• Boosty Shared
• Paimon

• T

• система фонда scp

— Малыш, скажи, я сейчас в Королевстве Франции? — раздался из-за спины металлический глухой голос на старофранцузском языке.

Мальчишка, шедший по узкой парижской улочке, резко остановился, как бы наткнувшись на невидимую стену. Сзади про побежал табун мурашек. Медленно, с нарастающим ужасом, он обернулся.

Позади него, заслонив свет от солнца, стояла неестественно высокая прямая фигура, вырастающая под два метра. Она была закутана в длинный, до пят, плащ из потертой черной кожи, из-под которого виднелись такие же черные перчатки и сапоги. Но больше всего бросилось в глаза — вернее, его отсутствие. Вместо него смотрела белоснежная, гладкая керамическая маска с длинным изогнутым клювом. Из узких прорезей для глаз, из самой их силы, струился слабый, мерцающий бледный свет. Эти светящиеся точки были тщательно устремлены на мальчика, дополняя леденящий ужас и без той страшной картинки.

— К-к-кто вы такой? — заикаясь, выдохнул мальчик, машинально сделал шаг назад. Он пугал не столько гротескный костюм, сколько сам голос незнакомца — практически тембра, пропущенная через синтезатор речи, звучащая так, как не может звучать человеческая глотка.

— Я доктор, лечу людей от поветрия! Разве по мне не видно? — мужчина с длинным клювом плавно наклонил голову, как бы указывая клювом на свой наряд. — И смею тебя обрадовать, малыш, ты полностью здоров!

На мгновение это комичное, почти театральное поведение странного человека слегка разрядило обстановку. Напуганный пацан, сделай шаг назад, замер. Он ещё раз присматривался к одетому во всём чёрном, измеряемом добротном костюме и старому голосу, леденя чьей душой. Я вспомнил первый вопрос.

— Вы приехали к нам в город на косплей-фест?

Такой вывод запрашивался сам собой. Образ «чумного доктора» был узнаваем, хоть и выполнен с пугающей достоверностью. Да, и его французский язык звучал странно, говорящий не был гражданином Франции или посланником из ее глухих деревянных шек.

— Косплей-фест — это так нестандартно называется проводимая в этом городе докторская ассамблея? Если да, я бы хотел в ней поучаствовать, где она проходит?

В голосе незнакомки прозвучала явная, почти детская заинтересованность. Он сделал легкий шаг вперед, и мальчик инстинктивно отпрянул, но потом, справившись с дрожью, ткнул пальцем куда-то на восток, за пределы переулка, и сбивчиво объяснил маршрут до выставочного комплекса.

— Спасибо, малыш.

Мужчина в костюме необычно изменил свою птичью голову и двинулся в указанном направлении. Он не торопился, его шаги были медленными, размеренными, тяжёлыми. По пути он внимательно, с нескрываемым изумлением, физику. Высокие каменные фасады, остеклённые балконы, кованые решётки — в его время подобная роскошь была уделом самых богатейших аристократов. Здесь такие же замки тянулись сплошной стеной, утыкивая все пространство. Воздух был насыщен запахами, которых он не знал: бензина, жареной еды, парфюмерии и много чего ещё.

И вот он вышел из узкой улочки и попал на широкий, шумный проспект. Он замер связан с потоком, вызывающим громом пораженный. Его взгляд, скользнув по рекламным билбордам и потокам машин, застыл на гигантском сооружении из стекла и стали, вздымающегося в небо по переменному кристаллу. Такая постройка заставила его остановиться на несколько добрых минут. Светящиеся глаза за маской, казалось, впитывали каждый луч, отражавшийся от стеклянных граней, восхищаясь мастерством, превосходящим любое знакомое ему зодчество.

— Хули ты стоишь, деревенщина ебаная, понаехали уроды!

Грубый окрик, резкий толчок в плечо вывели его из оцепенения. Мимо, не оборачиваясь, прошёл плотного мужчину в мягких мягких штанах. Восхищение в глазах Чумного доктора погасло, сменив холодные наблюдения. Они медленно перевелись с далекого здания на уходящую спину. Эти глаза означают нечто большее, чем просто материальное воплощение. Они видели сами, светящиеся души сгустки, заключённые внутри человеческого тела.

