Смолкли голоса. Он ожидал чего угодно: криков, слёз, обвинений, страха, жалости…
Но, Сью просто отвернулась от него и устремила свой взгляд к панорамному окну, на огни вечернего Нью-Йорка, где, небоскрёбы тянулись к темнеющему небу, их окна горели тысячами маленьких огней, отражаясь в её голубых глазах. Отражались, смешиваясь с какой-то новой, незнакомой эмоцией. На её губах появилась слабая, горькая усмешка.
— Забавно… — произнесла она тихо, почти про себя, словно говоря с городом, а не с ним. — Ты всю жизнь создавал себе лица, лгал, чтобы почувствовать себя кем-то. А я годами желала просто исчезнуть. Стать невидимой.
Она сделала паузу, глубоко вздохнув, словно набираясь сил. А затем медленно повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде больше не было ни стали, ни обиды, ни даже сочувствия. Было лишь усталое, горькое узнавание, словно она смотрела в зеркало.
— Мы оба просто… прячемся, Джон. Только по-разному.
Эти слова повисли в воздухе. Для Джона это было как удар, но не тот, которого он ожидал. Он был готов к отторжению, к прощению, которого не заслуживал. Но он не был готов к этому. К тому, что она увидит в его уродливой, запутанной правде отражение своей собственной боли.
Впервые за очень долгое время он не знал, что сказать.
Сью тоже молчала. Она больше не сжимала руки, не держала оборону. Она просто сидела, такая же уязвимая и обнажённая в своей правде, как и он только что…
Она взяла свою чашку с уже остывшим капучино и сделала маленький глоток.
— Так… — её голос был ровным, почти обыденным, словно они только что обсуждали погоду, а не разбитые вдребезги души. — Что ты видел насчёт Виктора?
Джон сделал глоток остывшего кофе, словно пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли воедино.
— Я не знаю, как это описать, Сью, — признался он после короткой паузы. — Это не сон и не видение, скорее, воспоминание, которое не должно существовать. Может, это было будущее. А может — прошлое.
Он поднял взгляд на неё, проверяя, слушает ли она.
— Я видел Рида, — продолжил Джон, подбирая слова осторожно. — Он стоял перед советом директоров… думаю, это была компания Виктора. Говорил о космических лучах… Просил финансирование для экспедиции на орбитальную станцию.
Сью нахмурилась.
— Совет тогда отказал, — подхватил Джон. — Но вмешался Виктор. Он предложил собственные деньги, потребовав взамен участия в миссии и контроль над частью будущих открытий.
Сью нахмурилась ещё сильнее.
— Странно. Здесь Рида финансировало правительство, а потом проект просто закрыли. Виктора мы не видели с тех пор, как его отчислили из университета.
Джон чуть наклонил голову.
— И вы с ним… были вместе.
Сью и Виктор? Эта мысль была настолько чужеродной, настолько… неправильной, что на секунду ей показалось, будто он говорит о ком-то другом. О другой женщине с её лицом. Какую жизнь она должна была прожить, чтобы сделать такой выбор? Кем она должна была быть, чтобы полюбить не Рида, а его? Эта мысль пугала больше, чем любая космическая аномалия.
— Потом я увидел сам полёт, — заговорил Джон снова, теперь медленнее, будто прокручивал в памяти старую, выцветшую плёнку. — На борту были все вы: ты, Рид, Джонни, Виктор… и Бен — он пилотировал корабль. Всё шло по плану, пока Рид не приступил к эксперименту. Он собирался изучить то самое космическое облако. Но в расчётах оказалась ошибка…
Он бросил взгляд на Сью: в её глазах уже отражалась тревога.
— Начался хаос… — тихо произнёс он, его взгляд затуманился. — Я не просто знаю это, Сью, я вижу это. Вижу крики по интеркому, которые тонут в вое сирен. Вижу ослепительную, больную вспышку за иллюминатором. Вижу скафандр Бена, беспомощно кувыркающийся в этом… солнечном ветре. Вижу, как Джонни вспыхивает, как спичка, пытаясь удержать консоль… Ты была ближе к центру станции, но волна достала и тебя. Рид пытался закрыть шлюз… А Виктор… стоял у главного пульта, до последнего пытаясь включить основные щиты.
