Опустив руку, Тирисфаль в последний раз осмотрел свое творение на поприще любимого, некогда, занятия — воровства чужих идей. Запечатывая врата в источник, он прибег к тому же методу, что использовался до него. Только заменил Свет на Тьму, несколько подкорректировав воздействие, все-таки Силы заметно отличались друг от друга.
Попытка взломать печать при помощи заклинания обещала запустить ответное воздействие, прямо по каналу маны в ауру. А именно — наводнить разум жутчайшими кошмарами. Любое прикосновение к камню могло стать последним из-за вампирической природы поселившейся внутри энергии. Причем, изначальная концентрация была невелика. Во избежание проблем или досрочного разрушения носителя. Крохотный клочок мрака, оставленный внутри, мог почти мгновенно раздуться до огромных масштабов, благодаря восстановленной подпитке.
Взломать печать мог либо очень опытный маг, либо не обделенный талантами последователь Силы. Ни того, ни другого, поблизости не водилось. А малейшая ошибка могла привести к мощнейшему всплеску Тьмы. Сама по себе чем-то опасным она не являлась. Опасность несло то, что могло случиться благодаря ей. Например, провал на План или воплощение какой-нибудь особенно зубастой твари. Не говоря уже о банальном заражении всех окрестных территорий и, потенциально, источника с соответствующими последствиями для существ из плоти и крови.
Развернувшись, колдун зашагал прочь. Энтузиазм подгонял его, но общее состояние, увы, тормозило, не позволяя идти быстрее. Быстрая зачистка гнезда снова выпила из него все соки, иначе могла растянуться на целую неделю, вместо почти суток. Однако, приятный запас не самых слабых душ, окончательно сожравший все место в сумке, примирял его с этим. Часть даже пришлось утащить с собой Телекинезом, от чего теперь ученицы тащили на себе трещащие от наполненности баулы. Благо, сами кристаллы весели чуть больше воздуха.
Перебирая содержимое волшебной сумки, параллельно процессу истребления нар’глод, неожиданно для себя маг обнаружил благополучно забытую находку. Сгнившее, превратившееся в текучую массу, сердце гигантской болотной квакши. Благодаря ему, все хранившиеся внутри растительные ингредиенты, благополучно пришли в негодность. Испортились кое-какие запасы еды. Гниль затронула даже часть других предметов, благодаря чему появилось чуточку больше свободного пространства. Все дело крылось в духе разложения, который был прикован к своей гниющей тюрьме. До находки, сделанной на болотах, маг и не подозревал, что такие существуют.
Знатно попортив запасы и вещи, дух неплохо прибавил в силах. Вот только, его тюрьма почти потеряла всякую целостность и уже не могла толком его сдерживать. Ему оставалось провести в заточении еще пару дней, если сердце так и останется в сумке, либо несколько часов снаружи.
Что делать с таким интересным материалом чернокнижник представлял слабо. Вернее, ему хватало фантазии. Он не мог определиться, как именно поступить, какой результат даст наилучший исход. Любое оружие с таким подспорьем могло начать наносить опасные раны. С жезлами и инструментами ситуация обстояла сложнее. Не такая прогнозируемая. Однако, духа можно было использовать и в хозяйственных целях, создав под него какой-нибудь артефакт. Хоть в мусорку преврати, хоть на компостные ямы отправь.
Сдавалось демонологу, что, хорошенько потрудившись, свойства духа можно было бы направить более точечно. Например, чтобы он начал уничтожать исключительно кожаные или тканевые элементы. Дабы с целей сама сваливалась броня, а мантии расползались прямо на теле, следом за бельем.
Тот же некромант мог наилучшим образом раскрыть свойства подобного помощника. Так что дух разложения годился еще и для подарка.
Неспешно добравшись до выхода из шахты, того, что от него осталось, Тирисфаль не удивился произошедшим в ландшафте изменениям. Он их видел заранее. Они же отметали старый план возвращения.
— И как нам быть? — с толикой растерянности Лиала обернулась на наставника.
