• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Итак, друзья! Я пишу, продолжаю выкладывать, и хорошая новость в том, что стратегические запасы проды увеличиваются, и регулярность тоже. Было по одной проде в неделю — теперь будет по две, а в новогодние праздники будет марафон прод — то есть ежедневная прода с 21 по 31 декабря! А может быть и больше — телеканалы уже давно отсняли свои голубые огоньки, а я только пишу стратегические запасы.  Нас впереди ждёт продопад под новый год! А так же резкие повороты сюжета и новые события!

— Да насколько хотите, — обрадовался мужчина, — всё равно нам делать тут нечего после того, как отошёл от дел. И что за молодой человек заставил мою внучку говорить слово «мы» вместо «я»? Быстро же ты, дорогая, прямо вся в бабушку…

За это дед получил затрещину. И замолк.

— Самое время представиться, — я улыбнулся, — Гарри Джеймс Блэк, — вежливо сказал я, — и как вы правильно поняли, я… бойфренд вашей очаровательной внучки. Хотя слово Бойфренд несколько фривольно, наши отношения серьёзнее.

— Серьёзнее? Да бросьте, молодые люди в вашем возрасте… — дед кхекнул.

— Люди Нашего круга себе такого не позволяют, — уточнил я, — так что всё серьёзно. И я приехал познакомиться с родственниками моей будущей жены.

— Кхе, — бабушка закашлялась, — Доретта Грейнджер. Это мой муж Себастьян. Значит, внучка решила посетить нас с женихом?

— Всё верно, бабуль, — кивнула Гермиона, — Мы были у мамы с папой — но они сами знаете — только лаяться и цапаться начали. Нельзя же чтобы Грейнджеры оставляли о себе такое впечатление?

— Конечно нет! Гарри, пойдём поговорим. Дорогая…

— Иду-иду, — она взяла Гермиону под локоток и утащила за собой. Видимо, бабушка с дедушкой были стократ мудрее родителей Гермионы. Я остался один на один с дедом.

— Интересно, кого выбрала моя внучка, — сказал дед с улыбкой, — пьёшь?

— Немного. Кричер, принеси виски для самого торжественного случая.

Перед нами на столе появилась бутылка виски — старая, квадратная в сечении, с пожелтевшей бумажной наклейкой, на которой были изображены горы и виньетка с датой — 1865. Пробка была запечатана сургучом и пеньковой бечёвкой — это не вино, которому нужно через пробку дышать.

Я взял бутылку и бесцеремонно сорвав пробку, налил в два больших бокала — вскоре на столе появились и закуски.

— А мои предки имели вкус, — заметил я, поглядев на бутылку, — сто тридцатилетний виски — звучит очень неплохо.

Себастьян был удивлён появившейся ниоткуда бутылке — они не знали о магии. Посвятить их в эту тайну — первое наше совместное с Гермионой решение. И под совместное я имею в виду правда совместное — она не хотела, я не хотел, но мы нашли компромисс. Она сейчас там бабушке всё объясняет, а я видимо дедушке. Понюхав виски, предложил бокал мистеру Грейнджеру:

— Угощайтесь. Великолепный виски, должен заметить — давненько я не пробовал люксовые виски викторианской эпохи.

Он повторил за мной и спешно закусил, потом зажмурился от удовольствия.

— Вот это я понимаю — вкус! — посмотрел он на бутыль, — сто тридцать лет выдержки? Невероятно.

— Мои предки натащили в винные погреба достаточно алкоголя. Итак, сэр, у вас возникли вопросы?

— Да. Что это было?

— Магия.

Он на меня посмотрел как на идиота, после чего вздохнул:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Пришла пора для маленьких демонстраций — после которых Себастьян окончательно утратил веру в науку и человечество — и уверовал в магию.

— И что, Гермиона знает?

— Гермиона? Одна из самых талантливых ведьм в нашей стране? — хихикнул я.

— В… ведьм?

— Конечно. Так уж вышло, — развёл я руками, — иногда и в простых семьях рождаются ведьмы — хотя чаще это дело наследственное. Мои родители были волшебниками. Мир волшебников отделен от обычного и тщательно скрывает своё существование.

— А, что-то вроде стирания памяти?