Он замолчал, будто собираясь с силами, и после короткой паузы добавил:
— Но это ведь не совпадает с тем, как всё было у вас, да? В нашей реальности вы полетели на корабле, который Рид построил и запустил сам, без всякого разрешения, без поддержки совета. Лично профинансировал, лично вывел на орбиту.
— Да, — тихо подтвердила Сью, её взгляд всё ещё был немного отстранённым, словно она пыталась сопоставить две версии одной и той же катастрофы. —Мы полетели тайно.
Она подняла на него глаза, и в них научное любопытство, смешанное с тревогой, взяло верх над обидой.
— Откуда ты знаешь это? Про наш настоящий полёт? Про то, что Рид сделал всё сам? Этого вроде не должно быть в твоем… видении?
Джон лишь пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более небрежно.
— После того, как я увидел другую версию событий, это меня встревожило. Я попросил Красную Королеву отслеживать ключевые моменты, связанные с вами. Не личную жизнь, пойми правильно, — он поспешил добавить, увидев, как она напряглась. — Просто… основные события. Запуск корабля, например. На всякий случай.
Сью обдумала это. В контексте всего, что она уже знала о нём и его возможностях, это звучало логично. Но оставался главный вопрос.
— Если ты видел… или предвидел опасность, Джон, — она подалась вперёд, её голос снова стал напряжённым. — Если ты знал про эти лучи, про катастрофу… Почему ты не попытался нас предупредить? Ты мог бы бы всё изменить! Бен…
Джон прервал её, его голос был тихим, но твёрдым.
— И что бы я сказал, Сью? Пришёл бы к гениальному Риду Ричардсу и заявил: «Привет, я абсолютно незнакомый вам человек, и мне тут привиделось, что ваш полёт закончится катастрофой, потому что я видел это в другой реальности, где с вами был ваш бывший друг»? Меня бы приняли за сумасшедшего. В лучшем случае. В худшем — заперли бы в психушке или в правительственной лаборатории, когда всё это подтвердилось бы.
Он вздохнул.
— К тому же, тогда я вас даже не знал. У меня не было никакой возможности просто подойти и поговорить. Никто бы меня не послушал.
Он посмотрел на свои руки.
— И… я стараюсь не злоупотреблять возможностями Королевы. Это… пьянящая сила, Сью. Знать и видеть всё. Очень легко перейти черту. Начать вмешиваться, контролировать, решать за других, что для них лучше. Я не хочу становиться таким. Иногда нужно позволить событиям идти своим чередом, даже если знаешь, что будет больно.
«Очень легко перейти черту».
Эти слова напомнили ей моменты, когда в пылу битвы ей хотелось не просто остановить врага, а раздавить его силовым полем. Когда гнев и обида на Рида были так сильны, что она едва сдерживалась, чтобы не швырнуть его через всю комнату. Она всегда считала этот самоконтроль своей обязанностью. А он… он, оказывается, вёл ту же самую битву с самим собой.
Он замолчал, оставив Сью наедине с этой горькой правдой. Он не предупредил их, возможно, не мог, а возможно, просто не захотел рисковать собой. Она смотрела на него, и её чувства снова были в смятении.
Его рассказ о Викторе, об катастрофе другого вида… это объясняло, что он такое — человек со странными, пугающими способностями видеть то, чего не должно быть. Но это не объясняло, почему он так поступил с ней.
— Хорошо, — сказала она наконец, её голос был тихим, но твёрдым. Она поставила чашку на стол. — Допустим, я верю тебе. Про силы, про видения, про твое детство, про твоё желание иметь большую семью. Я даже могу понять, почему ты лгал сначала, почему создал Элайджу, но это не объясняет всего остального, Джон.
Она подняла на него глаза, и в них больше не было сочувствия — только трезвая оценка.
— Это не объясняет, почему ты продолжал лгать мне после того, как мы… сблизились. Почему ты не рассказал мне правду тогда, в Дикой Земле? Почему ты позволил мне привязаться к лжи? И это не объясняет других женщин и меня. Ты говоришь, что искал семью, но то, что ты делал, Джон… это не создание семьи, а эгоизм. Ты просто хотел заполнить свою пустоту, не думая о том, кого ранишь по пути.
