Драконий лекарь. Глава 58
Ночь на Нуригари, вопреки цветастости дня, была сли-и-и-ишком уж черной, даже редкое свечение луны из-под облаков, да яркое сияние звезд плохо справлялось с развеиванием тьмы. Думаю, именно поэтому мы так быстро вырубились. Да… именно поэтому, конечно…
Забавно, но мы даже не выставили караул! Наверное, в любой другой ситуации это было бы самоубийством ––спать в незнакомом лесу без часового… ну действительно, премию Дарвина я получил бы вне очереди. Но усталость взяла свое, да и наличие драконов под боком настолько успокаивало, что результат, как видите, вышел таким. Стайка Жутких Жутей, наевшись халявного мяса, отошла на расстояние, оккупировав периметр лагеря: кто-то свернулся клубком на теплых камнях, кто-то повис на остатках шпангоутов нашей лодки. Их желтые глазки светились в темноте. В целом… и это идет на пользу и даже не подвергает нас лишней опасности: если кто-то чужой подойдет близко, они ведь первыми среагируют и разбегутся, поднимая шум. На них бы еще бубенчики повесить, ага…
А, ну и Шепоты Смерти, напомню, ночные хищники. Спокойно бы оберегали наш…кхм, мой покой.
Поэтому провалился в сон мгновенно. Мне снилась какая-то чушь: кафедра анатомии в Москве, профессор, требующий зачетку, а вместо скелета коровы на столе лежит скелет Громмеля и укоризненно качает головой…
— БУМ!
Земля резко содрогнулась. Я подскочил, хватаясь за нож, сердце колотилось где-то в горле.
— Атака?! — хриплый вопль Клинта справа. Англичанин уже стоял в боевой стойке, сжимая в руке… сапог. Видимо, спросонья не нашел ничего тяжелее.
Рядом со мной, буквально в полуметре от моего импровизированного ложа, лежала гора мяса. Кровавая, дымящаяся, изломанная туша. Это… в ней узнавался кабан, вон, пятачок торчит. С бивнями. Но кабанчик был… большим, такой огромная свинка, килограммов на сто. Его бок был распорот, словно он попал под пресс, утыканный ножами.
Поднял глаза. Над тушей возвышалась шипастая голова Альфы. Шепот Смерти нависал надо мной, капая слюной (и кровью) на камни. В его белесых глазках читалось странное ожидание. Он толкнул тушу носом в мою сторону.
–— Г-Р-Р-Х.
Понятно…
«На. Ешь».
— Господи Иисусе… — выдохнул Клинт, опуская сапог. — Это что еще за жертвоприношение?
— Это… — я сглотнул, глядя на Альфу. — Завтрак в постель, привыкайте.
Дракон снова пихнул кабана, да так настойчиво, что туша чуть не придавила мне ноги. Потом Альфа открыл пасть и отрыгнул небольшой кусок мяса — видимо, он уже попробовал добычу, чтобы убедиться в ее качестве. Мясо шлепнулось рядом. Оно было полупережеванным и обильно смоченным драконьей слюной. Альфа смотрел на меня, будто бы глазами передавая всю покорность.
«Ну? Я охотился. Я принес. Ты вожак, ты ешь».
— Эм… — я медленно поднял руку. — Спасибо, приятель. Очень… очень мило с твоей стороны.
Я коснулся его носа. Дракон заурчал и, довольный собой, начал втягиваться обратно в нору, оставляя кровавый след на базальте.
— Он нас кормит, — констатировал Саид, который проснулся молча и уже сидел, протирая свой прут тряпкой. — Как щенков.
Интересно, как Саид вообще относится к поеданию свинины? Но судя по отсутствию пренебрежения, он, возможно, из другой конфессии…
— Скорее, как членов стаи, которые не умеют охотиться, — поправил я, вставая и осматривая подарок. — Шепоты чувствуют себя здесь уверенно. Следовательно, они не боятся. А значит, территория вокруг либо ничейная, либо принадлежит тем, кого они за угрозу не считают, типа т6ех же Жутей. Короче, все нам на руку, можно спать дальше…
Однако, с тушей кабана стоит что-то сделать.
