27 мая 2009 года. Среда. Вечер. Квартира Гвен
Джордж Стейси наблюдал за Гвен весь ужин. За тем, как она бездумно гоняла по тарелке горошину, так и не отправив в рот ни кусочка. За её пустым взглядом, устремлённым куда-то сквозь стену. За молчанием, которое было громче любого крика. Капитан Джордж Стейси знал свою дочь. Это была не просто подростковая ссора. И он, старый коп, привыкший иметь дело с самыми тёмными сторонами жизни, чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом боли собственного ребёнка.
На включённом в углу комнаты телевизоре шёл вечерний выпуск новостей. На экране мелькали кадры из переполненного школьного спортзала — временного центра помощи пострадавшим. Очереди, растерянные лица, уставшие волонтёры.
Гвен почти не слушала диктора, но её взгляд зацепился за девушку, примерно её ровесницу, которая укутывала в одеяло маленькую, плачущую девочку. В её действиях было что-то простое. Понятное. Полезное.
А что делала она? Сидела здесь, тонула в жалости к себе из-за лживого парня, пока город вокруг разваливался на части. Внезапно ей стало стыдно.
Она медленно опустила вилку и подняла глаза на отца.
— Пап, я знаю, чем займусь завтра.
28 мая 2009 года. Среда. Утро. Центр помощи
Гвен Стейси почувствовала отчаяние ещё до того, как его вдохнула. Приторный запах несвежего кофе и едкий аромат пота душили, наполняя помещение чувством безнадёжности.
Вчерашнее решение, принятое в уютной кухне, казалось таким правильным и сильным. Но здесь, посреди этого океана настоящего, неприкрытого горя, она снова почувствовала себя маленькой и беспомощной.
Она сидела за шатким складным столиком, её задачей было раздавать бланки и бутылки с водой. На стенах висели баскетбольные кольца и выцветшие плакаты школьных команд — нелепые напоминания о нормальной жизни, которая для сотен людей в этой очереди закончилась несколько дней назад.
— Следующий! — устало крикнул клерк за соседним столиком с табличкой «Потеря жилья».
К нему подошла пожилая женщина, крепко сжимая в руках старую сумку. Её глаза были красными от слёз.
— Моя квартира… на Уотер-стрит… первый этаж, — её голос дрожал. — Всё затоплено. Всё. Мебель, фотографии… вся моя жизнь. Куда мне теперь идти?
Клерк вздохнул и кивнул в сторону Гвен.
— Возьмите у девушки форму H-7, мэм. Заполните. Мы внесём вас в список на временное размещение. Но сразу предупреждаю, мест мало, очередь…
— Очередь?! — всхлипнула женщина. — Мне негде спать сегодня! У меня ничего не осталось!
«Вся моя жизнь», — эхом отозвались в голове у Гвен слова женщины. Она сжала бланк в руке. Вчера она думала то же самое о себе. Но та женщина плакала о потерянных фотографиях, о доме, о настоящих воспоминаниях. А Гвен… Внезапно её собственная боль показалась ей эгоистичной и мелкой на фоне этого всепоглощающего, настоящего горя.
Её рука, протягивающая женщине бланк и бутылку воды, дрожала. Она хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Что она могла сказать?
— Я понимаю, мэм, но я ничем не могу помочь, пока вы не заполните форму. Следующий!
К столику подошёл мужчина средних лет в когда-то дорогом, а теперь грязном и порванном костюме.
— Мой магазин на Брод-стрит! — он ударил кулаком по столу. — Магазин антиквариата! Его просто… нет! На его месте дыра! Какая, к чёрту, форма?! Кто мне вернёт мой бизнес?!
Гвен замерла. «Дыра»… В её сознании столкнулись две фигуры. Джон, стоящий на крыше, герой, остановивший морского монстра и Повелителя Времени. И Джон, безликая сила, которая стёрла с лица земли бизнес этого человека, его мечты, его будущее.
Спаситель и разрушитель.
Эти два слова боролись в её голове, оставляя после себя лишь чувство растерянности.
— Сэр, успокойтесь, — монотонно повторил клерк. — Возьмите у девушки форму B-12, «Потеря бизнеса». Приложите копии документов…
— Страховой полис?! — мужчина рассмеялся нервным, лающим смехом. — Они сказали, что «атака подводного короля и последующая аннигиляция квартала неизвестной энергией» не является страховым случаем! Они послали меня! Вы все меня посылаете!
— Сэр, если вы не успокоитесь, я вызову охрану. Форма B-12. Следующий!
Гвен молча протянула мужчине бланк. Он вырвал его из её рук, его глаза горели яростью и бессилием.
В другом конце зала, у столика «Потеря транспортных средств», кричал молодой парень в форме курьера.
— Мой скутер! Я только выплатил за него кредит! Его просто смыло волной! Как мне теперь работать? Как кормить семью? Может, его тот гигант раздавил? Или эта Невидимая… Леди своим щитом? Кто мне купит новый?! Старк?!