— Да. Обливиаторы трудятся в поте лица. Министерство магии обеспечивает соблюдение тайны. Впрочем, ничего такого страшного в этом нет — волшебники не представляют угрозу для мира — разве что иногда, и то самые отборные мерзавцы — таковые тоже встречаются. К сожалению.

— Так, парень, — Дед хлопнул себя по коленкам, — расскажи мне всё.

— Ну всё, от сотворения мира я не буду пересказывать. А откуда начать?

— Когда вы с Гермионой познакомились?

— Когда ехали в поезде в Хогвартс — школу Чародейства и Волшебства. Это было три года тому назад. Мы успешно отучились уже три года и сейчас учимся на четвёртом курсе.

— А когда окончите?

— Через год. Хотя учиться придётся и дальше. Наверное, не стоит в деталях описывать Хогвартс — на это мне не хватит и недели — это волшебный замок, полный таких же отроков, как мы, обучающихся магии.

— Ладно, меня это мало волнует — когда ты с ней начал… встречаться? — дед пригубил виски и закусил ломтём сыра.

— После второго курса — то есть чуть больше года назад. Или правильнее сказать полтора года назад. Мы с ней отлично ладили и раньше, но тогда я предложил Гермионе стать моей женой.

— И она согласилась?

— Да, сэр. Долго не откладывали и провели всё по-тихому. Были некоторые магические тонкости из-за её происхождения — но мне удалось исправить это недоразумение — так что теперь Гермиона относится к высшему свету, так сказать, магического общества.

Дед задумался. От Гермионы я знал, что он, как и многие англичане — был знатоком всяких родовых дел, аристократии, титулов, и сам хотел бы быть вхож в высшее общество — но не мог, так как Грейнджеры — семья в маленьком городке известная, но всего лишь обычная семья.

— Интересно, а твой статус какой?

— Я Лорд Блэк, глава Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк, — ответил я, — на данный момент — одного из самых состоятельных родов в Англии и Европе в целом. Не то чтобы я хотел хвастаться — но сложно это произнести и сохранить скромность.

Дед приосанился:

— Серьёзные титулы.

— Да, сэр.

— А кроме вас двоих в семье кто-то есть?

— Блэков достаточно много. Мой крёстный отец и лучший друг моего отца Сириус, тётя Агата, двоюродные тёти — Нарцисса и Андромеда, жена моего крёстного — она сейчас в клинике, ждёт ребёнка, так что семья наша немаленькая — но очень шебутная.

Дед кивнул и шумно вздохнул.

— Во что только Гермиона вляпалась… впрочем, это на неё похоже. Отец, сын наш, её слишком уж задавил — вот и пожинает плоды, педагог доморощенный. А ваши родители…

— К сожалению, я сирота. Мои родители погибли, когда мне был год, а дедушки и бабушки умерли до моего рождения. Детство я провёл с родственниками в Суррее — это неволшебная семья, скажем так — не та семья, в которую кто-то отдал бы ребёнка. Тётя — сестра моей мамы — домохозяйка, её муж — владелец маленькой фирмы, продающей дрели.

— Обычная английская семья. Гарри, а вам это, магией пользоваться разрешено уже?

— Нет, пока что это нелегально. Официально будет разрешено через год, когда мы сдадим экзамен. Но кое-что мы можем сделать так, что это не сможет отследить министерство. Так, мелкие фокусы.

— Интересно, интересно… что ж, я даже не знаю, что сказать, — растерянно сказал он, — магия эта…

— Общество волшебников крайне старомодно. Я бы даже сказал, это смесь волшебства и викторианского общества, с отдельными чертами средневекового. Но мы с Гермионой близки к миру обычных людей — поскольку выросли в нём, и поэтому без проблем тут находимся. Волшебники предпочитают лишний раз не контактировать с… обычным миром.

Дед спросил:

— И почему раньше нам ничего не сказали?

— Я полагал, это дело Гермионы и её родителей, — пожал я плечами, — к тому же есть статут. Родственникам знать можно, но только ближайшим. Некоторые маглы… так называют людей без магии — очень агрессивно относятся к волшебникам.

