Драконий лекарь. ГЛАВЫ 64, 65, 67, 66 (!!!)
ГЛАВА 64
— Нуригари… — протянул Йохан, пробуя слово на вкус. — Глотка Земли. Да, именно так переводится это название…
Он замолчал, выдерживая паузу. Костер потрескивал, бросая пляшущие тени на его лицо, превращая хитрого торгаша в какое-то подобие сказителя страшных историй. Хотя, в такие времена, наверное, так и было — только купцы и путешественники разносили такие байки, да страшилки. Матросы, даже уже клюющие носом, придвинулись ближе.
— Лет, м-м-м, сорок назад, еще до моего рождения, один клан пытался здесь обосноваться, — продолжил Йохан, понизив голос до шепота. — Клан Железного Вепря. Крепкие были ребята, суровые, не чета нам, простым мореходам. Истории гласят, что искали они землю, не тронутую войнами, землю, где можно было бы растить детей и ковать мечи, не оглядываясь на соседей. И они нашли этот остров.
Ну вот тебе и несостыковки. Сорок лет… ну, в целом, достаточный срок, чтобы природа скрыла следы поселения. Но недостаточный, чтобы стереть память. А такие уж истории никто не рассказывал на первом острове, хотя они, считай, соседствуют.
— Они построили деревню, — продолжал торговец, глядя на угли. — Не здесь, на берегу, где нас продувает ветрами, а в глубине, в плодородной долине, укрытой скалами. Они возвели частокол, построили длинный дом для вождя… Казалось бы, живи да радуйся. Рыбы полно, леса вдоволь.
— И что? — не выдержал Фишлегс, который, несмотря на страх, пододвинулся почти вплотную к рассказчику. — Драконы?
— Не совсем, мой юный друг, — Йохан покачал головой, и его борода качнулась маятником. — Драконы… это понятно, от их нападений остаются следы… А вот погибшие жители клана не оставили после себя таких находок.
Он обвел взглядом слушателей.
— Спустя две зимы после их заселения, к острову подошел драккар с припасами и новостями с других земель. Торговцы, вроде меня, только посмелее, мех, высадились на берег, ожидая пира и торговли, но никто их не встретил.
Йохан сделал страшные глаза. — Они поднялись в долину, ворота которой были опасно открыты. Дома, представьте себе, стоят целые, ни гари, ни проломов в крышах! В очагах еще тлеют угли, на столах стоит еда, а людей… Викингов нет.
— Как это — нет? — нахмурился один из матросов, поглаживая перевязанную руку. — Куда ж они делись?
И этот не знает истории. Не придумывает ли торговец все на ходу? Но в целом, это проверить можно простым сравнением. Что-то уже точно мы видели в центре… Правда, никаких поселений там мы не увидели.
— Кого-то нашли, — неохотно признал Йохан. — Тех, кто остался в домах, лежали в своих постелях или сидели за столами уже мертвыми. Но, повторюсь, друзья мои, на них не было ран, ни порезов, ни стрел, ни ожогов. Они выглядели так, будто просто… уснули. Только лица у них были синие, а изо рта шла розовая пена — никак следы нападения страшных неведомых духов.
Ага, или от цианоза и отека легких на фоне острой сердечной недостаточности, знакомы, встречали.
Я переглянулся с Саидом. Мавр тоже понял, к чему я клоню, хотя и не знал терминов.
— Сердце, — тихо прокомментировал я.
— Что? — Йохан сбился с ритма.
— Продолжай, — махнул я рукой. — Просто мысли вслух. Значит, часть людей нашли мертвыми без видимых причин. А остальные?
— А остальные исчезли, — Йохан развел руками. — Словно сама земля их проглотила. И знаете, что самое страшное? Торговцы нашли следы, но не человеческие и не звериные, ведь то были провалы, как от огромных кротов или…
— Провалы? — переспросил я.
— О, да… Огромные дыры в земле, прямо посреди улицы, под домами, в загонах для скота. Круглые, с оплавленными краями, уходящие в бездну. Земля вокруг них была взрыхлена, словно ее перепахали гигантские черви.
Торговец наклонился вперед.
— Говорят, Железные Вепри потревожили духов недр. Или, как болтают пьяницы, здесь живут «Те, кто роет могилы снизу». Драконы, которые никогда не видят солнца. Они чувствуют шаги людей наверху, они слышат биение наших сердец. И они приходят ночью, подкапывают дома и утаскивают спящих прямо с постелями в преисподнюю. Поэтому здесь никто не задерживается, лекарь. Шум в ночи на Нуригари — это звук того, как под тобой исчезает твердь.
— Да брешешь ты всё, Йохан! — фыркнул один из матросов, коренастый гребец с перевязанной головой, сплюнув в костер. — Жути нагоняешь, чтоб цену себе набить.
Йохан оскорбленно вскинул брови, но матроса это не остановило.
— Полно островов с такими дырами, и ничо, люди живут, никто никуда не проваливается! — продолжил он, обводя товарищей взглядом, ища поддержки. — Вон, у меня на Скандерове тоже бывали такие провалы по весне. И чо? Тепереча и я должен сгнить с пеной у рта или как? Жив ведь!
— Это другое… — начал было Йохан.
— Да то же самое! — перебил гребец. — Просто байка, чтоб чужаков пугать да нас нервировать. Небось нашли тут злато местные и добывают втихаря, чтоб конунгам налог не платить. Как было-то у Элвина Вероломного! Тот тоже распустил слух про чуму, а сам сундуки набивал.
Йохан закатил глаза, всем своим видом показывая превосходство разума над грубой силой. — Да? А ты больно много знаешь о драконах, Свен? Хотя сам всю жизнь весло в руках держишь, а дальше кормы и не видел ничего?
— Весло кормит, а сказки твои только сон портят! — огрызнулся матрос, погрозив кулаком темноте. — Нет тут никаких подземных драконов, есть только жадность людская да скалы острые!
— Дурак ты, Свен, и уши у тебя холодные, — буркнул Йохан, отворачиваясь. — Золото не оставляет розовую пену на губах.
Я с трудом подавил нервный смешок. Подумаем. Сорок лет назад клан заселился в долину. Вероятно, тогда Голубой Олеандр уже рос в кратере, но, возможно, его популяция была меньше, или… или-или. Короче, люди начали жить, дышать этой пыльцой. Началось хроническое отравление, проявляемое в слабости, аритмии и, быть может, в галлюцинациях. Кто-то умирал, отсюда и те самые синие лица с пеной у рта от остановки сердца.
Остальные, видя необъяснимые смерти, скорее всего начали паниковать. Метаться. Шуметь. А внизу… вот же совпадение, могли спать Шепоты Смерти! Они слепы, да, но реагируют на вибрацию. Вот, видимо, и поднялись, земля разверзлась. Те, кто не умер от яда, умер от драконов, провалившись в туннели… И ведь логично… невероятно, но ужасно логично — населяющие пещеры драконы не могут реагировать на испарения Олеандра, потому что пыльца просто не может пробить толщу камня! Но… как тогда они охотились? Быть может, есть еще ответвления пещер на окраины острова? Или сразу в океан, где рационом были рыбы?
А пробурив дыры, они столкнулись с ядовитым цветком и… бежали? Спрятались? В целом, не важно. Все это домысли, невероятные теории и прочее… не суть, короче.
— Веселая история, — прокомментировал я сухо. — Надеюсь, мы спим на достаточно твердом камне.
— Я бы на это не рассчитывал, — проворчал Йохан, снова косясь на темноту, куда улетели Громмели. — На этом проклятом куске суши рассчитывать можно только на себя, да на хороший меч.
Он замолчал, погруженный в мрачные мысли. Громмели, закончив свою каменную трапезу, уже давно тяжело поднялись в воздух и, сделав прощальный круг над заливом, улетели за скалы, в сторону нашего плато. Пока пронесло, но легенда о «Глотке Земли» играла нам на руку — гости вряд ли захотят исследовать остров вглубь, если верят, что каждый шаг может стать последним… Кроме Свена. Мало ли что учудит.
Тишина затянулась. Слышно было только шуршание волн и треск дров. Но тут Клинт, который все это время сидел молча, вдруг поднял голову. Видимо, и его христианская душа требовала диспута, или он просто решил сбить гнетущую атмосферу.
— Друг Йохан, — начал он своим мягким тоном, который так диссонировал с его внешностью оборванца.
Лишь бы ничего лишнего не сказал, а том ы как-то не договаривались об общей истории нашего здесь появления.
— … я успел пообщаться с вашими людьми, да моряками, пока перевязывал их раны. Вижу, вы не жалуете честный, тяжелый труд землепашца и ремесленника, предпочитая ему риск моря. Но как работники своей вотчины, как моряки — вы очень даже хороши.
Йохан насторожился, не понимая, куда клонит мужик.
— Мы берем от жизни то, что она дает, — буркнул он. — Море кормит, море и хоронит. Таков закон Одина.
— Не без греха утаить важное вы, конечно, — продолжил Клинт, пропустив упоминание другого бога мимо ушей. — Но Бог милостив. Искреннее покаяние открывает врата даже для самых заблудших душ. Господь есть любовь, Йохан. Даже ваша странная любовь к лживым тотемам не отменяет Его света.
