24 июня. 64-год Конохи. Ранее утро
Небо над Конохой плакало.
Холодный, затяжной дождь, начавшийся ещё ночью, превратил улицы деревни в серые, блестящие реки. Ветер, резкий и порывистый, гулял по черепичным крышам, срывая зелёные листья с деревьев и швыряя их в окна, словно требуя впустить его внутрь. Свист ветра в водосточных трубах напоминал тоскливую флейту, играющую мелодию ожидания. Ожидания чего-то большого, тревожного и неизбежного.
Но в одной квартире этот унылый пейзаж не имел никакой власти.
Наруто Узумаки спал, раскинувшись на кровати. Одеяло, с которым он, видимо, сражался во сне, плотно опутало его ноги.
ГРОХ!
Окно распахнулось от порыва ветра, и ледяные брызги ударили спящему в лицо.
Наруто дёрнулся, пытаясь вскочить, но коварное одеяло держало крепко. Он потерял равновесие, взмахнул руками и с глухим грохотом рухнул с кровати, ударившись головой об пол.
— Ай! Нападение?! Враги?! — он вскочил, путаясь в ткани, с ночной шапочкой, съехавшей на нос.
Осознав, что враг — это пол, он протёр глаза и посмотрел в окно. Серое небо. Дождь стеной.
— Хех! Дождь? — он сжал кулак. — Плевать! Идеальная погода, чтобы стать сильнее, даттебайо!
Он подошёл к подоконнику. Там сидела самодельная кукла «Какаши-сенсей». Рядом лежала записка, приклеенная кунаем:
«Ешь овощи, Наруто. Иначе останешься таким же коротышкой, как твои амбиции. И если ты умрёшь от голода до экзамена, я напишу на твоей могиле: "Проиграл битву с желудком"».
— Овощи… — скривился Наруто. — Сенсей, вы даже в записках зануда!
Он пошлёпал на кухню, съел сухой рамен, запил молоком и быстро переоделся.
— БЕРЕГИСЬ, МИР! НАРУТО УЗУМАКИ ВЫХОДИТ НА ТРЕНИРОВКУ! — заорал он и рванув вниз и побежал по улицам, шлёпая сандалиями по лужам, обгоняя редких прохожих, прячущихся под зонтами.
Дождь бил в лицо, но он только смеялся. Он бежал сквозь серую пелену, разбрызгивая воду, пока не добрался до Тренировочной площадки №7. Ливень всё ещё шёл, превращая землю в грязь, но сквозь шум воды он услышал звук ударов.
— О! Сакура-чан!
На полигоне уже кто-то был. Сакура Харуно стояла у одинокого дерева под проливным дождем. Она была мокрой насквозь, её волосы прилипли к лицу, смешиваясь с каплями пота и дождя, но она не обращала на это внимания. На поясе у неё висел объёмный бурдюк с водой.
Она сделала резкий выпад рукой. Вода выплеснулась из бурдюка, но не упала на землю. Под жестким контролем её чакры жидкость нарушила законы гравитации. Она не растекалась, а уплотнялась, стремительно формируясь вокруг её рук в две массивные, зазубренные клешни, похожие на лапы богомола.
ВЖУХ!
Сакура рубанула. Водяной серп с пугающим свистом, характерным для острого клинка, прорезал воздух и врезался в ствол. Вода, сжатая до плотности стали, вгрызлась в древесину. Зазубрины на внутренней стороне клешни сработали как пила.
Ещё удар. И ещё. С каждым движением её лицо становилось всё более сосредоточенным, напоминающим хирурга во время сложной операции. Она била в одну и ту же точку с пугающей точностью.
— SHANNARO! — выдохнула она, вкладывая всю силу в последний, добивающий удар двумя клешнями одновременно.
Ш-Ш-ШИНГ!
Звук был чистым и резким.
И в этот самый момент, словно откликнувшись на её крик, природа замерла. Тучные облака, гонимые ветром, внезапно разорвались ровно над полигоном. Яркий, ослепительный луч утреннего солнца ударил в мокрую землю, заставляя каждую каплю воды в воздухе и на её клешнях вспыхнуть, как драгоценный камень. В этом сиянии Сакура выглядела как богиня войны.
Дерево жалобно скрипнуло и, перерубленное пополам водяным резаком, начало заваливаться. Срез был неровным признак еще не отточенный до мастерства техники.
Дерево с глухим стуком рухнуло на траву.