— Фанатики были и будут всегда, — отмахнулся дед, — Что ж, это вы правильно наконец подумали — что решили лично приехать к нам и познакомиться. А то так ничего бы о внучке и не знали — Роберт, засранец, мало я его порол в детстве — сказал, что дочь отправил куда-то в частную школу и всё. Ни слуху ни духу от внучки!

— Строго говоря, он отчасти прав. Хогвартс — закрытая школа-пансионат — учеников не выпускают оттуда весь год, но для нас сделали исключение. Всё-таки имя Лорда Блэка имеет некоторый вес в обществе. Мы с Гермионой оба были опечалены тем, что её родители разругались — я не хотел этого, но она считает, что наши отношения привели к развитию этого скандала.

— Брось, — махнул рукой дед, — какое ещё развитие? Они не слишком ладили и раньше.

— Я не смог нормально пообщаться с родителями своей любимой супруги, в этом году мы решили, что лучше съездить к дедушкам и бабушкам. К вам и к родителям её матери — представиться, пообщаться, познакомиться… всё-таки мы семья, как-никак. Браки в волшебном мире — особенно среди чистокровных — это всерьёз и надолго.

— Ага, детей уже планируете?

— Давно уже запланировали. После школы — то есть через три-четыре года.

— Ты это серьёзно? — спросил Себастьян, — про детей?

— Конечно. В обществе чистокровных династические вопросы это тоже крайне серьёзная тема.

— Давай закончим. Пока что — как там внучка? Пойду проведаю.

Пошёл на свою голову — и так как от него разило алкоголем — получил затрещину, и был выгнан с позором. Вскоре за ним вышла и Гермиона.

— Так, уже пьёте, с утра! — она недовольно уперла руки в бока, — мне следовало опасаться, что ты будешь спаивать дедушку!

— Эй, я не…

— Гарри! — насупилась она, — я тебя насквозь вижу. А это что, — она взяла виски, глаза деда в этот момент напоминали взгляд наследника, которого лишили всего наследства при оглашении завещания или что-то около того. Он проводил бутылку тоскливым взглядом.

— Да мы совсем по чуть-чуть…

— Знаю я ваше чуть-чуть. Особенно твоё! Мы тут с бабушкой хотели кое-куда съездить — но я теперь боюсь вас двоих оставлять.

— Аналогично, — сказала миссис Грейнджер постарше, — ну что за мужчины, и стар и млад… Ладно, поехали.

— Куда? — не понял дед.

— А вот этого я тебе не скажу.

— Гермиона?

— Секрет, — Гермиона покраснела, — встретимся позже.

Она вышла, и бабуля за ней. Хлопотала. Мы остались с Себастьяном Грейнджером наедине.

— Наверняка к своим подружкам повела внучку, — махнул рукой дед, — женщины. Но она права — с утра под градусом это не дело, — дед поднялся, отряхнул колени, — пойдём и мы с тобой, пообщаемся. Расскажешь о себе, как с внучкой познакомились…

— Я уже говорил.

— Да? Ах, да. Ну как вы с ней того, отношения наладили. Гермиона ведь девочка специфическая — мало кто о такой супруге мечтает. Учится много, своевольная, себе на уме…

* * * * * *

________

О чём разговаривала Гермиона с бабушкой — я не в курсе — но вот с дедом мы подружились. Себастьян оказался мировым мужиком! Он, как и я — любил хороший старый алкоголь. И ценил его так же, что уже нас сближало.

Характер у него был стойкий, нордический — раньше, пока руки не дрожали, он был врачом — только не дантистом, как его сын, а местным хирургом. То есть его тут вся округа знает, и весь район у него был когда-то на приёме — отчего пожилой Себастьян Грейнджер был уважаем даже после выхода пять лет назад на пенсию. Сыновей у них было двое — старший — дантист, отец Гермионы, младший — крановщик, который не захотел ковыряться во рту у пациентов и благополучно работает себе где-то, зарабатывает неплохие деньги на автокране.

