Маг небесного Гримуара. Глава 117
Я шел по галерее четвертого этажа, методично сканируя пространство. Перчатки из кожи василиска приятно холодили кожу. Они работали как изолятор, отсекая фоновый шум слабой магии, которой был пропитан каждый камень этой древней крепости. Это позволяло сосредоточиться на главном — на моем собственном теле.
После выписки прошло шесть дней. Организм, подстегнутый остаточной энергией «Кристалла Героя», требовал калибровки. Это было странное чувство: словно меня разобрали, промыли каждую молекулу в растворе чистой Силы и собрали заново, но детали подогнали друг к другу плотнее. Исчезли микроскопические зазоры в суставах, мышцы стали жестче, нервные импульсы проходили быстрее. Я чувствовал себя даже не подростком, а каким-то живым оружием.
Может, и откат от использования Гримуара был таким, м-м-м, мелочным как раз из-за улучшения тела?
[Ассимиляция пост-эффектов завершена. Физические параметры носителя пересчитаны.]
Сухое уведомление вспыхнуло на периферии зрения и тут же погасло. Но ничего, как видим, не дало мне это сообщение.
Я сжал кулак. Кожаная перчатка скрипнула, но звук этот был не обычным трением материала. Это был звук натяжения, когда материя сопротивляется давлению изнутри. Моя собственная мана, ставшая после ритуалов и боев более плотной, теперь циркулировала по каналам с напором куда более сильным.
Я спустился во внутренний двор у Часовой башни, где уже начиналось движение. Погода стояла типично шотландская — серое, свинцовое небо, готовое в любой момент обрушиться ледяным дождем, и ветер, пронизывающий до костей. Но меня холод больше не беспокоил.
— Дурсль! — окликнул меня Терри Бут. Он стоял у фонтана, кутаясь в теплый шарф цветов Когтеврана, и выглядел так, словно собирается на полярную экспедицию, а не на урок. — Ты слышал? Дамблдор снова уехал.
— Улетел, — поправил его Энтони Голдстейн, нервно поправляя очки. — Я видел, как Фоукс исчез во вспышке пламени прямо из окна директорской башни полчаса назад. Говорят, его срочно вызвали в МКМ. Что-то связанное с активностью в Восточной Европе.
Я лишь хмыкнул. «Восточная Европа».
Отсутствие директора в замке становилось пугающей традицией. Как только старик покидал периметр, Хогвартс немедленно превращался в магнит для неприятностей. Впрочем, в этот раз неприятности мы, кажется, собирались искать сами.
У ворот, ведущих к хижине лесничего, уже собиралась наша группа. Картина была сюрреалистичной даже для магического мира. Во-первых, Златопуст Локонс. Наш сиятельный профессор ЗОТИ сегодня превзошел сам себя. Он был одет в костюм охотника на драконов из драконьей же кожи (или очень качественной подделки), с множеством ремней, пряжек и кобурой для палочки на бедре. Его волосы были уложены так, словно он ожидал фотосессию для «Ведьмополитена» посреди болота.
Рядом с ним, создавая разительный контраст, стоял граф Орлов. Русский маг был в своей неизменной шубе, накинутой на плечи, под которой виднелся простой, но функциональный камзол. Он смотрел на Локонса как мясник смотрит на пуделя, которого кто-то привел на бойню.
Филиус Флитвик, наш декан, семенил между ними, пытаясь поддерживать атмосферу серьезности. Но даже его писклявый голос тонул в басе Хагрида, который что-то взволнованно объяснял Орлову, размахивая руками размером с лопаты.
— А я тебе говорю, граф, они неспокойные! — гудел лесничий. — Зима теплая, влажная, вот грибница и поперла. А за ней и эти… поползли.
Я подошел к группе студентов. Нас было всего двенадцать человек. Второй курс Когтеврана в полном составе.
— Привет, Дадли, — Полумна стояла чуть в стороне, разглядывая пустую землю. На ней были смешные резиновые сапоги ярко-желтого цвета. — Ты сегодня очень громко звучишь. Как барабан.
— Готовлюсь к маршу, Луна, — тихо ответил я. — Что ты видишь?
— Нарглы в лесу встревожены, — она подняла на меня свои большие, прозрачные глаза. — Они прячутся под кору. Кто-то большой ходит там и дышит гнилью. Это не обычная гниль. Это гниль, от которой умирают даже камни.
Я напрягся. Описание Луны, при всей ее детской метафоричности, было пугающе точным диагнозом энтропии.