Как только концентрация прервалась, водяные клешни распались, с всплеском превратившись в обычную воду. Сакура пошатнулась. Её ноги подогнулись, и она тяжело упала на одно колено, жадно хватая ртом воздух. Её руки, которыми она уперлась в грязь, мелко дрожали — контроль такой плотности и формы высасывал ментальные силы до дна.
Наруто застыл с открытым ртом, не решаясь подойти ближе. Он смотрел на эти дрожащие руки, которые только что срубили дерево, и инстинктивно сглотнул.
«Ого… Сакура-чан… Если она меня так обнимет… я стану салатом, — пронеслась привычная мысль, но тут же сменилась другой, более серьёзной. — Она перерубила дерево… Водой?! Если бы это был человек… его бы разорвало пополам. Сакура-чан… ты перестала быть слабой. Ты теперь… опасная».
— САКУРА-ЧА-А-АН! — всё же завопил он, маша рукой, но сохраняя безопасную дистанцию, в которой теперь читалось не только опасение, но и уважение. — ЭТО БЫЛО КРУТО!
Сакура обернулась, утирая пот со лба тыльной стороной дрожащей ладони. Вода послушно вернулась в бурдюк.
— О, Наруто. Ты опоздал.
— Ничего я не опоздал! — он подбежал к ней, сияя, когда опасность миновала. — Слушай, слушай, а этого Саске-тэмэ ещё нет? Круто! Значит, мы можем поболтать вдвоём! Может, сходим…
— Йо!
Наруто и Сакура замерли. Прямо за их спинами, в вихре листьев, появились Какаши и Саске. Саске выглядел невозмутимым, хотя его одежда тоже была слегка влажной от погоды, а Какаши, как всегда, уткнулся в книгу.
— Вы рано, — заметил Саске, проходя мимо Наруто и даже не удостоив его взглядом. — Надеялся потренироваться в тишине.
— АХ ТЫ!.. — Наруто тут же забыл про романтику. — ТЭМЭ!..
— Эх… — Джон захлопнул книгу. — Энергии у вас хоть отбавляй. Отлично. Значит, разминку пропускаем. Сразу к спаррингам.
Несколько часов спустя. Полдень
Солнце поднялось в зенит, высушив землю. Тренировка была жестокой. Джон гонял их без жалости, заставляя комбинировать стихии с тайдзюцу.
Оранжевый комбинезон Наруто был подпален в трёх местах — следы близкого знакомства с электричеством. Волосы Саске, обычно идеально уложенные, стояли дыбом от статического электричества, порождённого встречными ветряными потоками. Сакура была покрыта грязью с ног до головы — результат постоянного возведения земляных укрытий от перекрёстного огня этих двоих. Они тяжело дышали, но в их глазах горел азарт.
— Обед! — объявил он наконец.
Троица генинов, грязная и уставшая, рухнула на траву. Джон достал из подсумка свиток. Развернул его на траве.
ПУФ!
В облачке белого дыма на траве появились три больших, лакированных контейнера. От них шёл густой, аппетитный пар.
— Горячее?! — удивился Наруто, хватая свою порцию. — Но как, сенсей?! Мы же тут с утра торчим!
— Фуиндзюцу, Наруто, — пояснил Джон, раздавая палочки. — К слову, твой клан был знаменит этим.
Рука Наруто, потянувшаяся к крышке, замерла в воздухе.
— Клан?.. — переспросил он тихо, и на мгновение в его голубых глазах мелькнула тень серьёзной, почти взрослой растерянности. — У меня был… клан?
— Твой клан был великим. Но сейчас не время для уроков истории. Ешь. Тебе понадобятся силы, чтобы соответствовать их имени!
И в этот момент крышка приоткрылась. Запах ударил в нос — сладкий, пряный, сливочный. Он был настолько мощным, что мгновенно вытеснил все мысли о прошлом, заменив их первобытным инстинктом голода. Вопрос умер на губах, так и не превратившись в настоящий разговор.
— Яблочное Ризотто! — объявил Джон. — Рецепт из… далёкой страны. Сочетание сладости фруктов и солёности мяса восстанавливает баланс электролитов.
— ITADAKIMASU!
Они отправили первую ложку в рот.
И реальность на Тренировочном поле №3 схлопнулась.
В их сознании вспыхнул ослепительный золотой свет. Наруто, Саске и Сакура обнаружили себя в цветущем Эдемском саду. Они были одеты в белоснежные хитоны, а за спинами у них трепетали маленькие крылышки.
