Поздравление и Омак.
Ещё раз всем большущий привет, мои дорогие читатели, и по уже сложившейся традиции хочу выразить всем вам мою глубочайшую благодарность. Большое спасибо , что читаете и продолжаете поддерживать меня, то, насколько я далеко зашёл — ваша прямая заслуга! И, надеюсь, я и в следующем году продолжу радовать вас.
Пусть невзгоды этого года канут в лету, и следующий для всех нас станет счастливым и добрым временем. Желаю вам, мои дорогие, здоровья, побольше денег и любви, а так же вечное: Счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!
С наступающим, мои дорогие!
Омак. Новый год на Болотах.fb2
Омак. Новый год на Болотах.docx
Болота, База Чистого неба, тридцать первое декабря, утро.
Холод, нависнув над столом, пристально вглядывался в разложенную перед ним карту топей, сильно потрёпанную временем. Часть когда-то нанесённых на неё линий бесследно стёрлись, а большое коричневое пятно в правом её углу так и вовсе делали карту в том районе нечитаемой. Да и обозначения аномалий… Пережиток тех времён, когда разведчики их клана на пузе по Болотам ползали, выискивая аномалии на ощупь.
— Но время на месте не стоит, — лидер клана в воздух бросает эту фразу и разгибается, чувствуя лёгкую ломоту в районе поясницы. — Надо будет поспрашивать у ребят, может у кого завалялся пояс из шерсти псевдопса…
— Тук-тук! — долгожданный посетитель ради приличия постучал кулаком в дверной косяк — двери-то нет на месте, и с лёгкой улыбкой на молодом лице прошествовал внутрь комнаты, остановившись вровень с зажжённым камином, где вовсю потрескивали поленья. — Ты звал меня, Холод?
— Да, Ник, присаживайся, — как радушный хозяин он указывает раскрытой ладонью на один из стоящих рядом со столом стульев.
На красном ворсистом ковре остаются снежные сопли и влажные следы от обшитых мехом сапог. Сам же чистонебовец делает ещё пару шагов, протяжно вздыхает и скидывает с себя сначала полушубок, а потом и шапку, прямо так, на пол. И, наконец присев, расслабленно выдыхает. Холод смотрит на всё это со смешком. Зима в этот раз выдалась на редкость мерзкой, увы… У них нет по соседству метеорологической станции или чего-то такого, что могло бы составлять им прогноз погоды хотя бы на несколько деньков. А потому ещё с ноября им пришлось играть в погодную угадайку. То тепло, то сыро, то холодно настолько, что банально больно нос на улицу высовывать. А градусник… Ну, тут Холод сглупил — не заказал новый взамен разбитого.
— Я тебя вот по какому вопросу позвал, — произносит лидер, оборачиваясь через правое плечо к окну, за которым лежали погруженные во мрак топи и танцевали хлопья снега. Левая рука Холода невзначай легла на спинку стула. — Новый год же на носу, надо праздник для парней сообразить. Поможешь?
— Ты ещё спрашиваешь? Конечно! — Ник глубоко кивает, растирая озябшие и покрасневшие от холода ладони. — Ты только скажи, что делать надо.
— Ну, хах, — со смешком продолжает Холод. — Смотри. Ёлку, значит, на себя группа Протона возьмёт — к вечеру должны будут обернуться. А ты, Ник, займёшься ёлочными игрушками.
— Чем-чем? — переспрашивает сталкер, подаваясь вперёд. — Где я их тебе возьму? Магазинов тут никаких нет, Сидор, опять же, уехал…
— По домам пошукай, — пожимает плечами лидер Чистого неба. — Рыбацкий хутор, сгоревший, южный, северный… Да руины деревни те же! Мест навалом, да и не думаю я, что кто-то из бродяг мог позариться на никому ненужные ёлочные игрушки. Ты, главное, всё неси. Целые, побитые, в крошку перемолотые! Для нас всё сгодится.