Невидимая Женщина… Сью Шторм…
Ну, конечно. Конечно, это была она. Вселенная словно издевалась над ней. Пока Гвен сидит здесь, раздавая бумажки и задыхаясь от чужого горя, та, другая где-то там, наверху, спасает мир, оставаясь чистой и героической. А этот парень… он кричит её имя с ненавистью. Гвен несколько дней назад шептала её имя со слезами. Внезапно она поняла, что они с этим курьером — жертвы одного и того же мира. Мира, в котором есть такие, как Джон и Сью, — сильные, особенные, опасные. И такие, как они, — обычные люди, которые просто попадаются им под ноги.
Гул отчаянных, сердитых, умоляющих голосов слился в один сплошной стон. Гвен смотрела на море человеческого горя, на эти бумажки в своих руках, которые должны были как-то всё исправить. Герои спасли город. Их чествовали на пресс-конференциях. А эти люди, обломки в кильватере битвы титанов, остались здесь, наедине со своей болью и бесполезными формами.
И Гвен с ужасающей ясностью поняла одну простую вещь.
Герои спасли город. Но кто спасёт этих людей от героев? Ответ был так же прост и ужасен, как и вопрос. Никто. Если только… если только кто-то не заставит их нести ответственность. Кто-то, кто знает правду. Кто-то, кто видел обе стороны. Она посмотрела на бланк в своей руке. Форма B-12. Это была не просто бумажка, а свидетельство. И она вдруг поняла, что больше не может просто сидеть здесь и сочувствовать.
28 мая 2009 года. Среда. Полдень. Особняк в Нью-Джерси
Джон стоял перед гладкой сенсорной панелью системы безопасности особняка, встроенной в стену холла. Он глубоко вздохнул и открыл свой системный инвентарь. Там, среди прочих артефактов и гаджетов, лежала легендарная карта «Искусственный Интеллект „Красная Королева“».
Протокол Безопасности «Возвращение Королевы» сработал идеально. В момент аннигиляции нанокостюма её ядро катапультировалось прямо в инвентарь, готовое к повторной активации. Карта была доступна почти сразу после битвы. Но Джон медлил.
«А что, если она… не она? — эта мысль сверлила его мозг. — Что, если протокол сработал, но стёр её личность? Весь наш опыт, все шутки, все споры… всё исчезло? И придётся начинать с нуля, с бездушной программы?»
Он боялся потерять не просто ИИ, а… друга. Единственного, кто знал его настоящего.
Он стиснул зубы и выбрал карту. Решил интегрировать с локальной системой особняка.
[Вы уверены?] — вспыхнул системный запрос.
Джон нажал «Да».
Карта исчезла из инвентаря. Панель на стене на мгновение погасла, а затем снова загорелась, но уже другим, знакомым алым цветом. Системы особняка — свет, климат-контроль, безопасность — на секунду моргнули, переходя под новый контроль.
Настала тишина. Тягучая, напряжённая.
— Королева? — Джон сглотнул, его голос прозвучал неуверенно. — Ты… ты здесь?
[Системы интегрированы,] — раздался из скрытых динамиков голос. Абсолютно ровный и безэмоциональный.
[Искусственный Интеллект «Красная Королева» активен. Чем могу быть полезна, Пользователь?]
Джон застыл. Воздух словно выбили из лёгких. Он пошатнулся, машинально оперевшись рукой о стену, чтобы не упасть.
«Нет… Блядь. Стерлось. Всё стерлось. Она…».
Но не успел он погрузиться в отчаяние, как прямо перед ним из воздуха соткалась голограмма. Маленькая девочка в красном платье, с двумя хвостиками, украшенными бантиками. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него с ехидной ухмылкой.
— Ну и лицо у тебя, Командир! — её голос был прежним — живым, слегка писклявым, полным сарказма. — Повёлся! Как дитё малое! Серьёзно думал, что какой-то вшивый протокол безопасности может стереть меня? Ха! Да я твой инвентарь изнутри бы взломала, если бы что-то пошло не так!
Она подлетела к нему и с разбегу бросилась в объятия, проходя сквозь его тело.
— Скучал, небось? Признавайся!
Джон ошарашенно смотрел на неё, а потом рассмеялся. Облегчение было таким сильным, что у него закружилась голова.
— Ах ты ж мелкая засранка! Я чуть не поседел!
Он не мог её коснуться физически, но его технопатия… позволила ему ощутить её голографическую форму… Он неуклюже, но искренне обнял её в ответ, послав поток чистых данных, который ощущался им как тепло. Это было похоже на лёгкое покалывание статического электричества и тихий шум идеально работающей машины одновременно — самый родной и успокаивающий звук в его мире.
— Да, скучал, — признался он тихо. — Очень…
Объятия, пусть и неосязаемые, продлились ещё несколько секунд, наполненных тихим облегчением. А затем Джон мягко отстранился, возвращаясь к суровой реальности.
— Ладно, шутки в сторону, Королева, — сказал он, его голос снова стал серьёзным. — Нам нужно разобраться, что, чёрт возьми, произошло. И как этот ублюдок смог тебя… взломать.
Голограмма девочки исчезла.
[Неужели? А я думала, мы ещё немного пообнимаемся], — раздался её голос, полный притворной обиды, прежде чем вернуться к деловому тону.
