Драконий лекарь. Глава 47
ИНТЕРЛЮДИЯ.
* * *
Альфред Йоркшир, наследник благородного рода, человек, чье имя открывало двери в высшие круги Лондона, полз на четвереньках, как побитая собака. Грязь забивалась под ногти, колени ныли от ударов о камни, а легкие горели от спертого воздуха. Но куда сильнее физической боли его жгло чувство оскорбленного достоинства.
Как это могло произойти? Как Господь допустил такое падение?
Впереди, тяжело сопя, полз Артур. А вот позади… остался Клинт.
При мысли о Клинте Альфред стиснул зубы так, что скрипнула эмаль. Предатель. Иуда. Человек, чья семья кормилась с руки Йоркширов поколениями, человек, который клялся на Библии защищать своего господина до последнего вздоха, остался там. В норе с безумным узкоглазым колдуном и его адскими тварями.
— «Посланник Божий»… — прошипел Альфред в темноту, сплевывая набившуюся в рот землю. — Еретик! Слабоумный дурак, продавший душу за иллюзию безопасности.
Ярость придавала сил. Она гнала его вперед, заставляя игнорировать усталость и страх. Он не останется здесь. Он не сгниет в этой дыре, подчиняясь приказам выскочки, который возомнил себя королем монстров. Саян… Этот странный чужак с его непонятными речами и дьявольским везением. Он думает, что переиграл всех? Что приручил смерть? Глупец.
Он всего лишь отсрочил неизбежное. Драконы — это хаос. Это стихия, лишенная разума. Рано или поздно они сожрут его, и Альфред молился, чтобы это произошло медленно.
— Милорд, — донесся спереди испуганный шепот Артура. — Свет. Кажется, выход.
Альфред поднял голову. Действительно, впереди брезжило пятно мутного света. Выход на улицу, к бараку.
Они выбрались наружу, жадно глотая холодный, пахнущий гарью воздух.
Барак был пуст. Сорванная с петель дверь, перекушенные цепи — следы недавнего присутствия чудовищ. Альфред брезгливо отряхнул колени, пытаясь вернуть себе хоть каплю респектабельности, хотя в лохмотьях раба, поверх которых хоть и была стеганка, это выглядело жалко.
— Куда теперь, сэр? — Артур смотрел на него с надеждой и страхом. Без Клинта, который всегда был голосом разума и грубой силы, знаменосец казался потерянным ребенком.
— К морю, Артур. К морю, — твердо сказал Альфред, выпрямляясь во весь рост. — Мы покинем этот остров сегодня же. Или погибнем, пытаясь. Но мы не станем слугами драконов.
Он подошел к щели в стене барака и выглянул наружу.
Картина, открывшаяся ему, напоминала полотна Босха, изображающие ад.
Деревня горела. Столбы пламени, неестественно яркие, рвали ночное небо. Силуэты драконов метались в дыму, как черные демоны. Крики людей, рев пламени, грохот рушащихся зданий — все это сливалось в единую какафонию конца света.
— Господи Иисусе… — прошептал Артур, крестясь дрожащей рукой.
— Не время для молитв, — отрезал Альфред, хотя самого его пробрал озноб. — Смотри туда.
Он указал на центр деревни. Там, вокруг Длинного Дома вождя, бушевал настоящий огненный шторм. Казалось, все драконы острова, повинуясь какому-то единому зову, слетелись именно туда, пытаясь вскрыть это убежище.
— Они заняты, — констатировал Альфред, и в его голосе прозвучало мрачное удовлетворение. — Эти твари заняты резней. Основные силы викингов заперты или мертвы. Путь к лесу свободен. А через лес… пройдем к дальней бухте.
— Но… лодки, сэр? — спросил Артур. — Пристань наверняка уже сожжена.
— Мы не пойдем на главную пристань, дубина. Пройдем к старому причалу, где рыбаки смолят свои лодки, там же у нас и должен был быть схрон. Всегда есть пара рабочих яликов или карви на ремонте. Нам хватит и корыта, лишь бы оно держалось на воде.
Альфред врал. Точнее, он выдавал желаемое за действительное. Он не знал, есть ли там лодки. Он не знал, цел ли причал. Но он должен был верить. И должен был заставить верить Артура. Потому что если остановиться, если допустить сомнение — страх парализует их, и они умрут здесь, среди крыс и соломы.