— Все залило…
Там, где раньше простирались предгорья, раскинулось новое болото. Буря ничего не оставила после себя неизменным. Ветра стесывали холмы, поднимались почву и превращали ее в мелкую пыль. Вода ее смачивала и обрушивала обратно. Вместо каменистой почвы и земляных насыпей, всюду, куда простирался глаз, теперь царствовала жидкая грязь и озерца воды. Образовалась целая буро-черная долина, с торчащими из нее обломками деревьев и когтями скал.
Выход, тоже частично смытый, теперь находился почти в десятке метров от нового уровня земли. Если бы не скальное основание, то его могло вовсе уничтожить. Но шахта, начинавшаяся в холме, довольно быстро достигала тела горы. Только это ее и уберегло.
— Мои худшие предположения сбылись. — мрачно протянул маг. — Дорогу затопило. На километры вокруг сплошная вода и свежая грязь. Чертова низина.
— И тучи на небе. Буря может вернуться. — дополнила Инфей.
— Она никуда не уходила. Очаг сместился в сторону, все. Так или иначе, нам надо выбираться, если не хотим переходить на обильные запасы мяса в гнезде. — маска неуловимо изменилась, отразив на поверхности печаль и грусть. — Придется лететь.
Откинув крышку сумки, колдун поочередно достал десять молочно-белых друз. Они не дотягивали до категории “средних”, но и “малыми” уже не являлись, находясь где-то посередине между ними. Подвесив их перед собой, он раскрыл рот, маска повторила движение без прежнего скрежета, не образую клыков. Однако, человеческого рта за ней тоже видно не было. Только зияющая чернота. Провал в саму бездну.
Поглотив разом все души, что далось легче и быстрее, чем раньше, чернокнижник почувствовал себя значительно лучше. Почти бодрым и полным сил. Впрочем, своим состоянием он не обманывался. Практика показала, что лишь нормальный отдых потворствовал восстановлению Искры после использования магии. Любые другие ухищрения давали временный эффект и быстро сходили на нет, стоило начать активно творить заклинания.
— Приготовьтесь, будет не приятно. Я полечу максимально быстро. Советую использовать Щит Маны.
Дав ученицам возможность окутаться примитивной защитой, демонолог схватил их несколько переработанным Телекинезом и превратился в черную кляксу. Вылетев из зева шахты, он не стал набирать большую высоту, как предпочитал делать обычно. А сразу черной стрелой понесся в сторону поселка, напрямую.
…
Когда давший надежду на выживание маг Тьмы оставил поселение, Террон готовился к худшему. Заперся в своем кабинете, перебирал записи в тщетной попытке найти спасение, пытался сам придумать, как обезопаситься. Но время текло неумолимо, а ответа все не обнаруживалось. Равно как и послания из крепости Белых Мечей.
В ночь, когда ударили первые раскаты грома, от которых вибрировали кости, наложенная Тирисфалем печать развеялась. Успевший к тому времени привести все свои дела в порядок арил уже лежал в постели, пытаясь погрузиться в сон. В покоях царил идеальный порядок. Указания малахитовым волкам были розданы.
Он готовился к смерти.
И, казалось, она пришла. Без заслона, магия диким, неудержимым потоком хлынула в ауру, а из нее в тело. Все вены под кожей засияли яркой синевой, мышцы схватила судорога. Лицо и часть груди, на месте татуировки, ожгло огнем. Но забытье пришло быстро, накрыв сознание холодным спасительным одеялом.
Проспав несколько суток, фортификатор пришел в себя и с тех пор уже не был прежним. Он начал чувствовать источник, как часть себя. Как пульсирующее магией сердце. Вместе с тем, плоть претерпела изменения. Кожа стала на оттенок светлее. В венах и артериях окончательно поселилась мана, циркулируя там вместе с кровью.
Руки стали состоять из сконцентрированной до состояния проявления магической энергии. Аура в их районе уплотнилась, придавая форму. А защита возросла до такой степени, что появилась возможность отмахиваться от некоторых заклинания. Одновременно с тем, аура на месте рук стала проводником силы источника, потеряв возможность накапливать ману самостоятельно.
Едва осознав и опробовав новые возможности, а именно зачерпнув ману напрямую из источника, от чего руки вовсе покрылись синим пламенем, Террон развил бурную деятельность. Он не переживал и не горевал, толком на самом деле не понимая, чем грозит такое состояние. Радовался уже одному факту выживания.
