Драконий лекарь. Глава 49
Вот и новости, вот и открытия… В шоке ли я? Да еще в каком!
Хотелось бы, чтобы и дальше все было также «относительно просто».
Передо мной полукругом было шесть тушек. Они лежали, уткнувшись мордами в землю, перед остывающей лужей их коллективного подношения.
Шпик сидел у моей ноги, гордо выпятив грудь, и время от времени издавал короткое, самодовольное хрюканье, косясь на своих диких собратьев. И все природное чудо такого сакрального момента нарушил вздох человека.
— Господи Иисусе… — прошептал Клинт.
Англичанин вышел из кустов, опустив свой боевой молот. Его лицо, перемазанное сажей и кровью (не его собственной, слава богу… и где успел замазаться?), выражало смесь ужаса и экстаза. Он смотрел на склоненных драконов, потом на меня, потом снова на драконов.
— «И звери полевые будут в мире с тобой…» — процитировал он, кажется, книгу Иова. С ним так, скоро, и сам начну цитировать писания.
Голос англичанина дрожал.
— Ты видишь это, Саид? Ты видишь?! Это… знамение. Они признали его власть так, как признают власть стихии. Как власть, данную свыше.
Саид, стоявший чуть поодаль, был настроен куда более скептически. Мавр вытирал окровавленный прут пучком травы, не сводя тяжелого, настороженного взгляда с ближайшего Громмеля.
— Я вижу лишь тварей, что сменили одного иблиса на другого, — глухо ответил он, и в голосе его не было подобного Клинту восторга. — Сила склоняется лишь перед большей силой, христианин. Когда на землю опускается такая тьма, кажется, что даже взор Всевышнего не желает пробивать этот мрак, оставляя нас наедине с нашими грехами… Здесь же ночью царил закон клыка и крови. Саян показал, что страшнее их мертвеца. Вот и вся истина.
Мавр подошел ближе, стараясь не делать резких движений.
— Но надолго ли? — тихо спросил он, обращаясь уже ко мне. — Это дикие твари. Их верность держится на страхе и инстинкте. Если ты оступишься, если покажешь слабость… то сожрут тебя так же, как сожрали бы нас пять минут назад.
— Знаю, — кивнул я, выпрямляясь. — Поэтому я не собираюсь оступаться.
И после этого небольшого диалога шагнул к ближайшему Громмелю — тому, что первым выплюнул лаву.
Это был крупный самец, темно-зеленого цвета, с множеством мелких шрамов на морде и несколькими свежими порезами и укусами. Когда приблизился, он инстинктивно вздрогнул, его веко дернулось, но дракон не поднял головы.
Хм… «надолго ли»? Нужно закрепить результат.
Буквально вот, прямо сейчас, пока их мозги, оглушенные свержением Титана и сменой активной парадигмы, находятся в состоянии пластичности.
Я протянул руку и по-хозяйски положил ладонь ему на нос между ноздрями. Кожа была горячей, шершавой, похожей на пемзу –— я такой в детстве пятки начищал до блеска в бане.
— Тихо, — произнес ровным голосом, вкладывая в него всю уверенность, которую смог наскрести. — Ты теперь мой…
Вы ведь эмпатичные, больше внимание обращаете на эмоции, да?
— ВЫ ВСЕ МОИ!
Дракон шумно выдохнул, обдав меня запахом серы, и… чуть плотнее прижался к земле.
Принято.
Так же прошел вдоль строя, касаясь каждого, оставляя на КАЖДОМ драконе свой запах, нарушая их личное пространство, показывая, что имею на это право. И КАЖДЫЙ из них принимал это касание. Кто-то с покорностью, кто-то с легкой дрожью, но никто не оскалился.
— Фишлегс, — позвал я, не оборачиваясь. — Ты там живой?
Пацан, спустя полминуты, выбрался из укрытия на склоне. Он выглядел так, словно его только что ударили пыльным мешком по голове, а потом подарили щенка, мех. Глаза горели, руки тряслись, рот был приоткрыт в немом восхищении.
— Это… это по-настоящему? — прошептал он, подкрадываясь к поверженному дракону и едва касаясь его пальцем, словно боялся разбудить. — Громмели… Дикая Стая… Ведь про них старшие говорили… в книге писали, что они несгибаемые, такие не падают просто так…
— Книгу писали те, кто их убивал, а не те, кто с ними договаривался, — усмехнулся я. — Как видишь, упрямство заканчивается и на такой ноте.
— А тот… — Фишлегс перевел взгляд на дымящуюся тушу поверженного вожака, лежащего чуть в стороне, наполовину скрытого тенью деревьев. — Тот, которого поверг газ Пристеголова, мертв?