— Оставь свои проповеди для рыб, — огрызнулся Йохан. — Мои боги требуют крови и золота, а не любви. Но ты ведь не о вере хотел поговорить? Я вижу, у тебя вопрос на языке вертится, как монета в кармане.
Клинт улыбнулся немного снисходительно.
— Ты проницателен. Скажи мне, Йохан. Ты ведь торговец, прошел многие мили моря, дожил до взрослого состояния, постоянно рискуя головой. Твой корабль был полон диковинок. Скажи, ведешь ли ты торговлю с другими странами ЗА пределами этого Архипелага?
Мдем-с. Вопрос был не праздный. Местные то живут в своем пузыре. Да и мне было до жути интересно, насколько этот пузырь прочен.
Йохан посмотрел на Клинта как на умалишенного.
— За пределами Архипелага? — переспросил он недоуменно. — О чем ты толкуешь, какие пределы?
Он широким жестом обвел горизонт, скрытый тьмой.
— Архипелаг — это и есть мир. Это вотчина людей и драконов. Он огромен, да. Сотни островов, от ледяных пустошей Севера до вот таких… — он сплюнул, — горячих котлов. Но мир окружен.
Интересная картина мира.
— Чем? — спросил я, вмешиваясь.
— Бесконечными водами Великого Океана, — ответил Йохан, и в его голосе прорезался страх. — Водами, из которых нет возврата. Там, за последними буями карт, людей нет! Место то только для Левиафанов и забытых памятью людей драконов. Драконы-Титаны, твари размером с горы хранят проходы в дальний Океан. Как… смутьяны, способные заморозить море одним выдохом. Все они стерегут границы Архипелага, любой корабль, рискнувший уйти слишком далеко, просто исчезает.
Он передернул плечами.
— Некоторые говорят, что там, за кольцом чудовищ, лежат Чертоги Хель. Мертвая земля, проклятый край, откуда и выползли все эти чешуйчатые твари. Зачем туда плыть? Чтобы найти смерть? У нас её и здесь вдоволь.
Вот так вот. Гипотеза плоской Земли по-викингски. Изоляционизм, поддерживаемый биологическим барьером из мега-фауны… Объясняет это, почему они варятся в собственном соку, почему технологии застыли на уровне раннего средневековья. Внешнего обмена то нет. Культурного обмена тоже нет…
— Значит, вы считаете, что мира за водой нет? — уточнил Клинт.
— Мир есть там, где можно ступить ногой и продать топор, — заметил Йохан. — А там, где тебя жрут — нет мира.
Ну, такое и я хотел было спросить, но сперва не хотел рушить легенду о нашей местности, которая и так трещала по швам из-за наличия в компании чернокожего и азиата. Но раз уж разговор зашел…
Клинт же посмотрел на Йохана с грустью.
— Забавно, — произнес он. — А ведь я сам прибыл из-за Мертвого моря с Востока. Из земель, где нет драконов, но есть короли и каменные замки.
Йохан поперхнулся водой.
— Врешь! — выпалил он. — Никто не может пройти сквозь кольцо!
— Я прошел. И Саид прошел. И Саян, — спокойно парировал Клинт. — Мы здесь, живые доказательства того, что твой мир — лишь малая часть творения Божьего.
Пу-пу-пу…
Клинт наклонился к торговцу.
— И кстати, друг мой… Я проходил мимо острова Кьяденс, о котором ты так красочно врал. Не скажу, что рад твоему обману насчет Ульва и закупки воинов там. Кьяденс пуст, Йохан.
Собеседник побледнел еще сильнее. Он открыл рот, закрыл его, снова открыл.
— Я… — выдавил он. — Я имел в виду… старые связи… Может, они перебрались…
— Ложь — это грех, но глупая ложь — это еще и позор для мужчины. Мы знаем, что ты лжец, Йохан. Вопрос лишь в том, насколько опасна твоя ложь.
Торговец вжался в камень, затравленно оглядываясь.
— Но… что же не пускает вас обратно? — вдруг спросил он, пытаясь перехватить инициативу. — Если вы пришли «оттуда», почему сидите здесь, а не плывете домой?
— Хороший вопрос, — усмехнулся я. — Может, нам здесь нравится? Климат, еда, компания…
И тут, словно в наказание за мою иронию, остров решил подать голос. Сука, ну как невовремя!
Сначала это было похоже на дрожь. Мелкую, едва ощутимую вибрацию, которая прошла сквозь подошвы ног прямо в зубы. Песок под ногами мелко затрясся, камешки поползли вниз по склону.
— Землетрясение? — встрепенулся Саид.
— Или Глотка Земли… — прошептал один из матросов, белея от ужаса.
Вибрация усилилась. Гудение нарастало, переходя в низкий, очень уж знакомый рокот.
— Саян! — крикнул Фишлегс. — Уходи оттуда!
Я стоял чуть в стороне от костра, на плоском участке песчаника. И именно этот участок вдруг решил, что ему пора перестать быть твердым. Почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Твою ж!..
Я не успел отпрыгнуть, как в эту секунду камень треснул, песок провалился, и я полетел вниз, в темноту, в облаке пыли и мелкого гравия. Падение было недолгим — метра три, не больше. Однако, приземлился на что-то мягкое и упругое… И теплое. Запахло серой, разрытой землей и гнилой рыбой. Еще и запахи, черт возьми, знакомые.
Я закашлялся, отмахиваясь от пыли. Надо мной, в дыре, виднелся кусок звездного неба и перекошенные лица Саида и Клинта.
— Саян! Ты цел?! — орал мавр.
— Вроде… — начал я, пытаясь встать. И тут мягкий «пол» подо мной немного зашевелился.
Из темноты туннеля, в который я провалился, выдвинулась морда. Большая, круглая, утыканная шипами.
— Гр-р-р-х? — вопросительно хрюкнуло существо, ткнувшись носом мне в бок.
Ну привет, Брюхобур… Так соскучился что ли?
— Тихо, тихо, малыш, — прошептал я, инстинктивно почесывая его за шипастым кадыком. Мозг лихорадочно соображал. — Только не рычи. Только не жри никого, пожалуйста…
Но дракон, решив, что я пришел играть (или кормить) — и похрен ему, что туннель пробил он именно подо мной специально — радостно взвизгнул и полез наверх, выталкивая меня своей головой.
Мы резко вылетели на поверхность в фонтане земли. Брюхобур, оказавшись на воздухе, отряхнулся, осыпав лагерь градом камней и земли.
— А-А-А-А! ДЕМОНЫ!!! — заорал Йохан, падая на спину и пытаясь уползти крабом. — ОНИ ПРИШЛИ! ГЛОТКА ЗЕМЛИ ОТКРЫЛАСЬ!
Матросы с воплями бросились врассыпную. Кто-то прыгнул в воду, кто-то полез на скалы. Хаос был полнейший!
— Стоять! — гаркнул я, пытаясь перекричать панику. — Не бежать!
Брюхобур, ослепленный светом костра и суетой, начал нервничать. Его шипы встали дыбом, зубы внутри пасти начали медленно проворачиваться с характерным скрежетом металла о камень.
Вжик-вжик-вжик.
— Спокойно! — я встал между драконом и людьми, раскинув руки. — Брюхобур, ну фу, блин! Нельзя! Всю конспирацию испортил…
Дракон замер, склонив голову набок. Но проблема пришла не от него.
Из той же дыры, расширяя её своими телами, полезли остальные драконы. В конечном итоге уже три (!) Шепота Смерти оказались на пляже перед толпой перепуганных викингов, которые менее, чем час назад травили ужастики о подземных драконах, роющих землю! Картина маслом, блин…
Я, честно, ожидал атаки. Ожидал, что сейчас придется собой закрывать их от людей, но драконы, даже для своего вида, вели себя странно.
Они… вообще игнорировали суету. Все трое синхронно повернули головы в сторону моря — их ноздри раздувались, втягивая соленый воздух. Шипы на шеях вибрировали.
И вдруг они синхронно закричали — ГРОООООУРРРРОХХХ!
Звук ушел в темноту океана.
Наступила тишина. Даже Йохан заткнулся, замерев с открытым ртом. Мы все смотрели на море.
Секунда.
Две.
Три.
А потом пришел ответ!!! Со стороны открытой воды, донесся звук. Он был похож на крик Шепотов, но куда как глубже, мощнее. ГРОМЧЕ, в конце концов.
— РООООООООООООАААРРР!
ГЛАВА 65
Я, конечно, уже чуть отвык от громких звуков, по типу взлета самолета над головой, вой сирены или, не дай боже, опять очередной гений решает прокатится на велодорожке со звуковым баллончиком. Но… все-таки слышал рев Матери еще в пещере. Однако то, что она взорвала в себе сейчас — не поддается никакому описанию. Это, буквально, было за гранью понятия громкости…
— РООООООООООООАААРРР!
Звук ударил в грудь, вышибая воздух абсолютно у ВСЕХ нас, будто упали на спину с высоты и сбили работу легких. Даже песок и камни на пляже подпрыгнули на полметра вверх, превратившись в вибрирующую дымку. Вода в заводи взорвалась тысячами мелких гейзеров от акустического резонанса.