— За мной, идем тихо. –— неравно затрепетал Йоркшир. –— Жизнью клянусь, если ты хрустнешь веткой, я сам тебя придушу, чтобы не мучился.
Они выскользнули из барака и, пригибаясь к земле, перебежками двинулись к кромке леса.
Лес встретил их настороженной тишиной, которая казалась еще страшнее грохота битвы. Здесь, под кронами сосен, царил мрак. Каждый корень норовил подставить подножку, каждый куст казался затаившимся хищником.
Альфред шел первым, сжимая в руке украденный в кузнице меч. Со многими отличиями в размерах и балансе от привычных ему, но, все-таки, это было оружие. Его сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица, но он заставлял себя дышать ровно. Он — Йоркшир. Он потомок рыцарей. Он не будет дрожать перед лицом опасности, как какой-то простолюдин.
«Я сотру этот остров с лица земли, — думал он, вкладывая в эту мысль всю свою ненависть. — Когда я вернусь… А я вернусь! Я приведу сюда такой флот, что само море вскипит. Я выжгу здесь все — и этих варваров с их ложными богами, и этих проклятых ящеров. Пусть видят, что значит гнев цивилизованного человека».
Гордыня — грех, учил его отец-настоятель. Но сейчас гордыня была его топливом. Она не давала ему упасть лицом в грязь и сдаться.
Они продвигались медленно, делая огромную дугу вокруг деревни. Альфред ориентировался по звездам, которые изредка проглядывали сквозь разрывы в тучах и дыму, и по шуму прибоя.
Внезапно Артур схватил его за плечо и резко дернул вниз.
— Сэр! — сдавленно сипнул он. — Справа!
Альфред упал на мох, вжимаясь в землю.
Метрах в пятидесяти от них, на небольшой поляне, залитой лунным светом, происходило нечто странное.
Там стоял Кошмарный Пристеголов. Огромный, двухголовый дракон, который… принюхивался. Две длинные змеиные шеи извивались в воздухе, головы двигались рассинхронно, сканируя пространство. Одна голова смотрела в сторону деревни, другая — прямо в лес, туда, где затаились беглецы.
— Он ищет… — прошептал Артур.
— Молчи, — одними губами ответил Альфред.
Голова, обращенная к лесу, замерла. Зеленые глаза с вертикальными зрачками сузились. Дракон издал тихий, шипящий звук. Он почуял их. Запах страха, пота и немытых тел был слишком явным.
Правая голова Пристеголова начала медленно открывать пасть. Из нее с тихим свистом потекла струя зеленоватого газа. Газ был тяжелым, он стелился по земле, заполняя низины, медленно подползая к кустам, где прятались люди.
Альфред понял: это конец. Бежать нельзя — газ накроет быстрее. Атаковать — самоубийство.
Вторая голова дракона щелкнула зубами, высекая искру.
«Вот и все, — пронеслась в голове мысль. — Смешно. Я убил Левиафана, а сдохну от газовой отрыжки двухголовой ящерицы».
Газ подбирался все ближе, запахло тухлыми яйцами. Альфред зажмурился, начав читать «Отче наш», но слова путались, застревали в пересохшем горле.
И в тот момент, когда искра уже готова была сорваться с зубов второй головы, превратив поляну в огненный ад, воздух разрезал свист.
Что-то тяжелое просвистело над головами беглецов.
Это была болас — метательная связка камней на веревках. Снаряд, запущенный откуда-то со стороны деревни, возможно, с одной из уцелевших вышек или катапульты, пролетел через лес и с влажным звуком ударил Пристеголова.
Удар пришелся идеально — связка обвилась вокруг шеи той головы, что высекала искры, и дернула ее в сторону.
Искра ушла в землю, не встретившись с газом.
Дракон взревел — обиженно и удивленно. Две головы запутались, мешая друг другу. Тварь начала крутиться на месте, пытаясь освободиться от пут, ломая кусты и деревья.
— Бежим! — заорал Альфред, вскакивая. — Сейчас!
Они рванули прочь, не разбирая дороги, продираясь сквозь колючие кусты, падая, вставая и снова бежа. Позади ревел дракон, но взрыва не последовало. Газ рассеялся ветром.
Так и бежали, пока легкие не начали гореть огнем, а ноги не стали ватными. Только когда шум борьбы затих далеко позади, Альфред позволил себе остановиться и привалиться к стволу старого дуба.
Он жадно хватал ртом воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца.
— Господь… — прохрипел Артур, сползая по стволу на землю. — Господь спас нас, сэр. Это знамение.