Первым делом, оказавшись под небом, арил привел в нормальное состояние площадь перед храмом. Малахитовые волки разбили каменные яйца и похоронили поселенцев, но убрать все уродливые следы не могли.
Закончив с ближайшим, фортификатор начал ходить от дома к дому, снося верхние деревянные части и возводя на их месте каменные сооружения. В прошлом ему мешали так поступить две проблемы — затраты маны и время. Воплощать камень, хороший, плотный, напрямую из маны, сложно само по себе. Заклинание можно было упростить, используя землю или другой камень, но такой метод создавал пустоты в почве, а под каждым домом и так имелся равный ему по площади погреб.
Раньше возведение всего пяти каменных домиков, с печами и всем полагающимся, могло выжрать всю ауру до полного опустошения. Подключившись к источнику и используя его ману, Террон за пол дня перестроил весь поселок, каждое здание, включая склады и хлева для животных. Только тогда он ощутил слабость и отток сил, отправившись отдыхать. Черпать из источника становилось все труднее.
На следующий день, под грохотание грома вдали, он занялся окрестными холмами. Дальний Приют стоял в их складке. Жители выпасали на склонах скот. Тем не менее, удобства для расширения они не доставляли. Рано или поздно от них предстояло избавиться. Используя почву, так удачно каменистую, арил принялся возводить стены. Планы на все этапы развития Дальнего Приюта у него имелись давно. Правда, их пришлось немного переосмыслить под новую угрозу.
Сплошной монолит, двенадцать метров высотой и пять толщиной, буквально вбирал в себя тонны почвы, чтобы родиться на свет. Он возникал по границе чар, что должны были воспрепятствовать эльфам перемещаться в тенях. И далеко за границами поселения.
За стенами оказалась дозорная башня, барак странников, подземелье и серебряные копи. Все холмы внутри территории и за ее пределами, на сотни метров вокруг, были срыты. Тот, на котором стояла башня, превратился для нее в новый фундамент. А сама она поднялась еще выше. Под землей, с храмом, ее соединил единственный ход. Иначе попасть внутрь возможность пропала.
Дальний Приют, заключенный в кольцо стен ему не по размеру, выглядел жалко. Тем не менее, когда с первичным строительством было покончено, войдя во вкус, Террон принялся за детали. Создал два прохода, перекрыв их каменными вратами, один вел к дороге на крепость Белых Мечей, второй во вне, дальше к холмам. Сами врата, в силу конструкции, функционировали исключительно магически. Никто в поселке, кроме Террона, не мог их открыть. Потому как в закрытом состоянии они становились частью стены, частично сливаясь с ней.
Следом за воротами, появились массивные башни. Ниже смотровой, но куда крепче, на равном удалении друг от друга. Стены опоясал ров шириной тридцать метров и глубиной во все пятнадцать. Пусть и сухой, он мог стать очень неудобным препятствием на пути всех, кто решит покуситься на людское поселение. Его дно густо покрывали каменные шипы и такие же, связанные в единую линию под землей, торчали снаружи, у переднего края, в сторону неприятелей. Даже тощему человеку было бы сложно протиснуться меж ними, не распоров брюхо или лицо. Не говоря о ком-то хоть чуть крупнее.
После всех фортификационных решений, арил прошелся и по копям. С новыми возможностями ему ничего не стоило укрепить своды, создать новые подпорки. Не забыл он решить и две главные проблемы, возникавшие при добыче руды — проложил дренажную систему для отвода воды и озаботился вентиляцией. Умения позволяли ему хоть лично заняться добычей серебра и сапфиров, но делать подобного он не собирался, чтобы не отягощать себя еще большим количеством забот. Хотя, некоторые маги не брезговали прибегать к подобному, если положение требовало или обязывало поддерживать стабильность поставок.
— Мой арил. — в покои под крышей храма, после стука, вошел малахитовый волк. — Вернулся господин Тирисфаль.
— Как он выглядит? — маг не поднимая головы, продолжил заниматься черчением. На бумажном полотне, занявшем все пространство стола, рождался несколько переиначенный план застройки города. Его требовалось представить для утверждения инспектору, что должен был прибыть со дня на день.