Даже я сам упал на колени, закрывая уши руками, чувствуя подозрительную влажность на пальцах, но это слабо помогало. Черепная коробка вибрировала в такт этому чудовищному реву, зубы стучали, что я боялся ненароком раскрошить эмаль. Рядом, скорчившись в позе эмбриона, валялся Йохан с парочкой его моряков.
Запоздало пришла мысль, что от такой демонстрации доминантности прилетевшего дракона могут окончательно (чего бы уж точно не хотелось) помереть раненные…
Сам же торговец что-то кричал, но поди разбери бормотания в такой среде! Я… казалось, уже не слышал ни звука: то ли барабанные перепонки лопнули, то ли контузило ударной волной. Однако движения ртом давали понять, что он говорит. Остальные люди разлетелись, вжимаясь в песок, в скалы, пытаясь стать невидимыми, плоскими, да и просто несуществующими.
А потом море расступилось.
И… ну ведь не было это фигурой речи. Только не океан разошелся в стороны, а сама тьма над ним. Туман, висевший над водой, вдруг вспенился и рванул клочьями в стороны, словно разрезанный носом гигантского корабля.
Из этой клубящейся мглы выплыло… нечто. Сначала показалась голова в виде огромной морды, усеянной шипами. За ней, извиваясь, тянулось длинное и массивное тело. Гигантская белая змея скользила по воздуху низко, почти касаясь брюхом гребней волн.
— ГРООО-Ш-Ш-Ш! — ответили ей с берега.
К моему удивлению, я не оглох окончательно, что-то слышать мог… Это не могло не радовать, хотя картинка складывается, м-м-м, неоднозначная.
Мои малыши взлетели. На фоне матери они казались жалкими червяками, хотя каждый из них УЖЕ мог перекусить человека пополам. И… ну, судя по рокоту и движениям тел, они радовались. Мать (а это, без сомнения, была она) открыла пасть. Ряды вращающихся зубов пришли в движение.
ВЖИИИИИИУУУУУ…
Детеныши вились вокруг её головы, тыкаясь мордами в её шипы, издавая звуки — щелчки, свист, рокот.
«О-о-о-ШР!» — слышал я. «Мы здесь! Еда! Семья!»
Она отвечала им короткими, низкочастотными толчками воздуха, от которых у меня сбивался сердечный ритм. Вопль обнюхивала их, касалась длинным раздвоенным языком, проверяя, целы ли.
А потом она посмотрела на берег, на нас.
Её взгляд скользнул по остаткам корабля, который она, видимо, считала просто мусором. По костру, по кучке трясущихся людей и… замерла.
Белые прожектора сфокусировались, ноздри втянули новые запахи острова, анализируя ВСЕ окружение своих дитяток и резко… замолчала. Да так, что был слышен только треск костра и как кто-то из матросов молится, срываясь на истерический всхлип.
Дракон медленно начал опускаться на воду. Её длинное тело кольцами уходило в глубину, но передняя часть нависла над пляжем.
Мать открыла пасть. В горле начало разгораться белое свечение…
Твою мать… не признала, что ли!? Хочет теперь стерилизовать ВСЕХ на острове!?
Я резко постарался встать. Ноги были ватными, колени дрожали так, что казалось, они сейчас вывернутся наизнанку. И ведь не из-за страха! Просто… такой уж эффект вопля от Вопля… М-да. Но я заставил себя выпрямиться. Я был частью их гнезда, пусть и как дефектный детеныш. Она ДОЛЖНА меня узнать и принять! Если не сама, то через своих же детенышей, которые считают МЕНЯ частью своей стаи. Вы ведь не гуппи… Не безмозглые аквариумные рыбешки с памятью в три секунды, которые способны сожрать собственный выводок просто потому, что забыли о факте его существования, стоило тем лишь отплыть за камень! У тебя ж память должна быть отличной! Или их не забыла, а меня, вот совпадение, не признала!?
— Всем лежать! — рявкнул я, стараясь вложить в голос столько стали, сколько мог наскрести по сусекам своей души. — Не двигаться, не дергаться, не смотреть на нее и на детенышей!
Я сделал шаг вперед.
— Ты что творишь, безумец?! — взвизгнул Йохан, пытаясь зарыться в песок. — Она сожрет нас!
— Заткнись, — бросил я, не оборачиваясь.
Короткими шажками добрел к кромке прибоя. Волны от её движения захлестывали сапоги. Начинающийся жар от её пасти чувствовался даже здесь, за тридцать метров. Мать заметила движение, белое свечение в глотке стало ярче, пусть ей в морду и лезли драконята, очевидно, мешая убить меня. Хех, спасибо…
Но нужно было обозначить себя. Да, запахи другие, но я — это я!
Набрал в грудь воздуха, чувствуя, как легкие наполняются гарью и озоном — нужно было воспроизвести ее язык, какие-то рокочущие фразы, которые я вычленил за недели наблюдений. Поэтому, после глубокого вздоха, я запрокинул голову и, напрягая связки до боли, выдал:
— О-о-о-о… ШР!
Протяжный, гудящий вой на одной ноте, переходящий в резкий шипящий выдох. «Я здесь. Семья».
Это все глупо, странно… А в глазах наблюдателей — так вообще ужасно эпично и невозможно, но… сработало. Хех, как и рассчитывалось. Свечение в глотке дракона дрогнуло и погасло. Мать захлопнула пасть с сухим щелчком, голова Вопля дернулась в мою сторону, после чего она наклонилась ниже, щурясь и внимательнее внюхиваясь. — ВФФФФФФФУУУУУХ! — Меня чуть не сдуло этим вдохом.
Глазки изучали маленькую фигурку на песке.
В этот момент Брюхобур подлетел к ней и ткнулся носом в её щеку, а потом развернулся и подлетел ко мне, зависнув над головой.
«Гр-р-х!» — издал он, как бы говоря о принадлежности меня к общей стае.
Вот-вот! Да! Верно, все так! Одна стая.
Пара секунд тишины длились вечность. А потом и мать соизволила пообщаться.
— Х-х-х… Р-р-р? — Высокий щелчок на грани ультразвука и глубокий, вибрирующий рокот. Вопросительная интонация… Так… типа: «Ты? Живой?»
Я выдохнул, страх мгновенно испарился и сменился чем-то другим. Адреналин ударил в голову горячей волной безрассудства. Она узнала меня, окей. Она приняла меня тогда, в пещере, а потом ведь совсем исчезла! Бросила нас, оставила меня одного разгребать завалы, заботиться о ее детях и выживать среди врагов!
Я… почувствовал обиду. Какую-то иррациональную, детскую, но такую сильную, что она перекрыла все чувства самосохранения. Шагнул еще ближе, по колено в воду.
— Р-Р-Р! — рыкнул я, стараясь подражать её басу, насколько это позволяли мои жалкие связки. — Р-Р-Р… Х! — Вибрирующий рокот и резкий щелчок.
«Бросила! Где?!»
Нагло? Да. Да и глупо, наверное, орать на дракона размером с китобойное судно. Но я вошел в роль, я ведь был частью стаи, черт возьми! А в стае есть правила — Мать не бросает детей.
Сзади слышал сдавленные вдохи.
— Он разговаривает с ней…
— Он… ругает её?
Мать отпрянула. Её голова поднялась выше, шипы на шее встали дыбом. Ага! Не привыкла, чтобы с тобой так разговаривали!? Но в её взгляде появилось что-то осмысленное, после чего издала сложную серию звуков.
— Ш-ш-ш… О-о-о… Х-Х-Х!
Шипение, долгий вой и три резких щелчка. Интонация была оправдывающейся и тревожной. Типа: «Ушла… Страх… Опасность!»
Она мотнула головой, указывая мордой куда-то на юго-восток. В целом… примерно с того направления мы и прибыли с Кьяденса.
Но… что такое опасность для существа ТАКОГО размера? Что может напугать Вопля Смерти? На неё ведь даже… да даже центнер олеандрового яда не подействует! Её шкуру точно не пробьет баллиста, не пробьют и пушки (разве что мягкие ткани, типа крыльев).
Она БУКВАЛЬНО может прогрызть скалу. Кто мог выгнать её из гнезда? Какоф эфемерный страх? Перед ЧЕМ!?
— Ш-ш-ш? — спросил я, имитируя звук вопроса и опасности. «Кто?»
В ответ мать снова дернула головой в ту сторону и издала ощущаемый диафрагмой рык. Рык ненависти и страха.
М-да, понятнее не стало. Видимо было что-то, с чем даже она не захотела связываться. Или что-то, что угрожало её потомству настолько, что предпочла увести (или бросить на время, чтобы отвлечь?) детей.
— Господи… — выдохнул Клинт. — Саян… она отвечает тебе.
— Я вижу, — буркнул я, не оборачиваясь.
Ситуация была сюрреалистичной. Гигантский дракон нависал над нами, с него текла вода, образуя на песке лужи. Три Шепота Смерти кружили рядом, радостно похрюкивая. А на берегу стояла… кхм, в молитвенном припадке лежала кучка людей с отвисшими челюстями.
Оглянулся на них. Йохан сидел на песке, белый как мел, прижимая руки к груди, будто пытаясь удержать сердце, готовое проломить ребра. Его глаза были размером с блюдца, а вся его спесь, вся его напускная важность испарились без следа.
