— И в очередной раз бездарное правительство не смогло ничего сделать! Пришельцы в сердце нашей столицы, а где были спецслужбы? Опять брали взятки! Посмотрите на этих полицейских, полковников и майоров, да некоторые из них жиром заплыли, что бронежилеты не налезают. И конечно же снаряжение нашего спецназа, они настоящие герои, идут первыми, но посмотрите как многое дают им другие страны, а у наших…
Журналистка вовсю перемалывала кости, играя на чувствах народа, которые требовали козла отпущения. И как во все времена виноват во всём был либо царь, либо бояре. Кроме того именно негатив лучше всего продвигался и потому если ты был журналистам и хотел просмотров, охватов и следовательно роста своего канала — ты обязан был брать самую больную тему и нагнетать сверху ещё сильнее, чтобы как можно больше людей кликнули по заголовку и затем остались на протяжении всего репортажа.
— Чёрт, — журналистка закончила свою речь, но не было довольной. — Другие каналы делают тоже самое. Так мы не выделимся.
Тогда меткий взгляд оглядел всех собравшихся и первой она заметила знаки ХСОМ. Это было странно, ведь раненные бойцы "Авроры" вроде был просто ушли после операции. Никто из них интервью не давал, как и в целом к ним невозможно было подойти. Однако шеврон не узнать было тяжело, а ещё боец был девушкой.
И облизнувшись, журналистка рысью рванула к своей цели. Вот сейчас за смерть каждого заложника, а сейчас СМИ запечатлели минимум три трупа, из которых был как минимум один несовершеннолетний. Надо только успеть первой всё это сделать, пока другие во всю снимают сам ТЦ и пытаются пробраться внутрь, или хотя бы к телам пришельцев.
— Международный репортёр! Мешать журналисткой деятельности запрещено законом! Лицензия-лицензия! — вовсю верещала журналистка и так как все силовые структуры уже были научены горьким опытом взаимодействиями с этими паразитами, то в целом пока эта дрянь не мешала работе самого спецназа и врачам, то им даже не перекрывали дорогу и уж тем более никого мордой в пол не клали.
Да и сам боец "Авроры" кажется была здесь неслучайно, ведь сразу же заметила журналистку и просто ждала, пока она доберётся.
— Канал "Интернационал", расскажите, что вы чувствуете, когда в очередной раз из-за ваших ошибок граждане хоронят своих детей?! — журналистке палец в рот не глади, сразу начала с козырей.
— Детей? — брови бойца поднялись, она смотрела на журналистку с искренним удивлением.
— Да, мы уже засняли кадры, как выносили трупы гражданских. Этого могло не быть, если бы работали добросовестно и оправдывали вложенные в вас деньги налогоплательщиков почти всего мира.
— Вы должно быть что-то напутали…
— Нет-нет, мы всё видели своими глазами, прямой эфир, куча камер, нас не обманешь.
— Хм, — боец поджала губы, после чего выдохнула. — Вы заблуждаетесь, если хотите понять почему, то прошу проследовать за мной.
После этого боец провела журналистку прямо за ограждения, внутрь палаточного лагеря, где во всю шла работа и оказывала первая и не только помощь. Это был не просто полевой лагерь, это был госпиталь ХСОМ, который развернули в быстром темпе для оказания первой помощи и в первую очередь речь шла о гражданских. Хотя здесь же сейчас находились и некоторые силовики, а также бойцы ХСОМ, которым оказывали первую помощью до эвакуации в столичный госпиталь.
— Как тут всё убрано, наверняка подготовились специ… — журналистка осеклась на пол слова, а оператор с камерой замер, не зная можно ли вообще такое показывать в эфир. — Нет, снимай, пусть видят.
Сглотнув журналистка замерла, вся спесь улетучилась. Внутри этих палаток вместо стен были прозрачные перегородки. Они полностью изолировали помещения, дабы соблюдалась стерильность, однако всё было прекрасно видно. Как прямо сейчас один из бойцов лежал на операционном столе и из его бедра буквально вырезали кусочки плоти, что подверглись воздействию токсинов "Дохляков".
— Всё в порядке, его на ноги точно поставят. Правда скорее всего придётся провести ампутацию и заменить конечность на роботизированную. Возможно частично, если повезёт удастся сохранить хотя бы низ ноги, однако как вы уже знаете доктор Эмиль фон Грайм достиг больших успехов в медицине.