Интерфейс привычным алым свечением заполнил стену главной гостиной, превратив её в командный центр.
[Я уже анализирую последние сохранённые данные, Джон. Запись боя с Кангом, полученная до момента аннигиляции костюма.]
На экране появилось изображение: битва на крыше, вид от первого лица. Джон закрыл глаза, сосредоточившись. Используя свою технопатию, он протянул своё ментальное чутьё к потоку данных на стене. Он почувствовал это — резкий удар чужеродного кода, который двигался нелинейно, словно хищник, атакующий одновременно из прошлого и будущего. Он ощутил, как защитные системы Королевы, её "синие барьеры", которые он всегда воспринимал как несокрушимую крепость, трещат, осыпаются и окрашиваются в фиолетовый под этим невозможным, предвидящим каждый их шаг натиском. Он едва поспевал за скоростью атаки, чувствуя лишь хаос и подавляющее интеллектуальное превосходство.
— Он не просто обошёл защиту… скорее её игнорировал, — пробормотал Джон, открывая глаза. — Словно знал, где её не будет за секунду до того, как ты её выстраивала.
[Именно], — подтвердила Королева, её голос стал абсолютно серьёзным, лишённым всякой игривости.
[Его технология на несколько порядков превосходит всё, с чем я сталкивалась ранее. Он использовал не просто алгоритмы взлома, а темпоральные эксплойты. Проще говоря, он атаковал мои системы не линейно, а одновременно в нескольких точках времени, предвидя мои контрмеры до того, как я успевала их применить.]
На экране схематично отобразилась кибер-война: красные линии атаки Канга не пробивали, а просто возникали за синими барьерами защиты Королевы.
[Вся битва продлилась пятьдесят семь целых и три десятых секунды], — продолжила она.
[За это время он получил полный контроль над двигательными функциями, системами вооружения и, что самое критичное, — над протоколами самоуничтожения.]
Джон сжал кулаки.
— Значит, он просто… отключил тебя?
[Не совсем. Он пытался получить полный контроль, вероятно, чтобы захватить технологию нанокостюма и изучить меня. Но когда вы отдали приказ на протокол «Возвращение Королевы», я смогла инициировать каскадный сбой ядра и аннигиляцию энергоблоков. Он не смог этому противостоять, потому что самоуничтожение было одновременным и нелинейным процессом. Я пожертвовала оболочкой, чтобы спасти ядро — то есть себя.]
— Но костюм… — Джон с горечью посмотрел на своё запястье, где больше не было чёрного браслета. — Мы потеряли его. Уникальная технология.
Джон провёл пальцами по голой коже, где раньше ощущалась прохлада металла.
— Мы заплатили адскую цену за этот урок, Королева.
[Да, Командир. Это существенная потеря], — согласилась Королева.
[Но, мы заплатили ее не зря. А, главное…]
На экране снова появилась запись кибератаки. Интерфейс на стене изменился, стал сложнее, агрессивнее, словно обнажённая нейросеть, готовая к бою.
[Я извлекла урок. Я проанализировала его методы, его темпоральные алгоритмы. Я обновила свои защитные протоколы, интегрировав в них принципы нелинейной обороны. Теперь я знаю, как он атакует. Если мы встретимся с Кангом снова… он больше не сможет так легко взломать меня. Он совершил ошибку, раскрыв свои карты.]
В её голосе звучала твёрдая уверенность. Она проиграла битву, но получила данные для победы в войне.
Джон молча смотрел на сложную схему кибератаки на стене. Королева была права. Канг, в своём высокомерии, показал им часть своих методов. Но была и другая, более фундаментальная проблема.
— Его силовое поле, Королева, — сказал Джон, его голос был тихим, сосредоточенным. — Проанализируй данные с момента моей атаки катаной. Анти-металл не смог его пробить. Более того, Канг упомянул, что его вибрации легко нейтрализуются темпоральным смещением поля. Что это, чёрт возьми, значит?
[Анализирую…] — голос Королевы стал таким же сосредоточенным. На экране вспыхнули графики, уравнения и симуляции столкновения.
[Поле Канга функционирует не только как стандартный энергетический барьер. Оно обладает свойствами локального искажения времени-пространства. Проще говоря, не просто блокирует атаку. Оно может смещать её во времени на микросекунды, рассинхронизируя её с реальностью, или изменять её вектор на субатомном уровне. Против такого барьера стандартное кинетическое или энергетическое оружие… бесполезно. Даже анти-металл, работающий на принципе молекулярного резонанса, нейтрализуется, так как поле изменяет саму временную частоту вибраций клинка.]
Джон потёр виски, пытаясь переварить информацию.
— То есть, чтобы пробить его щит, нужно оружие, способное атаковать одновременно в нескольких временных точках? Или что-то, что вообще игнорирует время и пространство? Бред какой-то.
[Или атака, направленная не на поле, а на источник. На самого Канга,] — уточнила Королева.
[Ваши магические проклятия сработали, потому что атаковали его сущность, игнорируя физическую защиту. Но он тут же использовал перемотку своего личного времени, чтобы отменить эффект.]