Ник вместо ответа сверлит Холода пронзительным взглядом и, откинувшись на спинке, переводит его на потолок. Задачка ему предстояла непростая — найти то, чего он в Зоне отродясь не видал. Ёлочные игрушки, скажет ведь ещё… Ну, делать всё равно нечего, и даже если он не уверен в том, что эта затея выгорит, то попробовать всё равно стоит. Новый год же, время чудес. Надо парней порадовать хоть чем-то.
— Ну, допустим, — отвечает он. — А кто со мной пойдёт? Шрам?
— Хо-о, — выдыхает Холод, кривя губы в улыбке. — Нет, для наёмника у меня другая задача. Ты пойдёшь один. Справишься же?
— И не из таких передряг выбирался, — вздыхает Ник и, хлопнув левой ладонью по колену, поднимается. — Ладно, Холод, побёг я.
Быстро накинув на себя сброшенную на пол одежду, Ник вынырнул из объятий тёплого крова на прохладную улицу, заметённую снегом. Пройдя по дощатому полу, покрытому белым покрывалом, он спускается и прямиком, по расчищенной дорожке среди сугробов, направляется в утеплённую казарму. Там, протиснувшись мимо двух парней, растапливающих буржуйки, он выходит в дальнюю казарменную часть, где располагалась часть нужного для зимнего передвижения обородувания. Взяв пару более-менее сносных лыж и снегоступов, а так же прихватив вещмешок и цепанув на плечо дробовик, Ник начал последние приготовления. Плотно привязать лыжи к стопам, да так, чтобы потом самому без проблем можно было их снять, и привязать к лямке рюкзака уже снегоступы — не везде будет возможность кататься на лыжах, а так он хоть в сугробах не увязнет.
— Ты куда это? — спрашивает его чистонебовец, сидя в потрёпанном временем кресле и кутаясь в плед.
— Да так, — Ник сразу же отмахивается. — Холод приказал смотаться кое-куда, ничего важного.
— А-а, — понятливо протягивает его собеседник, возвращаясь к чтению зачитанной до дыр книжки, чья обложка не дожила до наших дней.
В целом, на базе царила мирная и спокойная обстановка. Все занимались своими делами: кто-то досыпал драгоценные часы, кто-то читал или занимался каким-то иным хобби, а кто-то, кому не повезло получить дежурство на эту дату, был занят расчисткой снега и приведением территории в порядок. Сам же Ник, если бы его не вызвал лидер клана, плотно бы так засел в сталкерскую сеть. Почитал бы пару историй, списался бы с кем-нибудь… В такие моменты он искренне жалел, что его с Палачом пути так кардинально разминулись. После смерти Тишки, да даже сейчас, он был и есть один из самых близких его друзей.
Чуть тряхнув головой, Ник накидывает поверх волос меховой капюшон и, проверив крепления на стопах, аккуратно выдвинулся. И, заскользив по снегу, направился в сторону деревенских руин, рассудив так, что там самые высокие шансы найти хоть что-то из запрошенного Холодом. Рыбацкий хутор был изучен вдоль и поперёк всеми членами его клана, а сгоревший… Ну, сгорел? Вряд ли там что-то могло уцелеть.
Чистонебовец изо всех сил старался не гнать больше нужного, то и дело останавливая себя от того, чтобы как можно сильнее вонзить палки в снег и оттолкнуться. За эту зиму уже было двое погибших, влетевших на полном ходу в гравитационки, а Ник третьим быть не хотел вообще никак. Потому он ехал тихо и даже размеренно, переложив детектор аномалий из нижнего кармана в нагрудной, чтоб лучше слышать сигналы. И так, мало помалу, он продвигался вглубь Болот по бескрайней белой равнине из снега и льда. Вдалеке торчали лысые, почерневшие верхушки деревьев, а припорошенные кустарнички так и вовсе было почти не видать.