Я посмотрел на Титана.
Даже лежа на боку, он казался неимоверно огромным. Не как Мать, нет. И близко не дотягивает, но… среди своего вида он был монструозных размеров. Его челюсти были разжаты, из пасти вывалился огромный язык, черный от копоти и ожогов. Грудная клетка не двигалась. Или…
Я осторожно подошел ближе. Физиология драконов, как уже неоднократно убедился, полна сюрпризов. Особенно драконов необычных, как этот.
— Бета, Брюхобур… — тихо скомандовал я, отправляя братьев оценивать ситуацию по периметру и замечать другие поползновения в нашу сторону.
Шепоты, которые до этого крутились рядом, возбужденно щелкая зубами, тут же скользнули в лес. Если сюда придет еще кто-то — узнаем об этом заранее.
После отправился еще ближе к Титану.
Он лежал в кратере, образованном его собственным падением. Я обошел его со стороны хвоста (береженого бог бережет), присматриваясь.
Не устану повторять, что он был огромен. Раза… в четыре-пять больше обычного Громмеля! Его броня была толще, пластины крупнее и грубее, наслаивались друг на друга. Однако, шипы на хвосте были стерты и обломаны… Много дрался? Много раз бил породу?
Даже цвет шкуры был несколько иным — темно-бурый, почти черный, с красноватыми прожилками, да такой глубины! В природе редко где такое встретишь.
— Вот тебе и Титан… — прошептал Фишлегс, семеня следом за мной. — Очень редкие, к слову.
— Почему? — спросил я, присаживаясь на корточки у головы гиганта. Запах паленого мяса здесь был невыносимым.
— Они не часто дорастают до такого размера, — затараторил парень, явно радуясь возможности блеснуть знаниями. — Громмели живут стаями, но ресурсы всегда ограничены. Чтобы стать Титаном, нужно жрать много и жить вдвое дольше остальных. Обычно их убивают раньше… Или свои, или мы… викинги. Батя еще давно рассказывал, что один раз видели Змеевика-Титана. Тот был яркий, огро-о-о-омный и сжигал по два дома за один выдох. Его тогда всей деревней валили, три баллисты сломали…
Слушал его вполуха, занимаясь осмотром.
Прижал ладонь к шее, прямо под челюстным углом, где бронепластины расходились, уступая место жесткой коже горлового мешка.
Надеялся прощупать пульс.
Физиологию то не обманешь: чтобы прокачать кровь через такую массу мышц, сердце должно работать ох как хорошо. Давление в сосудах у такого гиганта должно быть запредельным, а значит, пульсовая волна пробьется даже сквозь эту дубовую шкуру.
Толчок.
Тук… Пауза… Тук…
— Живой, — констатировал я.
— Живой?! — вскрикнул Саид, вскидывая свою палку. — Добей его, Саян. Пока он не очухался. Эта тварь нас всех сожжет!
— Нет! — резко ответил я, вставая и загораживая собой дракона.
— Ты безумец. — выдохнул мавр. — Он вожак, он точно помнит, кто его сверг. Если он встанет…
— Если он встанет, он будет помнить, что я его победил, — жестко перебил я. — И что за победой следовало прощение с помилованием.
Рискую ли я в очередной раз? Еще как! Но, глядя на эту махину, я чувствовал… жадность? Профессиональный азарт?
Хах.
Да вы только представьте себе потенциал этого существа! Его огневая мощь, его грузоподъемность, его броня… Если я смогу подчинить его, то это… это… будет короче круто. Даже слов и аргументов не находилось в пользу своего решения –— настолько охватили эмоции от осознания. КАКИМ еще существом можно завладеть… Но сказать что-то все еще нужно.
— Посмотри на него, — сказал, обращаясь к Саиду, но глядя на Фишлегса. — Это уникальный дракон. У него контузия, причем тяжелая. Внутренний взрыв вырубил его, повредил слизистые, возможно, порвал какие-то перепонки в ушах. Он не встанет прямо сейчас, так что у нас есть время. А когда сможет встать, то последнее, чем он захочет заняться — так это оспариванием иерархии.
Я снова наклонился к Титану, рассматривая его пасть. Ожоги во рту были страшными — слизистая сожжена, язык распух. Но глотка, на удивление, казалась целой. Броня Громмелей работала и изнутри? Ну логично, изрыгать лаву то нужно. Возможно, их пищевод выстлан чем-то вроде природного кевлара, чтобы выдерживать острые камни и жар лавы…
— Что вы не поделили, приятель? — прошептал я, глядя в его закрытый глаз. — Почему ты гнал Шпика? Почему вы все бежали?
