Маг небесного Гримуара. Глава 107
Рассвет над Шотландией был очень кстати кроваво-красным, словно солнце порезалось об острые пики гор, окружающих Хогвартс. Я стоял у окна в спальне Когтеврана, наблюдая, как алые лучи ползут по заснеженным крышам, и в моей голове, подобно шестеренкам сложного часового механизма, вращались факты, догадки и обрывки подслушанного вчера разговора… И некоторых моих других злоключений и поисков в остаток дня. Тех, которое я составлял сам, опираясь на историю маглов, слухи магического мира и ту скудную информацию, что удалось выудить из разговоров во время турнира в Дурмстранге.
Романовы.
Официальная история — та, которую преподают в магловских школах, — гласит, что семья последнего императора была расстреляна в подвале Ипатьевского дома в 1918 году. Все! Конец династии. Но магическая история — это всегда текст, написанный между строк.
Я провел пальцем по запотевшему стеклу, рисуя схематичную корону, а затем перечеркивая её.
В мире, где существует аппарация, оборотные зелья и магия крови, уничтожить сильный магический род выстрелами из револьверов — задача нетривиальная. Особенно если род этот веками скрещивал свою кровь с древними силами. Слухи рисовали иную картину.
Великая Княжна — скорее всего, Анастасия или Мария, история путается в именах, — выжила. Не благодаря чудесному спасению магловскими роялистами, а благодаря стихийному магическому выбросу. Родовой дар, спавший до момента смертельной опасности, перенес её. Не в Париж, как мечтали романтики, а туда, где магия всегда была сильнее законов новой власти. В Сибирь. В глухую тайгу, где даже советские комиссары с их маузерами боялись ходить поодиночке.
Там, среди шаманов, староверов и беглых колдунов, она нашла убежище. И там она родила сына. А тот — дочь. Марию.
Марию Романову…
Шито белыми нитками, да? Согласен. Но в теории ведь могло случиться и такое.
Возник вопрос второй, в котором я копался, надеясь найти ответ на первый –— почему они используют титулы? Граф Орлов, княжна Романова… В СССР, а теперь и в новой России, это должно звучать как анахронизм.
В целом, ответ лежал на поверхности, если знать, куда смотреть. Сибирь в магическом плане — это вообще не Россия. Это Колдовстворец. Отдельное государство в государстве, где время течет иначе. Там, за Уральским хребтом, Советская власть магов так и не сломила. Они ушли в глубь, вернулись к корням, то есть к язычеству.
К родовой магии, где сила крови определяет статус. Титулы там — это, по сути своей, маркер силы и влияния, а не наследный ярлык.
И вот теперь наследница этой дикой, мощной силы здесь. В Хогвартсе. Главный вопрос, который не давал мне покоя: зачем? Орлов сказал про долг 1945 года. Красиво. Благородно.
Но в политике долги возвращают только тогда, когда это выгодно.
Создается впечатление, что они бежали.
Если наследница Романовых, охраняемая боевыми анимагами-медведями и одним из сильнейших колдунов Сибири, вынуждена искать убежища в школе, которая вот-вот станет эпицентром войны… Значит, то, что происходит у них дома, страшнее, чем наш любитель змей.
Я отошел от окна и начал одеваться. Мантия сидела идеально, скрывая под собой и палочку, и пару артефактов, и мое напряженное тело, готовое к прыжку.
— Статус гормонального фона.
[Уровень тестостерона: повышенный. Статус пубертата: активная фаза.]
Это была вторая проблема, которую я заметил… только вчера, и почему-то ТОЛЬКО при встрече с Романовой. Тело Дадли Дурсля взрослело. И если раньше, в силу высокой осознанности что-то мог с этим делать (пусть и не всегда удачно, душа душой, но мозг мальца ставил свои ограничения), купировать, так сказать, все симптомы, то сейчас природа брала свое. Я чувствовал себя… живым. Слишком живым. Запахи стали острее, цвета ярче, а некая агрессивная уверенность в себе, свойственная подросткам, все чаще прорывалась сквозь маску хладнокровия.
Мне хотелось доминировать. И, что самое неприятное (или приятное?), во мне проснулся интерес к противоположному полу… Да и не просто платонический, а вполне себе биологический. И Мария Романова, судя по всему, собиралась стать главным триггером этого процесса.
