Крылья стальной бабочки
Тридцать девятая глава
— У вас есть думосбор?
Ведьма ухмыльнулась. Наверное, подумала, что я, как и большинство соотечественников, считаю русских отсталыми дикарями.
— Как не быть.
Взмах холеной руки — и в сторону сместились тяжелые занавеси. Открылось удивительное зрелище: широкий постамент, посередине на низкой колонне, искусно вырезанной из дерева, стоит огромная каменная чаша. Это думосбор? И сколько человек одновременно могут просматривать воспоминания? Десять или пятнадцать?
Магическая Русь — это не просто другая страна. Это иной способ бытия, где чары не накладываются на реальность, а прорастают из нее самой, дикие и полные древней силы. Люди здесь столь же суровы и прекрасны, как их земля. Мир, где сказка не ушла в книги, а осталась дышать в шелесте листьев, в скрипе снега под лапой волка-оборотня и в тихом напеве девушки-русалки у старой мельницы. Дико, пугающе и до невозможности цепляюще. И признаюсь, после увиденного наши зеленые холмы и аккуратные парки кажутся мне… немного тесными. Без сомнения, вернусь домой другим.
Мадам Кощееву сложно назвать классической красавицей, но ее будто наполняет невиданная мной доселе сила, и невозможно оторвать взгляд от этой женщины. Хочется следить за каждым плавным движением рук, слушать мелодичную речь, ловить каждый взмах длинных ресниц, тонуть в глубине серых омутов колдовских глаз. Успел наслушаться о Маре сплетен. Говорят, она пережила четырех мужей. И нынче благосклонности ведьмы добиваются лучшие из лучших, но пока никто не преуспел.
— Прошу. Посмотрим вместе.
Мне бы не хотелось снова погружаться в ужасы, которые увидел в лаборатории химеролога. Воспоминания предоставил Барти. Я, как ни старался, не смог достать нить. Видимо, так сильно хотел забыть, разум и заблокировал травмирующую информацию. Но делать нечего, нельзя показывать слабость.
Погружение было плавным, и я не почувствовал оттока магии. Не знаю, как описать работу артефакта. Я был и зрителем, и самим Бартемиусом. Все его мысли и чувства были мне доступны. Ни за что не признаюсь Краучу в том, что увидел его страх. Оказывается, Барти больше всего боится падения Статута о Секретности и войне с магглами. В кошмарах видит себя и близких в застенках вот таких лабораторий. Получается, в бункере его страх из бесплотного нечто превратился в жуткую реальность. А я разнюнился, себя жалел. Подумаешь, прервал страдания людей и переживаю, словно слабая дамочка. А друг молодец, не показал, как ему страшно. Как бы я отреагировал, столкнись нос к носу со своими фобиями?
Все мысли отошли на задний план. По голове будто ударили молотом. Лаборатория мага-химеролога была не местом науки, а склепом, где хоронили саму жизнь. В воздухе витает едва уловимый запах разложения, формалина и прогорклых зелий, замаскированный ароматическими палочками с резким, тошнотворным запахом гниющего эвкалипта.
— Барти! Самонадеянный мальчишка. Кто ему позволил убрать маску?!
Так-то себя нужно ругать. Я командовал и не уследил. Мой крик, естественно, никто не услышал. Видение продолжило свой ход. Группа двинулась по темному, спускающемуся под землю коридору. Тусклые шары холодного плава, запертые в стеклянных сферах, отбрасывали синеватые блики на каменные стены, дополнительно придавая мрачности и безнадеги.
Вошли в главный зал. В считанные секунды зачистили слабое сопротивление. Маги, помощники химеролога, были сплошь слабосилками. Огляделись. Повсюду стоят сосуды из тёмного стекла, а в них плавает нечто, что ещё недавно было кем-то. Мысль вопль Барти заставила покрыться мурашками. Он увидел в банке глаза, так сильно напоминавшие прекрасные очи его возлюбленной Вилли. Ему достало воли взять себя в руки.
Он первым шагнул в кабинет хозяина лаборатории. И да, я ошибся. Мерзкий колдун не сам убился. Сила Крауча вырвалась наружу, словно он все еще маленький мальчик, расстроившийся и выдавший магический выброс. Сожалею ли? Нет. Я бы не смог мучить даже такую тварь.