— Внимание, студенты! — голос Локонса, усиленный Сонорусом, заставил всех вздрогнуть. Вороны, сидевшие на ограде, с возмущенным карканьем взмыли в небо. — Прекрасный день для подвига! Профессор Дамблдор, отбывая по срочным делам МКМ, доверил нам важнейшую миссию. Мы идем закреплять материал по теме: «Динамическая защита в условиях агрессивной биологической среды»!
Он картинно взмахнул рукой, указывая на мрачную кромку леса.
— Вчера за чаем мы с моим уважаемым коллегой, графом Орловым, пришли к единому мнению: британская школа защиты слишком… статична. Вы привыкли стоять столбом и держать Протего, пока у вас не пойдет кровь из носа. Но в реальном бою, — он подмигнул (выглядело это жутковато), — враг не ждет. Поэтому сегодня мы отрабатываем «Сферу Отторжения».
— Это модифицированная версия Репелло Инимикум, — вмешался Флитвик, стараясь внести ясность, пока Локонс не ушел в дебри самолюбования. — Суть в том, чтобы создавать импульс. Щит, который не просто останавливает атаку, а отбрасывает физические объекты — в данном случае, агрессивную флору и фауну — с помощью центробежного вектора силы.
— Именно! — перебил его Локонс, сияя. — Моя идея! Синтез изящной британской чарологии и… кхм… русской напористости. Все для того, чтобы вы почувствовали разницу между учебным классом и дыханием опасности.
— Ага, или идем проверять периметр, потому что у Хагрида опять какая-то дрянь сбежала или вылупилась, — пробурчала Елена, стоявшая рядом со мной. Русская девочка, переведенная к нам по обмену (хотя я подозревал, что ее «обмен» был частью сделки Орлова), держалась особняком. В ее руках была короткая, толстая палочка из дуба, больше похожая на дубинку. Интересно они их кольца заменили…
— Ты знакома с методами графа? — спросил я, не поворачивая головы.
— Отец учил меня выживать в тайге, когда мне было шесть, — ответила она на чистом английском, но с жесткими, рублеными интонациями. — Граф Орлов считает, что если ученик не может убить волка голыми руками, то магию ему давать рано. Мы идем не учиться, Дурсль. Мы идем на охоту.
— Отлично, — я улыбнулся одними губами. — Значит, скучно не будет.
Мы двинулись к опушке Запретного Леса. Лес встретил нас тяжелым, влажным дыханием. Деревья здесь стояли так плотно, что свет, с трудом пробивавшийся сквозь кроны, приобретал болезненный зеленоватый оттенок. Под ногами чавкала грязь вперемешку с подгнившей листвой и снегом.
Орлов шел первым, не доставая палочки. Он раздвигал кусты плечами. Хагрид замыкал шествие, нервно оглядываясь и держа арбалет наготове. Локонс и Флитвик шли по флангам. Мы, студенты, оказались в «коробочке».
— Держите строй! — пискнул Флитвик. — Палочки наготове! Помните: в лесу главное — не сила заклинания, а скорость реакции!
— И отсутствие жалости, — добавил Орлов, не оборачиваясь. — Если что-то прыгнет на вас из кустов, оно не будет ждать, пока вы вспомните латынь. Бейте на упреждение. Редукто в голову — лучшее средство дипломатии с местной фауной.
— Граф, вы пугаете детей! — возмутился Локонс, ослепительно улыбаясь (хотя его улыбка выглядела натянутой). — Мы здесь, чтобы изучать, а не истреблять! Вот, например, взгляните на этот экземпляр…
Он ткнул палочкой в какой-то корявый пень. Пень немедленно ожил, выбросил длинные шипастые щупальца и попытался схватить профессора за ногу.
— Инсендио! — рявкнул Орлов. Струя огня, короткая и злая, ударила в корни (интересно, тоже перешел на палочку? Что такого было за эти дни, что начал испольщзовать и наши инструменты?)
Пень взвизгнул — звук был похож на плач ребенка — и осыпался пеплом.
— Это был Плотоядный Древогрыз, — спокойно пояснил граф, стряхивая пепел с рукава. — В России мы ими печи топим. Идем дальше.
Терри Бут побледнел до цвета мела. Майкл Корнер судорожно сжал палочку.
— Дадли, — шепнул Энтони. — Ты знал, что тут будет… так?
— Ну, я рассчитывал на это, — ответил я, сканируя местность.