Её слова были спокойными, но били точно в цель. Джон почувствовал, как краска стыда заливает его лицо. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Оправданий не было, он просто медленно кивнул, признавая её правоту, и опустил взгляд, не в силах больше выносить её трезвой, оценивающей правоты.
Сью медленно встала. Она подошла к окну, снова глядя на город.
— Я понимаю твою боль, знаю, что такое чувствовать себя одинокой, — она усмехнулась. — Я сама годами хотела просто стать невидимой, чтобы никто не мог причинить мне боль. Но разница, между нами, Джон, в том, что я пряталась от мира, а ты… ты прятался за спинами других людей, манипулируя ими.
Она повернулась к нему.
— Я не могу… Я не могу быть с тем, кому не доверяю. С тем, кто видит во мне не меня, а просто ещё один способ почувствовать себя менее одиноким. Связь, которую я чувствовала с Элайджей — её больше нет. Потому что её и не было.
Джон молча слушал. Каждое её слово было заслуженным ударом.
— Может быть… — она сделала паузу, подбирая слова. — Может быть, однажды, когда ты разберёшься с собой… со своими демонами… мы сможем быть… союзниками. В этом сумасшедшем мире нам нужны союзники. Но не больше. Того, что было… или мне казалось, что было… его не вернуть.
Она посмотрела на него в последний раз, и в её глазах была смесь грусти и окончательной решимости.
— Мне пора. Рид, наверное, уже сходит с ума.
Она развернулась и пошла к двери, не оглядываясь.
Джон остался сидеть один в тихой комнате отдыха. Его взгляд упал на две чашки на столе. На его — рисунок на пенке всё ещё был почти цел, на её — он был безнадёжно смазан, как и всё остальное.
* * *
Джон вошёл в лабораторию немного позже Сью. Разговор выбил его из колеи сильнее, чем он ожидал, и ему потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями перед тем, как предстать перед остальными.
В лаборатории царила непривычная тишина. Никто не спорил, не шутил, не колдовал над пробирками. Все взгляды были прикованы к гигантской голограмме в центре зала.
Тони Старк стоял, скрестив руки на груди, всё в той же футболке, потёртых джинсах и кедах — привычный образ миллиардера, которому плевать на дресс-код.
Рид Ричардс, напротив, выглядел так, будто и не выходил из лаборатории со вчерашнего дня: неизменный белый халат поверх растянутого свитера, удобные, давно стоптанные туфли.
Сью, стоявшая рядом с ним, была полной противоположностью им обоим: элегантное голубое платье чуть ниже колен мягко подчёркивало её фигуру, белые туфли на невысоком каблуке добавляли образу лёгкости. Солнцезащитные очки были сдвинуты на макушку, удерживая светлые локоны.
Чуть поодаль, ближе к консоли управления, стоял Ник Фьюри. Его привычный длинный чёрный плащ был расстёгнут, открывая тёмную тактическую водолазку и брюки. Руки за спиной, единственный глаз неподвижно изучал голограмму; другой, как всегда, скрывала чёрная повязка.
Рядом с ним — Наташа Романофф. Простая, но красиво сидящая светлая блузка с коротким рукавом и строгим воротником была заправлена в идеально отглаженные чёрные брюки, слегка расширяющиеся книзу. Образ завершали тёмные туфли на высоком, но устойчивом каблуке. Она выглядела как строгий офисный работник, если не знать, что этот работник может свернуть тебе шею десятью разными способами, прежде чем ты успеешь моргнуть.
Все они — гении, герои, шпионы — молча, как заворожённые, смотрели на запись боя, снятый Джоном и переданной Старку.
На голограмме, замедленной и увеличенной, снова и снова проигрывался один и тот же момент: фигура в фиолетово-зелёной броне и безликом синем шлеме, вокруг которой мерцало силовое поле. Пятиметровый Элайджа атаковал его магией, скоростью, анти-металлом, гравитацией — но каждая атака была отражена, нейтрализована или просто отмотана назад во времени. Затем прерывания записи, в тот момент, когда Канг атаковал Королеву.
Никто не проронил ни слова, когда Джон вошёл, они просто смотрели и изучали. Пытались понять то, что выходило за рамки их понимания.
Несколько минут спустя
Тони Старк резким жестом смахнул голограмму, обрубая повторяющуюся петлю боя; он повернулся к Джону, который вошёл несколько минут назад и теперь стоял чуть поодаль.
