Я Димасик? Но я же дроу! - Глава 34
Том 2. Глава 10 / 34
.
Все находящиеся в подвале с недоумением смотрели друг на друга.
— Мы кого-то ждём? — поинтересовался Артём.
— Точно не сегодня, — Кайн почувствовал недоброе. Его инстинкты, отточенные в бесконечных подземных стычках, забили тревогу.
— Может быть, — начал Сергей, — это кто-то из тех ребят, которые записались на вводную лекцию через несколько дней? Ну, там, раньше времени хотят к нам попасть.
Стук повторился, ещё более громкий и требовательный. После этого из-за двери послышался громкий командный мужской голос:
— Открывайте! Полиция!
В подвале воцарилась мёртвая тишина. Сергей застыл на месте с широко распахнутыми глазами. Лидия Петровна перекрестилась. Наташа с волнением посмотрела на Кайна.
— Дим, неужели они снова к тебе? — нахмурилась она. — Чего они к тебе прицепились?! Негодяи! Им что, делать нечего? Пусть ловят настоящих преступников.
Кайн медленно направился к двери, натянув на лицо маску спокойствия, но внутри у него всё сжалось в один тугой, яростный узел. Полиция. Снова. Неужели это из-за тех гопников? Если это так, то он на этот раз крупно попал, ведь у них больше нет денег на адвоката. А те крохи, которые Сергей может взять в долг под бешеные проценты, не покроют даже разовый вызов кудесника от юриспруденции, который вытащил Кайна из лап полицейских в прошлый раз.
— Открой ты, — застыл он на середине пути и посмотрел на Наташу. — Боюсь, что меня сразу уложат мордой в пол, а так есть хоть какие-то шансы на диалог.
Наташа твёрдо кивнула и направилась к двери с трясущимися руками. Она подошла к двери и открыла её.
В проёме стояли не оперативники в гражданском, как ожидалось, а двое патрульных в униформе. И между ними подобно разъярённой фурии находилась Марина Иванова. Её лицо было искажено ненавистью в смеси с торжеством человека, который борется за правое дело.
— Вот! — пронзительно крикнула она, тыча пальцем в Кайна. — Вот он! Мой сын! Его удерживают здесь против его воли эти сектанты! Я требую его немедленного освобождения!
Полицейские, молодой сержант и более опытный старший сержант, с недоумением окинули взглядом убогую обстановку подвала: облупленные стены, чёрную ткань, пьяного Сергея и перепуганных старушек.
— Гражданка, успокойтесь, — устало сказал старший сержант. — Дмитрий Анатольевич Иванов?
— Да, это я, — коротко бросил Кайн. — Но то, что сказала эта женщина, — одарил он матрону злым взглядом, — полная чушь. Я индивидуальный предприниматель. Этот подвал был мною арендован под офис. В настоящий момент мы с моими сотрудниками приводим его в порядок.
— Ваша мать, — сержант кивнул на Марину, которая уже пыталась прорваться внутрь, — заявила, что вы удерживаетесь здесь насильно. Это так?
— Это смехотворно, — холодно парировал Кайн. — Вы сами себя слышите? Я арендую это помещение, плачу за него большие деньги, чтобы зарабатывать. Естественно, я здесь по собственной воле. Какое ещё насилие? Разве что со стороны гражданки Ивановой, — вновь он зло посмотрел на мать. — Эта женщина планомерно досаждает мне и мешает заниматься бизнесом. Натравливает на меня полицию, блокирует мои счета, преследует… Я от неё сбежал из Волгограда, но она меня и в Москве нашла.
— Он врёт! — взвизгнула Марина. — Мой Димасик недееспособен, а я его законный и единственный опекун! У него очень серьёзный диагноз, господа полицейские. У меня все нужные документы на руках! Он не может сам принимать решения! Его зомбировали эти сектанты и заставили зарегистрировать на себя бизнес, чтобы через моего сыночка отмывать деньги! Посмотрите на них! — она показала на перепуганных и ошеломлённых учеников. — Это же натуральная секта! Вон, чёрные шторы, мрачный подвал. Димочка, не бойся, мама тебя спасёт. Не бойся сказать правду. Эти же люди держат тебя в плену? Они заставили тебя зарегистрировать на себя бизнес?