— Ты… — прошептал он, едва не срывая голос на петушков. — Ты… повелеваешь ими…
Но Йохан не был бы Йоханом, если бы позволил страху парализовать себя надолго. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестеренки. Он ведь торговец, причем из тех, кто выживал в штормах и встречах с другими драконами. Да и, если прям верить его рассказам, они недавно видели такого дракона. А если он видел этого монстра раньше и уцелел, значит, яйца у него должны быть стальными.
В ответ на эти мысли торговец судорожно сглотнул, провел дрожащей ладонью по мокрой макушке, сбивая прилипший песок, и, к моему удивлению, попытался принять сидячее положение, сохраняя остатки достоинства.
— Скажи мне… — начал он уже громче, хотя голос всё еще предательски дрожал. — Скажи мне честно. Ты действительно держишь этот… кошмар в узде? Или это просто отсрочка нашей казни?
Он нервно кивнул в сторону гигантской туши, которая, слава всем богам, сейчас смотрела в другую сторону.
— Всякий викинг знает о драконьем вероломстве! — Йохан начал говорить быстрее, словно боясь, что его прервут клыками. — Старики учат нас с колыбели: змей может притвориться спящим, может даже принять рыбу из рук, но его природа — пожирать людские жизни. Так было всегда!
Торговец подался вперед, вглядываясь в мое лицо с надеждой.
— Ты уверен в своей магии, друг мой? Потому что если твоя власть над ней — лишь трюк, лишь удачный бросок костей… то нам лучше самим броситься в море и утонуть, чем ждать, пока она передумает. С такой тварью нельзя договориться!
Я слушал его сбивчивую речь и чувствовал странное облегчение. Ну, раз началась эта болтовня, раз прорезались эти витиеватые обороты и ссылки на мудрость предков, значит, Йохан точно пришел в себя. Шок отступает, возвращается его натура. Он уже оценивает риски.
— Она не передумает, пока мы не дадим ей повода, наверное… — ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Но ты прав в одном, Йохан. Это дракон. Поэтому заткнись и сиди тихо.
Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. Дракон ждал. Я ждал. Люди ждали!
И тут случилось неизбежное. Фишлегс, наглотавшийся пылиот всех этих эффектных появлений, не выдержал.
— Кха-кха… КХЕ-КХЕ!
Лающий кашель разорвал тишину.
Голова Матери мгновенно дернулась. Глаза снова расширились.
Резкое движение. Звук. Движущаяся мишень. Она не видела в Фишлегсе друга. Скорее, угрозу для меня или других детей.
Пасть открылась. Ряды зубов начали вращение. Она дернулась вперед, собираясь нанести удар, который превратил бы парня в фарш.
— НЕТ! — заорал я.
Конкретно в эту секунду времени на драконий язык не было. Я действовал рефлекторно — прыгнул (не на дракона — я не идиот) перед ней, раскинув руки в стороны, закрывая собой Фишлегса и остальных, встав в позу буквы «Т», максимально увеличивая свой силуэт.
— Р-Р-Р-Р! О-О-О-хуела! — заорал я на смеси драконьего и матерного. — НЕЛЬЗЯ! МОИ!
Я вложил в крик всё. Всю свою злость, весь страх, всю властность, которую выработал, командуя Громмелями. «Р-Р-Р» — угроза, стоп. «О-О-О» — принадлежность, стая. «Это тоже МОЯ стая! Не трогать!»
А моя стая — значит и НАША стая.
Зубы остановились в метре от моего лица. Почувствовал запах её дыхания — тухлая рыба, сера и металл. Жар был таким, что у меня, кажется, опалились брови.
Мать замерла. Огромный глаз смотрел на меня в упор, что даже позволяло увидеть свое искаженное отражение в его влажной глубине.
«Дефектный детеныш защищает еду? Нет, не еду. Он защищает… других существ.»
Вопль Смерти перевела взгляд на меня, потом на трясущегося Фишлегса за моей спиной, потом снова на меня.
Альфа подлетел и, повинуясь какому-то своему пониманию ситуации, встал рядом со мной, оскалившись на Мать. Он защищал того, кто его кормил.
Авторитет кормильца против авторитета родителя.
Мать фыркнула. Облако горячего пара окатило меня с ног до головы. Она медленно, очень медленно втянула голову обратно, убирая зубы. Оскал исчез, а выражение морды сменилось с агрессивного на… брезгливое? Или снисходительное?
Мол: «Ладно. Оставь себе своих блох».
Она отвернулась от нас и повернулась к воде. Тяжелое тело заскользило по песку, сминая остатки корабля Йохана в щепки, как будто они были из картона.
ХРУСТЬ.
От шхуны не осталось даже воспоминания. Просто груда мусора под брюхом левиафана.
Мать улеглась на мелководье, свернувшись кольцами, как гигантская змея. Вода вокруг нее кипела от жара её тела. Альфа и Бета тут же пристроились у её боков, как щенки.
Угроза миновала. По крайней мере, сиюминутная.
Я опустил руки. Ноги подкосились окончательно, и я сел прямо на мокрый песок, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть наружу. Слышно было только тяжелое, сиплое дыхание гиганта, да плеск волн.
Голос подали матросы. Свен, что еще недавно спорил о байках, вдруг издал странный звук — не то смешок, не то всхлип. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на белую гору чешуи.
— А я ведь… — пробормотал он, глядя в никуда. — Я ведь раньше думал: «Зачем драконов убивать? Ну, слава там, честь…» А теперь думаю: какая к хренам честь?
Он повернулся к своему соседу, который все еще дрожал мелкой дрожью.
— Ты глянь на нее, Олаф. Глянь! На такое-то и рука с молотом не поднимется. Тут хоть с мечом, хоть с баллистой выйди — только гоуно от тебя и останется после смерти. И стоит ли такой смертельный подвиг соседства с валькириями?
— Во-во, — нервно хихикнул Олаф, вытирая сопли рукавом. — И надо ж… я ведь так и сделал.
— Чего сделал?
— Ну… то самое. — Олаф покосился на свои штаны.
— Еще давеча, когда мы ее с корабля видели, я думал — показалось со страху, да забыл быстро… А сейчас… Сейчас прям утвердился в мысли. Обосрался я, братцы. Честное слово, обосрался.
По рядам прошел нервный смешок. Психика пыталась сбросить чудовищное напряжение через грубость и абсурд.
— Саян… — Фишлегс подошел ко мне. Он был бледен, но держался молодцом. — Ты как?
— Жить буду, — я сплюнул песок, чувствуя во рту привкус меди. — Но у нас проблема, парни.
— Какая? — спросил Саид, не сводя настороженного взгляда с дремлющего чудовища. — Кроме того, что у нас во дворе спит живая гора смерти, способная сожрать остров на завтрак?
— Она что-то говорила про «Опасность», — я кивнул головой в темноту. — Сбежала с первого острова из-за опасности.
— И что там? — нахмурился Клинт.
— Не знаю. Но если это напугало ее… то, боюсь, неприятности коснутся весь Архипелаг.
Я замолчал, прокручивая в голове варианты. В истории появились новые ВАЖНЫЕ точки: Блудвист и его скупка яиц, и плюсом к этому его странные набеги и поиск армии. Не Драго ли та самая опасность, которая пугает Вопля? У него есть технология или сила, способная прогнать Матерь с насиженного места? Тогда прибытие друзей Йохана с Лохимора может оказаться, м-м-м, не спасением. Еще есть некий сбор вождей. А еще брешь в защите самого Архипелага.
Круто, блин, собрали бинго.
ГЛАВА 66
Не успели мы переварить новость о большой опасности на юго-востоке (думаю, все-таки со стороны Метрового моря, где по итогу и был убит местный Левиафан), как реальность решила напомнить, что босс здесь не я. Биг бич мамочка управляет теперь здесь ВСЕМ.
Мать вдруг встрепенулась. Её массивное тело снова напряглось, поднимая голову. Шипы на загривке снова заиграли, напрягаясь и вставая дыбом, а после проследовал незнакомый мне звук… Его я не слышал даже от других драконов! Какая-то… то ли вибрация, то ли низкочастотный гул, который не слышишь ушами, а чувствуешь телом. Звук, от которого в голове возникает ватная тяжесть, причиной которой не замечаешь и не понимаешь! Более того, мне как-то… нестерпимо захотелось посмотреть на Мать и… может даже подойти к ней? Но понимая, что это наваждение, быстро выхожу из состояния бессознательности.
Вопль повернулась к центру острова, к темным силуэтам скал и лесу, и рыкнула.
И… остров ответил! Сначала послышался шум, будто ветер в кронах деревьев усилился в сто раз. А потом… из-за скал, с нашего плато, из леса, из каждой щели вылетали драконы! ВСЕ ДРАКОНЫ вылетали на зов! Первыми показались мои Громмели во главе со Шпикачкой. Следом, тяжело махая короткими крыльями, спустился Титан.
Но это было только начало.
И без того темное небо почернело от роя. В воздухе оказались, буквально, многие СОТНИ мелких теней Жуткие Жутей. Мы, конечно, знали, что они водятся на острове, видели их периодически, но даже не подозревали о ТАКОМ количестве. Они летели сплошным потоком, закрывая звезды.