— Не ранен, насколько я могу судить.
— Хорошая весть. После того, что рассказала его ученица из числа странников, впору было ожидать худшего.
— Да.
— Пригласи его ко мне.
— Арил. — кивнув напоследок, воин-маг вышел.
Закончив фигуру, Террон начал собирать свои инструменты, убирая их внутрь стола. Убрал с углов фиксаторы, да свернул полотно, поставив его рядом, к стене. Сев обратно и откинувшись на спинку стула, он не глядя поманил пальцем к себе шкаф. Его дверцы раскрылись, выпустив из недр плавно проплывшие по воздуху фужеры и пузатую бутылку вина.
Подобные чары начали даваться ему столь легко, что не требовали никаких усилий. Хватало желания. Воли. И при этом, ментальное истощение почти полностью отсутствовало.
«Надеюсь аллур сможет объяснить, что со мной стало. Кроме него сейчас не на кого положиться. Вряд ли даже ирун храма Порядка сможет дать ответ»
Совсем скоро дверь распахнулась и закрылась без прикосновения рук. Тирисфаль вошел в покои почти по-хозяйски. Стул уже ждал его на месте, в которое он обычно предпочитал его ставить. Не слишком близко к столу, но и не у выхода. Чуть в стороне и наискосок к стене.
— Приятно видеть тебя живым. — вместо приветствия произнес он, занимая свое место. Полный вина фужер юркнул ему в подставленную руку. И содержимое сразу пролилось на язык. — Не хотелось остаться тут одному.
— Мне тоже, мне тоже… — несколько рассеянно протянул маг из дома Ал’Тир. — Что-то скажите?
«Маска изменилась. Или это другая? Напрямую не спросишь. Похоже, стычки с нар’глод все-таки оказались не столь легкими, как мне хотелось верить»
— Да. Мои поздравления. Ты жив. Обрел силу. Предвосхищая вопросы, отвечу сразу — с таким не сталкивался. Из того, что вижу, твоя аура, особенно в районе рук, претерпела необыкновенные изменения. Впервые вижу, чтобы она вела себя таким образом. Не стремилась расшириться наружу, не набирала плотность, а тянулась к плоти.
— Чувствительность рук почти полностью пропала. — признался фортификатор. — Я чувствую объекты, касаясь их, но былые тактильные ощущения исчезли. Ткань, дерево, камень или металл, все стало едино.
— Не великая цена за возможность продолжить жизнь. При желании можно исправить все, способ найдется, если искать. Хотя, я слышал, что люди могут сходить с ума, лишаясь какого-то из чувств.
— Надеюсь, меня эта проблема обогнет. Как прошла ваша вылазка?
— Столь же грандиозно, как постигшие Дальний Приют изменения. Я едва смог его узнать с высоты полета.
— Хотелось бы услышать подробности вашего приключения. Ларель рассказала немало, вернувшись в храм, больше растревожив мою фантазию, чем дав ответы. Но прежде всего, вллур, прошу, расскажите о болотах. Что с ними стало?
— Дальнему Приюту повезло избежать дождя. Иначе стены могли превратить его в пруд, наполнив до краев. Вода, пролившаяся с неба, объединила обе половины болота и расширила его границы вплоть до старой шахты. А вот живых существ там, увы, не осталось. Каждая капля несла в себе силу молнии, поэтому последствия соответствующие.
— Вы сделали уточнение — существ. Стало быть, растения не пострадали? — Террон уже мысленно формировал отчет, который отправил в крепость Белых Мечей. Главная ценность болот крылась в растения. Одичавших посадках, некогда являвшихся прекрасным садом и чудом самого Арил’Ируна.
— Если можно так выразиться. Ничего старого там, увы, не осталось. Мы останавливались на ночь в крепости алхимиков. На всем ее протяжении я наблюдал, как буйным цветом распускались растения. Мертвые деревья оживали. Листья наливались соком. Отрастала кора. Мхи и водоросли трансформировались по несколько раз. Корни хватали и утягивали в тину трупы тварей, высасывая из них соки. Все растения там стали чем-то иным.