• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Ну вот и всё — я заболел. Пью таблэтки, сиропы, порошки, капли капаю, спреем пшикаю — всё, чтобы выжить. Организм у меня уже не тот, что раньше — разваливается без медикаментов. Ну и проду я конечно же буду выкладывать так или иначе — потому что сейчас редко выкладываю — потому что пишу больше. Чтобы было регулярней.

Так как в духовном мире время течёт совершенно иначе — у нас было очень много времени, чтобы заниматься Гермионой. Да, маглы, пытающиеся практиковать какие-то ци в реальном мире — это какой-то глупый карго-культ — потому что есть непреодолимые стены. Первая — отсутствие у магла маны. Как ни дыши дяньтянем и прочими матками — маны не получишь, ни озарений, ни погружений в себя — разве что вштырит и с ума сойдёшь, и тебе приглючится, что ты просветлел. Без маны обычный человек тупо копирует действия практика — совершенно не понимая сути.

Вторая стена — это время. Даже если бы и была мана — и медитация происходила в реальном мире — то время убьёт быстрее, чем успеешь хоть немного продвинуться — чем меньше маны — тем дольше практика. Даже если представить слабенького волшебника — едва обладающего какими-то силами и живущего среди маглов — шансов подняться у него нет — так как старость его убьёт быстрее, чем он успеет развить свою душу и замедлить старение.

Понятное дело — что ядерный реактор вместо одного ветрячка — это вещь ультимативная — как и алтарь. Техника, которую я создал — была основана на алтаре как источнике для практики. Китайцы поэтому так одержимы всякими магическими сокровищами — это источник силы для них — источник маны, а так же — просто часть культурного кода нации — у них вся жизнь как чудеса. Впрочем, англичане недалеко ушли — хотя у нас реликвии имеют совсем другой вес и значение. Скорее историческое — но такого пиетета к ним нет, как и умения их ценить.

Начало практики Гермионы было положено с выучивания техники буста магии — дающего примерно пятисоткратное ускорение развития — но и тысячекратно увеличивающего потребление маны по сравнению с простым китайцем.

Гермиона быстро прогрессировала — сидя в позе лотоса — день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем… для неё это было бесконечное время — но для меня уже не очень — всего то три года субъективного времени нужно было.

Мана наполняла её постоянно, а душа становилась сильнее — это чувствовалось, и очень хорошо чувствовалось. Китайцы называли высший уровень развития человека «бессмертный», хотя бессмертием там и не пахло — всего лишь очень сильно замедленное старение. Тело «бессмертного» становилось прочнее стали, сила неимоверна, реакция, память, чувства — обострялись и становились лучше — интеллект тоже подвергался изменениям. Учиться становилось легче, запоминать что-то — намного легче.

Гермиона выходила из медитации много раз — и спрашивала, как ей поступить — первое, до чего мы добрались — это её физическое тело. Она ощутила его и происходящие с ним изменения — и тут было несколько возможностей развития, Гермиона выбрала развивать магическую сопротивляемость — это уменьшало силу — процентов на пятьдесят-шестьдесят по сравнению с развитием тела по физическому пути — но делало тело намного менее уязвимым к вражеским заклинаниям.

Китайцы практиковали ещё и боевые искусства — и вот для этого развивать силу и ловкость — было важнее, чем развивать магическую защиту — но очевидно кунг-фу мою любимую не интересовало.

Она обзавелась простой одеждой — в виде тоги, и сидела в ней, чтобы не раздражать мой взор своей наготой, и вскоре — добралась до второй ступени развития — второго уровня, и начала развитие интеллекта — развитие интеллекта позволяло учиться быстрее — разум меньше уставал от новой информации и легче её усваивал, духовная сила, которой полны люди в начале жизни — создание новых нейронных связей замедляется, обучаемость сильно ухудшается. Взять это под контроль — второй уровень развития. И третий, и четвёртый — на четвёртом, к которому Гермиона добралась за субъективный год — она начала развивать разум.