— Вы это видите? — устало вздохнув, Кайн посмотрел на полицейских. — Вот как может взрослый самостоятельный парень жить с такой сумасшедшей матерью под одной крышей? Она до недавнего времени держала меня дома взаперти. Не давала общаться с людьми. Эта женщина считала меня сумасшедшим, маленьким и несмышлёным мальчиком, которому нельзя доверить одному сходить в магазин за хлебом. В какой-то момент мне всё это жутко надоело, и я ушёл из дома. Так она натравила на меня полицию, примерно так же, как это происходит сейчас.
Патрульные переглянулись с недоумением. Когда они вновь посмотрели на Кайна, в их взглядах добавилась толика жалости с пониманием.
— Потом я сбежал в Москву, но эта женщина не остановилась в своём стремлении меня вернуть и сделать своей подконтрольной игрушкой, — продолжал Кайн. — Я для неё словно маленькая декоративная собачка, которой можно распоряжаться как угодно. Вы же слышали, как эта женщина меня назвала? ДИМА-А-АСИК!
В ответ на это протяжное слово губы сотрудников полиции дрогнули в сдерживаемых улыбках. А Кайн продолжил:
— Какой же я Димасик, когда я Дмитрий Анатольевич?! Это что — желание унизить меня в глазах подчинённых? Женщина, отстань от меня! — посмотрел он прямо на мать. — Отстань! Прекрати меня преследовать. Тебе мало было того, что ты почти разрушила мою жизнь? Почти уничтожила мой бизнес своей безумной блокировкой всех моих счетов? Ты даже возможность взять кредит мне перекрыла. Неужели тебе мало того, что мне не на что вести бизнес и даже купить пачку лапши быстрого приготовления? Ты решила меня полностью унизить и уничтожить?
Наташа слушала его речь с широко распахнутым ртом. В ней поднималась волна негодования по отношению к матери Димы. Она поняла, что сейчас на её глазах происходит нечто грандиозное — её любимый раскрывается в новом свете. Из загадочного наставника и крутого парня он предстаёт как парень, который находился под суровой пятой сумасшедшей мамаши, которая обожает контролировать каждый шаг своего сыночка. Такие женщины, с которыми сыновья живут до сорока. Которые с сыночками ходят за ручку на свидание, которое сами же и организовали.
О таких ненормальных женщинах ей доводилось читать в интернете, но в жизни она с ними никогда не сталкивалась. Более того, до этого самого момента ей казалось, что это вымышленные дамочки, а в реальности таких не может существовать. Но вот она стояла на пороге их офиса. Тот самый человек, из-за которого им нечего есть.
— Димочка, что ты такое говоришь? — всплеснула руками Марина Иванова. — Я же твоя мама. Я же люблю тебя. Я приехала тебя спасти из лап мерзких сектантов, которые задурили тебе голову. Немедленно иди со мной! Мы едем обратно в Волгоград. Нужно как можно скорее закрыть твоё ИП, чтобы больше мошенники не могли отмывать через него деньги.
— Тупая курица! — не сдержался и в сердцах выпалил Кайн. — Ты живёшь в каком-то своём вымышленном мирке. Не смей меня в него втягивать! Не смей разрушать мою жизнь! Не смей уничтожать мой бизнес!!! Убирайся прочь и прекрати меня преследовать. Отзови свои мерзкие блокировки.
— Я понимаю, — Марина зло посмотрела на молчащих в офигивании учеников. — Это всё они… Они задурили тебе голову и настроили против родной матери. Но ничего, доктор Аркадий тебе поможет. Мы вернём всё как было.
— Как было, не получится, — в душе у Кайна клокотала неудержимая ярость. Ему жуть как хотелось крепко-накрепко пожать шею матроне. Но от этого действия его удерживали человеческие законы, по которым за такое убийство его бы надолго отправили в тюрьму. — Я уже взрослый парень. У меня своя жизнь. Тебе пора прекратить считать меня кем-то уровня тупой дворняжки. Пора перестать лезть в мою жизнь. И тем более не нужно устраивать мне неприятности такого уровня, как сейчас, когда из-за родной матери я остался совсем без средств к существованию. Естественно, я ни за что не вернусь к столь жестокому и безумному человеку.
Сержанты переглянулись. Перед ними был явно нестандартный случай, в который им влезать не хотелось. Взрослый мужчина, заявляющий о своей дееспособности, и его мать с документами об опекунстве.
— Дмитрий Анатольевич, — начал старший сержант. — Вы подтверждаете, что находитесь здесь добровольно?
— Абсолютно, — ответил Кайн.
— Он не в себе! — не унималась Марина. — Он болен! Вы обязаны забрать его и доставить в психоневрологический диспансер! Я требую! Я его опекун!