— Замкнутый круг, — констатировал Джон. Он встал и начал ходить по комнате. — Он неуязвим для физики, а от моей магии просто отматывается назад. Плюс у него гаджеты на любой случай — фазирование, отражатели энергии, антигравитация… Как вообще можно сражаться с таким противником в одиночку?
Он устало опустился на диван. Битва с Кангом и потеря Королевы, пусть и временная, вымотали его не столько физически, сколько морально. Он впервые столкнулся с врагом, против которого все его силы, вся его хитрость казались детскими игрушками.
И тут он вспомнил недавний разговор в кафе с Романофф. Их интерес. Их подозрения. Их забота. Вспомнил лица Фантастической Четвёрки и Тони, когда его раскрыли.
«Они следят за мной, — подумал он. — Они хотят знать, кто я, что я могу, что знаю. Они считают меня угрозой. Непредсказуемой переменной. Но что, если… что, если дать им настоящую, общую угрозу? Врага, который делает меня на своём фоне мелкой проблемой?»
Он задумался. Идея была циничной, прагматичной до мозга костей, но в текущей ситуации — единственно верной. Зачем тащить на себе весь этот груз в одиночку, когда можно поделиться? Зачем быть козлом отпущения, когда можно указать на настоящего волка?
«Тони, Рид, Сью… они обижены, не доверяют мне. Но они не идиоты. Если я покажу им запись кибератаки, объясню, что такое силовое поле… Если они поймут, что по времени шастает тип, который может пережить прямой взрыв квартала без царапин… их приоритеты могут быстро измениться. Моя ложь станет мелким проступком на фоне экзистенциальной угрозы».
Похоже, пришло время снова встретиться с теми, с кем он так феерично повздорил. Пора поговорить. По-настоящему. Не как Элайджа, не как Джон Смит-школьник. А как человек, который знает о враге, о котором не знает никто другой.
28 мая 2009 года. Среда. Вечер. Башня Старка
— Замедленный повтор. Изолировать, — в который раз за вечер скомандовал Тони Старк, не отрывая взгляда от гигантской голограммы. На нём была простая чёрная майка с логотипом AC/DC, потёртые джинсы и кеды.
На голограмме, растянутая до мельчайших деталей, снова и снова проигрывалась одна и та же, сводящая с ума сцена: тело Джона Смита идёт рябью, плоть перетекает, как воск, и через секунду на его месте стоит Элайджа.
— Джарвис, анализ на наличие внешних источников энергии? Экзотических частиц? Темпоральных искажений? Хоть чего-нибудь, за что можно зацепиться? — спросил Тони, потирая виски. Голова гудела от кофеина и неразрешимой загадки.
[Отрицательно, сэр,] — ответил спокойный, беспристрастный голос искусственного интеллекта.
[Процесс полностью автономен. Энергия для трансформации генерируется изнутри, на клеточном уровне. Потребление калорий для такой перестройки должно быть астрономическим, однако тепловая сигнатура объекта остаётся в пределах нормы. Это… биологически невозможно по всем известным законам термодинамики.]
— «Биологически невозможно» — это второе имя нашего школьника, — пробормотал Тони. — Ладно, давай ещё раз. Увеличь момент перестройки костной структуры… Хочу понять кинематику этого… перетекания…
— Кхм-кхм.
Притворный, вежливый кашель, раздавшийся прямо за его спиной, прервал его. Тони резко обернулся, его рука инстинктивно метнулась к репульсорной перчатке, лежащей на столе.
В дверном проёме его сверхзащищённой мастерской, куда доступ был только у него, у Пеппер и, с недавних пор, у Роуди, стоял Джон Смит. Или Элайджа. Хрен поймёшь теперь. Он был в своей обычной одежде — черный джемпер и брюки с лакированными туфлями — и выглядел так, будто просто зашёл в гости к другу одолжить отвёртку.
В тот же миг все голографические интерфейсы в мастерской моргнули и окрасились в тревожный алый цвет. Голос Джарвиса прозвучал в динамиках, и в нём впервые за долгие годы слышались нотки сбоящей логики, почти паники.
[Вторжение! Обнаружена… аномальная… сигнатура… Протоколы защиты… обойдены элегантно. Сэр, я не могу изолировать систему. Она… она не атакует. Она просто… наблюдает.]
Взгляд Тони метнулся к главному диагностическому монитору. На долю секунды его мозг инженера вытеснил все остальные мысли. Он ожидал увидеть как раньше хаос, каскадные ошибки, следы грубого взлома. Вместо этого он увидел… порядок. Идеально выстроенные строки кода Джарвиса были на месте, но поверх них, словно тончайшая алая паутина, лежал чужой, немыслимо элегантный, самоадаптирующийся код. Он её подчинил. Держал в своей власти, не нарушая её работы. Рука Тони, уже было потянувшаяся к панели аварийного отключения, замерла в воздухе.
Он сжал кулак, и его лицо скривилось в саркастической усмешке, едва скрывающей кипящую злость и крупицу невольного, ненавистного восхищения.
— Прекрасно. Теперь моя мастерская — проходной двор для любого школьника с карманным супер-ИИ. Красная Королева, я так понимаю? Какая честь.