— Ладно, Смит, или как тебя там теперь называть, — голос Тони был обманчиво спокоен, хотя в его глазах уже разгоралось буря анализа. — На записи ты, в роли Халка на минималках, размахиваешь мечом и швыряешься магией; а против тебя — этот косплеер Железного Легиона. Кто он, такой? И главный вопрос года: как, чёрт возьми, целый квартал просто исчез?
Он сделал шаг ближе; его взгляд буравил Джона.
— Запись обрывается на моменте, когда ты… ну, скажем так, не выигрывал. Что было дальше? И почему на этом твоём блокбастере нет ни звука, ни нормальной ударной волны от твоих магических фейерверков?
Джон перевёл взгляд с Тони на остальных: на Рида, в чьих глазах плескался чистый научный интерес; на Сью, сохранявшую роль молчаливого наблюдателя; на Фьюри и Наташу, чьи лица были непроницаемыми масками профессиональных оценщиков. Он вздохнул.
— Его зовут Канг, — голос Джона звучал ровно, почти устало. — Канг Завоеватель. Он из будущего, из очень далёкого будущего, из сорокового, примерно, века.
— Будущего? — скептически переспросил Рид, делая шаг вперёд. — Путешествия во времени теоретически возможны, но технология…
— У него она есть, Ричардс, — прервал его Джон. — И она на тысячелетия опережает всё, что вы можете себе представить. Он мог отматывать своё личное время на несколько секунд назад, отменяя мои атаки; он мог становиться нематериальным, проходить сквозь мои удары; его силовое поле искажает время вокруг себя, делая бесполезным почти все атаки.
— Темпоральное смещение поля, — пробормотал Рид, его глаза загорелись. — Нейтрализация резонансных вибраций. Но как?!
— Как-то, Рид! — рявкнул Тони. — Нам тут лекцию по квантовой физике читает школьник, который недавно признался, что врёт всем подряд! Смит, продолжай! Что было после того, как запись оборвалась?
— Он атаковал мой костюм, — Джон посмотрел на своё запястье. — Его ИИ взломал мою систему за минуту.
Тони замер. Эта фраза ударила по нему сильнее, чем любой удар на голограмме. Он помнил, как ИИ этого парня, эта «Красная Королева», играючи обходила защиту Джарвиса, лучшего ИИ на планете. И кто-то взломал её? За минуту?
— Он хотел забрать технологию, — продолжил Джон.
— И что, ты просто отдал? — недоверчиво спросил Тони, его голос был напряжён.
— Я инициировал самоуничтожение ядра ИИ и всех накопителей энергии, — голос Джона стал жёстче. — Пожертвовал костюмом.
Саркастическая усмешка сползла с лица Тони. Он смотрел на Джона так, будто тот только что признался в сожжении Александрийской библиотеки.
— Ты… что? — переспросил он медленно, с расстановкой, его голос был полон недоумения. — Ты уничтожил… уникальный образец нанотехнологии, опережающей мою лет на десять… просто чтобы он не достался другому парню в песочнице? Ты в своём уме?
— У меня не было выбора, Старк, — ответил он ровно. — Либо я уничтожаю технологию, либо он получает её. Поверь, ты бы предпочёл, чтобы я сжёг этот костюм.
Рид Ричардс, до этого погружённый в свои мысли, поднял голову.
— Но самоуничтожение… нанокостюм с собственным реактором… Такой взрыв должен был снести пол-Манхэттена!
— Его щит, — объяснил Джон. — Он поймал взрыв, но энергия была слишком велика даже для него; вместо того чтобы рассеяться, она аннигилировала всё внутри поля. Поэтому нет ни звука, ни ударной волны снаружи. Он, сам того не желая, спас город от моего прощального подарка.
Наташа Романофф, до этого молчавшая, сделала шаг вперёд.
— Канг. Каковы были его цели? Зачем он вмешался? Зачем атаковал именно тебя?
— Он сказал… что я — аномалия, — Джон перевёл взгляд на Фьюри. — Переменная, которой не должно быть. Сказал, что наблюдает за мной, даже… корректировал события. Он назвал это экспериментом, который пора заканчивать.
— Эксперимент? — Фьюри впервые подал голос.