— Да, мы слышали о безумном учёном ХСОМ, что ставил эксперименты на людях.
— Всё так, ставил, разумеется по согласию самих пациентов. И теперь мы пожинаем плоды этих исследований. Конечно прототипы технологий, равно как и экспериментальные практики используются исключительно с согласия, но если вы посмотрите чуть левее, — боец указала рукой в левую сторону, после чего снова завела руки назад и продолжило чётко и ясно пояснять. — То там находятся тем самые гражданские. В этих пакетах. Если всё упрощать, то мы поместили их в особой медицинский раствор. Благодаря ему до девяносто процентов поражений кожи этими токсинами будет исцелено. Сложнее будет с дыхательными путями и глазами. Однако я уже проверила их и могу заявить, что зрения никто не лишится, потому что на лицо токсины почти не попали и поражены преимущественно веки. Как и ртом никто из них этой заразы не схватил.
— Проверили? Разве вы не боец?
— Я боец вспомогательного отделения внутри "Авроры". Как вы помните, ХСОМ занимается ликвидаций не только предпосылок инопланетной угрозы, но также самой угрозы и её последствий. Если упрощать, то мы медицинское крыло. О, а это моя коллега Лили Шень. Да, она дочь того самого Рэймонда Шэнь, величайшего инженера нашего времени.
— Посторонитесь, пожалуйста! И не толпитесь здесь! — раздался голос молодой девушки, который и двадцати пяти ещё не было, но которая вела за собой наземного дрона, на верху которого лежал закреплённый боец.
США поделились своими шлемами, но Китай в сторонке не остался и сформировал ряд совместны с ХСОМ проектов связанных с беспилотными системами. В частности система для мобильной эвакуации. Этот дрон влетел прямо в гущу боя, под огнём вывез оперативника, которому оказали помощь и теперь его вела Лили, дабы закрепить уже к другому дрону, летающему, затем доставка в госпиталь по воздуху.
Всё это также снимали репортёры, которых пришлось вывести, чтобы не толпиться в проходе. Там же боец, которая изначально встретила, журналистку, прокашлялась.
— Забыла представиться, меня зовут Елена Викторовна, позывной "Сестра". Я командую этим отделением, которое скоро станет больше. Можете задавать мне любые вопросы. Скоро к нам также присоединится и сама Лили Шень, за авторством которой многие прототипы этих дронов. Я могу ответить на ваши вопросы связанные с медициной, а она пояснит за моменты технической части. Только всё же слишком научные темы наверное обойдём стороной, я полевой медик, а не учёная.
Весь агрессивный запал журналистки исчез, ведь она искала медь, а нашла золото. Такой материал будет бесценным, потому она стала куда мягче, желая вцепиться в эту возможность. А ХСОМ… ХСОМ был не против заключить несколько эксклюзивных контрактов со СМИ, если те не буду вести себя неоправданно враждебно.
Тем более всё равно надо рассказать всему миру, что ХСОМ не стоит на месте и делает всё, чтобы не только уничтожить пришельцев, но и спасти людей. Ведь в этом и заключается смысл организации, а не просто в создании какой-то ЧВК с инопланетным вооружением.
* * *
Кремль, Сенатский Дворец.
— Рад видеть вас в здравии, полковник, — стоя напротив огромной картины, произнёс генерал Лебедь, что носил ныне не мундир, а костюм.
Сенатский Дворец был важным местом. Здесь проводили встречи с иностранными деятелями и здесь же вручали различные награды. Так же здесь находился рабочий кабинет президента, что сейчас созвал Совет Безопасности. Потому именно в этом месте генерал Лебедь и устроил нашу встречу, потому что скоро он отправится с отчётом о вкладе Российской Федерации в ХСОМ.
И пока что чем-то особым похвастаться генерал Лебедь не мог. Да, Аврора делала успехи, но не мы одни были в ХСОМ и существовало много подразделений не менее опытных. Как и вклад других стран становился всё более явным. Особенно Китая, который пытался усидеть на двух стульях. Он одновременно вкладывал огромные средства и в ХСОМ, но и при этом создавал свою личную организацию по борьбе с пришельцами.
В общем, влияние других стран в ХСОМ росло куда быстрее, чем российское. Это было проблемой как для генерала Лебедя, так и для самой России. Правда причины у этого совершенно разные, что конечно станет проблемой и для самого Лебедя на этих переговорах.
