Драконье Пламя: Скверна и Тьма. Глава 6
Город демонов, черный, мрачный, раньше напоминал могилу. Место мрачной тишины, изредка оглашаемое криками мучимых ради удовольствия или забавы. Теперь же он пылал. Пространство, разделявшее замки, дворцы и твердыни, заполненное домиками и зданиями поменьше, превратилось почти в сплошное море огня. Небо над планетой то и дело озаряли десятки стремящихся к земле, оставляющих за собой зеленый хвост, метеоров.
Потерпев первое поражение, натрезимы образумились, лишившись изначальной спеси. Больше никто из повелителей ужаса не пытался вступать в ближний бой, осознав тщетность подобного шага. Именно там, в схватке, у напавших было полное преимущество. А больше, чем пытаться пересилить прямое превосходство противника, натрезимы не любили только друг друга.
Пусть нападение на тыловой мир, на который никогда не ступала нога постороннего, застало повелителей ужаса врасплох, они быстро пришли в себя. И начали действовать, как им полагалось. Укрылись в своих крепостях, взялись за магию, не скупясь использовать все доступные ресурсы.
Целые ливни из инферналов начали обрушиваться на отряд вторжения. Да, големы не могли их удержать, быстро гибли и стоили своим хозяевам немало душ. Тем не менее, они с завидно частотой, чего обычно не происходило даже во время нападения на миры, сыпались с неба. И все с одной целью — заставить землю гореть под ногами врагов, оттеснить их в намеченную сторону.
И своей цели повелители ужаса постепенно достигали. Братья ордена все дальше и дальше отходили от места, где произошла первая битва. Но не одними инферналами поддерживался истощающий натиск. Рабы, чей разум им уже не принадлежал, шли вместе с големами из порталов. А подгоняли их стражи скверны, мо’арги, и гончие. Последние, как и всегда, показывали наибольшую эффективность. Заклинания, что вода, стекали с их шкур, не причиняя вреда. От оружия они гибли все так же просто, но будучи созданиями коварными и умными, так глупо они не подставлялись, предпочитая кружить вокруг. Дожидаясь момента, они подбирались поближе, на расстояние касания присосок, и вытягивали из жертв ману, вместе с жизненной энергией. Либо таранили мощными лбами, стремясь подгрести под себя и тогда выпить жертву до конца.
Всюду, куда отступали братья, они оказывались зажаты меж стенами замков и дворцов. Сверху на них обрушивались заклинания послушных демонам колдунов, а иногда о себе давали знать и их повелители. Ударив один раз, натрезимы непременно отступали, скрывались. Чтобы напасть еще раз, с неожиданного направления.
Присутствие сил Легиона на планете лишь нарастало. Все новые и новые виды демонов появлялись в марширующих рядах. Открывалось больше порталов внутри твердынь. Из ворот бесконечным потоком шли подкрепления.
…
Спрыгнув с начавшего разваливаться инфернала, Михаэль привычно, Скачком, сместился в ряды демонов. Уже наученные этому приему, они сразу встретили его клинками. Те, кто мог развернуться.
Приняв большинство ударов на броню, уже заметно посеченную, брат ордена погрузился в резню. Стражи скверны были ему не противниками. Их сила и выносливость ничего не стоили против превосходящего мастерства, особенно при близком контакте.
Клыки с удовольствием пили демоническую кровь, насыщались ей, передавая часть силы кровопийце. Из-за этого он не чувствовал усталости физической, чего совсем нельзя было сказать о его разуме. Проклятые мечи, чем больше крови пили, тем больше мощи давали, но и давить начинали соответствующе. Сопротивляться кровожадным порывам становилось все сложнее.
В конце концов, использовать парные мечи предполагалось всего в двух случаях: столкновение с чудовищем, которого иначе убить нельзя, либо, когда предполагалась смертельная схватка. Выточенные из клыков клинки оставляли незаживающие, постоянно кровоточащие раны. Пробивали почти любую броню. Но главное — давали преимущество. Стоило им испить крови жертвы, на нее ложилось ослабляющее проклятье, становящееся тем сильнее, чем больше крови доставалось оружию.