Альфред посмотрел на него мутным взглядом. Знамение? Или слепая удача? Или просто тот факт, что викинги умеют метать свои варварские снаряды?
— Бог помогает тем, кто помогает себе сам, — прорычал он, вытирая пот со лба. — Вставай. Мы еще не у цели.
Они продолжили путь, но теперь двигались еще осторожнее. Лес кишел жизнью. Не той, что поет птичьими голосами на рассвете, а той, что шипит, рычит и убивает в темноте. Пару раз им приходилось замирать, пропуская стаи мелких драконов, бегущих в сторону битвы.
Спустя еще минут двадцать ходьбы вдоль деревни по лесу, когда ноги уже отказывались повиноваться, они набрели на овраг. На его склоне, полускрытая корнями упавшего дерева, чернела дыра — вход в старую землянку или, возможно, брошенную нору какого-то зверя.
— Привал, — скомандовал Альфред. — Нам нужно перевести дух и сориентироваться.
Они нырнули в укрытие. Внутри пахло сырой землей и… дымом?
Альфред напрягся, перехватывая тесак поудобнее. В землянке кто-то был.
В дальнем углу, сжавшись в комок, сидела фигурка. Маленькая, хрупкая. Рыжие волосы, заплетенные в косы, блеснули в слабом лунном луче, пробившемся через вход.
Это была девочка. Возможно, даже та, которую он видел пару раз в деревне. Герда, кажется? Дочь какого-то рыбака, вроде как… Она смотрела на них широко распахнутыми глазами, в которых страх боролся с детской, отчаянной решимостью. В руках она сжимала короткий нож.
— Не подходите! — пискнула она, выставляя нож перед собой. — Я… я буду драться!
Альфред выдохнул, опуская тесак. Ребенок. Всего лишь ребенок.
— Тихо, дикарка, — бросил он пренебрежительно, проходя внутрь и садясь у противоположной стены. — Мы тебе не враги, если будешь сидеть тихо.
Артур тяжело опустился рядом, с интересом разглядывая девочку.
— Ты одна? — спросил он. — Где твои родители?
— Отец на драккаре ушел, — буркнула она, не опуская ножа. — А дом… дом сгорел. Я сюда убежала. Это мое место! Убирайтесь!
— Ишь ты, — хмыкнул Артур. — Твое место? Мы, девочка, нынче гости незваные, но наглые. Подвинься.
Альфред почти не слушал их перепалку. Он закрыл глаза, пытаясь составить карту в голове. Они были недалеко от северного мыса. До старого причала оставалось километра два, не больше. Если повезет, скоро они будут там.
Но судьба, похоже, решила, что чаша испытаний на сегодня еще не испита до дна.
Снаружи прорезался новый звук. Сначала тихий, похожий на шелест сухой листвы под порывом ветра, он стремительно нарастал, превращаясь в стрекот. Словно тысячи ножниц одновременно стригли воздух.
Щелк-щелк-щелк.
Герда, которая до этого сидела в углу, воинственно сжимая свой маленький ножик, вдруг замерла. Кровь отхлынула от ее лица так быстро, что веснушки на носу и щеках стали казаться черными каплями грязи.
— Объедалы… — одними губами прошептала она. Ее голос дрогнул, сорвавшись на сип.
Альфред, прислушиваясь к нарастающему гулу, нахмурился.
— Кто? — переспросил он, чувствуя, как внутри зарождается холодное предчувствие катастрофы.
— Объедалы! — в голосе девочки прорезался настоящий ужас, которого Йоркшир не слышал даже тогда, когда она говорила о горящей деревне. Она вскочила на ноги, забыв про страх перед чужаками. — Нельзя здесь сидеть! Они нас найдут, мы умрем, если останемся!
Стрекот приближался, сливаясь с мерзким, вибрирующим повизгиванием. Казалось, сам лес задрожал от нашествия чего-то многоногого.
Альфред выглянул наружу, отодвинув завесу из корней, и то, что он увидел, заставило волосы на его затылке встать дыбом.
Лес… двигался.
Земля, стволы деревьев, валуны — всё исчезло под живым, колышущимся ковром. Это были мелкие, юркие существа размером с крупную кошку, но их было сотни… Твари с толстыми и непропорционально большими мордами, усеянными частоколом игловидных зубов, маленькими телами и такими же мелкими крыльями сейчас синхронно двигались.