Обычно выглядят как белые, теплые, сияющие комочки, наполненные душой светом жизни. Именно такая, чистая и яркая, сияла встречающего им мальчика.

Душа, толкнувшая его мужчину, была иной. Ее свет был мутным, затхлым, на поверхности клуба, как ядовитые корни, расползлись уродливые чёрные прожилки, медленно разъедая его изнутри. Даже отсюда Чумной доктор почувствовал сладковато-тошнотворный запах гниения, исходящий от этой повреждённой души.

— Поветрие никто не щадит, — тихо, как бы про себя, покачал голову доктору, и его клюв чуть покачнулся в такт. — Но пока рано. Мое лечение слишком грубое, чтобы использовать его на ранней стадии. Не сейчас. Может быть, его душа сама сможет затвердеть? Пока я не проник в самое низкое сердцевину, шанс всегда есть.

— Простите, вы идёте на Japan Expo 2007? Вы говорите по-английски?

Лёгкое похлопывание по плечу вывело его из размышлений. Он развернулся в группе из трех девушек, в ярких одеждах, самых цветных нарядах, с усыпанными блестками и лентами. Их души были лишь слегка тронуты разложения, едва заметными пятнышками. Свет от них пришёл всё ещё памятный, почти первозданный.

— Язык Его Величества? Далеко же вас занесло, ведьмы… — прозвучал его металлический голос, полный искреннего недоумения.

— Эй, мы вообще-то феи, а не ведьмы! — одна яростно вспыхнула из девушек, с рыжими кудрями, выбивавшимися из-под парика. — Разве наши костюмы похожи на ведьминские? Ты не видишь наши крылья за спиной?

Она развернулась, демонстрируя изящные проволочные крылья, обтянутые блестящей тканью. Светящиеся глаза доктора в течение некоторого времени освещают яркий свет, обращая внимание на светильник и искусно сделанные прожилки.

— Вы же обычные люди. Почему вы считаете себя феями, у вас помешательство после горячки?

— Адриана, ну ты видишь, что этот мужик нам говорит! — с возмущённым хохотом взглянула она на подругу и постучала пальцем по клюву доктора. — Думаешь, смог установить себе крутой изменник голоса под маской, значит теперь сам крутой? А ну тут же сними, дай на твою бесстыжую рожу и послушай твой взгляд писклявый голосок!

(Чумной доктор)

И, смеясь, девушка по имени Люси накинулась на него в шутливой атаке, старалась осторожно зацепить маску. Всё же знакомиться с человеком, не видя его лица, было как-то неловко.

— У тебя маска на всю голову что ли, ну ты и фрик! Как ты ее надевал, боже!?

Ее руки просунулись под его капюшоном, скользнули по холодной керамике, нащупывая застёжки, стыки, хоть что-то. Но под слоем одежды и плаща она ощущала лишь твёрдую, монолитную поверхность, идеально прилегающую к голове. Не найдя швов, она в замешательстве отстранилась.

— Девочки, посмотрите, у него ещё и глаза светятся!

— Где ты такие контактные линзы прикупил, колись давай!

— Дамы, я не понимаю, о чем вы говорите, и, пожалуйста, не трогайте меня, мне это не нравится, — отстранился доктор, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на смятение и дискомфорт.

— Люси, не трогай его, посмотри, какой у него костюм качественный, а если ты что-то повредишь?

— Охренеть, да у него даже плащ кожаный, настоящий! — не слушая подругу, Люси уже гладила его плащ, восхищаясь текстурой. Она не обнаружила, что этот «костюм» ощущал каждое прикосновение, так же, как проявлялась настоящая кожа Чумного доктора, и ее поглаживания были для него навязчивой, тревожной близостью, ограниченно частой с домогательством.

— Всё-всё, удаляющаяся! — наконец удалось схватить подругу ее более сдержанного спутника и оттянуть в сторону.