Вдоль стен расположены шкафы с пожелтевшими фолиантами, чьи переплёты кажутся сделанными из кожи не то древних существ, не то… лучше не задумываться.
В центре комнаты стоит массивный стол из почерневшего дуба, испещрённый царапинами и пятнами, которые не отмыть никакими чистящими заклинаниями. На нём аккуратно разложены инструменты из тёмного металла с причудливыми изгибами, напоминающими когти или челюсти. Притягивает взгляд чаша, в которой медленно вращается субстанция, похожая на живую черноту. Мне, выросшему в семье наитемнейших магов, и то дурно. Это уже не темная, а самая что ни на есть черная магия.
Истинный ужас таился не в банках. Он был в углах, закованный в рунические цепи. Безвинные жертвы монстра, прячущегося за обличием человека. Они сидели, сгорбившись, сливаясь с мраком. Их формы были кошмарным пазлом, собранным из чужих частей тел.
— Стоп! — Синклер остановил дернувшегося к пленникам Лонгботтома. — Нельзя снимать цепи. Сначала проверю.
Их глаза … Нет, не так. Взгляд — единственное, что осталось от прежней сущности. В них бился безмолвный крик, мольба о помощи, которую никто не услышит. Они не могли говорить, их рты либо зашиты, либо трансформированы в нечто иное. Их боль и тоска пронзает до глубины души: в посыле память о том, кем они были, и ужас от того, во что превратились.
— Ничего нельзя сделать. — Впервые вижу Гордона таким беспомощным, растерянным. — Никто, даже сам Мерлин, не сможет вернуть им… себя.
Вот я сам, словно безжалостное чудовище из сказок, хладнокровно убиваю существо с человеческим торсом и лапами гигантского паука. Перерезаю шею созданию с головой орла и туловищем льва, чьи крылья беспомощно сложены в тесном пространстве. Ритуальный клинок погружается во впалую грудь творения темного гения, напоминающего человека, но с кожей, покрытой рыбьей чешуёй и жабрами на шее, которое секунду назад хрипло дышало в луже собственной слизи.
Как ни прислушивался, не уловил в мыслях Барти отвращения. Неужели мои друзья не осуждают меня за убийство беспомощных существ? Правду говорят, собственная совесть — самый страшный судья. Если она, конечно, не атрофировалась, как у этого мертвого монстра.
Новая декорация. Четыре палаты, больше похожие на монашеские кельи. Поразился, каким видится Регулус Барти. Для меня-то Рег просто немного похудевший младший братишка. Я не замечал нездоровой худобы, посеревшей кожи, глубоких морщин, неправильно сросшихся переломов костей пальцев. И в некогда смоляных кудрях серебрится седина.
— Реги, что же тебе довелось испытать… Клянусь, я найду виновного и отомщу. Надо будет отправлюсь в ад за твоим мучителем. Клянусь!
Вынырнув из тумана чаши, не удержался на ногах. Упал, отбил все что можно и нельзя. Почувствовал в груди жуткий холод. Затрясло так, что слышно было, как стучат зубы. Чьи-то сильные руки зафиксировали голову, открыли плотно сомкнутые губ и влили в глотку ароматное зелье, резко ударяющее хвоей в нос. Будто огонь прокатился по пищеводу, прогоняя холод, выжигая скверну.
— Какой же ты еще мальчишка. Разве можно давать такие клятвы.
Мара слышала, о чем я думал? А как же хваленая защита разума от Мортанхейма? Захотелось неприлично заржать. Меня опять обманули, развели, как последнего лоха. И я дал волю эмоциям. В голос захохотал.
— Антошка, подсоби. Перенеси гостя на софу.
— А магия тебе, госпожа, на что? — услышал недовольное бурчание мужчины.
— Нельзя! — снова женский голос. — Видишь же, ему плохо от моей силы. Вроде мы из одной когорты, а мальчик сомлел.
Вау, меня несет на руках, как нежную барышню, сам Долохов. Он не скрывает магическую силу. Интересно, сколько ему лет? В который раз эти дни задаю вопрос о возрасте магов или ведьм? Самооценка здорово понизилась. Чувствую себя хорошо, если середнячком и полным неумехой.