Альфред увидел, как волна этой живой саранчи накатила на тушу какого-то животного, лежавшего у ручья. Секунда бурлящего хаоса, чавканье, треск — и поток двинулся дальше, оставив после себя лишь обглоданный белый скелет. Ни клочка шкуры, ни хрящика не осталось…
— Господи Иисусе… — прошептал Артур, выглядывая из-за плеча лорда. Его лицо приобрело цвет старой бумаги. — Это что за казнь египетская?
— Они идут по следу, — констатировал Альфред. Его голос оставался пугающе спокойным, но внутри все сжалось в ледяной узел. Мозг лихорадочно искал выход. — Они учуяли нас.
Стая Объедал, как назвала их девчонка, действительно меняла курс. Передние ряды, словно повинуясь единому разуму, остановились, принюхиваясь, а затем вся эта масса с единым голодным визгом повернула к оврагу.
— Бежим! — вдруг крикнула Герда, хватая Артура за рукав. — К воде! Они не любят глубокую воду! Там, за гребнем, ручей впадает в заводь!
Она не стала ждать. Маленькая девчонка первой выскочила из землянки, на мгновение замерев, чтобы убедиться, что большие и взрослые глупыши следуют за ней.
— За ней! — рявкнул Альфред, выталкивая оцепеневшего Артура наружу.
Они рванули вверх по склону оврага. Ноги скользили по мокрой траве и глине. Позади, в оставленной землянке, уже слышался треск разрываемых корней и визг драконов, обнаруживших, что добыча ускользнула.
Началась гонка со смертью.
Герда бежала на удивление быстро, ловко ныряя под низкие ветки и перепрыгивая через корни.
— Быстрее! — кричала она, оборачиваясь. — Они окружают…
Альфред слышал их. Стрекот раздавался уже не только сзади, но и с боков. Стая брала их в клещи, отсекая пути отхода, загоняя, как волчью стаю загоняют флажками. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, сердце колотилось где-то в горле.
Они вылетели на небольшую каменистую прогалину, за которой начинался спуск к спасительной воде.
Но было поздно.
Из кустов впереди, отрезая путь к спуску, выхлестнул поток фиолетовых тел. Они не успели…
Авангард стаи уже был здесь. Драконы, скалясь и щелкая зубами, перекрыли единственную тропу. А сзади уже накатывала основная волна.
Они оказались в кольце.
Артур и Альфред встали спина к спине, выставив оружие. Герда, задыхаясь, втиснулась между ними, сжимая свой маленький ножик. Ее глаза были полны слез, но она не плакала.
— Их слишком много, — прохрипел Артур, сшибая ударом дубины первого дракона, прыгнувшего на него. Тварь визгнула, отлетая, но на ее место тут же встали двое.
Круг сжимался. Драконы не спешили. Они знали, что добыча никуда не денется. Они подходили все ближе, пробуя воздух, выбирая, с кого начать.
Альфред лихорадочно огляделся. Справа — отвесная скала. Слева и сзади — лес, кишащий тварями. Впереди — узкий проход к воде, забитый драконами.
— Нам конец, — просто сказал Артур, опуская руки от бессилия.
— Нет, — мозг Альфрада заработал, отсекая эмоции…
Так было и тогда, когда их команда впервые встретилась с Левиафаном. Так было и тогда, когда приходилось идти войной на города Франции, во имя короля…
— Не нам…
Он посмотрел на кишащую массу впереди. Они были голодны. Ими двигал только инстинкт жрать. Если дать им то, что они хотят… Если отвлечь их, заставить сбиться в кучу вокруг одной точки… Проход освободится на несколько секунд. Этого хватит, чтобы прорваться к обрыву и прыгнуть в воду.
Взгляд Альфреда упал на Герду.
Девочка стояла рядом, дрожа, но готовая драться. Она, маленькая дикарка, только что пыталась их спасти. Она вела их. Она верила, что они заодно.
Это было… жестокое решение. Чудовищное. Христианин в нем возопил бы от ужаса. Но как человек… Альфред уже все решил.
— Артур, — тихо сказал Альфред, не сводя глаз с волнующегося моря спин и зубов. — Приготовься бежать.
— Куда, милорд? — с отчаянием спросил знаменосец. — Пути нет.
— Путь будет, — Альфред шагнул к Герде. — Малая, ты… молодец. Ты храбрая.
Девочка подняла на него глаза, полные надежды. Она улыбнулась ему — слабой, испуганной улыбкой ребенка, который нашел защиту у взрослых.