— Japan Expo 2007, о котором говорили — это аниме-фест? — спросил доктор, вновь разглядывая душу проходящих мимо людей. Это всё ещё лелеял надежда попасть на собрание врачей, где можно было бы почерпнуть новые знания, которые, возможно, лягут в основу нового метода лечения поветрия. По выходе из девушек он решил закрыть глаза — они не несли зла, лишь легкомысленное любопытство.

В итоге, присоединившись к этой шумной компании, Чумной доктор попал на аниме-фест. И это место оказалось совсем не тем, на что он рассчитывал. Это не было докторской ассамблеей. Здесь царил хаос. Толпы людей в непонятных костюмах отыгрывали сценки, фотографировались, смеялись и видели странную еду из световых упаковок. Всё это напоминало гигантский, неорганизованный карнавал или бродячий цирк, где каждый был и актёром, и зрителем.

Скитаясь по бесконечным залам, доктор чувственной души. Большинство из них уже несли себе на лёгкий налёт тления, первые пятна гнили, но это была лишь начальная стадия. Поветрие пока что их не грозило. Вмешательство не требовалось — при желании их души могли исцелиться самостоятельно.

Покинув в конце концов компанию девушек, он вышел на улицу. Уже вечерело. Весь день он провёл в этом шумном, бессмысленном, с его точки зрения, карнавале. Бредя по ночным улицам Парижа, он ничего не узнал. Город его памяти — с грязью, соломой, криками разносчиков и запахом скота — растворился без следа. Исчезло и Франция, оставив после себя приемника — Францию. Как, почему — никто ему не объяснил. Впрочем, это было неважно. Главным для него всегда оставалось поветрие и его лечение. Болезнь, от которой пока что не было лекарства. Сумев изобрести нормальное лечение от этого бесчеловечного заболевания, ему наконец удалось-то передохнуть, с гордо поднятой головой на поке.

— Эй, мальчик, ты же говоришь по-английски? Не хочешь немного повеселиться с моей шоколадной задницей? Недорого, даже бесплатно, ты мне понравился. Накорм меня, и мы в расчёте…

Голос был сладким и хриплым. Но то, что уловил его длинный клюв, было не звуком, а запахом. Волной накатило тошнотворное, удушающее зловоние разложения, запах души, огненной заживо, достигшей самой последней, необратимой стадии.

Его сковало парализующую ярость и жгучим отвращением. Тело выгнулось неестественно, с тихим скрипом кожи и суставов. Он резко повернул голову.

На тротуаре, под светом неоновой вывески, стояла девушка в короткой леопардовой шубе. Она вульгарно подзывала к себе растерянного китайского туриста, игриво шевеля длинными ногами. Ее внешний вид был привлекательным. Но для него она была лишь тонкой обёрткой, за которой клокотала, говоря чёрным гным, полностью сгнившая, смердящая душа. Поветрие достигло своей кульминации.

Для всех было очевидно, китайцы хотели развести, вопрос только как. Чернокожая девушка подзывала его к себе с помощью определения местоположения — отвести в заранее подготовленную ловушку, где его либо убьют, либо обчистят до нитки. Он был идеальной жертвой — растерянный турист, чье итальянец в чужой стране, вызывающее лишь бюрократическую волокиту. У нее и ее дружков, уже обосновавшихся во Франции и получивших гражданство, были развязаны руки.

Девушка оказалась на редкость напористой. Заметив, что китаец смущенно кивает, понимая ее ломаный английский, она ловко преградила ему путь, а затем, вызывая улыбку, распахнула свою леопардовую шубу, демонстративно частично обнажённую грудь. Парень замер, шеломлённый. Этого было достаточно — она тут же обвила его руки, прижалась ко всему телу и мышёптывать на ухо похабные обещания, её дыхание пахло дешёвой жвачкой и сигаретами. Сопротивление жертвам было недолгим. Уже через пару минут такой «атаки» китаец, красный от смывания и растерянности, позволил себе взять себя под руку и по-рабски зашагал рядом, увлеченный в лабиринте темных переулков, в Медицинском третьем квартале.