В центре сада возвышалось Гигантское Золотое Яблоко, источающее божественный свет.
— Оно так прекрасно… — прошептала Сакура, по щекам которой текли слёзы из чистого яблочного сока.
— Сладость… и соль… — Саске, чей хитон развевался на ветру, прижал руку к сердцу. — Это гармония инь и ян… Вкус запретного знания…
— ЯХУ-У-У! — Наруто, превратившись в херувима, летал вокруг яблока, откусывая от него куски, которые мгновенно восстанавливались. — ЭТО РАЙ, ДАТТЕБАЙО!
Видение рассеялось так же внезапно, как и появилось.
Спустя минуту слышался только бешеный стук палочек о дно контейнеров.
— Ммм! — Саске, который обычно ел молча, не удержался. Его щёки слегка порозовели. — Это… приемлемо.
— «Приемлемо» ?! — возмутился Наруто с набитым ртом, вылизывая соус. — Это чертовски вкусно, даттебайо!
Джон наблюдал за ними, заметив деталь, которая сказала ему больше, чем любой отчёт. Раньше, во время перерывов, Саске сидел бы у реки, отвернувшись от всех. Наруто пытался бы достать Сакуру, а Сакура — Саске.
Теперь они сидели в плотном кругу, плечом к плечу. Их колени почти касались друг друга. Они передавали друг другу бутылку с водой, даже не глядя, инстинктивно чувствуя, кому она нужна.
«Команда, — подумал Джон, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — Они стали командой не только в бою, но и здесь, в быту».
В этот момент пронзительный крик разорвал небесную синеву. Все подняли головы. В небе кружил ястреб с красной лентой на лапе — официальный вестник Хокаге.
— Собрание, — тихо произнёс Джон, вставая. — Наставников вызывают.
В других частях Конохи реакция была похожей.
Асума Сарутоби, игравший в шоги с Шикамару, с силой опустил фигуру «Короля» на доску. Стук получился глухим и тревожным. Он выдохнул густое облако дыма и посмотрел на небо, чувствуя, как привычная расслабленность сменяется напряжением опытного воина:
«Началось…»
Куренай Юхи, тренировавшая Хинату и команду 8, медленно кивнула:
«Время пришло».
Она перевела взгляд на Хинату, и в её глазах мелькнула тень материнской тревоги — она знала, насколько жестоким испытанием станет грядущее для столь мягкого сердца.
Майто Гай, стоявший на одной руке на голове статуи Хокаге, сверкнул зубами, и его голос разнёсся над деревней:
— СИЛА ЮНОСТИ ЖДЁТ НОВЫХ ВЫЗОВОВ!
— Продолжайте тренировку, — скомандовал Джон своим ученикам. — Саске, работай над скоростью складывания печатей. Наруто, контроль клона. Сакура, объём воды. Я скоро вернусь.
Перед тем как сложить печать, Джон на секунду замер. Его единственный видимый глаз задержался на спинах учеников, увлечённо занятых делом. В этом взгляде читалась тяжесть знания будущего.
«Наслаждайтесь последними мирными часами. Скоро всё изменится».
Он исчез в шуншине.
Команда №7 осталась на полигоне, продолжив свои занятия.
Внезапно по поляне пронёсся странный, неестественно сухой порыв ветра. Он принёс с собой запах далёкой пустыни и мелкий, колючий песок, которого отродясь не было в лесах Конохи. Наруто чихнул, Саске прикрыл глаза, а Сакура поёжилась, словно по её спине пробежал холод. Никто из них не придал этому значения, не зная, что это было дыхание чужого демона.
Тем временем, на одной из центральных улиц Конохи
Вдоль забора, маскируясь под текстуру камня, очень плохо маскируясь, кралась подозрительная картонная коробка с дырками для глаз.
— Эй, Конохамару, — раздался шёпот из коробки. — Ты уверен, что босс пойдёт этой дорогой? Мы сидим тут уже час, у меня ноги затекли!
— Тихо, Моэги! — шикнул в ответ внук Хокаге. — Наруто-ниичан всегда ходит тут в Ичираку! Мы устроим идеальную засаду! Он ни за что не пройдёт мимо!
Но улица была пуста. Лишь ветер гонял пыль.
Мимо «идеальной засады» прошла странная троица.