Этот вопрос не давал мне покоя. Агрессия стаи была направлена на Шпика, это факт. Но их общее состояние… они были на взводе еще до встречи с нами.
Тоже воздействовал гон? Что вас пугало?
Поднял голову и посмотрел на лес, на горы, чернеющие на фоне рассветного неба. Что-то там, в глубине острова, сдвинулось. Что-то, что пугало даже Титанов.
— Ладно, — я выпрямился. — Решение принято ––мы его не убиваем. Но как-то зафиксировать бы не помешало.
— Как ты собираешься «зафиксировать» гору? — скептически спросил Саид.
— Веревками. Сетями… Всем, что у нас есть. Свяжем лапы, стреножим крылья. И наденем намордник. Обязательно намордник, да…
Принялись за работу. Это было непросто — ворочать тяжеленые лапы Титана, обматывая их тросами, которые украли в деревне. Шпик и остальные Громмели наблюдали за нами с опаской, но не вмешивались. Просто скучковались друг с другом и, нервно потрясывались.
Когда Титан был спеленут, я переключился на Шпика.
— Ну, иди сюда, горе луковое, — позвал я его.
Шпик подошел, прихрамывая. Ему ведь тоже досталось, еще с самого начала этой эпопеи –— прибежал он сюда уже раненным. Несколько глубоких царапин на боку, ожог на плече, содранная чешуя на хвосте. Но, к счастью, ничего критического. Старые раны не открылись, кости целы.
Я промыл его царапины водой из фляги, смазал их живицей. Он терпел, тихо поскуливая и тычась мне в плечо носом.
— Ты молодец, — шепнул я ему. — Ты выдержал.
Закончив со Шпиком, переключился на остальных. Раз уж я теперь Вожак, то забота о личном составе — моя прямая обязанность. Прошел вдоль кучки тяжело дышащих туш, осматривая повреждения.
В основном, конечно, это были следы работы Шепотов. Характерные, рваные борозды от вращающихся зубов на боках и шеях, мелкие проколы от шипов. Выглядело жутко, но для них вообще не смертельно. Шкура у них толстая, до жизненно важных органов не добрались. Замазал самые глубокие порезы смолой — поворчали, но стерпели.
А вот у парочки, дела обстояли хуже. Пасть у одного самца была приоткрыта, и я заметил неладное.
— Ну-ка, открой, — скомандовал я, надавив на челюсть.
Дракон подчинился.
М-да… минус два клыка с правой стороны. Десна разворочена в кровавое месиво, торчат осколки эмали.
Вспомнил, как Клинт охаживал молотом все, что движется. Теперь понятно, почему англичанин был забрызган кровью — драконья кровь, выбитая вместе с зубами.
У другого — из ноздрей сочилась темная юшка, пузырясь при каждом выдохе. Нос распух и был явно разбит. Вспомнил Саида с железным прутом.
— Сука… — выдохнул, вытирая руки от липкой драконьей слюны.
Даже как-то обидно стало. Глупо! Мы ведь только что насмерть бились, калечили друг друга, рвали плоть и ломали кости… ради чего? Чтобы через пять минут стать одной стаей? Драться ни за что, чтобы потом дружить?
Природа прагматична, но иногда ее чувство юмора кажется мне слишком черным.
— Ничего, — сказал я разбитому носу. — Заживет. На тебе всё заживет, как на… на Громмеле.
Тем временем на востоке занимался рассвет.
Оглядел свое воинство. Пять измотанных людей. Три смертоносных змея. Один побитый Громмель. Шесть диких, которые пока признавали мою власть, и один связанный Титан.
Девять, мать его, драконов!
И ни одного седла. Ни одной повозки. Ни грамма нормальной провизии на такую ораву…
— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал я вслух. — Скоро совсем рассветет. Если из деревни пришлют разведчиков, они нас заметят. Такая толпа оставляет много следов.
— Куда? — спросил Клинт. — В ту пещеру? Они не пролезут.
Он кивнул на Громмелей. И был прав… Даже в свой грот пройти не выйдет, ведь там проход для людей и драконов… поменьше. Шепоты просачивались в любые щели, но эти летающие булыжники застрянут в первом же узком проходе. А оставлять их снаружи — значит потерять.
— Нет, — я покачал головой. — Нам нужна новая база…
— Слушайте, — я посмотрел на Саида и Клинта. — Вы когда бежали… вы говорили про старый причал. Где это?
— На северо-западе, — махнул рукой Клинт. — За мысом. Там старая рыбацкая стоянка, заброшенная. Скалы закрывают её от ветра и от деревни.
— Есть там пещеры? Гроты?