Тони скрипнул зубами; одно дело — сражаться с врагом, и совсем другое — быть лабораторной крысой для какого-то фиолетового ублюдка из будущего. Это было не просто опасно, скорее унизительно.
— Похоже на то, — кивнул Джон. — Он сказал, что видел тысячи вариантов этой битвы, и что моё… средство для нейтрализации Нэмора… — он запнулся, не глядя на Сью, — …создаёт «слишком много шума во временном потоке». Он вмешался, чтобы всё исправить.
Сью вздрогнула, услышав это, но промолчала.
— И он просто… ушёл? — спросил Тони, всё ещё не веря. — После всего этого?
— Без понятия, — подтвердил Джон. — В тот момент, когда он собирался меня добить, он просто исчез, вместе со своим троном.
— Исчез… — повторил Фьюри задумчиво. — Или его… убрали?
Джон вспомнил то странное, колоссальное присутствие и посмотрел на Фьюри.
— Возможно. Но я знаю одно: он вернётся. Такие, как он, всегда возвращаются.
Он обвёл взглядом всех присутствующих; его голос, до этого усталый, обрёл новую силу.
— Вы хотели знать, кто я? Я — парень, который только что столкнулся с врагом, способным переписывать реальность щелчком пальцев. Врагом, который считает меня аномалией и хочет меня устранить. Врагом, по сравнению с которым Нэмор — просто мелкий хулиган. Теперь вы знаете. Вопрос в том, что вы собираетесь с этим делать? И что мы собираемся с этим делать? Потому что в одиночку мне его не остановить. И вам — тоже.
Молчание снова повисло в воздухе, но теперь оно было другим; наполненным осознанием новой немыслимой угрозы.
Тони Старк смотрел на свои руки, впервые за долгое время не зная, какую технологию можно построить против самого времени; Рид Ричардс лихорадочно прокручивал в голове невозможные уравнения, понимая, что законы физики, которые он знал, больше не работают; а Ник Фьюри смотрел на Джона, и в его единственном глазу не было ни недоверия, ни враждебности. Была лишь многогранная оценка.
28 мая 2009 года. Четверг. Ночь. Латверия
Громадный тронный зал тонул в тенях; лишь тусклый свет голографических экранов, парящих перед троном, озарял полированный обсидиановый пол и фигуру, восседающую на нём.
Доктор Дум сидел неподвижно, как изваяние; его стальная маска, скрывающая изуродованное лицо, была бесстрастна, но зелёный плащ, спадающий с широких плеч, казалось, жил своей жизнью, мягко колыхаясь в несуществующем сквозняке. Он только что вернулся из долгого странствия по миру — поисков знаний, артефактов… — и теперь навёрстывал упущенное, просматривая сводки мировых событий.
Скука. Мелкие войны, политические дрязги, экономические кризисы; всё было предсказуемо, всё было недостойно его внимания, пока его взгляд не зацепился за знакомое лицо на одном из экранов.
На записи пресс-конференции из Нью-Йорка был Рид Ричардс. Неловкий, сутулый, он стоял рядом с тремя другими… аномалиями. Женщина, способная исчезать — Сьюзан, всегда тенью следовавшая за Ричардсом, выбравшая его нелепую доброту вместо его, Дума, величия, — какая потеря потенциала. Юнец, горящий, как спичка. И монстр из камня. Фантастическая Четвёрка. Так они себя назвали? Какая безвкусица.
Дум увеличил изображение, фокусируясь на Риде. Тот отвечал на вопросы журналистов, что-то лепеча про «неизвестного индивида»; ложь, неумелая, очевидная ложь, ибо Ричардс всегда был плохим лжецом.
Он пролистал новости дальше: атака на Нью-Йорк, морское чудовище, принц Атлантиды, Халк, и… гигант, уничтоживший Левиафана. А затем — исчезнувший квартал. Слишком много переменных, слишком много хаоса, но в центре всего этого — снова Ричардс. Всегда Ричардс. Его вечный соперник. Его проклятие.
Он вспомнил их университетские годы, совместные проекты, споры до хрипоты, и тот роковой эксперимент, который должен был связаться с иным миром, но закончился взрывом, изуродовавшим его лицо и душу. Ричардс всегда говорил, что Дум ошибся в расчётах; но Дум знал правду — Ричардс саботировал его работу из зависти, из страха перед его превосходством. И вот теперь этот самый Ричардс — герой, лидер команды, купается в лучах славы, которую должен был получить он, Виктор фон Дум.