— Аллах Всемогущий… — прошептал Саид, отступая к скале. — Откуда их столько?
Драконы приземлялись на пляж, занимая ВСЕ свободное пространство, окружая нас и Мать живым кольцом.
Но самое жуткое было даже не в их количестве, а… да ладно, и в количестве тоже. Но настоящая жуть пробрала меня, когда я увидел их глаза. Я еще, черт возьми, стоял ближе всех и видел это отчетливо… Взгляд Титана, обычно живой, немного глуповатый и по-собачьи преданный, сейчас был… каким-то стеклянным. Зрачки сузились в вертикальные нити, почти исчезнув. Радужка помутнела, словно её затянули тонкой пленкой катаракты. И так было у всех! Драконы двигались как-то… неестественно синхронно, механически. Без лишних звуков, без привычной грызни, рыков и толкотни. Особенно странно было это видеть от вечных скандалистов (читай как Жутких Жутей), которые сидели рядами и глядели на матушку.
— Что с ними? — спросил Фиш, прячась за моей спиной. — Почему они такие… тихие?
Я же лихорадочно соображал, пытаясь наложить увиденное на свои знания. Это ведь не нормальное поведение. Разве это… может быть простой зов? Какое-то уже, получается, полное подавление воли драконов. И с каких это пор Вопль Смерти этим владеет? Я помнил её в пещерах. Да, Шепоты слушались её, но это было отношение «мать-дети». Она звала — мы приползали. Но ведь она никогда не контролировала их таким вот образом. Да даже если бы умела раньше, то ей не пришлось бы самолично убивать враждебных Шепотов в нашей сети пещер на первом острове. Просто приказала бы им уйти или самоубиться. А еще лучше — примкнуть к нам. Но сейчас… все они, разные виды, хищники и… камнеядные, стояли перед ней, склонив головы.
В голове всплыли обрывки рассказов местных, легенды, байки, да даже все еще непрочтённая до конца книга Борка, о том, что есть Короли Драконов. Вожаки, чей рык ломает волю… и как пример приводили Смутьянов… Те еще громадные гады, но… вопль то не Смутьян!
Конечно, это была лишь догадка, но она объясняла бы многое. Ну вот посудите сами! В природе смена власти — дело, м-м-м, так сказать, обычное. В стае волков или прайде львов убийство вожака автоматически делает победителя новым альфой. Но это работает внутри одного вида — даже здесь среди Шепотов и Громмелей успели такое увидеть — здесь же уже какое-то межвидовое подчинение и, получается какое-то разочарование в себе, потому что ВСЕ мои мысли про совместимость проживания и сотрудничества видов по классам как-то уже и катятся дракону под хвост.
Ну вот… что, если в иерархии драконов всё работает по принципу Короля Горы? Если Мать, до-о-о-опуу-у-у-устим, схлестнулась с кем-то… с каким-то Королем Драконов (существуют же такие), победила его или просто выжила в схватке, доказав свою силу, то… могла ли она получить признание среди всех остальных? Автоматически унаследовать корону и право повелевать?
Но тогда возникает закономерный вопрос: как, чёрт возьми, они узнали про это? Она ведь не рассылала драконов с грамотами и газетками, хах! Значит… дело в сигнале? В этой вибрации. Но что это за универсальный язык подчинения такой? Это ведь не просто рык, а какая-то вибрация, которая, похоже, резонирует с определенными долями мозга любой рептилии от мелкой Жути до… кого-нибудь побольше, отключая волю и врубая повиновение? Среди ВСЕХ странностей что я видел, это не самая странная. Получается уже относительно логично.
А вот… можно ли… теоретически… воспроизвести эту звуковую волну? Если это просто нужная частота, то, имея нужные инструменты, можно ли имитировать этот голос Короля? Подчинить, скажем, других драконов таким же образом, не тратя месяцы на рыбу и почесушки?
Но главный вопрос бил набатом прямо сейчас: зачем она показала это именно в данный момент? С какой целью? Это демонстрация силы перед нами? Сбор армии для защиты от той самой «Опасности», что дышит ей в спину?
Тем временем, Мать медленно повернула голову. Её глаза скользнули по рядам подданных, а затем остановились на мне. Точнее, не на мне, а за мной. Она издала короткий гул, после которого титанический Громмель отделился от группы и подошел ко мне. Я хотел было погладить его, сказать «свои», но он даже не посмотрел на меня! Он просто аккур…
ГЛЫТЬ — яйцо исчезло в его глотке.
АГА, АККРУТАНО! Он ПРОГЛОТИЛ ЯЙЦО Змеевика!!!
— Эй! — дернулся было я, решив, что он сожрал его, но Клинт удержал меня за плечо.
Всмотрелся внимательнее. Титан не сомкнул челюсти, да и не было слышно хруста скорлупы… Фух, он просто держал яйцо в зобе, как… пеликан держит рыбу? Ну да, а как иначе? Лапками Громмеля такой объемный и колючий предмет не ухватишь. А вот глотка, привыкшая перемалывать гранит и базальт, вполне способна выдержать контакт с шипастой скорлупой без вреда для слизистой.
Титан, бережно неся ношу внутри себя, тяжело переваливаясь, направился к Матери. Она коротко глянула на него, убедилась, что груз принят, и перевела взгляд на скальный выступ, ограничивающий пляж с востока. Базальтовая плита там была ровной и монолитной.
Мать открыла пасть. Но вместо бесформенного потока огня или того чудовищного рева, оттуда вырвались два коротких, сфокусированных кольца пламени, смешанного с ударной звуковой волной.
БАМ! БАМ!
Они ударили в камень, но не разлетелись искрами, а буквально вгрызлись в твердую породу, выбивая из неё пыль и крошку. Базальт мгновенно покраснел, потек и просел, образуя круглую, глубокую чашу. Или ложе.
Остальные Громмели, словно только этого и ждали, подлетели к дымящемуся углублению. Шпикачка и еще двое зависли над ямой, открыли пасти и синхронно срыгнули туда порцию своей лавы, да стойкой, светящейся оранжевым светом магмы.
Титан же подлетел к краю, наклонился и аккуратно исторгнул яйцо прямо в центр этой раскаленной жижи. Оно мягко плюхнулось в расплавленный камень, погрузившись наполовину.
— Она сварит его! — в ужасе ахнул Фиш, хватаясь за голову. — Это же лава!
Ну да, со стороны это выглядело варварством — бросить живой эмбрион в расплавленный камень. Но… это же драконы! Кто их вообще знает досконально, как какую-нибудь собаку? Не только в биологическом аспекте, как, условно, они ведут жизнь, размножаются, заводят потомство, но и психологию? А вот сейчас, если подумать (а на подумать у нас время точно есть, ведь, какая бы странность не происходила — драокны не вели себя агрессивно), то джля драконов, вероятнее всего, нужна высокая температура. По крайней мере, для вида с самым горячим пламенем уж точно. А лава, остывая снаружи, образует пористую корку, работающую как… ну как изолятор, но внутри, благодаря минеральному составу, держит стабильную температуру долго. Может даже днями. И вот таким образом, видимо, греет яйцо равномерно, со всех сторон, создавая мягкий кокон жара.
Какой-то уже инкубатор получается…
Мать довольно фыркнула, проверила температуру своим раздвоенным языком — зрелище не для слабонервных, учитывая жар, — и дала короткий свист. СОТНИ Жутких Жутей тут же облепили этот кратер, создавая чешуйчатое одеяло.
Видимо, Вопль решила высидеть яйцо. И вот ОПЯТЬ все ломается в моей картине мира. Такое грозное существо, вдруг (может, после становления новой Королевой) стала так заботиться о сохранности драконов, в том числе и других видов!?
Рядом со мной и Йохан сполз по камню вниз, закрыв лицо руками.
— Всё, — глухо простонал он. — Это конец. Яйца нет, товара нет. Смерть встретит меня не от зубов дракона, так от руки Блудвиста… Он не прощает долгов.
— Скажи спасибо, что жив сейчас. — буркнул я, не отрываясь от зрелища. — Блудвист далеко, а Вопль Смерти здесь…
Йохан не ответил ничего. Ему еще много информации надо переварить, столько всего узнал за вечер…
Прошло еще полчаса таких наблюдений за подавленными чужой волей драконами. Немая сцена затянулась…
Поведение животных изменилось кардинально. Обычно Жуткие Жути — это… буквально рой злых, обязательно рыжих котят — хаос во плоти! Постоянно дерутся за каждый сантиметр пространства, кусают друг друга за хвосты, визжат и вечно делят еду. Сейчас же они больше напоминали единый организм. Сотни мелких тел сидели смирно, иногда занимаясь чем-то СОВМЕСТНО! Вот и видели, как группа Жутей, ползала по огромной голове Матери, вычищая застрявшие между шипами водоросли и… паразитов, наверное, работая маленькими челюстями. Другие, сбившись в плотные кучки, грели собой те участки её тела, которые не касались песка.
И ведь никакой больше агрессии, никакой конкуренции! Титан и остальные тяжеловесы стояли полукругом, мордами к Матери и… все. Просто стояли.