— Взаимно, — ответил я, всё ещё в своём снаряжении, разве что оружие разумеется сдал.
— Присаживайтесь, полковник, — предложил генерал, после чего и сам вернулся за стол, сев напротив меня.
В этот момент дверь внезапно приоткрылась и в переговорную вошла его помощница. Стуча каблуками, неуверенно прижимая к себе тонкую папку и планшет с задачами на день, она дошла до стола, после чего аккуратно положила. И развернулась, чтобы уйти, но, к с несчастью, споткнулась и упала.
— Блядь, — невольно вырвалось у неё.
Я уже было развернулся и хотел встать да помочь, но та быстро махнула рукой, поправила юбку, а вот колготки поправить уже не получится — порвались.
— Всё нормально, всё в порядке, — дрожащим голосом, краснея, она быстро поднялась и пошла прочь, думая про себя… да в принципе чего она только в этот момент не думала.
— Гиперактивность в чём-то является плюсом, а в чём-то минусом, — заметил Лебедь, пожав плечами. — Но если создать для неё условия, то потенциал у неё больше, чем у многих других моих помощников и помощниц. К слову, именно Кристина подготовила этот отчёт, проанализировав всю собранную информацию с сегодняшнего задания. Но прежде, полковник, не хотите ли сами рассказать что-то?
— Вероятно вас интересует то, что предшествовало операции. На меня было оказано псионическое воздействие.
— Пришельцы часто используют этот свой козырь. Порой они вводят солдат в панику, а порой… заставляют их стрелять в спины. Как после докладывали сами бойцы, это не было предательством, они просто видели врага. Но с другой стороны, если их обычные псионики обладают такой силой, то что может сделать элитный боец или лидер их расы, вида, цивилизации?
— Я не стал рабом их воли.
— Никогда бы не назвал вас лжецом или дураком, полковник. Однако даже ваша уверенность может быть создана искусственно. Я не обвиняю вас, просто хочу узнать всё в деталях от вас. Устно и лично, после чего вы также напишите свой рапорт в дополнение к рапортам… ваших товарищей, — проводя пальцами по уголкам папки, Лебедь смотрел номера и после достал из папки раздел с рапортами: в частности рапорт Глухаря, Сократа, Грома. — Как думаешь, кто из будет бояться тебя после этого происшествия? Вчерашний студентик, который пороха не нюхал и которого Грома считает ребёнком. Или солдат, прошедший через весь ад войны? Забавно, но ответ Глухаря вот самый краткий и ёмкий. Своего мнения у него будто и нет, или он не считает его важным?
— Вне зависимости от того, как они трактуют эту ситуацию я всё равно буду выполнять поставленную задачу. Что же касается моего рассказа, то… я словно был во сне. Перестал чувствовать тело, то есть ничего не видел, не слышал, не осязал и так далее. Но был голос… или даже голоса. Кажется даже выстраивался какой-то образ, как… как сон о той девушке, которую ты никогда не увидишь. У образа нет внешности, нет каких-то чёткий критериев, есть лишь спектр чувств.
— И какие чувства ты чувствовал?
— Они были такими яркими, что скорее всего я чувствовал всё и сразу. Но потом всё вокруг начало упорядоченным. Затем появилась моя семья.
— Вот как, нечто подобное мы уже видели. Да же та попытка психологического воздействия на бойцов, когда на вас напала стая дохляков с обликами детей… стрелять в детей тяжело, даже если ты знаешь, что их надо убить. Афганистан соврать не даст… — скривившись в лице, произнёс Лебедь, покачав головой и отведя взгляд, но затем почти сразу же вернул его к моему лицу. — И что было дальше? Шантажировали? Предлагали вернуть твою семью?
— Нет, диалога не было или я слишком глуп, чтобы осознать какие-то намёки. Но намёки точно были, самое появление моей семьи уже намёк. Так или иначе я в этот же момент, когда всё прочистилось и упорядочивалось, вернулся к осознанию. Я понимал кто я, где я, что я делаю. И… — тут же скривился я, поджав губы и взяв паузу, но тоже сразу после заминки продолжил. — Я знал, что моя семья мертва. И ничто их не вернёт.