По пути на них косились редкие прохожие. Местные жители, особенно коренные французы, провожали пару тяжёлыми, понимающими взглядами. Для этой картины была ясна, как день: очередной наивный турист, ведомый жертвой хищницы, скоро погибнет без кошелька, а может и без жизни. Но никто не вмешался, местные жители боялись волноваться.

Девушка завела его в неприметную дверь, которая закрылась крутой спуск в подвал. Воздух внизу был спёртым, пропитанным запахом старого пива, табака и чего-то кислого. Это был не бар, а скорее, каземат. В тусклом световом человеке пара лампочек накаливания угадывала силуэты не более трех, разбросанных по углам. Как только парочка уселась за липкий столик, к ним тут же подкатил массивный чернокожий бармен с бесстрастным лицом. По ее кивку он начал ставить на стол бутылку и стопки без простых слов.

— Я не буду пить, — слабо попытался запротестовать китаец, но его голос потонул в настойчивом шепоте девушки. Ее пальцы скользнули по его шее, ладонь легла на бедро. С помощью этих простых, отточенных манипуляций ей удалось сделать несколько глотков хорошего, отвратительного на вкус алкоголя. Эффект был мгновенным и ошеломительным — парню резко, неестественно быстро сорвало крышку. Мир поплыл, голова стала ватной, а воля растворилась. Под лёгким давлением со стороны девушки он начал заказывать ещё и ещё, уже не понимая, что пьёт и зачем.

Он пока что не понимал, что бар, в котором его завели, не был обычным баром. Это было заведение девушки подельников, которая притащила его сюда. Все бары и блюда в этом баре стоили в десять раз больше, чем в любом другом. Помимо завышенных цен, выдвигайте и подтверждайте другие сомнительные платные позиции, подобные обычным посадкам на стол, кубикам льда в напитке, салфеткам на столе, обслуживанию за столом и в официальном режиме. Деньги в итоговом чеке мотались буквально за всё, и чтобы жертва не успела вовремя опомниться и соскочить с разводом, ей не просто наливали спирт, но и добавляли в него быстродействующие растворимые в напитке препараты. Эффект от них был похож на эффект сильного опьянения.

Через два часа такого китайца, его глаза стали стеклянными и пустыми, подали счётчик. Цифра в 12 тысяч евро плясала перед ним, не находя ответа в затуманенном ходе. Оплатить, конечно, такую ​​сумму он не смог.

Пьяного, обдолбанного наркотика, его стали прессовать прямо там, в голом виде. При этом принимали участие все, включая случайных чернокожих посетителей, которые сидели за соседними столиками, и они встречались с подставными актерами.

Поняв, что всё это было подставой, шаткий походный китаец попытался выбраться из бара. Да этот единственный выход по ступенькам наверх был заблокирован чернокожим накаченным верзилом. Одним ударом он скинул китайца с лестницы.

Под угрозами и обещаниями более серьезные расправы с ним сняли все: дорогую куртку, кроссовки, часы, вывернутые карманы, снятые кольца на пальце. Оставили лишь в промокших от непонятной жидкости трусах.

— Найдёшь деньги, узкоглазый следок, тогда-то мы тебе паспорт вернём, а пока он побудет у нас! — бросил ему вслед бармен, швырнув в лицо пустой бумажный бумажник.

Двери захлопнулись. Обдолбанного, полуголого парня выкинули ночью. Наркотическая волна накатывала с новой силой, выкручивая желудок и затуманивая разум. Он не шёл, а почти полз, спотыкаясь о бордюры, пока не свалился в ближайший зловонный переулок, заваленный мусорными баками. Там его наконец вырвало — страшными, болезненными спазмами, выворачивающими наизнанку. Его непривычный подход к агрессивному простому телу.

К сожалению, развод с подставными барами и абсурдными чеками в серой законе. Доказать предумышленное отравление было сложно, а сам факт оказания услуги — налицо. Максимум, что грозило организаторам — временное закрытие заведения. Но что мешало им открыть новую точку в другом подвале, оформив ее на другого подставного человека? Ровным счётом ничего.