Пользуясь случаем, Ник ехал напрямик, вовсю пользуясь ледяной коркой на болотной водной глади. Та глубоко промёрзла, запросто бы смогла выдержать даже кабана. Но видок у цокающего копытцами хряка, скользящего в разные стороны по льду, был бы, конечно, тот ещё… И когда силуэт водонапорной вышки начал приближаться, как и остовы полуразбитых домиков, Ник снизил скорость до минимума. А потом и вовсе остановился, дабы сменить лыжи на снегоступы. Разметал немного снега в разные стороны, чтоб поудобнее было, да прямо там, на льду, и переобулся в снегоступы. И, прикрепив лыжи к рюкзаку, медленно двинулся вперёд, хрустя снегом под ногами.
Дробовик сам собою перекочевал в его руки — укороченный сто пятьдесят пятый МП, без деревянного приклада. Самое то для таких вылазок, где основную опасность для сталкера представляют затаившиеся в молчаливых домиках мутанты, а вовсе не люди. И патронов несколько, и много места не занимает. Сплошные плюсы, а не оружие…
Ник осторожно продвигается вперёд, озираясь по сторонам, пока завывающий ветер, раскидав верхний слой снега, залетает в пустующие оконные рамы и с гулом проносится насквозь. Холодно и до боли одиноко. От синего трактора, остановившегося посреди дороги, виднеется только выступающая над снегом кабина. А сами дома сильно замело — сталкеру придётся постараться, чтобы протиснуться внутрь и найти внутри хоть что-то. Но он не унывает, а, лишь крепче схватившись за оружие, направляется к одному из таких зданий. Фасад из серого кирпича, с потёками цементного раствора…
— Лаз слишком узкий, — тихо произносит чистонебовец, скептично оглядывая узенький проход между вершиной дверного косяка и налетевшим снегом. — Да и выглядит дом так, будто его не успели достроить… Нет, не полезу.
После этого его взгляд привлекает другой дом, соседний — с частью отсутствующей стены, надломленной крышей, но с несколькими стеллажами, на которых лежало порядка пяти картонных коробок. Видать, большое чудо не дало им расползтись за эти годы коричневой лужицей из-за влаги. Через пару десятков осторожных шажков Ник ступает под полуразвалившуюся крышу и, закинув дробовик на плечо, принимается снимать коробки с верхних ярусов стеллажей.
— Мусор, мусор, туфта какая-то… — быстро проговаривает чистонебовец, осматривая содержимое коробок. — А тут… батюшки мои! Реально, ёлочный игрушки… — шепчет он, поднимая красный шарик на уровень глаз. — Фортануло так фортануло. Вот бы так с артефактами везло…
— Гр-р-р! — за его спиной раздаётся внезапное рычание.
Пружиной вскочивший на ноги сталкер разворачивается на месте, вскидывая готовый к бою дробовик, когда перед его глазами предстают три страшные и облезлые собаки, с чьих клыков на белый снег ровной струйкой стекали розоватые слюни. Грозный противник для одинокого сталкера… БАХ! Первый выстрел начисто сносит башку одной из псин, но остальные успевают броситься на него, метя в шею. БАХ! Вторую он убивает прямо в полёте, но третья… вцепляется в его руку, повисая на ней тяжким грузом. Животное сразу же начинает биться в конвульсиях, стараясь порвать меховой рукав зимней накидки. Ник, не выдержав такого напора, оступается и проваливается глубоко в снег прямо с бешенной псиной.
Он чудом среди снега нащупывает собственную кобуру с вложенным в неё пистолетом и одним выстрелом оканчивает собачьи страдания. Затем, громко матерясь, кое-как поднимается из снега и начинает себя осматривать. Накидка вроде целая, только чуть порвана — ничего, такое быстро можно зашить… Ник хлопает себя по карманам, проверяя их содержимое, но…
— Вот с-сука! — злобно шипит он, понимая, что его детектор Медведь увяз в снегу. Просто выпал из бокового кармана.