— К слову, да. Пещеры там есть, — кивнул Саид. — Вода подмыла берег, там целые залы.
Вот и славно, вот и супер. Но… прощай, моя мазанка. Как-нибудь еще вернусь.
— Мы идем туда, — решил я.
— А как же он? — Фишлегс указал на связанного Титана. — Мы его не утащим. Он весит, наверное, как драккар!
Тоже верно, оставлять его здесь было нельзя. Он очнется, отдохнет, а потом порвет путы (веревка для такой махины — это несерьезно на долгой дистанции) и либо уйдет, либо пойдет искать стаю.
— Мы его не потащим, — сказал я, и безумная улыбка напугала моих спутников. — Значит полетит с нами.
— Он без сознания, Саян, — осторожно напомнил Клинт.
— Значит, мы его понесем по воздуху.
Все уставились на меня.
— Как?!
— У нас есть шесть Громмелей, — начал я загибать пальцы. — У нас есть веревки. У нас есть сети, которые мы стащили с Арены. Громмели — это тягачи. Если мы сделаем подвес… если распределим вес… Хах, сделаем квадрокоптер… — пробормотал последнее предложение полушепотом.
— Что? — переспросил Фишлегс.
— Неважно. Итак, четыре… пока четыре дракона по углам, установим сеть посередине, дополнительно усилим веревками… Они ведь необычные, для охоты на драконов сделаны, да, Фишлегс? Кто-то говорил, мол, с борта драккара свисают сети с драконами, верно?
— Д-да, обычно так и делают до разделки в деревне.
— ну вот! Спихнем туда Титана и попробуем поднять…
Дай боже, чтобы и спины драконов, и веревки действительно выдержали.
Осталось лишь связать систему транспортировки, закрепить её на диких драконах и поднять в воздух многотонную тушу…
Но альтернатива не придумывалась.
— За работу. — скомандовал я.
Следующий час прошел в лихорадочной деятельности. Мы резали, вязали, сплетали. Драконы, чувствуя нашу уверенность (и, возможно, побаиваясь Шепотов, которые следили за порядком), не сопротивлялись, когда мы накидывали на них петли импровизированной упряжи.
Громмели оказались на удивление покладистыми. Видимо, инстинкт следования за вожаком у них был прошит намертво. Сказал: «Надень это», так они и надели.
Потом КОЕ-КАК, используя рычаги и грубую силу (включая помощь Громмелей, которые толкали Титана головой), закатили тушу вожака на середину полотна.
— Четверо самых крепких, — выбрал я несущих. — Ты, ты, ты и ты.
Закрепил концы несущих тросов на их лапах, шеях (надеюсь, не задушу) и телу.
— Взлет! — скомандовал я, взмахнув рукой.
Сначала ничего не происходило. Драконы тупили. Пришлось подбежать к каждому, похлопать, рыкнуть, указать на небо.
Потом начали махать крыльями вразнобой. Сеть натянулась, дернулась, Титан проволочился по земле метр и замер.
— Синхронно! — заорал я, хотя они не понимали слов. — Вместе, ну же! Альфа, помоги.
Я свистнул Шепоту. Альфа взмыл в воздух и, зависнув над Громмелями, издал резкий визг, подобно хлысту.
Драконы заработали крыльями яростнее. Гудение стояло такое, что закладывало уши. Пыль, листья, мелкие ветки — все взлетело в воздух.
Сеть натянулась, туша Титана дрогнула, оторвалась от земли… полметра… метр…
— Есть! — заорал Фишлегс. — Они его держат!
Это невероятно! Живая платформа, удерживаемая в воздухе четырьмя пыхтящими драконами! Титан висел в ней, как рыба в авоське, беспомощно свесив голову и хвост.
Уф… а теперь:
— Вперед. К морю! — я вскочил на шею Шпика. Остальные люди быстро распределились: Саид в одиночку (он тоже смог спокойно оседлать одного из свободных Громмелей, просто запрыгнув ему на загривок — сказывалась, видимо, привычка к верблюдам или лошадям?), Фишлегс прыгнул к Клинту.
Мы поднялись над лесом.
Думаю, зрелище было эпичным… В лучах восходящего солнца, пробивающегося сквозь тучи, летела наша странная армада. В центре тяжелый транспортник с грузом. По бокам — эскорт из Шепотов Смерти, которые шныряли вокруг, обеспечивая воздушное прикрытие. И мы — наездники на бронированных бочках.
Мем.
Оглянулся назад. Деревня викингов осталась далеко позади. Столбы дыма все еще поднимались над ней, но битва, кажется, утихла. Драконы улетели.
И мы вот летели тоже.