— А НУ ОТВАЛИ ОТ НЕГО! — не выдержала Наташа, встав перед женщиной и прикрывая Диму спиной. — Не тронь моего жениха, ненормальная! Я-то думала: почему Дима такой подавленный? Оказывается, это всё из-за тебя! Это из-за тебя чуть не развалился наш бизнес. Из-за тебя нам нечем даже за проезд заплатить! Думаешь, полиция тебе поможет? ДА Я ТЕБЕ ЗА МОЕГО ДИМУ ГЛАЗА ВЫЦАРАПАЮ, СТАРАЯ КОШЁЛКА!
— Эк-х-кх-кх-к-хм… — закашлялся старший сержант, с опаской смотря на Наташу, которая подобно разъярённой кошке растопырила пальцы. — Гражданка, попрошу вас без угроз и членовредительства. Тут всё же представители правопорядка.
— Сколько она вам заплатила, чтобы вы уничтожили наш бизнес?! — хищно прищурилась Наташа, прожигая ненавистным взглядом полицейских. — Я сейчас же позвоню своему адвокату. И уже с ним будете решать, на каких основаниях вы врываетесь в закрытое офисное помещение и нарушаете работу фирмы. У вас есть ордер на задержание нашего генерального директора?! Где ваши понятые? Какое преступление инкриминируют уважаемому руководителю компании?
Кайн почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки. Наташа в этот момент яростным напором напугала не только его, но и полицейских, и Марину.
— Эм… — старший сержант нервно посмотрел на напарника. — Простите, но это ваши административные семейные дела. Решайте их через гражданский суд. А наша работа ловить настоящих преступников.
Он начал поспешно отступать. Сержант поспешил ретироваться следом за ним.
Марина Иванова осталась одна без поддержки грозных сотрудников правопорядка.
— СТОЙТЕ! — она истерично завопила в спины спешно удаляющихся сержантов. — Они все под контролем! Они зомби! Сектанты! ВЫ видите, как эта девка мне угрожает? Она же мне глаза обещала выцарапать! Она обработала моего сыночка! Она украла его!
— Когда глаза выцарапают, звоните, мы приедем, — на ходу бросил старший сержант.
Ситуация зашла в тупик. Полицейские явно не хотели ввязываться в семейную склоку с психиатрическим подтекстом. Они сбежали, словно псы, поджавшие хвосты.
— Как вы можете бросить меня одну?! — лицо Марины исказилось от неверия и ярости. Но полицейские уже скрылись за углом дома и никак не отреагировали. Но это не остановило женщину от истеричных визгов на всю улицу: — Вы что, не видите?! Мой сыночек же явно невменяем! Он зарегистрировал ИП! Его держат в этом подвале! Через него отмывают деньги!
— Мама, — тихо, но с такой ледяной ненавистью, что у Марины перехватило дыхание, произнёс Кайн. — Уходи. И не возвращайся. Если мои счета продолжат быть заблокированными, считай, что я вычеркнул тебя из списка близких людей и внёс в список злейших врагов. Всё наше дальнейшее общение будет происходить через суд.
Эти слова, произнесённые чужим и холодным голосом, добили её. Она смотрела на сына, будто на незнакомца, и понимала, что проиграла. Проиграла вчистую. Закон, на который она так уповала, оказался не на её стороне. Полиция отказалась ей помогать.
Из её груди вырвался странный, животный звук — нечто среднее между рыданием и воплем. Она развернулась и, не говоря ни слова, побрела прочь, пошатываясь. Её спина, ещё недавно такая прямая и решительная, теперь сгорбилась под тяжестью поражения.
Дверь в подвал закрылась. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Сергея и тихими всхлипываниями Ирины Викторовны.
Из Наташи будто разом выпустили воздух. Она сгорбилась и схватилась руками за предплечья Кайна. У неё подкосились ноги.
— Ух… — выдохнула она с облегчением. — Ну и мамаша у тебя, Дим. Теперь я понимаю, почему ты боишься женщин. С такой мамой я бы тоже шугалась от женщин, будто от чёрт от ладана.
— Давай такие темы не будет обсуждать при свидетелях, — тихо прошептал Кайн, подавшись ближе к девушке. Их лица сблизились. — Мне стыдно раскрывать личное грязное бельё. Это как минимум вредно для репутации меня как мага. Мне жаль, что вы стали свидетелями моего позора. Но…
— Но? — смотрела ему в глаза Наташа.
