звук дыхания Сириуса в углу показался мне грохотом. Каналы, спавшие и ленивые, вдруг натянулись, как струны, гудя от притока дикой, агрессивной энергии.
— Ох… — выдохнул я, чувствуя, как по венам бежит огонь. — Забористоя штука.
— А то! — Грюм довольно хмыкнул. — Сам варил. В окопе под Дурмстрангом в семьдесят восьмом. Собирайся, парень. Мы идем на охоту.
— Ты берешь его с собой? — Кингсли встал, преграждая путь. — Аластор, это безумие. Там Пожиратели. Там монстр.
— Именно! — Грюм повернул свой глаз на Шеклболта. — И нам нужно отвлечение. Пожиратели знают, что Гарри Поттер под защитой. Но они также знают, что Поттер — герой. Если они увидят Поттера на поле боя… они забудут про монстра. Они забудут про тактику. Они захотят его голову.
— Ты хочешь использовать Гарри как наживку?! — взвился Сириус, хватаясь за палочку. — Не Гарри, — Грюм ухмыльнулся, обнажая неполный ряд зубов. — Дурсля.
Все посмотрели на меня.
— План прост, — продолжил Грюм. — Парень притворяется Поттером. Машет палочкой, орет «Экспеллиармус», бегает и создает панику. Пожиратели агрятся на него. Мы заходим с флангов и берем их теплыми. А монстра… монстра парень разберет. Дамблдор сказал, у него талант ломать дорогие игрушки Лорда.
— Это самоубийство, — тихо сказал Люпин. — Дадли не Гарри. Он не знает его движений, его мимики. Пожиратели раскусят его за секунду.
— И нам нужно Оборотное зелье, — Артур. — А оно варится месяц.
— Н-да, а у нас нет месяца. План хорош только в мыслях, верно, да? — рявкнул Грюм. — У нас есть десять минут, пока они не прорвали защиту магловской деревни, но ничего, найдем чт…
— Оборотное не нужно, — спокойно сказал я, вставая из-за стола. Стимулятор действовал. Я чувствовал себя не просто сильным. Я… буквально чувствовал себя всемогущим. Вайолент Гераника внутри меня расправил плечи!
— Дадли?
Я закрыл глаза. Мне не нужно зелье, чтобы стать кем-то, нужно просто знать анатомию. А анатомию Гарри я знал. Я видел его каждый день. Я знал его рост, разворот плеч, форму черепа.
— Смотрите, — сказал я.
Я сосредоточился на образе. Поттер. Худой, жилистый, вечно взъерошенный. Шрам на лбу…
Закупорил нервные окончания с помощью этой же способности и начал трансформацию.
По телу прошла волна судорог. Мои кости начали менять форму. Плечи сузились, ключицы сдвинулись. Рост уменьшился на пару дюймов. Кожа на лице натянулась, скулы заострились. Челюсть, тяжелая и квадратная, стала уже. Волосы потемнели, став черными и жесткими, как проволока. Они вздыбились на затылке в том самом «вороньем гнезде», которое невозможно расчесать. На лбу кожу словно разрезало бритвой — проступил шрам-молния.
Я открыл глаза. Мир стал немного расплывчатым.
— Вот такие мы, метаморфы, — прошептал я (голос тоже изменился, став чуть выше), проведя пальцем по воздуху.
Повернулся к ошеломленным членам Ордена. Сириус побледнел, глядя на меня так, словно увидел призрака.
— Привет, Сириус, — сказал я голосом Гарри Поттера. — Как я выгляжу?
— Мерлинова борода… — прошептал Артур Уизли.
— Ты выглядишь точно как он, — хрипло сказал Сириус.
Он подошел и протянул руку, но не коснулся меня.
— Джеймс… то есть Гарри… Черт, Дурсль, это жутко. Ты двигаешься не как Гарри. Гарри я видел из далека, конечно, но он более дерганый, быстрый. А ты…
— Я поработаю над моторикой, — пообещал я, расслабляя плечи и делая вид более сутулым и неуверенным. — Так лучше?
— Намного, — кивнул Люпин.
— Отлично! — гаркнул Грюм, хлопнув меня по плечу (на этот раз это было больно — кости Гарри были тоньше). — Годится! Пожиратели купятся. А теперь — за дело!
Он вытащил из кармана старую веревку — портал.
— Уэльс. Координаты уже забиты. Кингсли, Тонкс — вы со мной. Сириус, Артур — вы в резерве, охраняете штаб. Люпин — на связь с Дамблдором.
— Я иду с вами! — рыкнул Сириус.
— Ты сидишь здесь! — рявкнул Грюм. — Если тебя увидят, Фадж спустит дементоров раньше, чем мы успеем сказать «квиддич». Твоя задача быть готовым принять нас, если придется отступать с мясом.
Блэк скрипнул зубами, но кивнул. Он понимал приказы.
— Береги его, Грюм, — бросил он, глядя на меня (или на тень Гарри во мне). — Если с ним что-то случится…
— Если с ним что-то случится, значит, он был плохим солдатом, — отрезал Аластор. — Все, за веревку!
Мы схватились за грязный узел. Я чувствовал, как действие стимулятора набирает обороты. Руки дрожали от переизбытка энергии. Мозг работал четко, холодно, безжалостно.
— Три… Два… Один… — отсчитал Грюм.
Рывок. Кухня на площади Гриммо исчезла. Мир скрутился в спираль, а потом выплюнул нас в холодную, ветреную ночь.
Мы приземлились на склоне горы. Дождь здесь был еще сильнее, чем в Йоркшире. Внизу, в долине, горели огни. Но это были не уютные окна домов, это горели сами дома. Красные, злые языки пламени лизали небо. А над огнем, в черных тучах, летали фигуры. Крылатые. Огромные.
— Виверны! — прокричал Кингсли, перекрывая вой ветра. — Проклятые виверны! Я думал, их истребили сто лет назад!
— Их вырастили заново! — проревел Грюм, его глаз бешено вращался, отслеживая траектории тварей. — И их чем-то накачали! Смотрите на их брюха!
Я присмотрелся. Магическое зрение, усиленное зельем, позволило приблизить картинку. Ага… их чешуя светилась фиолетовым. Из пастей вырывались сгустки какой-то темной, разъедающей субстанции. А на спинах виверн сидели люди. В черных мантиях, в масках.
— Пожиратели на драконах… — пробормотала Тонкс, её волосы от страха стали пепельно-серыми. — Это нечестно.
— У войны нет правил, девочка! — Грюм выхватил палочку. — Дурсль! Твой выход! Иди вниз! Покажись им! Сделай так, чтобы они захотели тебя сожрать!
— С удовольствием, — ответил я своим новым, ломким голосом Гарри Поттера.
Шагнул вперед, на самый край утеса, чтобы меня было видно на фоне горящей деревни. Вскинул палочку.
— Эй, вы! — мой голос, усиленный Сонорусом, прокатился над долиной, заглушая рев огня и виверн. — Ублюдок не учил вас, что летать в чужом небе вредно для здоровья?!
Одна из виверн резко сменила курс. Всадник на ней указал на меня.
— Поттер! — донесся крик, полный ненависти и торжества. — Это Поттер! Взять его!
Три крылатые тени отделились от стаи и рванули ко мне. Я усмехнулся (лицом Гарри это выглядело, наверное, героически-безумно). План работал. Я поднял палочку выше. Камень душ в рукояти нагрелся, предвкушая пир.
— Ну давайте, — прошептал я. — Подлетайте ближе.