Что самое главное — семья Грейнджер происходила из Галифакса — они уже чёрт знает сколько поколений жили в Галифаксе, и это было их родовое гнездо, правда, данный дом — Себастьян купил сам, а дом, в котором жили их предки — снесли, чтобы построить автомагистраль, в пятидесятых годах. Да и он уже обветшал к тому моменту, так что Себастьян ничуть не жалел, что продали старую халупу. И с пятидесятых годов — вот уже сорок лет, они живут здесь. Отец и дядя Гермионы появились и провели свои детские годы здесь. Но отцу её было мало маленького города — хотелось сделать карьеру и стать успешным — он на этом помешался, зациклился.

Грейнджер ещё много чего мне рассказал — например о том, что виделись они с внучкой редко — до Лондона путь неблизкий.

* * * * * *

Гермиона не знала, куда деть руки. И ноги. Бабушка была человеком, с которым Гермиона преступно мало общалась — они не были особо близки. Доретта повела внучку за собой, и спросила:

— Гермиона, ты хотела бы куда-нибудь сходить?

— Э… А куда?

— Думаешь, в таком маленьком городке некуда зайти?

— Нет, конечно, просто я не понимаю вопроса. Бабуль, тебя что-то беспокоит?

— Начать хотя бы с того, что я узнаю последней о том, что у вас в семье происходит, — недовольно сказала Доретта, — надо же! Скрывали от меня такие вещи! Ну и ещё твой этот жених — мальчик необычный. Держится как-то…

— Гарри не всегда такой. Он просто не знает, как себя нужно подать — он очень милый.

— Надо же, как бросилась на защиту то, — фыркнула Доретта, — впрочем, так и должно быть. Обидно, что нас на свадьбу внучки не пригласили.

— А свадьбы не было. Это… — Гермиона замялась, — не принято, в общем. Ну, среди нас, волшебников.

— Чушь. Свадьба всегда есть свадьба. И потом — вы с ним как, вместе живёте?

Гермиона закивала:

— Да.

— Понятно, — Доретта поджала губы, — ну ты девочка вроде взрослая, я погляжу. Хотя глупышка иногда. А что другие мальчики? Какой был выбор?

— Никакого. Мой статус в волшебном мире — как у негра в америке, второй сорт. Гарри же наоборот, высший сорт — Гермиона грустно вздохнула, — да и выбор невелик, если честно — даже если бы я каким-то чудом могла кого-то заинтересовать.

Бабушка всё же сомневалась и решила перевести тему:

— Вы с ним счастливы?

— Пожалуй, да.

— Пожалуй?

— Да, однозначно да. Я не задумывалась о таких вещах, — Гермиона поджала губы.

— Это плохо, что не задумывалась. Гермиона, — Доретта взяла её за плечи, — твои родители — особенно наш оболтус — слишком на тебя повлияли. Мы с Себастьяном хотели бы видеть счастливую девочку, хотя у тебя сейчас такой возраст, что… ух! Протесты, капризы, самостоятельность… Я всегда говорила, чтобы тебя не загружали так учёбой — но куда там. Им же виднее, — недовольно проворчала бабушка, — Позволь себе быть собой. И всё наладится. Тебе нужно с кем-то поговорить, верно?

Гермиона вздохнула и излила что было на душе. Бабушка Доретта её не стала прерывать и выслушала всё, в процессе ещё налив себе чай.

— А я погляжу, у вас там кипит жизнь.

— Это точно. Мне иногда кажется, что я совсем не знаю Гарри, хотя мы проводим вместе достаточно много времени.

— Значит, не так его проводите. Друзья и возлюбленные познаются не в радости, а в горе, в трудностях, а не в простоте. Когда никаких трудностей нет — человека не узнаешь. И что же ты в себе подавляешь, если тебя это так угнетает? — спросила Доретта, наливая чай Гермионе.

Она была рада, что внучка обратилась к ней со своими проблемами.

— Ба, я просто не знаю, — всплеснула руками Гермиона, — Гарри хороший муж. По всем известным мне критериям он прекрасен, но что-то не даёт мне покоя.

— Ты слишком поспешила. Надо было годика три хотя бы с ним провести до того, как всё это вот, — отмахнулась бабушка.

— Ну… да. Поспешила. И что мне делать?

— А чего тебе не хватает? Если проблема в Гарри…

— Нет, точно не в нём, — ответила Гермиона поспешно, — всё как-то пошло наперекосяк. Родители начали разводиться, в школе я уже не хочу быть такой прилежной девочкой, какую все хотят видеть, я как будто зашла не туда, и заблудилась. Я хочу быть собой.