Мы углубились в чащу примерно на милю. Тропинка давно исчезла. —
Хагрид, — негромко позвал я. — А кого мы ищем?
Великан вздрогнул.
— Не ищем мы, Дадли. Проверяем. Акромантулы… пауки мои… они всегда в это время года спят, ну, или вялые такие. А тут — ни одного. Даже малышни нет. И кентавры ушли на север, говорят, «Марс слишком яркий, а земля горькая».
— Земля горькая, — повторила Полумна, глядя на корни векового дуба. — Корни пьют страх.
В этот момент кусты впереди взорвались движением.
— Контакт! — рявкнул Орлов.
На поляну выскочило нечто. Это были Красные Колпаки, но не те жалкие карлики, о которых писали в учебниках. Эти твари были крупнее, мускулистее, их кожа отливала серым, как у мертвецов, а знаменитые колпаки были пропитаны свежей, еще дымящейся кровью. И их было много. Десятка два. Они неслись на нас с ржавыми тесаками и дубинами, издавая гортанный визг.
Вот тебе и тренировка…
— Ступефай! — крикнул Локонс, картинно взмахнув палочкой. Его луч ударил переднего гоблина в грудь, но тот лишь пошатнулся и продолжил бег. — Идиот, — прокомментировал Орлов. — У них резистентность к оглушению! Кожа как подметка! Флитвик, щит! Студенты — огонь на поражение!
Флитвик среагировал мгновенно.
— Протего Рейекционис!
Прозрачный купол накрыл нас, звеня от напряжения. Колпаки врезались в него, начали колотить дубинами, пытаясь пробить защиту.
Они прорвут, если навалиться массой… Поэтому я шагнул вперед, игнорируя испуганный вскрик Терри. Мне нужна была практика. Мне нужно было проверить тело.
— Депульсо!
Но я вложил в заклинание не просто «желание оттолкнуть». Я визуализировал ударную волну. Спрессованный воздух, который бьет с огромной силой.
Заклинание сорвалось с палочки прозрачным искажением пространства. Оно прошло сквозь щит Флитвика (односторонней проницаемости) и ударило в центр толпы монстров. Эффект был… удовлетворительным. Троих передних просто смело. Я слышал хруст костей — звук, который ни с чем не спутаешь. Их отшвырнуло назад, сбивая задних как кегли.
— Неплохо, Дурсль! — хохотнул Орлов. Он сам в бой пока не вступал, наблюдая, как мы барахтаемся. — Елена, покажи класс!
Русская девочка шагнула к краю щита.
— Глациус Три!
И из ее палочки вырвался конус морозного тумана. Он накрыл правый фланг нападающих. Твари застыли, покрываясь коркой льда прямо на бегу. Лед сковал их суставы, превращая плоть в хрупкий камень.
— Бомбарда! — закончила она комбинацию. Ледяные статуи разлетелись осколками.
— Господи… — прошептал Майкл Корнер, глядя на кровавое месиво. —
Не тошни! — рявкнул я. — Энтони, Терри! Инсендио по центру!
Мои соседи по комнате, подстегнутые страхом и приказом, ударили дуплетом. Их огонь был слабым, но трава и шкуры монстров вспыхнули отлично. Колпаки, визжа, начали отступать.
— Прекратить огонь! — скомандовал Флитвик.
Поляна дымилась. Запах паленой шерсти и озона висел в воздухе. Локонс, который так и не сделал ничего полезного после первого выстрела, вышел вперед, отирая пот со лба (хотя он не вспотел).
— Великолепно! Блестящая командная работа! Именно так я и описывал в своей книге «Прогулки с упырями»! Главное — напор и уверенность!
Орлов подошел к одному из трупов. Он перевернул его носком сапога.
— Посмотрите сюда, — позвал он нас. Мы подошли, стараясь не наступать в лужи черной крови. Глаза существа были… белыми. Затянутыми бельмами. А из рта, вместо слюны, текла вязкая черная жижа, похожая на мазут.
— Это не природная агрессия, — констатировал Орлов. — Они заражены. Хагрид, ты видел такое раньше?
Лесничий выглядел испуганным до дрожи.
— Никогда, граф. Это… это как болезнь. Бедные зверушки…
— «Бедные зверушки» только что пытались вскрыть нам животы, — напомнили ему.
— Нужно возвращаться, — тихо сказал Флитвик. Его веселье улетучилось. — Это слишком опасно для второго курса. Я должен доложить Минерве.