Над содрогающимся от спазмов телом внезапно возник высокий, неподвижный силуэт, перекрывающий тусклый свет одинокого фонаря. Расплывшимся взглядом парень с трудом разглядел очертания: длинный клюв и два холодных светящихся уголька, смотрящих на него из-под капюшона.

— Успокойся, не волнуйся, такое в жизни бывает, плохие люди встречаются. Не стоит на них зацикливаться, я уверен, что судьба их накажет, — прозвучал металл, но на удивление мягким голосом. Кожаная перчатка легла на его плечо, похлопывая почти по-отечески.

Парень несколько секунд бессмысленно смотрел в светящиеся глаза, пока темнота наконец не поглотила его сознание. Чумной доктор наблюдал не за телом, а за тем, что внутри. Его печальный взгляд проникал в глубь плоти. Прошла почти чистая, слегка запылённая душа парня теперь быстро темнела, как будто её окунули в чёрную смолу. Толстые, уродливые прожилки гнили расползлись по ее поверхности с пугающей скоростью, замечая последние всплески искрящегося света. Поветрие, занесённое жестокостью и отчаянием, достигло начальной стадии и глубоко, жадно укоренилось.

Доктор медленно покачал головой, отбрасывая мгновенную слабость. Меланхолия сменилась чем-то иным — холодной, кристаллизованной ненавистью и отвращением. Он повернулся и взглянул на новую решимость, уставившись на неприметную дверь бара. Оттуда, из-под земли, звучало плотно, тошнотворное излучение гнили. Целое гнездо поветрия, где заражённые не просто страдали, но и активно распространяли болезнь, разлагая других. Это было нужно остановить. Всем, кто находился в том подвале, было уже не помочь. души их сгнили полностью, превратились в чёрные, пульсирующие язвы. Стадия самолечения миновала. Требовалось вмешательство. Меры, принятые врачом в таких случаях, были ошибочными.

Приблизившись к массивной костяной двери, он вежливо, почти деликатно постучал костяшками пальцев. Трижды. В ответ — лишь тишина. Затем он обхватил ручку Ладонью. Раздался резкий, пронзительный скрежет рвущегося металла, лязг сорванных петель. Поданы шокированные взгляды случайных прохожих, замерших вдалеке, тяжеленная дверь была вырвана из проёма и отброшена в сторону, как будто картонная.

Доктор поднялся на верхнюю ступеньку и медленно, не спеша, стал опускаться вниз, его плащ волочился по бетонным ступеням. Внизу его уже ждала вся компания: пятеро мужчин, включая бармена и громилу-охранника, и та самая девушка, теперь уже без шубы. Шум от оторванной двери поставил их на уши.

— Эй, ёбанат в костюме, ты как сюда зашёл? Мы сейчас закрыты, понимаешь? — рыкнул бармен, сжимая в руке монтировку.

— Господа и дама, мне прекрасно известно, что ваш бар закрыт, — раздался невозмутимый нечеловеческий голос. — К счастью, я здесь не для того, чтобы пообщаться с вашими уважаемыми горожанами. Я здесь для лечения. Ваше отношение.

— Ну вы слышите, что говорит этот ёбанат? — фальшиво рассмеялась девушка, но смех ее сорвался в истерическую ноту.

Бандиты загоготали, но смех их был нервным. Самая важная, та самая верзила, с силой швырнула о полую пустую бутылку и пошла вперед, раскачивая массивные плечи. Его намерение было блестящим — размазать этого психопата по улице и выкинуть на улицу.

Чумной доктор не шелохнулся. Он стоял у подножия лестницы, как статуя, и лишь его светящиеся глаза холодно наблюдали за показывающейся громадой, как бы фиксируя данные для исследования. Мощный удар кулаком, способный свалить быка, пришёлся ему в бок, в область печени. Доктор даже не качался. Он дрогнул надписью на своем плаще. Раздался только глухой звук, звучавший ударами по дубовому пню.

— Чёрт, что ты себе подложил под плащ, ублюдок!? — взвыл громила, вскидывая плавную, онемевшую кисть. Боль пронзила его до локтя — казалось, он ударил не по плоти, а по кованой броне.