— О, мой прекрасный зеленоглазый принц! Вы спасли меня из лап страшного дракона. Я вся горю… Я вся ваша… Несите же меня в свою сокровищницу!
Ха! Как перекосило сурового приспешника Волдеморта. Право слово, это того стоило.
— Блэк, а если в лоб?!
Без всякого пиетета мое тело швырнули на твердую поверхность дивана. Ничего, мы не гордые, отдохнем и без подушки. Мордред! Чем меня напоили? Лежу весь такой расслабленный, бери меня тепленького. Веки потяжелели и закрылись, и я уплыл в царство сна.
— Мара, ты хорошо подумала? В Англии неспокойно.
Аккуратно поднялся, прислушался к себе. Прекрасно отдохнул… Взглянул на часы. Вот так чудо! Проспал всего двадцать минут.
— Ты посмотри-ка! А мальчишка не такой уж и изнеженный аристократ. Обычно после варева Пелагеи люди часа два в отключке лежат, — подивилась ведьма. Разве что в ладоши не похлопала. А мне стало стыдно, не смог противиться зелью.
— Блэковская порода. Чего ты хочешь, — ответил Долохов, после с шумом отпил горячий травяной чай. Ко мне, спасибо Мерлину, вернулось обоняние.
— Леди, Антонин прав. У нас некромантов сразу же отправляют в Азкабан.
— Ой ли! Кто же удержит в тюрьме магистра. Не думаю, будто у вас в правительстве сидят совсем уж неучи. Кроме того, меня связывают родственные узы с семьей императора. И цель визита будет насквозь прозрачная и совсем не противозаконная. Хочу навестить любимую племянницу. Кто тебе про зелье рассказал?
Я открыл рот и закрыл. Не хочу раскрыть тайну господина. Слишком он еще слаб, старается держаться в тени. Мара же явно имеет отношение к старым божествам.
— Успокойся, не отвечай. Просто пойми, логика у Высших иная. Выведешь из комы брата, но он не будет прежним. Его разум сильно поврежден. Нужна помощь целителя душ. У вас в стране давно таких специалистов нет и в ближайшее время не предвидится.
— Может, все же я привезу брата к вам? Не хотелось бы быть неблагодарной свиньей и подвести вас.
— Увы. Если попытаетесь мальчика переместить порталом, его душа уйдет за Грань. Не решит задачу и транспорт простецов. Его только родная земля и держит. Хорошо, что ты разместил брата у алтаря. Глядишь, вытянем с помощью родовой-то магии. И сразу предупреждаю, Зигфрид не справится. Мало у парня опыта.
Ничего себе! Кощеева мистера Шоу считает молодым парнем. Тогда сколько же ей лет? Стоп! Неприлично у женщины интересоваться возрастом.
— Ты его узнала? — вопрос Долохова прозвучал неожиданно.
Я навострил уши. Это они про химеролога говорят?
— Да. Захар Кречет. Кто бы мог подумать, что он обнаружится на Оловянных островах. Считала, талантливый парень давно сгинул.
Антонин взглянул на меня и пояснил:
— Лет пятьдесят назад девица из Кречетов вышла замуж за вашего, перебралась к мужу в Англию. Вроде фамилия у него Смит.
Скрипнул зубами. Эти твари знали, что творит их родственник, и молчали. А вероятно, и принимали активное участие.
— Ты погоди заводиться. Варвара не могла потворствовать Захару. И на него не стоит злиться. Кречет — лишь оружие, беспрекословно подчиняющееся умелому кукловоду. Ты ведь не станешь мстить ножу, будешь искать руку, совершившую убийство.
Некорректное сравнение. Химеролог и без указки хозяина был опасен для общества.
— С его семьей случилось горе. Во время войны, в сорок втором, ближники Гриндевальда использовали жену и маленьких детей в отвратительном ритуале. То, что ты видел в лаборатории, даже не цветочки. Вот парень и помешался. Перед лицом богов дал обещание отомстить, отправился в тыл врага и пропал. А оно вон как получилось. И ведь поклясться могу — не было его в Англии до падения Темного Лорда. У меня повсюду глаза и уши, донесли бы о безобразиях. А потом, ты сам знаешь, я отправился на Родину и делами вашего анклава не интересовался.