Высокоразвитый разум мага — это не просто шутки какие-то, но чтобы развивать эти способности — нужно выбрать именно этот тип развития — Гермиона не пошла по нему — слишком испугалась описания способностей. Быть манипулятором чужими умами — это явно не её стезя.

Восьмой уровень развития — достигнут ещё за год, Гермиона наконец более-менее точно собрала свои основные оболочки души. И определённо выбрала развитие по пути мага.

Я бы рад был прервать практику — но так хорошо шло, да и когда что-то делаешь постоянно — отвлекаться и прерывать нельзя. Именно поэтому многие китайцы для создания определённых способностей — уходили в уединённые медитации на многие годы и могли провести годы в стазисе, пока практиковали свою ци и развивали дух. Суть процесса в том, что если его остановить — начинать придётся не с нуля, но всё равно заново разгоняться и открываться. Гермиона получив громадный бонус от техники развития — и алтаря с конвертером маны — могла позволить себе за один проход совершить то, на что нужны тысячи подходов обычному человеку.

Двенадцатый уровень развития души — означал становление бессмертным — Гермиона вывалилась из мира духов в материальный и упала, отключившись, как только закончила процесс. А я ей помогал.

Моё тело под чарами стазиса не затекло, и я не так устал — поэтому поднявшись, осмотрелся — мы были спрятаны и заперты в старой аудитории, здесь везде было пыльно и душно — окон не было. Пошатываясь, размялся, и подойдя к девушке, поднял её на руки. Самое время отнести её обратно домой.

Так с ней на руках и пошёл в гостиную Гриффиндора. Заодно сумел оценить изменения в теле подруги — она стала легче, изящнее, тело более стройное — ещё более стройное, чем раньше — раньше просто была красивая девочка, теперь — боюсь, Флёр Делакур лучше на глаза не попадаться. Развитие души связано с развитием тела — и чем больше развиваешься — тем красивее и изящнее становится тело — попка у Гермионы стала более округлой, ноги более стройными, и по-моему, она стала выше на несколько дюймов — ростом она сравнялась со мной, черты лица изменились сильно. В ней по прежнему можно было узнать Гермиону — но форма челюсти стала более изящной, подбородок, щёчки, скулы, глаза — всё эталонный идеал. Да, в разные времена были разные представления об идеале — но есть вещи, которые не менялись нигде — это то, что изящество ценится — грудь у неё даже увеличилась на размер — теперь уверенный третий! Я бы сказал, что она стала неестественно-красивой для человека — люди такими не бывают — у них всегда есть какие-то изъяны. Впрочем, у «бессмертных» этих изъянов нет — даже руки стали более мягкими и утончёнными, чем раньше, Гермиона определённо стала слишком красивой для человека. Ну настоящий ангел, или больше похожа на высших светлых эльфов — те тоже хвастались своей неземной красотой. В чём им отказать было никогда нельзя — девушки у них конечно отпад. Жаль только, что характер у высших светлых стервозный и самовлюблённый, а так — внешне они были идеалом.

Гермиона определённо нескоро привыкнет к тому, что той же Флёр с её вейловской красотой — далеко до миссис Грейнджер — а её внешность даже у меня вызывает слюноотделение и желание её расцеловать. Что уж говорить про других.

В том, чтобы выделяться очень сильно из толпы красотой — тоже ничего хорошего нет — наше общество к этому не приучено, и поэтому волшебники начнут дуреть в её присутствии, может кто-нибудь наберётся смелости, чтобы приставать — мир праху, конечно, но могут же и такие имбецилы появиться. Тем более, что девушке быть слишком красивой вредно — она начинает считать себя идеальной — а нет, внешность это только внешность. Я знаю много красивых девушек, которым красота принесла не столько счастье, сколько гордыню и откровенную тупость. Почему-то некрасивые — обычно самые умные, и наоборот — исключения есть, но редкие. Может, на них так влияет общественное мнение — когда тебя ценят уже за то, какая ты есть — что жопа круглая, сиски большие и личико миловидное — то зачем весь этот головняк с учёбой? И в этом даже есть логика — всё равно никто не оценит другие качества, а в том, чтобы быть глупой и красивой — есть свои плюсы, то есть это удобно.