В следующее мгновение рука доктора метнулась вперед с неестественной скоростью. Его ладонь, обтянутая перчаткой, легла на лоб нападавшего. Тело громило мгновенно обмякло, словно из него выдернули стержень, и рухнуло на пол мягким, тяжёлым стуком.

— Твою мать, что он с ним сделал!?

— Не подходи, ублюдок, у нас оружие!

Остальные четверо в ужасе отпрянули, и из-за поясов, из-за прилавки появились стволы. Грохот выстрелов оглушительно отразился от каменных стен. Пули впивались в плащ, в грудь, в конечности, даже один удар в маску, оставив на керамике скол и рикошетом ушёл в потолок. Но фигура в чёрном лишь слегка вздрагивала от каждого включения, продолжая неотвратимо двигаться вперёд. Он поочерёдно коснулся каждого из мужчин — лёгким, аккуратным жестом. И каждый, к кому прикасалась его рука, сразу терял сознание, падая как подкошенный.

— Почему ты спряталась от меня? Разве ты не хочешь пройти мое лечение? Поверь, после него тебе станет легче… — прозвучал его голос прямо над барной стойкой.

— Что ты, мать твоя!? Почему пули не могут убить тебя, что ты сделал с ними!? — из-за стойки донесся иступлённый, срывающийся на визг голос девушки. Она сжалась там в комок.

Доктор обошёл стойку. Он наклонился, его клюв почти коснулся ее взъерошенных волос. От нее перенесла потом дешёвым парфюмом и страхом. Он протянул руку и мягко, почти нежно положил ладонь на ее лицо, закрыл вытянутые от ужаса глаза.

— Поспи немного. Всё будет нормально. Ты освобождаешься от этой боли. Я вылечу тебя из поветрия…

Когда он убрал руку, ее глаза были закрыты. Дыхание ограничилось, тело обвисло. Со стороны эта сторона выглядела как мгновенная, безболезненная смерть. Но в восприятии Чумного доктора она была ещё жива. Ее чёрная, ссохшаяся душа, подобная гнилому ореху, всё ещё цеплялось за охладевшую плоть, не в силах её сохранить.

Методично, без суеты, он собрал все шесть бездыханных тел и перенес их в подсобное помещение — грязный, заваленный ящиками склад. Из двух прочных деревянных ящиков он соорудил импровизированный операционный стол. Его лечение требует хирургического вмешательства. Ему нужно было сохранить гнилые души, срезав с них весь гниль, и то, что жертвует обратно в тело, дает ему шанс на существование без заразы.

— Моё лечение не идеально, — проговорил он на складе в Тишине, записывая что-нибудь, чтобы сохранить пером в потрётную кожаную книжку. — Но, по крайней мере, они меньше всего будут заражать поветрием остальных людей и смогут сами пожить достойно, ничего не боясь и ни о чем не беспокоясь.

Перед ним, неподвижно стоя в ряд, защитите шестерню его зубов. Их тело претерпело изменения: кожа приобрела восково-серый оттенок, черты лица сгладились, стали маскообразными, движения, когда они начали ими шевелить, были замедленными, механическими. На внешний вид это были обезображенные, ходячие трупы. Но для доктора они ничем не отличались от живых. Внутри были живые души, которые поддерживали в них жизнь, а также и в его созданных были души, которые тоже поддерживали в них жизнь. Просто своим грубым вмешательством в их души он обезобразил их тело и свёл их интеллект до базового минимума, при этом подарив им псевдобессмертие. Пока их воздействие не будет признано влиянием окружающей среды, их душа может постоянно существовать в измененных телах.

(Провёл операцию и сидит. Вы бы сильно удивились, если бы так же на тротуаре голубая сиделка?)

Автор:

Сделал главу мегабольшой. Не могу точно поставить новый рекорд по объему главы или нет.

Следующая глава ср-чт, скорее всего ночью.

Почитал прошлые комментарии под главой, нраица)))

Спасибо всем, кто комментирует, интересно под постом комментаторам почитайте.