— Правда? — пискнула она.
— Правда, — кивнул Альфред. И посмотрел на Артура с немым приказом –— кивнул на девочку, а затем — резким движением головы — на толпу драконов, перекрывающих тропу.
Его визави мгновенно все понял, но… сам Артур побледнел.
— Сэр… нет… — прошептал он. — Это же… мы же люди…
— Мы — выжившие! — прошипел Альфред ему в лицо, переходя на английский. — Она язычница! Дикарка! Она все равно умрет, но мы можем жить! У нас долг! У нас семьи! Хватай ее, Артур! Сейчас же! Или мы сдохнем здесь все!
Ближайший дракон, осмелев, цапнул Артура за сапог.
— ДЕЛАЙ! ЭТО ПРИКАЗ, СОЛДАТ!
Условный рефлекс подчинения, вбитый годами муштры, сработал быстрее совести. Артур шагнул к девочке.
Улыбка сползла с лица девчонки, сменившись маской детского ужаса.
— Не надо… — прошептал она, пятясь. — Дяденька, не надо… Я же помогла…
Она выставила вперед свой ножик дрожащей рукой.
Артур выбил нож одним небрежным ударом. Схватил ее за шиворот и пояс, поднял в воздух, как котенка. Девочка закричала, начала брыкаться, кусаться, царапать его руки, но силы были неравны.
— Прости, малая, — прохрипел Артур, и по его щеке покатилась одинокая слеза. — Прости нас, грешных…
Он размахнулся. Широко, с усилием.
— В гущу! — заорал Альфред. — Кидай в центр!
Артур швырнул девочку.
Она пролетела несколько метров над головами передних драконов и упала прямо в центр шевелящейся, голодной массы, перекрывающей проход.
Глухой удар о землю.
— МАМА!!! — ее крик, полный боли и предательства, разрезал ночной воздух, заглушая стрекот.
Стая среагировала как единый организм. Сотни голов повернулись к упавшей добыче. Передние ряды, которые блокировали тропу, развернулись и бросились внутрь, к центру круга, желая урвать свой кусок.
Проход открылся.
— БЕЖИМ! — заорал Альфред, хватая остолбеневшего от содеянного Артура за руку и дергая его вперед.
Они рванули через освободившееся пространство, перепрыгивая через хвосты замешкавшихся тварей.
Позади, за их спинами, раздался звук, который Альфред будет слышать в кошмарах до конца своих дней. Звук сотен челюстей, смыкающихся на плоти. Чавканье. И крик, который оборвался, захлебнувшись.
Они даже не пытались оглянуться.
Лишь бежали вниз по склону, к воде, к спасению, оставляя за спиной растерзанное тело ребенка, который доверился им. По пути ветки хлестали по лицу, словно пытаясь остановить, наказать.
В голове каждого билась только одна мысль: «Я выжил. Я выжил… Бог простит. Я должен был. Я должен…».
Они оправдывали себя на бегу. Она дикарка. Она язычница. Ее душа все равно была проклята. Это была необходимая жертва. Как Исаак. Только Аврааму Бог послал агнца, а Альфреду пришлось выбирать агнца самому.
Перед глазами стояло лицо Герды. Ее зеленые глаза, полные ненависти и понимания в последний момент.
«Я запомню твой облик, — мысленно поклялся он, перепрыгивая через поваленный ствол. — Я поставлю свечу за твою душу, когда вернусь в Йоркшир. Я закажу мессу. Но сейчас… сейчас ты спасла нас».
Они выбежали к старому причалу через десять минут безумной гонки.
Здесь было тихо. Драконы были заняты деревней и… пиршеством в лесу. На берегу, перевернутый вверх дном, лежал старый карви — небольшая ладья.
— Переворачивай! — хрипнул Альфред, наваливаясь на борт.
Вдвоем они перевернули лодку. Она была старой, рассохшейся, но дно казалось целым. Весла лежали под банками.
— В воду!
Они столкнули лодку, запрыгнули внутрь. Альфред схватился за весла.
— Греби, Артур! Греби, чтоб тебя черти драли!
Они налегли на весла, уводя лодку прочь от берега, в спасительную темноту залива. Подальше от горящей деревни, от криков, от леса, где осталась их совесть.
Альфред греб, и слезы текли по его грязному лицу, смешиваясь с потом. Он ненавидел этот остров. Ненавидел этих людей. Ненавидел себя.