— Наташ, я хочу тебе сказать, — продолжил он, — большое спасибо. Спасибо, что заступилась за меня. Ещё никогда в жизни до этого ни одна женщина не заступалась за меня. Это было очень приятно. Словно… Эм… Словно… Ох! Я не могу придумать сравнения. Для меня это чувство настолько в новинку, что кажется, будто для его описания ещё не придумали слов.
— Возможно, это любовь? — полушутливым тоном, но с капелькой надежды высказалась Наташа.
— Не знаю, не знаю, — пожал плечами Кайн. — Я никогда никого не любил. Так что это чувство мне не знакомо. Разве что…
— Разве что? — прищурилась Наташа, ожидая какой-нибудь подлянки наподобие тёплых слов в адрес бывшей девушки.
— Был у меня когда-то питомец… — на краткий миг губы Кайна украсила тёплая улыбка. — Кажется, я его любил…
— Ах, питомец! — Наташа с облегчением выдохнула.
— Эй, молодёжь! — Сергею надоело наблюдать за этим сопливым сериалом в реальной жизни, чего нельзя сказать о пожилой женщине, которая с тёплой улыбкой смотрела на голубков. — Я понимаю, стресс и всё такое, но вы же собирались зарегистрировать новую фирму. Если не поторопимся, то не успеем подать документы в налоговую и нам не на что будет купить выпить… В смысле, закусить… Я хотел сказать, похавать не на что будет! Ну чо, мы идём?
— Да, — набрал полную грудь воздуха Кайн, которого нежданный визит матроны выбил из колеи похлеще, чем перерождение в Димасика. — Пора ехать в налоговую, а то действительно можем сегодня не успеть подать документы.
«Ллос, проклятая тварь! — мысленно выл он в адрес матроны, но внешне держался стойко. — Она нашла моё слабое место. Не силу, не магию, а эти жалкие бумажки, эти человеческие условности!»
— Дим… — робко коснулась его плеча Наташа. — Всё нормально?
— Да, нормально, — хоть и говорил он ровно, но организм Димасика его подвёл — из-за пережитого сильно стресса правое веко несколько раз нервно дёрнулось. — Всего лишь неожиданное знакомство с моей матерью. Ты его наверняка представляла иначе?
— Ха-ха! — нервно усмехнулась Наташа. — Ну-у… Можно сказать и так. Я его представляла сильно иначе. Надеюсь, знакомство с моими родителями тебя не разочарует. Поверь, они гораздо лучше.
Кайн чуял, что за последней фразой кроется какой-то подтекст, но в силу разных культур не мог его считать. Поэтому он решил никак не комментировать сказанное и не задавать лишних вопросов.
Наташа, Кайн и Сергей вышли на улицу, оставив остальных в подвале. Холодный ноябрьский ветер обжигал разгорячённые лица.
— План прежний? — переспросил Сергей. На свежем воздухе он перестал шататься так же, как в помещении. Казалось, ноябрьский морозец выгнал из него пары алкоголя и прибавил ему бодрости.
— Да, конечно, — кивнул Кайн. — Ты, Сергей, берёшь кредит. Потом мы с Наташей едем в налоговую и регистрируем на неё фирму. В целом ничего не изменится, за одним нюансом — финансовые потоки пойдут через мою… — Он на мгновение сделал продолжительную паузу и глубоко задумался.
«А кем мне теперь считать Наташу? Она же фактически теперь перехватит лидерство. Лишь от её доброй воли будет зависеть, получу ли я деньги или нет. Поскольку все средства будут идти через неё, то ей не составит труда присвоить их себе. А там она может перехватить у меня схему обучения и перевести полностью бизнес на себя. И тогда мечта о магии развалится о финансовую действительность. Нужно что-то предпринять, чтобы оставить бизнес в своих руках. Но что? Что обычно для этого делают люди? Эм… Женятся?!»
— Дим, о чём задумался? — растормошила его Наташа, которой не терпелось услышать, кем же её считает любимый.
— Я думаю о том, что нам с тобой нужно создать твёрдую пару, — серьёзно выдал он. — Ты должна взять меня в мужья.
— Ты хотел сказать, что хочешь взять меня в жёны?! — ей хотелось плясать от радости.
— Я? Тебя в жёны? — с недоумением моргнул Кайн. В обществе дроу говорят иначе, поскольку инициатива исходит от женщин. — Разве я не так сказал? Ты должна взять меня в мужья…
— Я согласна! — подпрыгнула на очередном шаге сияющая от радости Наташа. У неё от переизбытка восторга из головы начисто вымыло недавний неприятный инцидент с матерью теперь уже её жениха.