— Ха, сон… какой сон? Если мы ЭТО сейчас не очистим, к полудню оно сгниёт, и слетятся сюда все мухи острова.
— А я-то думал, хоть до полудня дрыхнуть дадут… — пробурчал Фишлегс, выползая из-под паруса. — Ух ты! Вот это поросище!
— Ага, Громмелям на один укус. Все, что не сможем переработать для себя, отдадим драконам. Помните, кстати, о мелких, кормите с рук.
Я осмотрелся.
В целом, рассвет только начинал золотить верхушки деревьев и скал. Можно было бы действительно начинать работать, поэтому перешли к…кхм, приготовлению мяса.
И прежде, чем есть дикое мясо, нужно убедиться, что оно не убьет нас, поэтому за разделкой туши наблюдал и я, не чувствуя брезгливости.
— Печень чистая. Без белых пятен и цист. Супер!
Я выдохнул. Эхинококкоз или фасциолез — это последнее, что нам сейчас нужно.
Вскрыл петлю кишечника — визуально взрослых гельминтов не видно. Аскариды не лезут, лентецы приветственно не машут, вообще песня.
Затем самое ответственное.
Сделал глубокий продольный надрез на мышце ноги (самое вкусное место для личинок), раздвинул волокна мяса, всматриваясь в структуру ткани до рези в глазах, пытаясь поймать малейшее изменение цвета или плотности. Капсул трихинелл (насколько можно судить без трихинеллоскопа и компрессориума) нет.
— Слава богу… — пробормотал я, вытирая нож о шкуру.
Честно? Кого-кого, а этих микроскопических ребят я боялся. Конечно, да… я ел уже необработанное мясо со рта Вопля смерти, но там ситуация была совсем иной! К тому же, как понимаю, ничего опасного не подцепил.
А сейчас, когда есть возможность перестраховаться, то лучше перестраховаться. Тут нет банального альбендазола или ивермектина, так что подцепить такого «пассажира» — это, считайте, приговор.
Поднял взгляд на своих спутников и сказал максимально серьезно:
— Вроде чисто. Но жарить будем долго.
— Ну так, понятное дело, дикое мясо есть никто сырым не собирался — сказал Клинт, орудуя ножом.
— Ну и отлично, это я так, на всякий случай…
Пока мужчины занимались разделкой, я решил заняться другим.
— Я вниз, к заводи. Проверю окрестности, да и воды наберу с ручья.
— Я с тобой! — вызвался Фишлегс.
— Нет, ты помогаешь здесь. Со мной пойдет… — я оглянулся.
Громмели спали мертвым сном — их не разбудили даже шлепки кусков мяса о камни пляжа. Зато у моих ног юлой крутился Красный Нос. Вожак Жутких Жутей после начала разделки не отходил от нас ни на шаг, надеясь (и вполне обоснованно) стащить жирные обрезки кабана.
— Ты пойдешь, — я кинул ему кусочек сала, который он поймал на лету.
Подумав секунду, решил, что идти вниз только с «карманной собачкой» — идея так себе.
Мы спустились по свежепробитому серпантину. Шепоты, кстати, времени даром не теряли: пока мы спали, они выбурили себе боковое ответвление, эдакий уютный карман в породе, где сейчас и отдыхали, свернувшись в один огромный шипастый клубок.
— Удобно устроились, — хмыкнул я, проходя мимо сопящей горы чешуи.
Я подошел к крайней голове — это был Брюхобур. Постучал рукоятью ножа по его мощному шипу.
— Подъем, приятель. Мне нужна охрана.
Дракон приоткрыл глаз, лениво заворчал, но всё же развернулся и с тяжким скрежетом пополз следом за нами.
Внизу, в заводи, было тихо. Пар от горячего ручья поднимался над водой, создавая атмосферу японского онсэна. Шепот, выбравшись из узкого лаза, тут же занял позицию у стены. Он лег, перегородив собой выход.
Подошел к кромке воды. Прозрачная, бирюзовая гладь. Рыба никуда не делась — косяки все так же стояли на границе тепла и холода, лениво пошевеливая плавниками.
— Так, тест номер один, — я зачерпнул воду ладонью, понюхал.