— Мы не можем уйти, не узнав источник, — возразил Орлов. — Если эта дрянь поползет к замку…
— Граф! Это дети!
— Это маги!
Спор прервал звук. Сначала это была вибрация. Она прошла через подошвы моих ботинок, отдаваясь в костях. Глубокий, низкий гул, идущий из-под земли. Затем — треск. Словно кто-то ломал вековые сосны, как спички. Деревья на дальнем конце поляны начали падать. Одно, второе, третье. Они валились, открывая проход чему-то огромному.
— Назад! — заорал Хагрид. — Все за спину! Это Арагог! Но… он не должен быть здесь! Он живет в лощине, в трех милях отсюда!
Из чащи, ломая стволы, вывалилась гора хитина и черной шерсти.
Я видел изображения в книгах. Но реальность, как всегда, оказалась куда более… висцеральной. Он был размером с двухэтажный автобус. Его восемь глаз горели не разумным блеском, свойственным этому виду, а мутным, белесым огнем безумия. Хитин местами был треснут, и из трещин сочился черный дым, только более плотный, маслянистый. Его жвалы щелкали.
— БЕГИТЕ! — взвизгнул Локонс и, подавая пример, рванул в кусты с скоростью, достойной олимпийского чемпиона.
— Стоять! — рявкнул Орлов. — Бегущую добычу убивают первой! В круг! Защитное построение.
Мы сбились в кучу. Страх был плотным, почти осязаемым. Студенты дрожали. Паук замер. Он возвышался над нами, закрывая собой небо.
— Арагог! — крикнул Хагрид, выходя вперед с поднятыми руками. — Это я, Хагрид! Друг!
Гигантская тварь склонила голову. Казалось, на секунду в ее глазах промелькнуло узнавание.
— Хаг… рид… — проскрежетал паук. Голос звучал как скрежет камней в камнедробилке. — Друг… Мясо… Друг… Вкусно…
— Нет! — Хагрид попятился. — Ты не можешь… — ГОЛОД! — взревел монстр.
Черная волна силы ударила от паука во все стороны. Хагрида отбросило, как тряпичную куклу. Он врезался в дерево и сполз по нему, потеряв сознание.
— Хагрид! — вскрикнула какая-то девчонка.
— Конфринго Максима! — маленький профессор превратился в боевую машину.
Его заклинание ударило пауку в морду. Взрыв был такой силы, что у меня заложило уши. Обычного паука разорвало бы на части. Арагога лишь отшатнуло. Черная дымка, окутывающая его, поглотила энергию взрыва. Он зашипел и плюнул. Струя паутины, толщиной с канат, ударила в то место, где стоял Флитвик. Профессор успел отпрыгнуть, но паутина задела Терри Бута, приклеив его к земле.
— Помогите! — заорал Терри.
— Елена, прикрой левый фланг! Дурсль, правый! — скомандовал Орлов. Граф сбросил шубу. И тут я увидел то, о чем ходили слухи. Орлов начал меняться. Без палочки. Без заклинаний. Его тело раздалось вширь, мышцы вздулись, разрывая рубашку. Лицо вытянулось, покрываясь шерстью. Частичная анимагическая трансформация. Боевая форма оборотня-медведя, контролируемая волей.
Рыча, получеловек-полумедведь бросился на паука.
Орлов врезался в переднюю лапу Арагога, сбивая гиганта с равновесия. Но паук был слишком велик. Он отмахнулся от графа другой лапой, отшвырнув его в кусты.
— Дадли! — закричал Энтони. — Сделай что-нибудь! Ты же победил дементоров!
Я лихорадочно соображал. Но у этой твари магический резист, усиленный какой-то тьмой. Огонь его только разозлит. Кинетика не пробьет хитин такой толщины. Нужно бить по уязвимым точкам. Глаза? Суставы? Нет. Нужно использовать окружение. И нужно использовать то, что у меня есть уникального.
Паук нависал над нами. Его жвалы раскрылись, готовясь к новому плевку, на этот раз — кислотой. Я видел, как на них пузырится зеленый яд. Если он плюнет — накроет половину группы. Щит Флитвика (который тот пытался восстановить лежа) не выдержит кислоты.
Я шагнул вперед, выходя из строя.
Локомотор Мортис? Нет… Вингардиум? Бред… Пауки двигают лапами за счет давления гемолимфы. Если резко изменить давление… или температуру жидкости внутри…