Мы проснулись глубокой ночью — поэтому в гостиную Гриффиндора я нёс её по пустым коридорам. Войдя в гостиную — занёс её в шкаф-библиотеку и в спальню в ней — нашу с ней спальню. Уложил, раздел, разул, укрыл одеялком и раздевшись сам, юркнул к ней под бочок — мне тоже хотелось поспать.

…

Разбудил меня визг — Гермиона стояла около двери большого платьяного шкафа и смотрела на зеркало.

— А? Что за шум? — я разлепил глаза, поднялся, — Гермиона!

— Гарри! — она резко обернулась, — это… это вот всё откуда?

— Ты же сама вчера занималась практикой, — махнул я рукой, — забыла что ли?

— А… я помню, но почему я так выгляжу?

Она была голой и милой. Заметив мой взгляд, она опустила ладошки на грудь, но потом вместо прикрывания — взяла грудь в руки и взвесила:

— Они стали больше.

— Заметно больше. Но не огромные, форма отличная, — я зевнул, — покрутись ка.

Она повернулась вокруг своей оси.

— Попка просто улёт. Круглая, упругая…

— Дурак, — закатила глаза подруга, — ты только об этом и думаешь.

— Ну а о чём мне ещё думать? Я не виноват, что ты красивая, а я мужчина в конце концов! Иди ко мне.

Поймав её за талию, притянул и положил ладони на попку. Да, это была Гермиона, но ощущения совсем другие — как другой человек. И нравилось мне это больше. Прежде чем она начала возмущаться, я уже начал её ласкать по попке и ножкам, и повалил к себе на кровать.

— Ох ты мой ненасытный гардемарин! — хихикнула она, прикусывая губы, — иди ко мне!

Надо отметить, что такого секса давно не было — её новая внешность мне нравилась больше прежней — и ласкать такое тело руками было одно удовольствие — грудь, талию, животик — и поцелуи во все места, приличные и неприличные. Гермиона млела минут двадцать, пока не закинула обе ноги мне за спину и не притянула:

— Гарри, ты задолбал уже!

— Ой, я перестарался?

— Немного. Раз в пять — давай уже, — она повалила меня на спину и сама оседлала.

Фух, три раза фух — после третьего раза — девушка наконец-то успокоилась. А я был обессилен.

— Как же я хорошо себя чувствую! — она попрыгала, — такая лёгкость в теле!

Я мог только сползти с кровати и ползти в уборную — после короткого душа, вроде бы нормально себя чувствовал. Гермиона сияла от счастья и вскоре она тоже была готова. Прямо лучилась и улыбалась — и первой пошла на выход, захватив свою сумочку.

— Дорогая, ты оставишь объяснения, что с тобой произошло и почему ты выглядишь иначе, на меня?

— Нет, сама как-нибудь объяснюсь. Да и никого из волшебников не волнует внешность — вон, даже на то, что ты стал радикально чёрным и остроухим — никто особого внимания не обратил. Волшебники привыкли к чудесам и необычным вещам, в отличие от маглов, кстати, которые выискивают непохожих людей инстинктивно.

Мы вышли в читальный зал. Гермиона покрутилась на одном месте, счастливо улыбаясь, и подмигнула мне:

— Ты был хорош, Гарри. И я извиняюсь, что так напрыгнула. Давно не было — соскучилась страшно!

— Э…

— Ну не надо так смотреть, будто я и секс несовместимы!

— Да я и не смотрю так, — отнекался я, поднимая руки, — с чего такие выводы?

— Ну знаешь, — она покрутила локон волос на пальце, — есть такое мнение. Нет, мне это нравится, я даже в какой-то мере та ещё озабоченная. Кстати об этом — неплохо бы подкрепиться!