Гр, как же бесит. Благо, Подменышем я могу слегка управлять процессом выбросов гормонов, но лучше удариться в теорию биохимии организма.
* * *
Снова утро, снова завтрак, снова Большой зал, встречающий меня гулом на октаву выше обычного. Студентов было мало — Рождество же, — но шума они производили за троих. Все взгляды были прикованы к столу Слизерина. Именно там, нарушая все неписаные правила факультетской сегрегации, расположилась русская делегация. И это было… зрелище.
Уж лучше бы свой стол с факультетом медведей для них поставили… условный факультет «Берклоу» (Bearclaw — медвежий коготь).
Слизеринцы, привыкшие считать себя элитой, жались к краям стола, выглядя бледными тенями на фоне гостей. Четверо «медведей» сидели в центре. Они ели… кхм, нет, они жрали! Горы жареного мяса, окорока, целые курицы исчезали в их ртах с пугающей скоростью. Они не пользовались ножами и вилками, предпочитая рвать мясо руками, и при этом вели негромкую беседу на рычащем наречии, периодически разражаясь хохотом, от которого дрожали кубки с тыквенным соком. Один из них, Василий со шрамом, поймал взгляд Драко Малфоя. Драко, который до этого с брезгливостью и страхом косился на соседей, тут же уткнулся в тарелку, его уши покраснели. Василий подмигнул ему, оскалив зубы, в которых застряла куриная кость, и что-то сказал товарищу. Тот хлопнул Малфоя по плечу так, что бедный блондин едва не клюнул носом в кашу.
— Ешь, барчук! — на ломаном английском прогудел «медведь». — Тощий, как жердь. В тайге тебя комар унесет.
Мило, конечно, но мой взгляд искал не их.
Мария сидела чуть поодаль, рядом с Графом Орловым.
И, к слову… вспоминая ее на турнире, она изменилась. В Дурмстранге она была застегнута на все пуговицы… во всех смыслах. Строгая форма, жесткая коса, ледяной взгляд. Сейчас… Сейчас на ней был приталенный камзол из темной, явно дорогой кожи, отороченный серебристым мехом. Он сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая фигуру, которая за эти полгода из угловатой подростковой начала превращаться в женственную.
Волосы больше не были стянуты в тугой узел — они тяжелой, темной волной падали на плечи. Она держала кубок с вином (или это был морс? Нет, судя по запаху, доносившемуся даже сюда — это было что-то крепкое. Может, водка? Русская же…) изящными пальцами, на которых не было колец… что странно. Инструмент этого народа для проведения заклятий –— именно кольцо. Не палочка.
Но… присмотревшись внимательнее, вместо него на запястьях звякали браслеты. Железные, испещренные рунами. Сама Мария сейчас смеялась. Громко, открыто, запрокинув голову. Что-то, что сказал Орлов, развеселило её. В этом смехе не было прежней скованности. В нем была свобода. Она выглядела как княжна, которая только что вернулась с охоты, где собственноручно завалила волка.
Меня словно током ударило.
— Черт, — прошептал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Внезапно она повернула голову. Четко, безошибочно. Словно почувствовала мой взгляд кожей. Серые глаза встретились с моими. Она не отвела взгляд, а просто улыбнулась в ответ.
Уголок рта приподнялся, брови взлетели вверх. Она подняла кубок в мою сторону в шутливом салюте и сделала глоток, не разрывая зрительного контакта.
«Я вижу тебя, Дурсль».
Я кивнул в ответ и спокойно (надеюсь) приняться за тост. Но аппетит пропал начисто.
После завтрака намеренно не пошел в гостиную. Мне нужно было пространство. И мне нужно было проверить одну теорию. Я направился в сторону внутреннего двора, где обычно было пусто в такую погоду. Снег там лежал глубокими сугробами, расчищали только узкие дорожки. Мороз щипал лицо, но мне это было нужно, чтобы остудить голову. Я шел, делая вид, что просто гуляю, но мои чувства были напряжены до предела.