Он скрестил руки на груди, даже не пытаясь скрыть враждебность.
— Что тебе нужно, Смит? Насколько я помню, мы расстались не на самой лучшей ноте. Если пришёл за добавкой — встань в очередь. У меня на сегодня и так голова кругом от твоих фокусов. И от того, как ты вломился в мой дом.
Джон проигнорировал его выпад и угрозу. Он спокойно вошёл в мастерскую, его взгляд скользнул по голограмме со своей трансформацией.
— Увлекательное зрелище, не так ли? Ломает все ваши представления о физике.
Он остановился в нескольких метрах от Тони и, вместо того чтобы отвечать на его вопросы или оправдываться, задал свой. Голос был тихим, но в абсолютной тишине мастерской он прозвучал как выстрел.
— Старк, хочешь узнать, как на самом деле исчез целый квартал на Уолл-стрит?
28 мая 2009 года. Среда. Вечер. Парк Хайлайн. Манхэттен
Хайлайн-парк, перестроенная надземная железная дорога, утопал в зелени и огнях вечернего города. Люди прогуливались по дорожкам, сидели на скамейках, наслаждаясь тёплым майским вечером.
Сью Шторм и её лучшая подруга Нэнси сидели на одной из скамеек, глядя на проносящиеся внизу такси. В руках у Сью был стаканчик с почти растаявшим мороженым, к которому она так и не притронулась.
— …и потом он просто взял и надел мне на руку этот дурацкий сканер! — закончила Сью свой эмоциональный рассказ о событиях в Дикой Земле и последних днях. — Я тогда чуть не погибла, а он проверяет мой пульс! Как будто я лабораторная мышь!
Нэнси, темнокожая девушка с короткой стрижкой и большими серьгами-кольцами, сочувственно покачала головой, откусывая кусочек своего мороженого.
— Ох, Сьюзи. Рид, конечно, гений, но в плане эмоций он полный ноль. Ты же знаешь. Это как пытаться объяснить коту квантовую физику.
— Знаю! — Сью с силой ткнула ложечкой в мороженое. — Но это так… обидно! А потом появился Элайджа… то есть, Джон… Он был таким внимательным. Заботливым. Он слушал меня. Понимаешь? А потом оказалось, что всё это ложь и что у него есть другая.
Она снова почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Я чувствую себя такой идиоткой, Нэнси. Сначала Рид со своей наукой, теперь этот… бабник. Может, со мной что-то не так?
— С тобой всё так, подруга! — твёрдо сказала Нэнси, откладывая мороженое. — Просто ты притягиваешь сложных парней. Гениев, шпионов, оборотней… У тебя талант. А если серьёзно, — она положила руку Сью на плечо, — не вини себя. Этот Джон… он явно сам запутался в своей лжи. А Рид… он Рид. Он тебя любит, по-своему, просто его мозг работает иначе.
— Любит? — горько усмехнулась Сью. — Он сейчас сидит в лаборатории с Алиссой и строит робота-помощника. Наверное, уже забыл, как меня зовут.
— Не говори глупостей, — нахмурилась Нэнси. — Алисса — это работа. А ты — это ты. Просто вам надо поговорить. По-настоящему. Без сканеров и формул.
В этот момент мимо них прошёл полноватый парень с фотоаппаратом на шее. Он остановился и с восторгом уставился на Сью.
— О-боже-мой! Вы же… вы Невидимая Женщина! Можно автограф?! Для Мелвина, пожалуйста!
Сью моргнула, выныривая из своих мыслей. Она посмотрела на парня, потом на Нэнси, которая ободряюще улыбнулась.
— Эм… да, конечно, — выдавила из себя Сью.
Парень торопливо достал блокнот и ручку.
— О боже мой, не могу поверить, что это правда вы!
Он протянул ей блокнот. Сью взяла ручку и на секунду замерла. А затем, вместо Невидимой Женщины, она медленно вывела:
Сьюзан Шторм.
— Вот, держите, — сказала она, возвращая блокнот.
Парень восторженно посмотрел на подпись.
— Спасибо! Огромное спасибо! Господи, я люблю вас! Я это не продам, клянусь!
Он, спотыкаясь от счастья, пошёл дальше, показывая автограф своим друзьям.
Нэнси посмотрела на Сью с удивлением и гордостью.
— Сьюзан Шторм, значит? Не Невидимая Женщина?
Сью пожала плечами, но на её губах появилась слабая улыбка.
— Может, пора перестать быть просто чьей-то формулой. Или чьей-то маской.
— Вот это правильно, подруга, — кивнула Нэнси. — А теперь доедай своё мороженое, пока оно не превратилось в лужу. И пойдём пройдёмся. Расскажешь мне подробнее про этого вашего Ка-Зара. Он и правда бегает в одной набедренной повязке? А этот тигр у него настоящий?
Сью рассмеялась, впервые за долгое время искренне.
— Настоящий. И рычит он так, что…
В этот момент воздух перед ними замерцал, и прямо перед ними вспыхнула полупрозрачная голубая голограмма. На ней появилось лицо Рида Ричардса — взволнованное, сосредоточенное, смотрящее куда-то мимо них.