Чистонебовец резко наклоняется к белым хлопьям и рукавицами разгребает снег, надеясь найти детектор. И вскоре ему в очередной раз улыбается удача — Медведь едва ли не сам прыгает в руки. Зубами стянув с ладони рукавицу, Ник осторожно указательным пальцем убирает залежи снега, забившиеся под крышку устройства. И нечаянно его включает. Детектор, издав протяжный писк, срабатывает как надо и моментально указывает направление до артефакта.
— Что?.. — хрипло выдыхает Ник. — Артефакт? Здесь? Спасибо, дедушка Мороз, за подарочек. Звиняй, но стишок я не подготовил…
Убрав детектор в карман и плотно его застегнув, Ник подпрыгивает на месте, хватается за удерживающую крышу горизонтальную балку и, осторожно перебирая руками вперёд, выбирается на участок с более-менее ровным снегом. Иначе быть бы ему ледоколом аж до базы Чистого неба. И тут, аккуратно перебравшись на снежную кромку, он по-быстрому закидывает уцелевшие игрушки в сумку. И даже окрашенные крошки Ник сметает в небольшой полиэтиленовый пакетик. “Раз Холод сказал нести всё, значит, всё!”. Но артефакт? Зимой? Это что-то новенькое…
Выбравшись из дома, чистонебовец вновь достаёт детектор и аккуратно ступает в указанное им направление. И как только он достигает нужной точки, то снимает с пояса с сапёрную лопатку и осторожно перекидывает снег, пока острие лопаты не врезается во что-то твёрдое. Наклонившись вперёд, Ник засовывает руку под снег и достаёт оттуда на свет спрятавшийся артефакт. Не успевает он толком осмотреть его белёсую форма, как сталкера бросает в жар. По всему его телу разливается сильное тепло…
— Уникальный? — шепчет он сам себе. — Как у Палача тот, исцеляющий?..
Белое образование в его руках светилось ровным и мерным белым светом. А форма до рези в глазах напоминала одну из тех ёлочных игрушек, что он уже закинул в рюкзак. Округлая, чуть ребристая и, кажется, слегка помятая по краям. Сталкер крутит артефакт в руках, осматривая его, пока не натыкается взглядом на узкое, размером с палец, углубление в нижней его части. Только примерившись пальцем к нему, Ник со вздохом решает не искушать судьбу такой глупостью и убирает образование к другой добыче. До наступления вечера у него есть ещё немного времени, чтобы проверить и другие указанные Холодом места.
База Чистого неба, вечер.
Последние две сотни метров Ник передвигал лыжами только на чистом упрямстве и желании поскорее оказаться дома. И стоило ему только показаться в воротах, как несколько чистонебовцев подхватывают его под руки и буквально затаскивают в лагерь.
— Ну, наконец-то! — выдыхает один из них, поддерживающий его за правую руку. — А то ёлка у нас есть, а игрушек всё ещё нет. Непорядок!
— Тебя где, кстати, носило?.. — со стороны замечает второй. — Холод себе места не находил, ты ж ему ни на одно сообщение не ответил.
— Сообщение? А, чёрт! — чертыхается Ник. — Совсем вылетело из головы зарядить ПДА…
Дотащив его до самой ёлки, поставленной в самом центре их базы и у которой уже собралась вся их братия, чистонебовцы стягивают с его плеч рюкзак и скрываются с ним из виду. Ник же в это время стаскивает с себя лыжи, украдкой поглядывая на высокое, под два метра, и стройное деревце с множеством ароматных иголок. Только вдохнув хвойный аромат, сталкер, да и не он один, оказывался прямиком в морозном детстве… Холод постарался на славу, решив устроить для своих бойцов Новый год.
— Что это? Артефакт? — выкрикивает кто-то впереди. — Вот это Ник, вот это да!
— Ай, какой он тёплый, потрогайте, кто-нибудь!
— И впрямь!
— Ник, ты где его откопал-то? — слышится один из голосов.
— Да случайно нашёл, в снегу! — откликается сталкер, скидывая со стоп лыжи и выходя вперёд, к Холоду, держащему в руках артефакт.