— Нет, полковник, твоя семья умрёт только тогда, когда умрёшь ты, последний для кого она имела реальную ценность. И до тих пор они будут жить, а ты будешь помнить о твоей цели. Они продолжат пытаться обмануть нас, настроить друг против друга, будут бить в наши слабости и не в наше хреновое ПРО и ПВО, а сюда… — Лебедь пару раз ударил себя в грудь и тут же прокашлялся: старость не радость, но если всё делать правильно, то с ней придёт какая-никакая мудрость. — Помни об этом. Мы все в этой заднице не из-за того, что у нас не хватает лазерных пушек и плазменных гранатомётов. Мы в ней из-за того, что до сих пор недостойны сраных мушкетов, что уж говорить об оружии более опасном.
— Значит меня не будут запирать в лаборатории?
— О, нет, это бессмысленно. Мы совершенно не понимаем как и что работает. Так что решаем проблемы по мере поступления. Тем более ни к какой гос тайне у тебя доступа нет. Ты же просто солдат и пока не появится прецедент и кто-то не подорвёт себя гранатой в казарме вместе с офицером, то к таким мерам мы не перейдём. Хотя базовые проверки проведёт твой любимый фон Грайм, ха-ха, — хрипло просмеялся Лебедь, положив руки на стол и скрестив их. — К тому же его проект произвёл фурор. Нам выделили не только средства, но и учёных из других стран. У тебя как раз на днях встреча с ним. Надеюсь всё пройдёт на пять с плюсом, потому что ты ещё нужен нам.
— Буду надеяться, что времени мне отвели чуть больше, чем пару месяцев. Хочется верить, что в запасе есть даже год.
— Вера последнее на что мы будем делать ставку. Однако лучшие умы что-то придумают, заодно и проверят твою психику и прочие моменты.
— Так точно. Надеюсь по моему примеру спасут ещё больше людей и… более качественно, чтобы они смогли когда-нибудь продолжить нормальную жизнь без кучи побочек, таблеток и имплантов. Чем-то ещё могу помочь?
— Нет, полковник, на этом пока что всё. Отправляйтесь в Швейцарию, с вами поедут раненные. Бойцы пока что справятся и без вас. Также экспериментальный отдел запросил одного из вас для тестирования в полевых условиях нового оборудования. Я решил отправить Сократа.
— Почему его?
— Потому что он СДВГшник, как и многие из его поколения. Все эти интернеты, смартфоны, всякие приложения… то с чем вы не справитесь никогда для них буквально норма. Равно как и наоборот. А с учётом того что мы развивает сетицентрическую доктрину и эти шлема с виртуальной реальностью уже больше похожи на компьютерную игру, чем на ту войну, которую застал ты с Громом… да, это важно. Но ещё важнее, что именно Сократ и другие придут вам на замену. И эта замена должна стать лучше вас. Если потерять этот контакт, то передавать опыт станет невозможно. А ты лучше других помнишь, с какими проблемами мы столкнулись, когда пытались воевать по методичкам Советского Союза. Меняется мир, а мы отстаём.
— Понимаю и делаю всё, чтобы избежать этих ошибок. С конницей на танки больше не пойдём. И даже Гром будет держать руку на пульсе. Не захочет перебороть предрассудки — заставлю, но учиться он будет. Как и все другие. Иначе эту войну не выиграть, потому что мы обязаны учиться. В том числе у врага.
— А он учится у нас. Или вернее… на нас? Ладно, полковник, время подходит к концу, а мне ещё надо побыть в тишине перед встречей с президентом. Буду следить за вами и дальше, да и не только за вами.
— Очень на это надеюсь. Рад был повидаться.
Я поднялся на ноги, исполнил воинское приветствие также, как и когда вошёл, хоть и сам генерал Лебедь уже давно в отставке. Однако бывших офицеров не бывает, как и человек я этого знал лично. Спорной он личностью был, но без него всё было бы куда сложнее. Хотя порой и кажется, что хуже некуда.
После чего отправился сразу в личный транспорт и на военный аэропорт, после чего в Швейцарию. Состояние моё становилось хуже от дня ко дню. Я буквально чувствовал как умираю и только препараты держали меня в тонусе. Однако в глубине души всё равно была надежда, что смогу протянуть подольше.
Ведь жить может и не хотелось, но мои желания тут были ни при чём. У меня был долг и его я ещё не исполнил.