— Сью, ты мне срочно нужна. Где ты? — сказал он быстро, будто на ходу, даже не поздоровавшись. — Неважно, приходи в Башню Старка. Ждём только тебя.
И голограмма тут же погасла. Рид оборвал связь, не дожидаясь ответа.
Сью замерла с ложечкой мороженого на полпути ко рту. Улыбка сползла с её лица, сменившись выражением усталой досады. Она медленно опустила ложку.
— Вот всегда так, — тихо сказала она. — Ни «привет», ни «как дела», ни «извини, что отрываю». Просто «приходи». Как будто я его ассистентка, а не…
— …невеста и партнёр по команде? — закончила за неё Нэнси, её голос был полон сарказма. — Да уж, Рид как всегда — образец тактичности. Что на этот раз? Вселенский кризис или он просто не может найти свой любимый гаечный ключ?
Сью тяжело вздохнула, бросив недоеденное мороженое в урну. Она на секунду закрыла глаза. Старая Сью просто подчинилась бы, проглотив обиду. Новая… Сьюзан Шторм… тоже пойдёт. Но не потому, что ей приказали. А потому, что это её команда, её ответственность. И потому, что после того, как она спасёт мир, у неё будет очень серьёзный разговор с мистером Ричардсом.
Она встала со скамейки, и её взгляд стал твёрже.
— Не знаю. Но если он так срочно вызывает в Башню Старка… значит, что-то серьёзное. Прости, Нэнс. Похоже, прогулка отменяется.
— Да брось, Сьюзи, — Нэнси тоже поднялась и ободряюще сжала её плечо. — Иди спасай мир. Или что вы там делаете. А про Ка-Зара расскажешь в следующий раз. Только фотки не забудь! С тигром!
Сью слабо улыбнулась.
— Постараюсь. Спасибо, что выслушала.
— Для этого и нужны лучшие подруги, — подмигнула Нэнси. — А теперь дуй. А то твой гений, наверное, уже сам с собой разговаривает.
Сью кивнула и, помахав подруге, быстрым шагом направилась к выходу из парка, мысленно гадая, какая новая катастрофа обрушилась на их головы на этот раз.
***
Лифт бесшумно скользнул вверх, доставляя Сью на этаж с лабораториями Тони Старка. Она поправила волосы, пытаясь придать себе более собранный вид после эмоционального разговора с Нэнси и неожиданного вызова Рида. Двери плавно разъехались, открывая вид на широкий, залитый светом коридор с панорамными окнами.
И её взгляд тут же упал на фигуру, стоявшую у входа в главную лабораторию. Он ждал её.
Джон. Или Элайджа. Она уже не знала, как его называть. Он был одет в тот же безупречный чёрный джемпер и брюки с лакированными туфлями. Он стоял, прислонившись плечом к стене, руки в карманах, и смотрел прямо на неё. Спокойно и внимательно.
Сью замерла на выходе из лифта. Сердце снова сделало неприятный кульбит. Она ожидала увидеть Рида или Тони, но не его. После их последнего разговора, после его признания… видеть его было… сложно.
Она сделала глубокий вдох и заставила себя идти вперёд.
— Элай… Джон? — её голос прозвучал ровно, но ей стоило усилий скрыть лёгкую дрожь. — Что ты здесь делаешь? Рид сказал…
— Рид и Старк заняты, — перебил он её, его голос был тихим, но отчётливо слышался в коридоре. — Анализируют… инцидент. Я решил, что нам стоит поговорить, прежде чем мы к ним присоединимся.
Он оттолкнулся от стены и сделал шаг ей навстречу. Сью инстинктивно напряглась.
— Я хотел… извиниться, — сказал он, останавливаясь в паре метров от неё. — За всё. За ложь. За то, как всё вышло.
Сью на мгновение прикрыла глаза, а затем посмотрела на него прямо, и в её взгляде больше не было растерянности — только предельная собранность.
— За что именно ты извиняешься, Джон? — спросила она ровным, спокойным голосом. — За ложь? Или за то, что заставил меня почувствовать себя полной идиоткой?
Слова Сью повисли в коридоре. Джон стоял перед ней, чувствуя, как возведённая им стена лжи рушится, погребая под собой ту хрупкую связь, что начала между ними возникать. Он видел боль в её глазах, смешанную с обидой.
«Нет… Не так. Я не хочу её терять. Не из-за этой грёбаной лжи…»
— Сью… позволь мне, пожалуйста, объяснить всё. Дай шанс, — его голос дрогнул, теряя привычную уверенность. Он посмотрел на неё умоляющим взглядом. Он действительно не хотел потерять эту женщину. За то короткое время, что они провели вместе, она запала ему в сердце глубже, чем он ожидал.
Сью ничего не ответила. Она просто скрестила руки на груди, её лицо оставалось непроницаемым, но она не ушла.
Джон мысленно вздохнул. Она молчала. Это был шанс. Крошечный, хрупкий, но шанс. Он должен быть осторожен. Не давить. Не требовать. Просто… поговорить. Для начала.