— Я сотру это место, — шептал он в такт гребкам. — Я вернусь с пушками. Я выжгу здесь каждый камень. Чтобы и памяти не осталось. Ни о драконах, ни о викингах, ни о…
Они обогнули мыс, выходя в более спокойные воды, скрытые от пылающей деревни высокими скалами. Туман здесь был густым, словно молоко, разлитое по черному зеркалу океана. Он глушил звуки, скрадывал расстояния, превращая мир в зыбкое ничто.
Альфред бросил весла. Сил больше не было. Руки, стертые в кровь, дрожали, легкие горели огнем.
— Все… — прохрипел он, опуская голову на грудь. — Дальше… дрейфуем.
Вокруг была лишь тишина и холод. И в этой тишине, из самой гущи тумана родилась тень.
Сначала Альфред решил, что разум его, не выдержав тяжести совершенного греха, наконец сломался. Тень росла, ширилась, заслоняя собой звезды, пожирая лунный свет. Это была гора. Невозможная, черная скала, выросшая посреди глубокой воды. Или очередной морской монстр, пришедший забрать то, что ему причитается? Павший Левиафан вернулся за своим должником?
Он в ужасе вжался в банку, ожидая удара, ожидая пасти, которая сомкнется над их жалкой лодкой.
Но удара не последовало.
Туман дрогнул и, повинуясь порыву ветра, медленно, величественно разошелся, как театральный занавес.
Альфред перестал дышать.
Перед ними, возвышаясь над водой подобно деревянному собору, покачивался на волнах Корабль.
И ведь не драккар, не торговая ладья. Это был… исполин.
Вершина человеческого гения, триумф цивилизации, заблудившийся в этих варварских водах. Три высоченные мачты пронзали небо, словно шпили, удерживая на реях убранные белоснежные паруса. Сложная паутина такелажа чернела на фоне луны строгой геометрией. Высокий борт, ощетинившийся черными, хищными жерлами пушек, казался неприступной крепостной стеной.
Это был Фрегат. Настоящий боевой фрегат!
Альфред медленно поднялся на ноги, не обращая внимания на качавшуюся лодку –— его взгляд был прикован к корме. Там, лениво трепеща на ночном ветру, висел флаг. Даже в бледном свете луны Альфред узнал эти цвета. Цвета, за которые убивали и умирали. Цвета дома.
«HMS White Rose».
«Белая Роза Йоркшира».
— Артур… — голос Альфреда сорвался на визг, он схватил знаменосца за плечо, сжимая его до синяков. — Артур, смотри! СМОТРИ ЖЕ!
Знаменосец поднял голову. Его рот открылся, глаза расширились, отражая громаду корабля.
— Это… наши? — спросил он тихо, с благоговейным ужасом, боясь спугнуть наваждение. — Господь послал ангелов?
— Это не ангелы, дурак! — Альфред засмеялся.
Смех рвался из его груди лающим, истерическим кашлем, переходящим в рыдания. Слезы текли по щекам, прокладывая дорожки в саже и грязи.
— Это Англия, Артур! Это пушки! Это порох! Это сила! Они пришли! ОНИ НАШЛИ НАС!
Он вскочил на банку, рискуя перевернуть их утлое суденышко, раскинул руки, словно пытаясь обнять этот деревянный остров спасения, и заорал.
— Э-Э-ЭЙ!!! НА КОРАБЛЕ!!! МЫ ЗДЕСЬ!!! СЮДА!!!
Его голос, многократно усиленный водой и эхом скал, ударился о борт фрегата.
Секунда тишины показалась вечностью.
А потом…
На палубе гиганта вспыхнул огонь. Замигал сигнальный фонарь, прорезая тьму ярким, спасительным лучом. Раздался свисток боцмана, с борта полетели канаты, заскрипели блоки — спускали шлюпку.
— Нас видят… — прошептал Альфред. Ноги его подкосились, и он рухнул на дно лодки, закрывая лицо ладонями. — Нас видят… Нас спасли…
А цена спасения… Что ж. Цена уплачена. Бог рассудит.
Но в глубине души, там, где под слоем гордыни еще тлели угольки совести, он знал страшную правду. Призрак маленькой рыжеволосой девочки с ножом в руке уже стоял за его плечом.
И никакой фрегат, никакая мощь империи, никакие океаны мира не смогут увезти его от этого зеленого, полного немой мольбы взгляда.
* * *
(Картинка к опросу)