Вполне возможно, сумасшедшего химеролога привез не связанный со Смитами человек. Но проверить его английскую родню стоит. Мог ведь Захар прибыть к родственнице с целью получить помощь, а тут его и прихватили. Нет, не состыкуется. Где столько лет обретался мститель? Скорее всего, его пленили еще в сороковых. Либо менталист поработал с и без того поврежденным разумом, либо и его довели до полного сумасшествия пытками.
— Сириус, я считаю хозяину Захара нужны были только те четверо. Остальные — игрушки Кречета.
Соглашусь с Долоховым. Те люди были истощены и магически, и физически. Но их организмы не подвергали модификациям. Лестрейнджа и Браун вообще держали в другом месте. Чтобы маньяк случайно не добрался до ценных пленников. Означает ли это, что Рег выжил чудом? Теперь неважно. Главное вылечить брата, а потом уж буду искать злодея.
— И это не Дамблдор, — припечатал Антонин.
— Что?! А кто?
— Не Дамблдор, — Мара тяжело поднялась на ноги, будто прожитые года придавили ее плечи каменной плитой. — Рыжий не стал бы рисковать своей светлой душой, связываясь с чернухой. Доводилось с ним пересекаться, знаю о чем говорю.
— Так точно. — Долохов тоже встал. Видно, время аудиенции подошло к концу. — А вот результатом чужой работы он не откажется воспользоваться. Повезло, что внучка старика Брауна не попала в руки фениксовцев. Представляешь, что можно было бы сделать, имея власть над ребенком?
Не дурак, догадываюсь. Можно войти почти в любое защищенное место моего рода, используя для взлома кровь малыша. Исключение — главное поместье и алтарная Блэк-Хауса. А если случилось бы так что все Блэки были мертвы, то и остальное открылось бы. Не просто так маги из главной ветви рода берегут детей и стараются не плодить бастардов.
Опять заворочалась тьма, оскалилась, словно рассерженный пес. Это место такое или так действует на меня близость сильного, чужого источника магии. Давно ведь научился контролировать силу. Стыдно, веду себя, будто неуравновешенный подросток.
— Сестрица его такая же горячая? — улыбнулась Мара.
— А то! По молодости такие коленца выделывала. Сам Темный Лорд побаивался.
— Я бы попросил не наговаривать на кузину. У нее обстоятельства были. Проснулось семейное Безумие.
Пора и честь знать. Встал, незаметно потянулся. На удивление хорошо себя чувствую. Будто и не было стольких бессонных ночей. Это что же за волшебное средство мне дали? Спрошу у Северуса.
— Обстоятельства, — проворчала ведьма. — Нацепляют проклятий, словно бездомная собака блох, а потом у них оправдание. Совсем вы, англичане, оторвались от матушки природы. Живи в ладу с миром, и он тебя защитит, излечит от наносного. Ладно, не будем разводить дискуссии. Антон, свози гостей в Рябовку. Слышала, старая Марфа продает дом. А я пока подготовлюсь к путешествию. Чую, придется задержаться в Лондоне.
Со всем почтением попрощался с мадам Кощеевой. С Долоховым договорились встретиться в гостинице. Детки останутся под защитой стен школы. Собеседование хулиганистые Лукас и Вега успешно прошли, комнаты в общежитии получили. Профессор Ветрова предложила начать заниматься уже сейчас. Группа собралась, преподаватели в наличии. Так к чему терять драгоценное время. Кроме уроков будет организован и досуг. Не заскучают без родителей. Тем более, Белла и Басти будут постоянно рядом, так сказать, в шаговой доступности. Почему-то мне кажется, сестре понравится тот дом.
Спойлер. В следующих главах. Воспоминания Северуса. Встреча Мары и Альбуса. Узнаем, о чем беседовали древняя ведьма и маг, возомнивший себя Вершителем Судеб. Приоткроются тайны семьи Крауч.
Антони Долохов
Мара Кощеева