Судя по обилию слов — она правда была на эмоциях, что я мог только поддержать, взяв её под руку.

— Дорогая…

— Вечером ещё потребую, — серьёзно сказала она, но улыбнулась, — И не думай отнекиваться!

— Что это на тебя нашло?

— Может, последствия этих твоих практик. Всё такое… весёлое. Я хочу поесть, и вечерком ещё больше займёмся, — она прижалась ко мне, — я устала, Гарри. Я очень устала, — сменился её тон на грустный, мгновенно, — я страшно устала.

— От чего? Отдохнуть?

— Нет, отдых тут не при чём. Я устала быть скромной, добропорядочной, правильной девочкой и отличницей. Я устала, что все ждут от меня, что я буду очень хорошей и порядочной, отличницей. Я от всего устала!

Пришлось сесть рядом. Это последствия изменения в разуме, которое она произвела? Возможно, возможно…

— Извини, я не должна так говорить.

— Наоборот, ты должна так говорить. Ну давай, расскажи, начиная с самого начала.

Гермиона вздохнула.

— У тебя есть что-нибудь попить?

— Секунду. Кричер! Порцию апельсинового сока и одну пинту пива.

Кричер быстро подал на стол всё необходимое — он уже привык к моим капризам. Гермиона взяла сок, а я пива — отпил, расслабился наконец-то.

— С чего бы начать… гарри, мне начинать не с чего.

— С самого начала.

— С начала… Ну мои родители всегда хотели, чтобы я была успешной девочкой. Дорогая частная школа — мы не бедствовали, но школа правда дорогая, участие во всяких конкурсах и олимпиадах, и прочая ерунда, — она грустно посмотрела на сок, — я всегда должна была что-то им. Хорошо ещё вопрос о мальчиках не поднимался — ввиду малолетства, пока я с родителями жила. Хотя мама подтрунивала после второго курса.

— Это до того, как мы…

— Поженились. Ага. Считала, что забавно смущает меня. У меня немного родственников — бабушки и дедушки остались живы и здоровы, есть ещё мамин брат, и его сын — мой кузен.

— Я не слышал.

— О, ему пять лет, кузену, он маленький. Мы редко с ними видимся — они живут в Ирландии.

— Твой дядя тоже дантист?

— Он крановщик. Ладно, это к делу не относится, — смутилась девушка, — всем от меня постоянно что-то нужно. Даже в школе — Макгонагалл так на меня смотрит, будто я ей душу заложила в обещание того, что буду хорошо учиться и приносить много баллов. Я конечно не такая идиотка, как были вы с Роном — но это не значит, что мне приятно, что на меня все пялятся и ждут результатов!

— Общество давит, — кивнул я.

— Гермиона, которую ты знаешь — результат этого давления, — вздохнула она, — только с началом бунта и замужеством я наконец-то смогла оторваться от семьи — но не от школы. Родители перестали на меня давить, зато в школе продолжили. Я люблю читать, и учиться тоже — но это не значит, что я книжный червь! И что мне в жизни не нужно ничего — постепенно я устала от этого. У меня такое ощущение, что чего-то очень важного в жизни не хватает.

— Ну это как раз понятно.

— А мне нет, — ответила она, — я просто устала от этого всего. Секс лишь маленький приятный бонус — главное ведь не в нём, он не может заполнить пустоту — только так, немного дополнить жизнь.

— Согласен. Я думал, мы достаточно хорошо живём вместе — у нас есть дом, семья, друзья, немного — Рон, Невилл, у тебя Лаванда да Парвати…

— Я с ними мало общаюсь.

— И я с Роном и Невиллом общаюсь не так чтобы очень много. По мере взросления мы становимся не такими открытыми, как раньше.

Гермиона вздохнула протяжно и тяжко, и согласилась:

— Это ты верно подметил. Но всё равно, у меня ощущение, что я живу не так, как хочу, я устаю так жить — у моих родителей всё расклеилось окончательно.

— Они уже разъехались?