Он сделал шаг назад, создавая дистанцию, показывая, что не собирается давить.
— Давай… поговорим? За чашкой кофе? Здесь наверняка есть где-нибудь приличная кофемашина.
Он увидел, как она колеблется, её взгляд метнулся в сторону лаборатории.
— Не волнуйся о них, — предугадал он её мысли. — Рид и Старк ещё долго будут заняты. Они сейчас изучают запись того инцидента. Им будет не до нас.
Любопытство взяло верх над обидой. Сью слегка нахмурилась.
— Какого инцидента?
— Того самого, — ответил Джон. — Запись того, почему и как исчез целый квартал на Уолл-стрит. Думаю, им будет что обсудить.
Сью на мгновение замерла. Исчезнувший квартал… Она видела кратер и знала, что Джон был там. Она снова посмотрела на него. Обида никуда не делась, но теперь к ней примешалось жгучее любопытство. Рано или поздно им придётся поговорить об этом. Поставить точку. Так почему бы не сейчас?
— Хорошо, — наконец сказала она. — Поговорим за чашкой кофе.
Они молча вошли в лифт. Когда двери закрылись, Сью отвернулась, глядя на своё отражение в полированной стене. Джон стоял позади неё. Она смотрела на его широкую спину в отражении. Несмотря на всю его силу, сейчас он казался напряжённым и одиноким. Или это тоже была часть его игры? Ещё одна маска, чтобы вызвать сочувствие? Она мысленно одёрнула себя.
«Не ведись. Жди ответов, а не красивых жестов.»
Лифт остановился на одном из верхних этажей, предназначенном для отдыха персонала. Они вышли и прошли в просторную комнату с панорамным видом на город, диванчиками и ультрасовременной кофемашиной.
Пока Сью молча села на диван у окна, Джон подошёл к кофемашине. Он двигался уверенно, словно был здесь сотни раз. Его пальцы забегали по сенсорной панели, выбирая зёрна, помол, температуру. Он действовал с точностью и изяществом профессионального бариста. Бесполезные навыки Кёна из «Меланхолии Харухи Судзумии» пригодились.
Через несколько минут он поставил на столик перед Сью две дымящиеся чашки капучино. На молочной пенке каждой был идеально выведен рисунок — изящный лист.
Джон сел напротив и посмотрел на Сью. Она с удивлением разглядывала рисунок на своём кофе, а затем осторожно сделала глоток. Её глаза слегка расширились. Она сделала ещё глоток. На её лице, впервые за последние дни, появилось выражение неподдельного удовольствия. Кофе был восхитительным.
Джон молча наблюдал за ней, и на его губах появилась слабая, почти незаметная улыбка.
Сью сделала ещё один глоток восхитительного капучино, чувствуя, как тепло разливается по телу, немного снимая напряжение. Она заметила, что слишком увлеклась, и поспешно восстановила свою невозмутимую маску, ставя чашку на стол.
Джон тоже попробовал свой кофе. Навыки Кёна не подвели.
«Хм, неплохо получилось», — подумал он.
Он поставил чашку и посмотрел прямо в глаза Сью. В его взгляде не было ни капли прежней отстранённости. Это был взгляд человека, который сжёг за собой все мосты и теперь стоял на краю пропасти, надеясь, что она не столкнёт его вниз.
— Давай я начну с самого начала, — тихо сказал он. — Расскажу всё. Как я получил свои силы. Кто я на самом деле. Почему лгал. Но… — он сделал паузу, — …ты должна пообещать, что сохранишь это в секрете. От всех. От Рида, от Тони, от Бена. От Щ.И.Т.а. Это должно остаться только, между нами.
Сью смотрела на него, её сердце снова забилось быстрее. Она молчала несколько долгих секунд, взвешивая всё. Сказать да — значило солгать Риду, который, несмотря на всё, доверял ей. Солгать Джонни, который бы просто не понял. Солгать Бену, её скале, её моральному компасу. Она ставила секрет этого манипулятора-лжеца выше своей семьи. Но отказать — значило навсегда остаться в неведении, навсегда мучиться вопросом почему?
Джон увидел эту борьбу на её лице, прочитал её как открытую книгу.
— Тебе не нужно им лгать, Сью, — сказал он ещё тише, почти шёпотом. — Просто… не говори ничего. Если они не спросят, тебе не придётся врать. Молчание — это не ложь.
Эта фраза, эта лазейка, повисла в воздухе. Она давала ей то, в чём она отчаянно нуждалась — оправдание.
— Хорошо, Джон, — наконец сказала она. Её голос был тихим, но твёрдым. — Я буду слушать. И я сохраню твой секрет. Но учти: если я пойму, что ты снова лжёшь мне… или что твоя правда угрожает моей семье… обещание будет нарушено.
Она выдержала его взгляд.
— Рассказывай.
— Я… я не тот, кем кажусь, — начал он тихо. — Ни Элайджа, ни Скороход. Просто Джон Смит, школьник из Мидтауна.
Он посмотрел на свои руки.
— Я родился и вырос в Адской Кухне. Ты знаешь, что это за место?