— Не зря я тебя за игрушками отправил, — довольно хмыкает лидер Чистого неба, разглядывая углубление в днище артефакта. — Братцы, а ну-ка, подсадите Ника!
Не успевает он ничего понять, как ближайшие соклановцы подхватывают его руками и высоко поднимают. И тут же в его ладони оказывается найденный им артефакт, а толпа прямо так и подзуживает: “На-де-вай! На-де-вай!”. И поддавшись людскому голосу, Ник, чувствуя как по его телу разливается тепло, аккуратно продевает верхушку ёлки в выемку артефакта. И тот, казалось, от касания ёлки начал светиться едва ли не сильнее, чем от касаний рук.
— И приз за самую дорогую ёлки Зоны уходит нам! — восклицает кто-то из чистонебовцев, и его слова поддерживают общим смехом.
— Ну, парни, давайте дальше её наряжать! — восклицает Холод.
То же место, спустя некоторое время.
Тридцать первое декабря постепенно подходило к концу, и всё больше людей из их клана выходили на улицу, к ярко украшенной ёлке. Игрушки празднично блестели в свете направленных на них фонарей, покачиваясь на вздёрнутых ветвях, украшенных бахромой из газетных вырезок. Но особой изюминкой в ней был воздвигнутый на верхушку артефакт, способный затмить собой любую, даже самую жёлтую и блестящую звезду.
— Красиво, — хмыкает подошедший к Нику со спины Шрам.
— О, ты уже вернулся? — произносит тот, краем глаза замечая, как на крыльцо дома вышел Холод. Значит, скоро начнётся официальная часть. — А тебе что поручили?
— Да так, — отнекивается от разговора на эту тему Шрам, как и всегда, и кивает подбородком в сторону Холода.
Тот с мешком на манер Деда Мороза проходил вдоль рядов своих бойцов, каждому всовывая в подставленные ладони что-то шуршащее. Когда очередь подходит и до них, то Ник с удивлением замечает конфеты в сжатых пальцах Холода. Миг, и он как ребёнок подставляет ладошки, которые тут же были заполнены сладостями.
— Сладкий подарок, — весело шепчет Холод, подмигивая сталкеру.
Меж тем пара мужиков, подхватив пустой ящик вытаскивают его на центр образовавшейся праздничной площади. И лидер Чистого неба, раздав все конфеты и грузно крякнув, взбирается на него. Ему тут же протягивают фляжку, наполненную огненной жидкостью, и все остальные, понимающе хмыкнув, берут свои. В эту праздничную ночь трезвым никто не уйдёт.
— Ну что, парни! — громко восклицает Холод. — Вот и подходит к концу очередной год, прожитый в Зоне… Он был тяжёлым для всех нас, самым тяжёлым из всех на моей памяти! А я, между прочим, на склероз не жалуюсь.
По собравшейся толпы пробежали тихие смешки.
— Мы потеряли многих… Лебедева, Каланчу, Суслова и ещё кучу крутых мужиков, круче которых только варёные яйца и горы! — голос Холода звенит в воцарившейся тишине. — Но вместе с тем этот год был наполнен, не побоюсь этого слова, свершениями! Мы всего за полтора месяца разбили в пух и прах ренегатов, а после промаршировали от самого юга вплоть до Центра, показав всем, чего мы стоим на самом деле! Так будем же двигаться и дальше! Мы докажем всей Зоне, что, невзирая на любые невзгоды, в конце концов всегда будет только Чистое небо! — вместе с тем его рука с зажатой флягой резко поднимается вверх.
— ЧИСТОЕ НЕБО! — ревут собравшиеся чистонебовцы, повторяя жест Холода.
— Пусть в следующем году у нас будет лишь шанс! — продолжает говорить Холод, перекрикивая поднявшийся ветер. — А всего остального мы добьёмся сами. Верно, братцы!? С НАСТУПИВШИМ!