Клыки отлично подходили для противостояния равным или более сильным. В других случаях они скорее вредили носителю, истощая его разум постоянной борьбой. Однако, пути назад Михаэль уже не имел. Убрать парные мечи в ножны означало разорвать питающую связь, ослабнуть. Стать уязвимым. Ко всему прочему, он не знал, чего ожидать от мира демонов, потому изначально готовился к худшему.
Покончив с почти тремя десятками стражей скверны и рабов, кровопийца зачерпнул остатки маны и запустил вперед волну пламени. Она уже не достигала прежней ширины, не могла перекрыть всю улицу. Да и высотой вышла едва два метра. Тем не менее, ее жара хватало, чтобы от демонов оставался лишь пепел. Проходя сквозь них, она оставляла после себя черные фигуры, рушащиеся под весом доспехов и оружия.
Получив несколько свободных мгновений, брат ордена сразу начал осматриваться вокруг. Не одному ему приходилось тяжело. Отряд оказался зажат на распутье, с трех сторон. В явно заранее подготовленной ловушке.
Мастера клинка, по двое, держали два направления. Но даже им приходилось медленно пятиться назад от наступавших плотных строев стражей скверны. Наседавшие на них демоны отличались от тех, что перебил кровопийца. На них было больше брони, а в руках они несли высокие щиты и короткие, по их меркам, мечи.
Такой строй разбить с прежней легкостью уже и не получалось. Полуторники братьев, утратившие яростное пламя, с трудом разрушали щиты, а когда это происходило, стража скверны назад утягивали его же собратья, не позволяя убить. На его место сразу вставал другой. Редкие трупы добывали пепельные гвардейцы, сражая мо’аргов алебардами. Но им мешали наседающие, кружащие рядом, гончие.
Без магии разбить строй не получалось, ману приходилось беречь для отступления. В сумках у каждого имелось достаточно пузырьков с зельем, вот только никто не собирался давать время, чтобы их выпить. Демоны не оставляли даже пары секунд спокойствия.
Едва успев осмотреться и осознать происходящее, Михаэль почувствовал опасность. Рефлекторно повернувшись в нужную сторону, он выпустил огненный росчерк в сторону зелено-желтой волны, внутри которой скрывались похожие на летучих мышей твари и насекомые. Однажды подставившись под излюбленный прием повелителей ужаса, снова так делать он не хотел. Тогда ему знатно повредило левую руку, а мелкие твари забрались под броню, норовя полакомиться плотью.
Отразив атаку, кровопийца остался без последних крошек маны. В условиях мира демонов, она совсем не спешила восстанавливаться естественным путем. Словно зная об этом, повелитель ужаса скорчил ухмылку на отвратительном лице и больше не спешил никуда скрыться, наблюдая с высоты стены.
Осознав возможности тех, с кем имеют дело, натрезимы не подходили ближе, чем на расстояние Телепортации. Ей братья пользовались хуже и медленнее, в условиях боя, чем Скачком.
Услышав хлопок крыльев, Михаэль быстро нашел взглядом искомое. Громадные твари, более трех с половиной метров размером, стремительно неслись по небу на черных крыльях. Их красную кожу покрывала мелкая чешуя и редкие элементы брони. В руках они сжимали покрытые зеленым пламенем массивные мечи.
Сразу сорвавшись с места в беге, прилагая максимум усилий, кровопийца все-равно не успел. К тому моменту, когда он добежал до братьев, стражи ужаса успели спикировать. Копытами они вдавливали пепельных гвардейцев в землю и хохоча, отрывали им головы мощными лапищами или пытались зарубить.
Смерть сразу троих, почти мгновенная, окончательно подкрепила мрачную решимость Михаэля. Влетев в краснокожих верзил, первому он подрезал ногу, запрыгнул ему на спину и перебил хребет. На второго прыгнул прямо сверху, по самую рукоять вбив короткий клык ему в глаз, целенаправленно распаляя в себе гнев.