— Нет, ещё официально не развелись. В школе тоже всё не слава богу — турнир этот дурацкий, на который тебя запихнули, с учёбой разве что всё хорошо — а кроме этого… я устала, Гарри. И дело не в отдыхе — я устала дальше так жить. Мне надоело быть порядочной, милой, хорошей девочкой.

— Хочешь быть плохой?

— Иногда страшно тянет быть плохой девочкой, — хихикнула она, — ну ты понимаешь, о чём я. Не такой как ты меня знаешь.

— Ты ошибаешься — я прекрасно знаю твою гриффиндорскую сторону. Иначе шляпа не засунула бы тебя в Гриффиндор, — покачал я головой, — ты никогда не была просто милой хорошей девочкой.

— Быть «славным парнем» должно быть тоже утомительно?

— Я не такой, это точно. Пью, курю, ругаюсь матом и регулярно прогуливаю занятия даже в пансионате. Не говоря уже о половых излишествах и тёмной магии.

— Да, точно, — хихикнула Гермиона, — но это у тебя после второго курса началось — до этого ты был милым славным мальчиком, прямо конфетка в очках. Да и я тоже была тогда более милой девочкой.

— Гермиона, мне кажется, речь идёт про кризис идентичности, — заключил я, — мы не такие, какими хотят тебя видеть родители, а меня — общество. И никогда не были, по большому счёту — я был милым мальчиком, потому что был ребёнком и привык быть милым мальчиком для родственников, которые меня ненавидели. Мне достаточно было вырваться из их дома и убежать. Тебе убежать труднее — у тебя есть родители, к которым ты привязана, хочешь того или нет.

Гермиона положила руки на стол и разглядывала ногти. Они были аккуратно пострижены — она длинные ногти не носила никогда.

— И что делать с этой усталостью? Сделать вид, что всё по прежнему? Быть девочкой не так то легко, Гарри.

— Не думаю, что быть парнем легче, — хмыкнул я в ответ, — дело не в половой принадлежности, конечно же. Моя опора — семья, я всё делаю для семьи, и это даёт хоть какой-то чёткий ориентир по жизни. А твоя?

— Опора?

— Это не семья, и род Грейнджер — для тебя не так важен, кстати.

— Раньше опорой для меня была учёба. Я училась — родителям это нравилось, меня хвалили в школе, меня ценили и уважали. Я всегда могла спрятаться за учёбой от любых проблем. Теперь это уже так не работает — чтобы жить дальше мало просто учиться. Я не знаю, Гарри. Я не знаю.

— Гермиона, ты можешь опереться на меня и на себя саму — ты хорошая и сильная ведьма. А теперь, после супербыстрого развития — ты станешь намного сильнее, и учиться станет легче. Каждому человеку нужно на что опереться — ради чего жить и работать, у тебя есть всё, по-моему. Магия. Семья, которая тебя любит — и я не про твоих родителей сейчас, а про себя. Ты сильная ведьма. Одна из главных проблем в становлении самой собой — это принять свою ведьмовскую сторону.

— Это ты о чём? — не поняла Гермиона.

— Ты сейчас много говоришь о проблемах человека — но ты больше, чем просто человек. Ты ведьма — это твоя сущность и сила — это твоя ненормальность, которая нормальна. Можно делать вид, что это так, всего лишь незначительное дополнение — но это не так. Чтобы быть ведьмой нужно думать как ведьма и чувствовать как ведьма — ты никогда не была простой девочкой — ты родилась с магией, с самого своего рождения ты была ведьмой и волшебницей.

Гермиона кивнула.

— Чувствую себя немного странно.

— Быть ведьмой и прилежной девочкой — это разные вещи, — я замялся, решая, как объяснить ей, — ты никогда не была просто девочкой-маглом Гермионой. Ты родилась ведьмой, а не стала ею в Хогвартсе. Я думаю, тебе нужно больше думать как ведьма, и жить как ведьма — а не как простодевочка.

— Ладно, ответ принят, — фыркнула Гермиона.