Тело, натренированное мастером ближнего боя и усиленные органы восприятия подменышем, сканировали пространство на предмет угроз. Я знал, что кое-кто сюда придет. Это была логика хищника. Если ты показываешь добыче (или сопернику), что видишь его, ты должен подойти. Проверить реакцию. Обозначить территорию.
Шорох снега за спиной. Тихий, почти неслышный несмотря на то, что на ней были тяжелые сапоги.
— Английская зима — это шутка, — раздался насмешливый голос. — Сырость и ветер.
Никакого уважения к морозу. Я остановился и медленно повернулся. Мария стояла в десяти шагах от меня. На фоне белого снега и серых стен замка она казалась ярким, контрастным пятном. Ветер трепал её волосы, но она даже не поежилась.
— Мы не выбираем погоду, Мария, — ответил я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы к ней адаптируемся. Как и ко всему остальному.
Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.
— Адаптация… — она покатала это слово на языке. — Ты хорош в этом, Дурсль. Я видела вчера. В вестибюле. Ты изменил слух, верно? Частичная трансформация без палочки и зелий. Впечатляет. Для британца.
— А ваш Граф хорош в вышвыривании студентов за двери, — парировал я. — Тоже без палочки.
Она рассмеялась. Этот звук был похож на звон льдинок.
— Орлов? О, он умеет быть убедительным. Он старой закалки. Считает, что подслушивать — это дурной тон, за который раньше отрезали уши. Тебе повезло, что он был в хорошем настроении.
Она подошла почти вплотную. Теперь я чувствовал её запах. Это был не цветочный парфюм, который носили девочки в Хогвартсе. Это был запах мороза, кожи, хвои и чего-то терпкого, похожего на полынь. Запах дикой природы. Вблизи она казалась еще опаснее. В её глазах плясали бесенята. Та скованная, правильная девочка из Дурмстранга исчезла. Передо мной стояла молодая женщина, которая знала себе цену и не боялась её назвать… и как так быстро в ее… эм, тринадцать? Четырнадцать лет?
— Ты изменилась, — сказал я, глядя ей в глаза.
— А ты нет, — она склонила голову набок, изучая меня. — Все так же прячешься за маской посредственности. «Обычный маглорожденный», да? Герой случайностей? Не ври мне, Дадли. Твое кольцо… то, как ты уничтожил мое… Это была моя тьма, а ты поглотил её.
Она вдруг протянула руку и коснулась моей груди, там, где под мантией билось сердце. Её пальцы были горячими даже сквозь ткань.
Ага, ага. Куда руки пускаешь? Я мгновенно напрягся, готовый аппарировать в любую точку, а сам начал аккуратно прощупывать ее сознание на предмет угрозы. Легилимент я или кто?
— Я чувствую это, — прошептала она. — Пустота там, где должно быть ядро. Ты… странный. Ты как черная дыра, которая притворяется звездой.
Мое дыхание сбилось… Сука. Гормоны ударили в голову молотом… Стоп.
Я сделал шаг назад, разрывая контакт.
— Учтивость — не мой конек, Мария, — сказал я, включая режим «британского сноба», чтобы скрыть свое смятение.
— Но в нашей стране принято спрашивать разрешения, прежде чем трогать джентльменов. Она фыркнула, убирая руку, но в её глазах мелькнуло торжество.
— Джентльменов? — она усмехнулась. — Брось. В тебе столько же джентльменства, сколько во мне смирения. Мы оба хищники, Дурсль. Просто я — волк, который гуляет сам по себе, а ты — лис, который роет норы под курятником.
Любопытные сравнения. Спасибо.
— Почему вы здесь? — спросил я прямо, меняя тему. — Сказки про «долг 1945 года» оставь для Макгонагалл. Граф Орлов не тот человек, который возит наследницу рода –— тут реши пойти ва-банк –— через полмира ради благотворительности.
Лицо Марии мгновенно стало серьезным. Улыбка исчезла, словно её стерли тряпкой.
— Ты умный, — сказала она тихо. — Это хорошо. Дураки долго не живут. Особенно сейчас.
Она отвернулась и посмотрела на Запретный Лес, темнеющий вдалеке.
— Сибирь просыпается, Дадли. Древние боги… те, кого мы загнали в сон столетия назад… ворочаются.
— Боги? — скептически переспросил я.