Ночью, как таковой возможности нормально проверить воду не было, так что сделаем сейчас.
Запаха тухлятины или выраженной серы нет. Рискнул набрать немного в рот, покатал ее на языке, прислушиваясь к ощущениям, и сплюнул.
Пресная.
Чуть отдает мелом и железом, но не горькая и не соленая. Вяжущего эффекта нет — пить можно, — вынес я вердикт, вытирая губы.
Но лучше, конечно, всё-таки кипятить.
Вдруг Красный Нос, семенивший у самой воды, зашипел, вздыбил гребень и плюнул огнем в расщелину между камнями. Оттуда с испуганным писком выскочила здоровенная крыса и, смешно перебирая лапами, шмыгнула в воду, спасаясь вплавь. Брюхобур даже глазом не моргнул — для него эта мелочь была не интереснее мухи. А вот Жуть гордо посмотрела на меня, выпятив грудь, мол, «Видал? Я работаю! Периметр чист!».
Это было забавно, мех.
— Молодец, — похвалил я бойца.
Оставив драконов караулить (одного — крыс, второго — что покрупнее), я потратил час на то, чтобы соорудить из остатков такелажа лодки подобие верши. Плести полноценную сеть было долго и муторно (та, что у нас имелась, была во многих местах порвана и сгнила), а вот сделать ловушку-морду из прутьев — благо кустарник рос прямо у скалы — и кусков веревки от это же сети было делом техники. Связал каркас, обтянул, сделал узкое горлышко, чтобы рыба заплыла, а обратно — никак (подобное уже творил, когда Мать ставила меня в безвыходные ситуации). Зашел в теплую воду по колено, поставил вершу в узком месте, где ручей впадал в заводь, и закрепил камнями, чтобы течением не унесло. Внутрь кинул щедрую порцию кабаньей требухи. Кровь тут же начала вымываться, создавая пахучий шлейф.
Вернувшись наверх, застал картину активного строительства. Саид и Клинт уже сооружали коптильню. Принцип был прост: сложили из плоских кусков базальта трубу, внизу развели костер из сырых веток (дыма было больше, чем огня), а сверху на прутьях развесили полоски мяса.
— В такую жару мясо испортится очень быстро, — пояснил Саид, заметив мой одобрительный взгляд. — Соли у нас мало, так что дым — единственное спасение. Аллах милостив, послал нам еду, грех дать ей сгнить.
— Грамотно, — кивнул я. — Откуда навыки?
— Я вырос в Магрибе, — Саид перевернул кусок мяса. — Но мой дед был караванщиком, водил верблюдов через пустыню. Там умение сохранить кусок мяса передавалось даже детям. Как и обработка шкур.
Мы уселись вокруг костра под монотонную работенку. Руки заняты, зато голова свободна. Время поговорить, правда…?
— А ты, Клинт? — спросил я, нанизывая шашлычок на прутик. — Ты-то явно не караванщик.
Англичанин криво усмехнулся, утирая лоб рукавом.
— Мой путь был… извилист. Я ведь с малых лет при храме был, пажом в церковной школе еще до двенадцати годков служил. Латынь учил, письмо… Но кровь — вещь упрямая. Когда пришло время, я сменил кадило на меч. Принес присягу дому Йоркшира. Был офицером, командовал сотней. Мы несли порядок и волю лорда туда, где о них и слышать не хотели.
— Военный, значит, — кивнул я. Ну, в такое время ведь каждый был военным, в какой-то степени… — И, значит, сотник?
— Вроде того, — уклончиво ответил он, глядя на нож в своей руке. — Звания — это пыль. Важно то, что остается на руках. А война — дело грязное, лекарь, уж теперь я это понял окончательно… На войне нет праведников, только жертвы и выжившие. Я видел столько крови и грязи, творил такое во имя короны… что в какой-то момент просто устал… А ведь правда, устал. И месяцы рабства дали понять это куда как лучше, чем исповеди.
Он помолчал, глядя на пляшущий огонь.
— Хотя на краю света разницы никакой. Что викинги, что драконы — все хотят тебя либо сожрать, либо использовать как щит. Только у драконов чести побольше будет — они хотя бы не лгут о своих намерениях.
Фишлегс слушал нас, открыв рот.