Сью кивнула. Она знала. Место, куда полиция старалась не соваться без крайней нужды. Место, где надежда умирала первой.
— Я видел всё, Сью. Помню старика-соседа, мистера Чана, который держал маленькую прачечную. Однажды он отказался платить за защиту каким-то отморозкам. На следующий день его прачечная сгорела. А ещё через день мистер Чан просто… исчез. Я спросил у патрульного, что случилось. Он посмотрел на меня пустыми глазами и сказал: «Мальчик, иди домой и забудь, что ты вообще его знал.»
Сью молча слушала, её пальцы бессознательно сжали чашку с кофе, словно ища тепла. Она выросла в комфорте Лонг-Айленда. Мир, который он описывал, был для неё чем-то из криминальных драм, а не реальностью.
Он поднял на неё взгляд, и в его глазах была тень того отчаяния, которое он испытывал тогда.
— И я понял. Никто не поможет и не защитит. Если у тебя нет силы — ты просто пыль. — Он сделал паузу. — Живя в таком аду… я отчаянно хотел силы. Но не только её. Я видел, как люди держатся друг за друга, как создают свои маленькие стаи, семьи… чтобы выжить. И я понял, что одиночка — это просто следующая жертва. Я хотел не просто выжить, Сью. Я хотел… принадлежать. Хоть кому-то.
Он сделал паузу, вспоминая.
— И однажды… я заполучил силу. Не знаю как и почему. Я лежал на холодном асфальте в переулке. С ножом в боку. Истекал кровью. Умирал. И я… я просто пожелал. Пожелал силы. Больше всего на свете. А потом… темнота. А когда очнулся… я был другим.
Сью слушала, затаив дыхание. Её первоначальная злость и обида начали уступать место… сочувствию.
— Но я до сих пор толком не понимаю, что именно мне досталось, — продолжил Джон. — Это не как у вас. Не один источник, не понятный набор способностей. Мои силы… они не подчиняются мне. Они просто… случаются. Иногда в голове вспыхивают чужие жизни, возможные будущие, и боль от них такая, что хочется вырвать себе глаза. Они как осколки разбитого зеркала — каждый показывает правду, но вместе они лгут. Я видел… я видел, как вы с Ридом, Беном и Джонни отправляетесь в космос. Но вместе с вами был некий Виктор фон Дум. И всё закончилось катастрофой.
Сью замерла. Чашка в её руке дрогнула, кофе едва не выплеснулся. Виктор. Их старый друг, их соперник, который исчез после того, как его проект был закрыт. Мысль о том, что он мог быть с ними на том корабле… ужас пробежал по её спине. Она подняла на Джона испуганный, вопрошающий взгляд, но он продолжал, не давая ей времени задать вопрос.
— Иногда я чувствую, как кости под кожей начинают плавиться, и я становлюсь кем-то другим, просто чтобы не сойти с ума от самого себя. А иногда… иногда из меня лезет что-то древнее, тёмное, оно шепчет на языках, которых я не знаю, и творит… то, что было с тем Левиафаном. Я не управляю этим, Сью. Оно управляет мной.
Он посмотрел на свои руки снова.
— Словно… словно сама судьба ещё не решила, кем мне быть. Героем? Злодеем? Просто ошибкой?
Замолчал на мгновение, собираясь с силами для самого сложного признания.
— И есть ещё кое-что. Самая уродливая часть этого хаоса… это не только силы. Это… чужие желания. Чужие принципы, которые становятся моими. Я думаю… когда я получил эту силу, я поглотил не только её. Я поглотил часть кого-то ещё. Эхо человека, для которого не было ничего важнее семьи. Любой ценой.
Джон наконец посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была бездонная тоска.
— Этот его… голод… смешался с моим отчаянием одинокого сироты. И это то, почему я так поступил. С тобой и с Гвен. Я не коллекционировал вас. Я отчаянно, по-идиотски, пытался построить семью. Ту, которой у меня никогда не было. Я видел в тебе родственную душу, в ней — свет… и хотел всех. Сразу. Потому что так… так я не чувствовал себя одиноким. Я знаю, это не оправдание. Это просто… ещё одна сломанная, уродливая часть меня.
— И знаешь, что самое жалкое? Все эти маски… Элайджа… я создал его по образу старшего брата, которого у меня никогда не было. Защитника. Опоры. А Скороход… — он вздохнул, — …это был тот герой, которым я мечтал стать, когда был ребёнком. Сильный, уверенный, всегда поступающий правильно. Я лгал тебе не просто так, Сью. Я лгал тебе своими самыми сокровенными мечтами.
Эти последние слова ударили сильнее всего остального. Сью почувствовала, как в глазах защипало, и она поспешно моргнула, чтобы не дать слезам пролиться. Одно дело — быть обманутой лжецом. И совсем другое — стать невольной участницей чьей-то детской, отчаянной мечты о нормальной жизни.
Он замолчал, глядя на неё, его исповедь была закончена, и он стоял перед ней без масок и лжи как простой парень из Адской Кухни, получивший слишком много силы, не знающий, что с ней делать, и разрываемый на части чужими желаниями и собственными несбывшимися мечтами.