— Духи. Эгрегоры. Называй как хочешь. Земля дрожит. Шаманы сходят с ума. Звери выходят из тайги к людям и рвут их на части ради убийства. Орлов считает, что грядет Разлом.
Она повернулась ко мне.
— Дома, становится тесно. Слишком много сил делят власть. Старые кланы, новые маги, духи… Мы решили, что мне лучше переждать бурю здесь. Иронично, правда?
— Иронично? — я горько усмехнулся. — Ты приехала переждать бурю в Хогвартс? В страну, где только недавно убили Главу Аврората, где по коридорам ползал василиск, а в лесу живут акромантулы? Мария, у нас тут своя война на пороге. Волан-де-Морт вернулся.
— Волан-де-Морт… — она пренебрежительно махнула рукой. — Полукровка с манией величия. Террорист. Он пугает вас, потому что вы забыли, что такое настоящая, первобытная угроза. Тот-Кого-Нельзя-Называть? Ха! У нас в тайге есть вещи, у которых нет имен, потому что если ты их назовешь, они придут. По сравнению с тем, что поднимается из вечной мерзлоты, ваш Темный Лорд — просто расшалившийся ребенок с палочкой.
Ее слова звучали дико. Но я верил ей. В её голосе был тот самый страх, который заставляет сильных людей бежать.
— Значит, Хогвартс для вас — это санаторий? — уточнил я.
— Тренировочный лагерь, — поправила она. — И место, где можно найти союзников. Настоящих.
Она снова подошла ко мне. На этот раз в её взгляде не было флирта.
— Ты должен мне, Дурсль. Ты сломал мое кольцо. Ты унизил меня.
— Я победил тебя в честном бою.
— В бою нет ничего честного, есть только победитель и проигравший. Ты победил. И теперь ты должен мне бой. Реванш.
— Здесь? Сейчас? — я напрягся, рука потянулась к палочке.
— Нет, — она покачала головой. — Не здесь. И не на дуэли по правилам. Я хочу видеть, на что ты способен без судей. Орлов договорился с вашим зельеваром. Нам выделят полигон. Я хочу, чтобы ты пришел.
— Зачем мне это?
— Потому что если ты откажешься… — она наклонилась к моему уху, её горячее дыхание обожгло кожу, — …я расскажу всем, что герой Когтеврана умеет превращать свои уши в локаторы. И, возможно, задам пару неудобных вопросов о том, откуда у маглорожденного знания запретной магии крови, которой ты фонил во время нашей схватки.
Шантаж.
— Ты блефуешь, — сказал я, хотя сердце пропустило удар.
— Проверь, — шепнула она и отстранилась. Она снова улыбнулась, и на этот раз эта улыбка обещала проблемы.
— Подумай, лис.
Она развернулась и пошла прочь, оставляя меня одного посреди заснеженного двора.
Остаток дня прошел как в тумане. Я сидел в библиотеке, обложившись книгами по истории магии Восточной Европы, но строчки прыгали перед глазами.
Сибирь. Разлом. Древние духи. Картина мира, которую я так старательно собирал, трещала по швам. Выясняется, что на востоке зреет что-то еще более древнее и страшное? Настолько, что гордые Романовы бегут в воюющую Британию? Это меняло расклад.
Глобально.
Пойду ли я на дуэль? Конечно. Даже просто ради любопытства.
Вечером тщательно подготовился. Проверил экипировку. Надел легкую, прочную драконью кожу под мантию. Взял с собой пару сюрпризов из арсенала Скримджера. Если это ловушка — я буду готов. Если свидание… ну, порошки тоже могут пригодиться, мало ли какие у русских представления о романтике.
* * *
Полночь. Коридор восьмого этажа. Я подошел к стене напротив гобелена. Сконцентрировался. «Мне нужно место для боя. Место для встречи с Марией». –— именно таким было указание от совы, прилетевшей ко мне перед вечером.
Дверь появилась. Я толкнул её и вошел.