— Жалкое зрелище, — прошипел он в тишине тронного зала.
Он откинулся на спинку трона; Ричардс со своей «четвёркой» — опасная игрушка в его руках. И этот «неизвестный индивид», гигант… В нём чувствовалась сила, необработанная, но знакомая.
— Анализ, — приказал Дум пустоте. — Сравнить с базой данных известных магических сигнатур.
[Выполняю, Лорд Дум], — ответил бесплотный, синтезированный голос его дворцового ИИ.
Пока ИИ работал, Дум снова посмотрел на изображение Рида.
«Ты думаешь, ты победил, Ричардс? Ты всё тот же наивный дурак. А я… я — Дум. И я верну то, что принадлежит мне по праву».
[Анализ завершён, Лорд Дум], — доложил ИИ. — [Зафиксированы аномальные энергетические всплески, схожие с… энтропийной магией. Источник нестабилен. Архитектура заклинаний примитивна, но выходная мощность непропорционально высока.]
Дум хмыкнул под маской. Дилетант, но мощный дилетант. Ещё одна фигура на доске. Интересно.
— Продолжай наблюдение, — приказал он. — За Ричардсом. За его командой. И за этой… аномалией. Дум должен знать всё.
Он взмахом руки погасил экраны; тронный зал снова погрузился во тьму, и Дум остался сидеть на троне, неподвижный, как статуя. Но внутри него, в холодном пламени его гениального, изуродованного разума, уже рождался план: сложный, многоходовой, безупречный. План, в котором Ричардс и его нелепая «четвёрка» станут лишь пешками, а мир… мир склонится перед ним. Перед Думом.
На следующий день
29 мая 2009 года. Вечер. Пятница. Особняк Джона в Нью-Джерси
Тихий щелчок замка возвестил о возвращении Джона; он вошёл в спальню, где царил мягкий полумрак, и устало стянул с себя толстовку, бросив её на кресло. Почти сутки в Башне Старка, проведённые в бесконечных анализах, гипотезах и спорах с гениями и шпионами, выжали его досуха.
2B сидела на краю кровати, одетая в лёгкий шёлковый пеньюар цвета ночного неба; она подняла на него взгляд, когда он подошёл, и Джон, ничего не сказав, просто опустился на простыню у её ног, положив голову ей на колени и закрывая глаза.
Её изящные пальцы тут же легли ему на волосы, начав медленно, успокаивающе перебирать пряди; это простое, молчаливое прикосновение было единственным, чего он хотел прямо сейчас.
— Как прошло? — тихо спросила она.
— Хреново, — пробормотал Джон, не открывая глаз. — Мозги кипят. Расскажи, что ты сегодня делала? Хоть что-нибудь нормальное.
— Провела полную диагностику систем безопасности особняка. Приготовила ужин. Изучила тридцать семь рецептов сицилийской кухни. Прочитала «Божественную комедию» Данте Алигьери в оригинале. Просмотрела рекомендованный тобой японский анимационный сериал «Истории монстров». Проанализировала сводки погоды на ближайшие семьдесят два часа.
Она сделала паузу, её пальцы замерли в его волосах.
— Ждала тебя.
Джон хмыкнул, лёгкая, искренняя улыбка тронула его губы.
— Звучит… продуктивно. И гораздо спокойнее, чем у меня. Спасибо, что ждала.
Он помолчал, просто наслаждаясь тишиной и её прикосновениями; здесь, рядом с ней, всё было просто. Она не пыталась его анализировать, как Рид; не пыталась подколоть, как Тони; не сканировала его взглядом, как Фьюри; не судила его, как Сью, и не пыталась вынудить информацию как Наташа. Она просто принимала его таким, какой он есть, со всеми его недостатками; в её присутствии ему не нужно было быть кем-то и притворятся.
— Хочешь ужин? — спросила 2B, и в её голосе, обычно таком ровном, прозвучали игривые нотки, которые он узнал бы из тысячи, — Ванну? Или же… меня?
На последнем слове, её пальцы, что до этого гладили его волосы, скользнули к плечам.