— Ну так будь, — улыбнулась Доретта, потрепав внучку по голове, — тебе кто-то мешает?

— Скорее что-то. Я не знаю что, но мешает. Я слишком хорошо воспитана, чтобы быть собой.

— Спрошу иначе, — Бабушка обошла стол и поставила перед Гермионой тарелку с небольшим пирожным, — что бы ты хотела сделать прямо сейчас? Ну вот сделать, несмотря ни на что.

— Сделать… — Гермиона замялась, — в том то и дело, что не могу. Родителей не помирить, а я… Я не могу бросить Гарри, чтобы заняться родителями и их семьёй! Но почему у них всё пошло так? Мне не хватает чего-то важного.

— Тебе не хватает романтики с твоим парнем? Я уже поняла, что он за человек, чёрствый и не понимает романтики. Он слишком неопытен в ней, поэтому пытается скрыть это.

— Ты так думаешь?

— Определённо, — бабушка посмотрела на Гермиону, — тебе не нужно выбирать между своей семьёй и семьёй своих родителей. Ты девушка — все дети уходят из семьи рано или поздно. Иногда это доставляет им сильный дискомфорт. Они не умеют себя обслуживать, им трудно выжить в мире без родителей…

— В том то и дело, что у меня нет таких проблем, — покачала головой Гермиона и поправила пышные волосы, — у меня есть домовой эльф, я обеспечена всем. Более того — у меня есть даже свой дом, свой собственный, не дом Гарри.

— О, это очень хорошо. Пригласишь бабушку туда?

— Я не знаю, можно ли… — Гермиона задумалась, — наверное, да. Динки! Динки, можно переместиться вместе с бабушкой домой?

— Да, — лопоухое существо закивало, — Миссис Грейнджи может.

— Тогда перенеси нас.

Гермиона и её бабушка исчезли, появившись посреди старомодной гостиной. Гостиная дома, бывшего когда-то главным домом Поттеров — обычным загородным домом средней семьи — была выдержана в очень классическом, старомодном стиле начала-середины века. Паркетный пол, высокие потолки, резная деревянная старинная мебель — и горящий камин. Погода за окнами была ужасной — лил дождь.

— А здесь так старомодно, совсем не для молодой девушки, — поворчала бабушка, — зато я вспоминаю юность, глядя на эти пыльные шкафы.

Динки объявилась рядом и возмущённо хлопая ушами пропищала:

— Тут нет пыли, мэм! Динки всё убирает! Динки хороший эльф!

— О, — Гермиона погладила эльфийку по голове, — это фигура речи, не обращай внимания.

Динки с хлопком исчезла.

— Интересное существо. Это здесь ты живёшь со своим мужем?

— Нет, по большей части мы живём у него дома. Но я иногда тут бываю и отдыхаю, особенно когда хочется побыть одной и учиться. Там отвлекают постоянно.

Доретта не стала интересоваться дальше — ей даже не было интересно, правда ли Гермиона здесь постоянно живёт или нет.

— Ну, внучка, и где вы с Гарри провели медовый месяц?

Гермиона запнулась и не знала, что ответить.

— Что? Он не свозил тебя в путешествие?

— Нет, мы были в Америке, — покачала головой Гермиона, — но это не медовый месяц.

— У, как всё запущено! Ты ведёшь себя совсем не как подобает девушке, слишком уж родители на тебя нажимают. Другая на твоём месте уже вытрясла бы из своего благоверного и медовый месяц, и второй медовый месяц, и свидания…

Гермионе стало стыдно.

— Вот что, надо тебе к родителям съездить и всё прояснить. И особенно свозить Гарри. Проведите немного времени вместе — может, они и не помирятся, но во всяком случае, тебе стоит позволить себе вольность побыть девушкой, приведшей домой парня.

— Хорошо, ба.

— Ну раз хорошо — то иди. А я тут приберусь немного и проветрю, — бабушка оглядела потолок, — и не мешало бы сделать перестановку. Откуда эта старомодная мебель? Такое даже в моём детстве считалось старомодным!