— А что такое Магриба? — спросил он. — Это большой клан?
Саид тихо рассмеялся, качая головой.
— Магриб — это не клан, малыш. Это край. Земля, где солнце такое, что может расплавить твой шлем, жара там такая, что и на этом острове можно спокойно отдохнуть в прохладе… Мой город. Он такой большой, что ты устанешь, пока дойдешь от одних ворот до других. Там дома строят из камня и глины, чтобы внутри было прохладно, а на рынках столько людей, сколько ты не видел за всю жизнь. Там есть библиотеки, где и свитков с мудростью больше, чем деревьев в этом лесу. Нет такой проблем с водой –— мы строим акведуки, такие каменные желоба, которые приводят реки с гор прямо на городские площади, в фонтаны и общественные купальни. Тебе не нужно таскать ведра за три версты, вода приходит к тебе чистой и прохладной.
М-да, вот и пропасть. Весь этот архипелаг, по сути своей –— изолированный анклав, застрявший в развитии. И не думаю, что оно будет идти быстро… Может, материки уже превосходят развитие островов на сотню-другую лет. Но любопытно, насколько именно… Слишком уж современных людей, веков, эдак, 17-19 в Альфреде, Клинте, Артуре, Саиде, да даже в Хасане я не увидел.
— А у вас, в… Бананглии? — спросил Фишлегс, поворачиваясь к Клинту.
— Ну, немного не так, как у товарища Саида, — признал Клинт, лениво помешивая угли веточкой. — Но у нас есть другое. Мы строим города-бастионы.
Он взял в руки лук, проверил тетиву и усмехнулся, глядя на оружие как на детскую игрушку.
— Знаешь, парень, я тут смотрю на ваши драконьи налеты… Вы храбрые. Безумно храбрые. Вы идете на чудовищ с кусками заточенного железа и деревянными щитами. Но если бы здесь был хотя бы один полк Королевской гвардии… Клинт прищурился, глядя вдаль, словно разглядывал там солдат в красных мундирах. — Залп из трех сотен мушкетов… Свинцовая пуля пробивает рыцарские латы навылет с пятидесяти шагов. А против чешуи… думаю, эффект был бы тот же.
— Мушкетов!? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Ты имеешь в виду… ручное огнестрельное оружие? С кремневым замком?
— Ну да, фузеи, мушкеты, — кивнул Клинт обыденно. — Лук в Англии — это, конечно, ещё приветствуется, но в основном для охоты на оленей. Да и я, когда только вступил на службу, учился стрельбе на нем. Однако, войны выигрывает порох и дисциплина. Корабли Его Величества несут по сорок, а то и по шестьдесят пушек на борт. Один бортовой залп — и от вашего дракона останется только мокрое пятно и перья.
— Шестьдесят пушек… — мой голос дрогнул. — Чугунные ядра? Картечь?
— И книппели, чтобы рвать паруса и крылья, — добавил англичанин. — А французы, говорят, уже экспериментировали с разрывными бомбами… До того, как мы оказались здесь. Оттого и говорю, что война –— не благородное дело…
Я замер с куском мяса в руке. Аппетит пропал мгновенно.
— Клинт… Саид… — я обвел их взглядом. — Вы понимаете…
Твою мать, твою мать, твою ж мать!!!! ПОРОХ, артиллерия, мушкеты…
Саид и Клинт переглянулись, не понимая моего ужаса.
— Это обычное дело, — пожал плечами мавр. — В Магрибе и Османской империи артиллеристы — уважаемые люди. Всегда ценились люди, способные рассчитать траекторию полета ядра.
Я медленно опустил руку. В голове щелкнуло.
Ну звездец! А чего ж мы РАНЬШЕ не поднимали тему РАЗВИТИЯ стран ВНЕ островов!?
Я-то думал, что попал в сказку про викингов! В условное средневековье, лужки, пастушки, Торы да пастухи! А оказалось, пока здесь машут топорами, во внешнем мире — в Европе, в Азии — уже гремит Эпоха Пороха!!!