— Они как грибница, — прошептал я Саиду. — Единая нервная система, распределенная на сотни тел. Думаю, если она сейчас захочет почесать хвост, кто-то из них это почувствует и сделает.
И тут идиллия нарушилась, ведь с моря начались новые откровения.
— Летят! — крикнул Свен, указывая пальцем в небо над океаном. — И плывут… о ТОР ВСЕМОГУЩИЙ, ЕДРЕНАЯ ВОШЬ, ПРЯЧЕМСЯ!
— Ох ты ж баля… — произнес кто-то из моряков. — Все, как всегда, всем хер, а мне два…
Мы обернулись. Видимо, зов Матери распространился на многие мили вокруг. Вода у рифов забурлила, пошла белыми бурунами. Из глубины, поднимая фонтаны брызг, вынырнули горбатые, лоснящиеся туши Кипятильников, количеством в штук пять. Это были огромные водные драконы с раздутыми зобами. Они рвались на берег, привлеченные сигналом, что выдавали их глаза — те же вертикальные тонкие ниточки вместо зрачков и слегка остекленевший взгляд.
Вон даже… с воды стараются выйти на побережье. Не опасно ли это для них?
Но Мать… отреагировала по-своему: её ноздри раздулись, и после протяжного рыка Кипятильники замерли в полосе прибоя. Приказ был понят: драконы развернулись, обдав друг друга паром из ноздрей, и, шлепая огромными хвостами, ушли обратно на глубину.
Оке-е-ей, водяных не ждала к себе. Почему?
Зато воздушные гости получили зеленый свет. На песок, поднимая вихри пыли, тяжело приземлилось Ужасное Чудовище. Красный, в старых шрамах, он тут же сложил крылья и покорно опустило голову, вливаясь в ряды статистов. Следом приземлился Змеевик.
Красивый, с сине-желтым окрасом… как курочка экзотическая — еще и на задних лапках ходит. Он сел недалеко от нас, но вместо того, чтобы застыть, как остальные, вдруг начал дергать головой, втягивая воздух. Его взгляд, хоть и мутный, сфокусировался на центре острова.
Дракон издал странный звук — «Кр-р-р… кх-х-х!» — и мотнул шипастым хвостом в сторону кратера.
Мать, услышав это (или поняв сигнал), резко повернула голову туда же. Её ноздри расширились. Она вдохнула ветер, идущий с гор. И, судя по всему, ей этот запах категорически не понравился. А что ей могло не понравится, что способен был заметить Змеевик на большом расстоянии? Конечно, запах Голубого Олеандра.
— ГР-Р-Р! — рявкнула она.
Один мощный взмах крыльев — и нас чуть не сдуло в море. Песок, ветки, Йохан — всё покатилось кувырком. Мать тяжело оторвалась от земли и, набирая высоту, полетела вглубь острова.
— Она улетает? — с надеждой пискнул торговец.
Ага, сто раз.
— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Через минуту мы увидели, как в центре острова, над грядой скал вспыхнуло зарево, а потом в небо ударил столб белого пламени. Потом еще один. И еще.
— Понятно… — с тоской протянул я.
Смотрел на это огненное шоу и чувствовал, как начинает дергаться глаз.
Есть в этом какая-то злая ирония. Я потратил недели, обустраивая дом у выхода из грота на первом острове. Строил, таскал камни. И что? Пришлось бежать, бросив всё. Потом, после побега, пару дней обустраивали рыбацкую пристань, чтобы… улететь! Сейчас нашли этот остров, начали обживать его, нашли уникальный ресурс…
И что делает мамочка? Просто берет и сжигает всё к чертям собачьим!
Зарево полыхало еще пару минут. Прилетев, мать принесла очередные доказательства такой атаки на центр острова — запах пепла и гари.
Ну все… Забываем о растении, забываем о яде.
Но… как только дым начал оседать, прибыл последний гость. Мое внимание привлек один силуэт.
Он приземлился почти бесшумно, на самый край освещенного круга, но отдельно от остальных. Это был дракон, что очевидно, хах. В размерах уступает Ужасному Чудовищу раза в полтора. Весь черный, как сама ночь. Чешуя, казалось, поглощала свет любого из источников — что луны, что костра, что плато с яйцом — делая его похожим на ожившую тень.
Я прищурился. Что-то в нем было… анатомически уникальное. У него было четыре лапы и крылья. То есть шесть конечностей в сумме, а значит, то был чистый дракон, ага. Но и двигался этот дракон иначе! Не переваливался, как Громмель, не скакал птичьей походкой, как Змеевик. Он ступал мягко, плавно, даже как-то грациозно! Как… ну прям как кошка. Большая, черная, с широкой плоской головой и большими ушами-локаторами, что очень гармонично выглядело. Ну прям пантера!
— Фиш, — я толкнул парня локтем, не сводя глаз с гостя. — Принеси книгу.
Фишлегс дрожащими руками достал талмуд Борка.
— Что искать?
Хороший вопрос… Знать бы по каким критериям…
— Черный. Четыре лапы, похож на кошку, быстрый. Тихо передвигается…
Парень начал листать страницы.
— Э-э-э… Ужасное Чудовище… нет… Змеевик… нет… Громмель… Кошмарный Пристеголов… — он листал все быстрее, бормоча под нос описания. — Крылатый Ужас? Нет…
Он поднял на меня растерянные глаза.
— Саян, тут, э-э-э, ничего нет.
— В смысле?
— В смысле вообще. Никаких записей о драконах с… э-э-э, такими картинками. Борк описал всех, кого видел, а этого… просто нет. Он похож на Скрилла, но… не он все-таки. А так не понимаю.
Я снова посмотрел на гостя. Он сел на задние лапы, аккуратно обернув хвост вокруг передних — поза, до смешного напоминающая домашнюю кошку, которую заставили сидеть на крыльце. Но в его позе, в отличие от остальных, было чуть меньше покорности и чуть больше осознанной настороженности. Этот дракон не превратился в статую, его тело била мелкая, едва заметная дрожь, будто он сопротивлялся этому давлению.
Широкая голова то и дело дергалась в сторону резким движением, словно он пытался стряхнуть воду из ушей или сбросить наваждение. Его ушные отростки — такие две пары подвижных пластин на макушке — жили своей жизнью. Вот левое ухо поворачивалось на звук треска костра, правое сканировало море, потом оба прижимались к черепу, когда Мать издавала очередной импульс, и снова вставали торчком в моменты тишины.
В какой-то момент он широко зевнул — или попытался выровнять давление в ушах — и я с ПОЛНЕЙШИМ удивлением уставился в его открытую пасть. Там… было пусто! Ну, то есть НЕТ зубов! Лишь гладкие, розовые десны. И как же он выживает, будучи беззубым? Сосет рыбу? Или глотает целиком, как змея? Но стоило мне об этом подумать, как дракон с щелчком захлопнул челюсти, и на мгновение мне показалось, что из десен что-то выдвинулось… и тут же спряталось обратно. Ладно, может показалось. Все-таки расстояние до нас метров двадцать.
Дракон издал странный, горловой звук, полный недовольства. Его большие глаза сузились. Он поскреб когтями песок, переминаясь с лапы на лапу.
— Йохан! — шикнул я. — Ты моряк бывалый. Что это за дракон? Вон тот, черный.
Торговец оторвал лицо от ладоней, прищурился, пытаясь разглядеть силуэт во тьме. — Где? Не вижу… А, этот? — он пожал плечами, но голос его дрогнул. — Тень какая-то. Никогда таких не встречал вживую. Может… обгоревший Змеевик?
— У Змеевика две лапы, у этого четыре.
— Ну не знаю я! — огрызнулся Йохан. — Уж мы с таким точно не встречались…
— Интересно, — прошептал я. — Очень интересно.
— Что с ними делать? — спросил Саид, кивая на прибывающих. — Лагерь всех не вместит, а там еще раненые.
— Ну, драконы нашу территорию не займут, этим займется дракон побольше, коли правда хочет тут сделать логово для всех. А больных проверить надо, да.
Но как же интересно было посмотреть за такой… черной пантерой.
ГЛАВА 67
— Так, ну, пульс нитевидный, но ритм держит, — пробормотал я, убирая пальцы с запястья очередного матроса-торгаша. — Жить будет. Если, конечно, сердце не остановится от следующего концерта новой хозяйки острова…
Мы с Клинтом заканчивали обход раненых. Ночь, казавшаяся бесконечной после огненного шоу и прилета драконьей армады, медленно и неохотно уступала место серым предрассветным сумеркам. Люди, пережившие встречу с Воплем Смерти и акустический удар её рева, находились в… каком-то странном состоянии оцепенения. Адреналиновый шторм схлынул, оставив после себя лишь апатию и нежелание выздоравливать. Какая-то шиза у всех проснулась на этот счет, что, мол, встанем на ноги и пойдем на корм драконам. От того и, соматически, максимально ужасное состояние испытывали больные (по крайней мере те, кто был в сознании какое-то время после прилета Матери).
Но те, кто был уже в себе, сейчас обездвижено лежали на парусине, глядя на угасающие звезды, и… хвала их новой выдержке, даже не вздрагивали, когда где-то рядом тяжело фыркал Громмель или щелкал зубами Змеевик. Смирились, чего уж поделать. Мы все стали заложниками в собственном доме, который за пару часов превратился в общежитие для драконов.