Третий так просто не дался. Верно расценив участь других, он напал сам. Пылающий энтропическим огнем скверны меч разбил голову собрата, как спелый арбуз. Лезвие ударилось в наплечник, оставив в нем глубокую зарубку. А сила отбросила кровопийцу назад. Однако, почти сразу демона убили уцелевшие и добившие остальных стражей ужаса гвардейцы, потратив остатки маны.
Тем временем стражи скверны подступили еще ближе, усилив напор. Мастера клинка почти встали спиной к своим братьям.
Поднявшись с земли, с ног до головы перепачканный в зеленой демонической крови, Михаэль сорвал с головы шлем. Его лицо потеряло человеческий вид, обрастя крупной чешуей. Из рта покачались кончики клыков. За спиной красовались крылья.
Достав из сумки сразу несколько небольших флаконов с синим зельем, уронив пару на землю из-за торопливости, кровопийца отправил один в рот и сжал челюсти. Стекло хрустнуло, острыми краями впиваясь в язык и щеки.
Выплюнув осколки, он поочередно так же поступил с еще двумя, глотая зелье вперемешку с мелкими крупинками стекла. На все про все ушло несколько секунд.
— Прорывайтесь по правому пути, используйте свитки! — рявкнул Михаэль. Слитным движением убрав парные мечи в ножны, он пошатнулся от прилива слабости, но устоял. Следом снял ножны и убрал их в сумку. А ту всучил пепельному гвардейцу. — Я останусь здесь.
Выхватив полуторник, брат ордена заставил его вспыхнуть и вонзил в землю перед собой. Камень вспучился, раскалываясь и разлетаясь в стороны. Стена ревущего пламени поднялась почти на семь метров, изгибаясь полумесяцем. Он перекрыла разом две дороги, отрезав две трети вражеских сил.
По оставшемуся пути все еще наступало достаточно демонов, чтобы если не остановить, то сильно замедлить отступление. Они заполонили собой все свободное пространство. И были куда организованнее, чем в начале. Но на них обрушился шквал запечатанных в свитках заклинаний. Магия всевозможных форм буквально стирала шеренги стражей скверны. Их погребало под тоннами земли и камня, давило метеоритами, сдувало режущими порывами ветра, промораживало до состояния хрупкого льда. Разряды молний создавали целые просеки, а от жара огня они варились в собственной броне. Свитки седьмого уровня хранились как раз для такого случая или последнего удара по скоплению, перед уходом обратно, в портал.
Видя, что братья повторяют его маневр — на бегу срывая шлемы и глотая пузырек за пузырьком, Михаэль лишь кивал. В иной ситуации он бы не спустил им подобного с рук. Но сейчас иначе было никак. Шлем мешал пить зелья. Лишал единственного источника пополнения маны. А без нее прорыв до крепости не виделся возможным.
Когда силы, уходившие на поддержание огненной стены, начали заканчиваться, кровопийца закинул в рот еще два зелья и вытащил меч из земли. Пламя опало, явив того и дожидавшихся демонов. Первыми вперед ринулись инферналы. За ними пошли стражи скверны. Гончие бесновались на флангах.
Подняв и надев шлем, Михаэль снова опустил меч к земле, положив руки на навершие. Он чувствовал своих братьев, чувствовал, что они еще слишком близко.
Постепенно доспехи начали покрываться пламенем, сначала рыжим, однако, с каждой секундой в нем становилось все больше золотых вкраплений. Золото прибавлялось пропорционально гневу и желанию убить как можно больше демонов. Сам Свет и частица могущества Первого Стража откликались на них.
Когда десяток инферналов был готов вот-вот затоптать брата ордена, он закрыл себя крыльями, и произошел взрыв. Хлынувший во все стороны огонь, как корова языком, слизал големов и задел первые ряды мо’аргов. Ударная волна отбросила оставшихся, толкая их друг на друга, сминая построения.
Земля покрылась сеткой глубоких тлеющих трещин. В них поселилась магия и жар золотого пламени. Пространство наполнил Свет, разогнав мрак.
Вместе с тем, небо осветил красный росчерк, каменюка, в три раза больше инфернала, снесла часть крепости, самую малость промазав мимо Михаэля. Рванувший от пролома жар заставил его поморщиться и прикрыться рукой вместе с крылом.