Комната приняла вид… зимнего леса, словно настоящий кусок тайги, втиснутый в магическое пространство. Огромные ели, уходящие в бесконечный потолок, имитирующий ночное небо со звездами. Глубокий снег под ногами. Морозный воздух, от которого перехватывало дыхание. И посреди поляны, у костра, Мария сидела на бревне, подбрасывая ветки в огонь. Камзол был расстегнут, открывая белую рубашку со шнуровкой. Рядом с ней, воткнутый в снег, стоял странный посох — короткий, увитый кожей и перьями. Она подняла голову, когда я вошел.
— Ты пришел, — констатировала она. — Я думала, испугаешься.
— Любопытство сильнее страха, — ответил я, подходя к костру. — И вежливость, конечно. Не мог же я заставить даму ждать.
— Даму… — она фыркнула. — Садись.
Я сел напротив, через костер. Огонь был странным — синим, холодным на вид, но греющим.
— Это место… — начал я.
Она обвела рукой лес.
— Выручай-комната удивительная штука. Она читает память. Это то, по чему я скучаю.
— По тайге, где просыпаются древние монстры?
— По силе, — ответила она серьезно.
— В Хогвартсе, магия… рафинированная. Стерильная. Как вода в бутылке. А там она — как горная река. Опасная, но живая.
Она посмотрела на меня через пламя.
— Ты знаешь, почему я позвала тебя, Дадли?
— Реванш?
— Нет. Реванш — это для уязвленного самолюбия. А я практична.
Она встала и подошла ко мне, обходя костер. Снег скрипел под её сапогами.
— Орлов прав. Ты носишь в себе что-то чужое. Я видела, как ты двигаешься. Как ты думаешь. Это не человеческое. Или, по крайней мере, не совсем.
Она остановилась надо мной, глядя сверху вниз.
— Мне нужны сильные союзники. Те, кто готов нарушать правила. Те, кто может выжить, когда правила перестанут действовать.
— И ты решила, что я подхожу?
— Я решила проверить, — она вдруг улыбнулась. Мария быстрым движением распустила шнуровку на рубашке. Не до конца, но достаточно, чтобы я увидел край татуировки на ключице — черная вязь рун, пульсирующая слабым светом.
— Вставай, Дурсль. Покажи мне свою «черную дыру».
Она выхватила из снега посох… но посох оказался ножнами. Она сбросила чехол, и в её руке сверкнула сабля. Узкая, изогнутая, из темного металла.
— Оружие? — удивился я, вскакивая и отступая назад. — Мы будем драться на мечах?
— Мы будем драться всем, что у нас есть, — рассмеялась она. — Магия, сталь, кулаки. У нас в Колдовстворце дуэли не заканчиваются, когда заканчивается мана. Они заканчиваются, когда противник не может встать.
Она крутанула саблю, и воздух загудел.
— Защищайся, лис! О
на бросилась на меня. Без предупреждения. Быстро, как бросок кобры. Я едва успел выхватить палочку и создать щит.
— Протего! Удар сабли пришелся по магическому щиту с такой силой, что у меня заныла рука. Клинок был зачарован, ага… Он резал магию.
Щит треснул.
Я отпрыгнул, уходя перекатом в снег.
— Неплохо! — крикнула она, разворачиваясь. — Но медленно!
Она взмахнула левой рукой, и снег под моими ногами ожил. Он превратился в ледяные путы, хватающие меня за лодыжки. Беспалочк… безкольцевая стихийная магия.
— Инсендио! — я ударил огнем под ноги, плавя лед.
Пар окутал нас.
«Мастер Ближнего Боя» включился на полную. Я нырнул в облако пара, сокращая дистанцию. Магия магией, но в ближнем бою у меня есть преимущество. Я выскочил перед ней, целясь кулаком в солнечное сплетение.
Она не ожидала этого. Её глаза расширились.
Но реакция была феноменальной.
Её тело изогнулось неестественным образом, пропуская мой кулак в сантиметре от ребер, а сама она, используя инерцию моего удара, оказалась у меня за спиной. Холод лезвия коснулся моей шеи.
— Убит, — шепнула она мне на ухо.
Я замер.
— Ты быстрая, — признал я, тяжело дыша.
— А ты предсказуем, — она убрала саблю, но не отошла. Её тело прижималось к моей спине. Я чувствовал её тепло, её дыхание.
— Ты полагаешься на силу, — продолжила она шепотом. — На расчет. Но ты забываешь про инстинкты. И про отвлекающие факторы.