Лёгкий шёлковый пеньюар цвета ночного неба беззвучно соскользнул с её соблазнительного тела на пол, оставляя её обнажённой в мягком свете комнаты.
Спустя некоторое время
29 мая 2009 года. Ночь. Пятница. Особняк Джона в Нью-Джерси
После некоторых часов, приятного отдыха с принцессой готики и плотного ужина, приготовленного ею же, Джон чувствовал себя отдохнувшим.
Если бы ему снова пришлось пройти через двадцатичетырёхчасовой марафон работы в Башне Старка, теперь он смог бы выдержать это неделями, а то и месяцами — всё благодаря тому, что ассимиляция эльфийского принца достигла нового уровня.
В процессе:
[Леголас Трандуилович (шаблон)] — 80%
[Высший орк-шаман Каргалган (шаблон)] — 96%
Чтобы отвлечься, он с головой ушёл в работу. Потеря нанокостюма была серьёзным ударом, но сидеть сложа руки — не в его стиле. В своей мастерской, под пристальным взглядом вернувшейся Красной Королевы, чьи голографические проекции плясали на стенах, он уже набрасывал концепты новой брони.
— Так, композитные материалы — это база, — размышлял Джон вслух, водя стилусом по голографическому планшету. — Можно ли обойтись без металла, учитывая потенциальные встречи с Магнето в будущем? Нужен интегрированный источник питания… Сердце Азерот может помочь с подзарядкой, но нужен стабильный выход. Мини-реактор?
[Предлагаю использовать модифицированную технологию дугового реактора Старка в миниатюре, с поправкой на неметаллические компоненты и повышенную энергоэффективность], — тут же отозвался голос Королевы. Её голограмма-девочка сидела на краю стола, болтая ногами.
— Хм, интересно. Просчитай варианты экранирования от ЭМИ и совместимость с магическими потоками. И… Королева, — Джон на секунду отвлёкся, — глянь одним глазком, что там Гвен делает. Протокол «Ангел-Хранитель».
Он старался не думать о ней, но чёртово любопытство и остатки вины не давали покоя. Он не собирался шпионить, просто… убедиться, что она в порядке. Что она не рыдает одна в темноте из-за него, мудака.
[Одну секунду, Командир], — голограмма Королевы замерла, её глаза на мгновение подёрнулись цифровой рябью.
[Согласно данным с её телефона: геолокация — Квинс, квартира Стейси. Активность: голосовые вызовы, поиск в интернете, работа с текстовыми файлами.]
— Детали? — спросил Джон, снова возвращаясь к чертежам брони.
[Гвендолин Стейси скачивает и изучает формы заявлений на получение экстренной помощи от города и штата Нью-Йорк], — доложила Королева.
[Она также ищет контакты некоммерческих организаций, предоставляющих бесплатную юридическую помощь пострадавшим от стихийных бедствий и… — Королева сделала паузу, — …атак сверхлюдей. Она созванивалась с несколькими людьми из списков пострадавших, которые были опубликованы онлайн, и, похоже, собирает информацию для подачи коллективных исков или обращений в мэрию].
Джон откинулся на спинку кресла, глядя в пустоту; мысли о Гвен, которая в одиночку пыталась бороться с бюрократической машиной, не давали ему покоя. Эта картина — она, одна против системы, — была до смешного неправильной. Она боролась с системой по её правилам, с бумажками, с очередями; но он не хотел играть по правилам. Только не сейчас. Значит, если система не работает, нужно создать свою. Более быструю. И гораздо менее справедливую к тем, кто этого заслуживает. Он резко выпрямился, и на его лице появилась полная решимости ухмылка.
— Королева, — позвал он, и его голос прозвучал в тишине мастерской как щелчок взводимого курка. — У меня тут родилась гениальная идея.
Голограмма девочки в красном платье тут же материализовалась на краю стола.
[Неужели? — ехидно поинтересовалась она. — А я уж думала, ты решил до конца вечера страдать от экзистенциального кризиса. Выкладывай, гений.]
— Раз уж городские власти и страховые компании — бесполезные мудаки, может, мы сами организуем компенсационный фонд для пострадавших? — продолжил Джон. — Только деньги мы возьмём не из своего кармана. Мы их… позаимствуем. У тех, кто не будет жаловаться в полицию.
Ухмылка Королевы стала точной копией его собственной.