Из облака пыли вынырнула окутанная красным огнем каменная рука, вцепившись в стену. От прикосновения по кладке поползли стремительно чернеющие прожилки, камень едва не плавился. Поднявшись на ноги, абиссал издал низкий рев, похожий на гудение, заставивший внутренности брата ордена вибрировать. Сделав всего один сотрясающий землю шаг, он ступил в освещенную зону, куда остальные демоны зайти не решались.
Нога голема воспламенилась, покрылась трещинами, но не развалилась на куски, как должно было.
«Инфернал. Только крепче, больше и опаснее. Тут уже сокрушитель нужен, мечем не обойдешься»
Однако, отступать кровопийца не намеревался, вместо этого встав в стойку и раздумывая, как сподручнее атаковать такого противника. Слабое место у инферналов он нашел лишь одно — центральный камень, торс. Скрытый в нем сердечник. Особый раскаленный минерал питал конструкты силой и наделял подобием сознания. При его разрушении они тухли и разваливались на куски.
Туда Михаэль намеревался попробовать атаковать и более рослого собрата, уже предчувствуя, как обгорит кожа. Очень уж велик был жар вокруг голема. Но он… развернулся в сторону пошедших на прорыв братьев и начал шагать за ними.
Стоило ему покинуть перекресток, из трещин на ноге пропал золотой огонь. Разрушение прекратилось и даже медленно обернулось вспять. А вместо шага, абиссал начал постепенно переходить на бег.
«Первый Страж, дай мне сил!» — в ту же секунду, осознав неладное, взмолился в мыслях кровопийца, бросившись следом.
…
Новый Мир
Дворец императора
Седьмая душа вернулась в Погибель, заставив Алгалона еще быстрее закипать от собственного бессилия. Пройти в мир демонов, не разрушив портал, он не мог. Соответственно, был не в силах помочь своей стае, принявшей бой и терпящей потери от рук совершенно незнакомого врага. Как защитника, как отца и направившего их на бой, ситуация его просто бесила.
Владыка Цитадели ненавидел отсиживаться в стороне, когда мог что-то сделать. Порой ему приходилось идти на подобные шаги, но даже тогда он мог в любой миг оказать свое влияние, если посчитает нужным. В конце концов, все происходило в “доступном” пространстве.
И уж точно он явился бы, погибни кто-то из ордена, стаи. Чтобы проверить, воскресить, как-то помочь или наказать наглеца. Особенно, когда их погибает сразу три, попав засаду. Остальные умирали уже в боях, по одному. А мастер клинка, что казалось невозможным, стал жертвой погубившего его заклинания. Просто не заметив в горячке сложного боя, как со спины его атаковал натрезим.
Что-то изменить Первый Страж мог в одном случае — получив молитву. Потому, большую часть времени, он стоял статуей, всем сознание погрузившись в море голосов. Люди, эльфы, полурослики и дварфы, возносили ему молитвы, прося каждый о своем или славя, тоже каждый на своей манер. Среди их голосов Страж искал особые, более сильные, громкие, но не находил их. Не слышал.
Упертостью братья ордена обладали завидной. В богов, даже своего Первого Стража, верить не хотели. Как и просить у него силы или спасения. Это представлялось им проявлением слабости, бесхребетности. А некоторые вовсе в прошлом пережили огромное разочарование, от чего полностью отвергали идею в надежду на помощь свыше.
Умирая, никто из братьев не допускал мысли взмолиться о чем-то. В них огнем горела твердая убежденность в правильности всего происходящего, они верили, что другие доведут дело до конца. Единственное, о чем они сожалели — что придется подождать, прежде чем снова выпадет возможность рубить головы демонов. Возвращающиеся в Погибель души буквально сияли от неистового желания вернуться и разить Легион.
«Твердолобые бараны!» — в который раз повторил Алгалон. — «Вас же теснят там! Я-то теперь знаю, так почему вы молчите? Я могу и хочу вам помочь…»
Внезапно в стройный поток мыслей владыки Цитадели вмешалось то, о чем так много думал. Голос, просящий о помощи.