Боже ж мой, это же века мануфактуры? Промышленного производства? Жуе наверняка строят линейные корабли, способные стереть острова с лица земли, даже не высаживая людей! И все викинги вокруг –— это просто индейцы с копьями… Тогда я верю Альфреду, что они смогли победить Левиафана в Мертвом море, а это значит, что… окно на Архипелаг открыто.
— Боже… — прошептал я. — Викинги даже не представляют, в какой глубокой… яме они живут.
— Они живут в прошлом, да, — философски заметил Саид. — Это необычно, но поверь, лекарь, им лучше там и оставаться. Если мир узнает о драконах, о землях без огневой мощи людской… Сюда придет Флот. И тогда здесь не останется ни викингов, ни драконов, только лишь колонии и форты.
— Ты говоришь странные вещи, Саид, — нахмурился Клинт. — Кому нужен этот кусок скалы с ящерицами?
— Всем, Клинт. Абсолютно всем! — уже и я подался вперед, закипая.
Схватил палочку и начертил на песке аналог карты, обведя Архипелаг кругом.
— Им даже не обязательно сразу понимать ценность драконов. Посмотри вокруг! Лес, пушнина, руда. Свободные земли, в конце концов! Тот, кто владеет Архипелагом, владеет ресурсами. И если сюда придет Флот… о-о-о, я совсем не думаю, что они будут договариваться, Клинт. Разве не так?
Я быстренько постарался вспомнить историю, ища в памяти реальные примеры подобной оккупации или ассимиляции населения… Ничего радостного не вспомнил.
— Они устроят геноцид. Посмотрят на викингов как на дикарей, занимающих их землю, и вырежут. Кого не добьет мушкет, добьют болезни, которые привезут моряки… Да даже в деревне уже были случаи заболевания нетипичной болезнью местным пацаном, я Сигурда лечит от Птичьего гриппа, которым здесь никто не болел! А вот оспу и тиф эти люди не переживут…
Кстати, и от меня они должны были заразиться, но… пока ничего опасного не происходит. От них я, скорее всего, не заражусь — во мне достаточно антител ко всякого рода болячкам. А вот у них — нет.
— А выживших закуют в цепи, как когда-то и вас. Рудники, каменоломни, лесозаготовки. Трудовые лагеря, в конце концов! Ты ведь знаешь, как империи поступают с новыми землями.
— А д-драконы? — тихо спросил Фиш.
— А драконы… — я на секунду задумался, глядя на спящего Титана. — Я так понимаю, у вас, на Большой Земле, их нет? Прям совсем?
— Только в сказках и на гербах, — покачал головой Клинт. — Живых никто не видел уже сотни лет.
— Видимо, неспроста… — пробормотал я. — Почему-то они заперты здесь, изолированы.
Может, климат, может, какая-то болезнь, которую они переносят… Интересно, почему?
Я тряхнул головой, отгоняя мысли.
— Но это не суть! Если англичане или испанцы доберутся сюда… Сначала они перебьют взрослых особей, просто как опасных вредителей, мешающих добыче руды. А потом найдут яйца. И… увезут их в Лондон, например. В цирки, в зверинцы, просто для изучения. Драконы станут просто еще одним товаром.
— Но… — Клинт облизнул пересохшие губы, пытаясь найти аргумент. — Но сюда нельзя просто так приплыть, Саян. Ты же знаешь, ты ведь сам сюда случайно попал, как и все мы. На границе с нашими морями обширные туманы, скалы и… Мертвое Море…
Ну да, викинги веками живут в изоляции не потому, что они так хотят, а потому что их никто не может найти, а сами они не могут выбраться. А кто находит — тот не возвращается.
— …там, на границе вод, живет Смерть.
— Подожди… — Я вспомнил Альфреда. — Клинт, ты ведь был там с Альфредом. Вы прошли через Мертвое Море.
Англичанин отвел взгляд, его рука нервно сжала нательный крест.
— Мы… честно говоря, нам повезло, Саян. Господь хранил нас. Мы шли на трех кораблях, и…
— Клинт! Вы точно его убили?! Убили Левиафана?
Собеседник сглотнул. Его лицо стало серым, как пепел костра.
— Это был… ад, Саян.
* * *
Возник интересный вопросик.
(Как примеры приведу Бегущего в лабиринте, Голодные игры, планета обезьян)