Но мне, в целом, такое было по душе. Не успел разобраться с двумя новыми видами нормально — Громмелями и Жутями, — так появились и еще новые для изучения… Не на что сорваться, блин.
— Что с ними делать? — тихо спросил Клинт, кивая на лежащих. — Им нужен покой, а здесь… теперь проходной двор.
— Да пусть лежат, — вздохнул я, вытирая руки тряпкой. — Драконы их не тронут. Пока Мать держит их в узде, они безопаснее котят. А перетаскивать сейчас… пу-пу-пу, думаю, только хуже сделаем.
Я выпрямился, разминая затекшую спину, и огляделся. Лагерь за короткое время преобразился до неузнаваемости. И, к сожалению, не могу сказать, что в лучшую сторону.
Драконы, повинуясь безмолвным приказам своей Королевы, начали обустраиваться, да, молодцы, круто. Это чем-то милым и комичным напоминало строительство муравейника, только… в масштабах Юрского периода, хех. Громмели таскали валуны, выкладывая странные концентрические круги вокруг инкубатора с яйцом, — почему бы прилетевшего Змеевика не направить на высиживание? Вопрос открытый. — Все это они делали неспешно, пока глаза все так же были затянуты белесой пеленой подчинения.
Жуткие Жути сбивались в плотные группы, затыкая щели между камнями своими телами и какой-то клейкой, быстро застывающей слизью. Подозреваю, что то была слюна или примесь для огня.
Титан стоял на страже у лавовой ямы, не смыкая глаз. Его взгляд был пуст, но поза выражала абсолютную готовность убить любого, кто приблизится к кладке…
Сама Мать дремала, свернувшись вокруг гнезда гигантским белым кольцом. Какое-то время вокруг царила неестественная тишина, нарушаемая лишь шорохом чешуи, плеском волн и редким, сиплым дыханием гигантов, да их же монотонной работой.
— Саян, — шепнул Саид, бесшумно подходя ко мне со спины. — Ты бы поел. Ты бледнее Йохана.
— Не хочу, — отмахнулся я, чувствуя, как желудок скручивает спазмом, но мозг требует пищи иного рода. Информации, например…
А почему бы, собственно, и нет? Люди осмотрены и обеспечены, личный интерес тоже имеет место быть.
Посмотрел в сторону нагромождения скал на границе пляжа и джунглей. Туда, где в густой тени, отдельно от всех, сидел наш загадочный гость, любящий одиночество.
Черная пантера. Или же Багира — имя само пришло на ум, слишком уж подходящее для этого черного существа… Не Уиллом же называть?
Багир (или все-таки Багира — узнать только предстоит) не участвовал в строительстве, в отличии ото всех. Да он вообще ни в чем не участвовал! Просто сидел, как… как изгой на границе света и тьмы, и наблюдал. И вот как раз в этой неподвижности, в этом невидимом сопротивлении давлению Матери было больше напряжения, чем в беготне всей стаи Жутей.
Я взял из корзины кусок рыбы — остатки нашего былого пиршества — и, стараясь не делать резких движений, направился к нему.
— …Решил, значит, умереть молодым, — донеслось до меня тихое, полное обреченности бормотание Йохана. Торговец сидел у потухшего костра, обхватив колени, и раскачивался, глядя в пустоту. — Видимо, не осталось в его голове других мыслей о способах самоубийства, кроме как самому в пасть к неизвестному монстру залезть…
— Не гундось.
Подошел ближе. Максимально близко, покуда дракон не реагировал. Между нами оставалось метров семь. Думаю… как раз критическая дистанция для хищника такого размера.
Дракон мгновенно напрягся. Его уши сфокусировались на мне. При том, что давно заметил, как один из локаторов давно следил за мной, еще с момента первых шагов к нему.
Багир(а) издал низкий рык-ворчание. Значит, все-таки он был в себе…
Вблизи он выглядел еще более впечатляюще. И еще более странно для этого мира.
Так-с, ну, значит, смотрим, подмечаем и анализируем!
Чешуя была совсем не похожа на грубые наросты Громмеля, да и далека от шипастой брони Змеевика. Здесь всё было иначе — тело дракона покрывали мелкие, очень плотно подогнанные друг к другу чешуйки угольно-черного цвета. Они совершенно не блестели, словно, м-м-м, впитывали в себя абсолютно весь свет, из-за чего в темноте дракон становился буквально невидимым! Ну, почти.
На вид шкура была сухой и плотной, без намека на слизь. Гладкая такая, сплошная поверхность, без единого лишнего выступа или бугорка, который мог бы помешать скольжению в воздухе. Всё тело было сплошной обтекаемой линией. А значит — дракон очень быстрый.
Сделал еще шаг.
Дракон дернулся, его голова мотнулась в сторону резким, спазматическим движением, словно он пытался сбросить невидимую паутину, опутавшую череп. Очевидно, перспектива быть марионеткой с затуманенным разумом ему категорически не нравилась. В отличие от Громмелей, у которых мозговая деятельность, прямо скажем, не самая сложная, этот экземпляр обладал высоким интеллектом и высокой волей. Он сопротивлялся давлению Вопля Смерти, и это внутреннее сопротивление выматывало его даже физически! Мышцы под черной шкурой ходили ходуном, била крупная дрожь.
Заметил и шрамы. Очевидно, были старыми, белесыми полосами на черном фоне, особенно заметными на левом плече и боку. А вот характер повреждений… был интересный. Это не было похоже на следы когтей другого дракона — те оставляют рваные борозды, в основном. Здесь вижу тонкие, опоясывающие следы, словно как… от сетей? Цепей? Веревок? М-м-м, что-то из этого разряда. Следовательно, его ловили. И, судя по тому, что он здесь, а не в клетке — он сбежал. А еще я гений и пророк, капитан очевидность. Или…
Или дракон, будучи раненным и запутанным, смог убить ловцов. Это, скажем, объясняло его обособленность. Он то-о-о-очно не доверяет людям — такую черту, как доверие — вообще сложно получить в дикой природе, а тут еще так по-скотски отнеслись к нему местные. Возможно, они еще и одиночки сами по себе — к другим драконам он тоже не шибко так испытывал интереса или дружелюбия.
— Ты не местный, да? — спросил я тихо, стараясь звучать ровно и успокаивающе (на Громмелях работало). — И ты не любишь компании. Я тебя понимаю, брат… сестра (?), да я сам такой. Саид у меня уже в печенках сидит!
Дракон, преодолев новый приступ внутренней борьбы, поднял на меня взгляд. Глаза у него большие, посаженные широко по бокам приплюснутой головы. Это, к слову, дает ему отличный бинокулярный обзор. Радужка яркая, желто-зеленая, пронзительная. Зрачки в виде вертикальных щелей, сейчас пульсировали, то расширяясь, то сужаясь. Думаю, верный признак борьбы с ментальным контролем.
А вот за глазами располагалась корона из восьми отростков — ушные раковины сложной формы, которые, как заметил, могли двигаться независимо друг от друга. Одним из этих наростов он и сканировал сейчас пространство ЗА мной, когда как остальные были направлены на меня. Ниже, от челюсти к подбородку, тянулась полоса более мелких отростков — видимо, дополнительные сенсоры вибрации.
Но была и деталь, которую я не заметил издалека. Вдоль спины, от затылка и до основания хвоста, шел ряд небольших гребней-пластин. Обычно они лежали плоско, но сейчас, видимо, из-за раздражения, слегка приподнялись. И в предрассветном сумраке я увидел, что они… не совсем уж и черные. На краях пластин, в самой их глубине, просвечивали едва заметные, желтовато-золотистые прожилки. Словно… даже не знаю, как описать, но сразу вспомнился Зеницу из Клинка. Я-то азиат, в таком разбираюсь, ага. Есть какое-то родство с молнией у дракона, что любопытно. Индивидуальная мутация? Или возрастное изменение?
Дракон втянул носом воздух, ноздри затрепетали. Запах рыбы пробился сквозь пелену гипноза.
Дракон чуть приоткрыл пасть, и я снова увидел эти странные, гладкие розовые десны. Рот был аккуратным, широким. Язык — мясистый, розовый, не раздвоенный, как у других рептилий, а сложенный из двух половинок, напоминающий человеческий, только шире.
— На, — я плавно, снизу вверх, подбросил кусок рыбы.
Реакция была молни…(оправдывает прожилки на теле) молниеносной. Я даже не увидел движения шеи — только смазанную тень.
ХЛОП.
И рыба исчезла в пасти. И в этот момент, на долю секунды, я увидел, как при укусе, когда челюсти смыкались, из гладких десен с сухим щелчком выдвинулись зубки! Белые такие, ровненькие. Даже, сказал бы, аккуратные. Без этой помпезности с выпяченными клыками во всю пасть, что аж тяжело жевать. И уж тем более втягивающиеся зубы! Ну гениально!
С точки зрения эволюции — шедевр. Зубы, убранные в десны, не мешают аэродинамике потока воздуха в пасти (если он, допустим, стреляет чем-то изо рта на лету), не ломаются при ударе и не мешают глотать крупную добычу. Но когда нужно убить или разжевать — они тут как тут.