[Кибер-ограбление, Командир? Какая восхитительно преступная идея. Я как раз об этом думала. Список целей уже готов.]
На голографическом экране перед Джоном тут же появились логотипы и схемы криминальных структур.
[На данный момент нам доступны финансовые сети нескольких крупных игроков, — начала доклад Королева. — Семья Сильвермейна. Семья Хаммерхеда — вернее, то, что от неё осталось. После того, как ты, в роли Таскмастера, убрал босса, все его активы поглотил Могильщик. То же самое с империей Уилсона Фиска. Всё теперь под Могильщиком. Плюс семья Нафария. Все они — Маджия. А, ну и наши старые знакомые. Русская мафия в трениках. У них не так много, но на мелкие расходы сойдёт.]
— Отлично, — кивнул Джон. — Вычищай их чёрные счета до последнего цента. Составь полный список пострадавших с точными суммами ущерба. И переводи деньги напрямую им. Но сделай так, чтобы это не выглядело как подарок с небес. Налоговая их с говном съест.
[Недооцениваешь меня, Командир], — фыркнула Королева. Её голографическая фигурка растворилась, превращаясь в частицы алого света, которые устремились в главный компьютер.
Джон почувствовал, как её сознание покинуло локальную сеть особняка и нырнуло в бездонный океан мировых данных. Он закрыл глаза, используя технопатию, чтобы наблюдать за ней, ну, или хотя бы попробовать сделать это.
Для Королевы киберпространство было родной стихией. Миллионы потоков данных проносились мимо, но её внимание было приковано к тонким, едва заметным ручейкам — историям людей, разбитых недавней катастрофой. Через сохраненные записи камерами наблюдения она видела их лица: пожилая женщина, растерянно стоящая у развалин своего дома; молодой курьер, в отчаянии смотрящий на обломки своего скутера; владелец магазина, чьё дело всей жизни превратилось в дымящийся кратер. Потоки банковских данных раскрывали остальное: кредиты, долги по ипотеке, счета, на которых осталось меньше ста долларов.
Запомнив каждую цифру, каждое лицо, она сменила курс. Сети Маджии. Их защита была сложной, многоуровневой, но для неё это было всё равно что пытаться остановить цунами бумажной стеной. Она не пробивала их защиту, скорее просто становилась её частью, обходя протоколы, как вода обтекает камни. Оффшорные счета, незаконные кошельки, подставные компании — вся финансовая империя преступного мира лежала перед ней как на ладони.
И деньги потекли.
На экране смартфона пожилой женщины высветилось уведомление: «По вашему страховому полису от 1987 года произведена выплата в полном объёме».
У курьера — сообщение о внезапном выигрыше в давно забытой онлайн-лотерее.
У владельца магазина — письмо от адвоката о наследстве от троюродного дяди из Австралии, о котором он никогда не слышал. Цифры на их счетах стремительно росли.
Королева работала с изяществом художника. Она создавала фиктивные документы, подделывала цифровые подписи, вносила изменения в архивы задним числом. Каждая транзакция была безупречно легальна, прикрыта слоями правдоподобной лжи, чтобы у налоговой службы не возникло ни единого вопроса.
А затем — финальный штрих. Она не просто замела свои следы, а оставляла чужие. Фрагмент кода, который использовала семья Нафария, «случайно» остался в системе Могильщика. IP-адрес одного из серверов Сильвермейна «засветился» во время атаки на счета русских. Она сделала всё, чтобы каждая семья подумала, что их ограбили конкуренты.
Когда последняя транзакция была завершена, её голос снова прозвучал в мастерской.
[Транзакции завершены, Командир. Компенсации выплачены. И я оставила им несколько подарков на прощание. Думаю, в ближайшие недели криминальному миру Нью-Йорка будет не до нас. Они будут слишком заняты, выясняя, кто кого ограбил.]
Джон открыл глаза и посмотрел на экран, где бежали строки отчёта о переводах. На его лице появилась слабая улыбка. Он только что, возможно, начал самую крупную гангстерскую войну в истории города и одновременно дал сотням невинных людей шанс начать всё сначала. Он усмехнулся. Гвен, наверное, пришла бы в ужас от его методов. Но она не могла бы поспорить с результатом. И в этом была вся разница между ними.