Вот так вот.
Багир(а) проглотил рыбу, не жуя, дернув кадыком. И посмотрел на меня снова. Не скажу, что во взгляде стало меньше агрессии, но… и подозрительности, в целом, не убавилось.
Дракон слегка наклонил голову набок, изучая меня. Это движение… оно было таким… осмысленным. Любознательным. Драконы, как вид, вообще не глупые твари, но этот казался мне интеллектуалом среди деревенщин. Он даже попытался что-то сделать лапой — черной, с четырьмя пальцами и небольшими когтями. Сперва слегка приподнял её, будто хотел коснуться песка, проверяя реакцию. Еще так артистично. Игриво? Ну нет, сейчас не до игр — гипноз давил.
Я рискнул сделать ЕЩЕ один шаг. Теперь нас разделяло три-четыре метра, мог рассмотреть его анатомию детальнее.
Лапы мощные, мускулистые, с одним выраженным изгибом сустава. Стопа толстая, устойчивая. С задней стороны лап я заметил вертикальный ряд небольших шипов, завернутых острой стороной вниз — видимо, для цепляния за скалы или деревья при посадке. Крылья сложены, но даже так видно, что они огромные относительно тела… Кто в такой категории находится? По-моему, в книге что-то было…
Кажется, разящие? Ну точно! Там ведь писали, мол, представители класса отличаются ПОВЫШЕННЫМ интеллектом, ужасной скоростью полёта — в хорошем значении —видом и мощностью атаки. Да и чаще всего драконы класса, помнится, имеют СРЕДНИЙ размер туловища и ОЧЕНЬ большие крылья. Вот… как бы… да. Все признаки на лицо. Потом будет проще сравнить нашего гостя с тем, что там есть. Может, Фиш на панике перелистнул лишнего.
Так, о крыльях…Их концы заострены. На внешней стороне проступали пятна — чуть светлее основного фона, разного размера. Что-то типа камуфляжа. В районе таза имелись странные треугольные закрылки. Стабилизаторы?
Хвост длинный, гибкий, заканчивающийся двумя симметричными элеронами-плавниками. Без них, судя по конструкции, полет был бы неуправляемым.
— Ты уникален, — прошептал я, чувствуя… вот, не поверите, РЕАЛЬНОЕ восхищение. — И как тебя тогда угораздило попасться в ловушку Вопля?
Я медленно протянул руку. Ладонью вверх, типа в жесте мира.
— Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу осмотреть…
Дракон следил за моей рукой. Его зрачки сузились, фокусируясь. Он подался вперед, вытягивая шею. Понюхал пальцы. Его дыхание было теплым, но не горячим, как у Громмелей. Пахло… рыбой, конечно же. Он почти коснулся носом моей ладони. И тут… Мать во сне дернулась, издав очередной, мощный инфразвуковой импульс. Вибрация прошла по пляжу, заставив песок дрожать.
Дракон следил за моей рукой. Его зрачки сузились, фокусируясь на объекте. Он подался вперед, вытягивая шею, и шумно втянул воздух ноздрями. Дыхание было теплым, но не обжигающим, как у Громмелей. Пахло от него… ну, разумеется, съеденной рыбой. Он почти коснулся носом моей ладони. Казалось, контакт налажен. И тут…
ЩЁЛК!
Из гладких десен мгновенно выстрелили белые иглы, и пасть захлопнулась с сухим, костяным стуком. Я… твою мать… едва успел отдернуть руку! Зубы клацнули буквально в миллиметре от кончиков моих пальцев, разрезая воздух. Сердце ухнуло в пятки.
Ну а чего я, собственно, ожидал? Что он замурлычет и подставит пузико? Это дикий, загнанный в угол хищник, которого насильно удерживают в ментальной клетке.
Дракон уже набрал в грудь воздуха, сгруппировался для прыжка, чтобы закончить начатое, но тут… Мать, даже не открывая глаз, дернулась во сне.
Черного дракона словно ударило невидимым молотом. Его тело мгновенно выгнулось дугой, мышцы под чешуей закаменели, превращая гибкую кошку в судорожно дрожащую статую. Он зашипел, прижав уши плотно к черепу.
Дракон тряхнул головой, издавая жалкие звуки, пытаясь бороться, но… как обычно выходит, силы были неравны. Взгляд, который на секунду прояснился перед укусом, снова заволокло мутной пеленой. Зрачки сузились в ниточки, лапы подкосились.
БУМ.
Рухнул на песок Багир(а). Он лежал, уткнувшись носом в песок, и только мелкая, затухающая дрожь хвоста напоминала о том, что секунду назад этот зверь хотел оторвать мне руку.
— Фух… — прошептал я, делая шаг назад. — Ну и характер у тебя, парень. Но против лома нет приема, да? Мать тебя…
Договорить я не успел, ведь… ну гений, он гений! Потому что ЭТО БЫЛА ЛОВУШКА! ДРАКОНИЙ БЛЕФ!!!
Дракон использовал момент падения, чтобы сгруппировать мышцы, и как только я расслабился…
ХЛОП!
Резкий удар крыльев о воздух. Он подпрыгнул, отталкиваясь всеми четырьмя лапами с невероятной силой. Песок взметнулся фонтаном мне в лицо, ослепляя. Я отшатнулся, споткнулся о корень, торчащий из земли, и неуклюже плюхнулся на задницу. Челюсти клацнули в воздухе — там, где секунду назад была моя шея.
А после, черныш свечкой взвился в воздух, пытаясь уйти вертикально вверх, используя всю мощь своих крыльев, чтобы покинуть зону действия ментального радара.
— Стой! — крикнул я, сам не зная зачем. — Она тебя…!
Но он не слушал, только рвался в небо, прочь от этого места и плена.
А зря, ведь Мать уже тоже не спала.
Не открывая глаза, снова приоткрыла пасть и издала звук.
— УМ-М-М-М-М-М!
Это… было похоже на удар колокола, только без самого звука удара, мда. Черного дракона, который успел подняться метров на десять и уже почти вкусил свободу, словно сбило. Он замер в воздухе, его крылья свело судорогой. Взгляд снова заволокло мутной пеленой и…
Дракон рухнул вниз.
БУМ.
Упал на песок, подняв облако пыли. Попытался встать, скребя когтями, но лапы разъезжались, не слушаясь хозяина.
— Гр-р… — жалобно, почти по-человечески простонал он.
Его воля была сломлена. Снова.
Лаже как-то… жалко.
Он лежал, уткнувшись носом в песок, и только мелкая дрожь хвоста выдавала его бессильную ярость и отчаяние. Это было великолепное существо. Гордое. Свободное. Нереально умное. И видеть его таким… униженным — было физически больно.
— Прости, — прошептал я, поднимаясь и отряхивая штаны. — Не сегодня…
— Странная тварь, — неожиданно прокомментировал Саид, подходя с другой стороны. — Никогда таких не видел. Быстрый, как шайтан. И прыгает, как блоха.
— И умный, — добавил я, глядя на черную тушу с уважением. — Слишком умный для обычной ящерицы. Вы видели, как он сопротивлялся?
Вернулись к костру. Солнце уже уверенно вылезало из-за горизонта, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Обычное, пасторальное утро на тропическом острове. Если, конечно, игнорировать тот факт, что пляж был забит драконами под завязку, а в центре лежала гигантская белая змея, охраняющая кратер с лавой.
Жизнь, несмотря ни на что, брала свое. Кто-то зевал, потягивался, потом натыкался взглядом на драконов, вспоминал, в какой заднице мы находимся, и угрюмо замолкал. Йохан, который всю ночь не сомкнул глаз, так и сидел, уставившись в одну точку.
А вот Свен подошел к кромке воды, чтобы умыться. Зачерпнул ладонями соленую воду, плеснул в лицо, фыркнул. Вытер глаза рукавом, а потом… замер. Комично прищурился, вглядываясь в линию горизонта, где небо сливалось с морем в синюю полосу.
— Эй… — неуверенно, сипло протянул он. — Братцы!
— Чего тебе? — буркнул торговец, не поворачивая головы. — Дракон прилетел? Так пусть садится, места много.
— Нет… — голос Свена дрогнул, срываясь на визг. — Там… это… Люди! Вижу корабли!
Йохан тут же подскочил. Наше трио взрослых тоже бросилось к воде.
На горизонте, четко вырисовываясь на фоне восходящего солнца, виднелись черные силуэты. Один. Два. Три… Пять. Квадратные, полосатые паруса. Высокие носы, украшенные резными головами драконов. Щиты по бортам, блестящие на солнце.
— Корабли! — заорал Свен, прыгая на месте и размахивая руками. — Наши! Помощь! Мы спасены!
Йохан упал на колени прямо в воду, не обращая внимания на намокшие штаны, и воздел руки к небу.
— Лохимор! — выдохнул он со слезами на глазах. — Слава Одину, это мои партнеры! Они пришли за мной!
— Ну… — пробормотал я, глядя, как ветер надувает полосатые паруса с гербами. — Пиздец этим кораблям теперь.
* * *
Всем СЧАСТЛИВОГО нового года!
Вернусь совсем скоро:)