Парень в чёрном костюме с капюшоном, стилизованным под кошачьи уши, разочарованно пнул носком ботинка мелкий камешек, морща раскрашенное лицо.
— Скука смертная, — проворчал Канкуро. — Я надеялся, что в Конохе будет повеселее. Хоть бы кто-нибудь нарывался. Руки чешутся проверить Карасу.
— Прекрати ныть, — отрезала Темари, идущая рядом с огромным веером за спиной. — Наша цель — экзамен, а не уличные драки. Не привлекай внимания.
Замыкал шествие невысокий парень с рыжими волосами и огромной тыквой-горлянкой за спиной. У него не было бровей, а вокруг глаз залегли глубокие чёрные круги.
Гаара остановился ровно на том месте, где, если бы не вмешательство Джона, сейчас шёл бы Наруто с командой. Он медленно повернул голову, оглядывая пустую улицу своими бирюзовыми, безжизненными глазами.
Внезапно его взгляд замер на странном «камне» у забора. Внутри коробки Конохамару перестал дышать, чувствуя, как ледяной ужас сжимает сердце.
Пробка на тыкве Гаары сама собой сдвинулась. Тонкая струйка песка, похожая на змею, медленно поползла вниз, пробуя воздух и направляясь точно к коробке. В глазах Гаары не было интереса, только холодное, машинальное желание раздавить то, что прячется.
— Гаара, нет, — резкий голос Темари прозвучал как мольба. Она шагнула к нему, напряженно глядя на песок. — Пожалуйста… Не привлекай внимания. Мы здесь не для этого.
Песчаная змея замерла в сантиметре от картона, поколебалась секунду, словно раздумывая, а затем неохотно втянулась обратно в тыкву.
— Здесь тихо… — прошелестел он голосом, от которого у Конохамару в коробке внутри всё сжалось от животного ужаса. — Слишком тихо.
— Гаара? — Темари опасливо обернулась. — Идём.
Гаара ещё секунду смотрел в пустоту, где разминулись их судьбы, а затем медленно двинулся следом.
— Идём. Мама… хочет есть.
Кабинет Хокаге
Воздух здесь был тяжёлым от табачного дыма и напряжения. Вдоль стены выстроились все джонины-наставники. Асума, Гай… Джон вошёл и встал в строй, сохраняя идеальную невозмутимость.
И тут он почувствовал холодок, тот самый, что бывает, когда на тебя смотрит хищник. Он скосил глаз. Рядом с Куренай, что-то шепча ей на ухо, стояла Анко Митараши. На ней был её обычный плащ, но аура вокруг неё была почти видимой и багровой.
Она заметила его взгляд. Её губы растянулись в улыбке лисы, которая загнала курицу в угол. Она едва заметно поманила его пальцем.
Джон сглотнул. По его виску, под маской, скатилась одинокая капля пота. Его мышцы напряглись, готовясь к мгновенному Шуншину в другой конец комнаты. Но тут его взгляд упал на Майто Гая. Зелёный Зверь стоял в стойке «смирно», но его глаза горели. Он только и ждал, чтобы Какаши сделал резкое движение, чтобы воспринять это как вызов на «соревнование по скорости перед Хокаге».
«Ловушка, — понял Джон, замирая. — Дёрнусь — спровоцирую Гая и устрою балаган. Останусь — попаду к Анко. Шах и мат».
Он медленно, едва заметно помотал головой: «Нет. Не пойду. Я на службе. Хокаге смотрит».
Улыбка Анко стала шире и опаснее. В её глазах вспыхнул недобрый огонёк. Она отлипла от стены и, покачивая бёдрами, направилась к нему. Хирузен в этот момент был занят разговором с Ибики, так что внимание начальства было отвлечено.
Анко подошла к нему почти вплотную, но вместо громкого приветствия, которого он опасался, она сделала вид, что поправляет лямку своего плаща. И в этот момент её каблук с безжалостной точностью опустился ему на ногу, ввинчиваясь в пальцы.
— Ммм… — Джон сдержал стон, сохраняя лицо кирпичом, хотя внутри он орал.
Анко, воспользовавшись моментом его паралича, скользнула ему за спину. Её рука обвила его шею — со стороны это выглядело как дружеское, хоть и немного фамильярное объятие сослуживца. Но на деле её предплечье легло на сонную артерию стальным обручем, а костяшки пальцев упёрлись в болевую точку за ухом.
Она прижалась к нему всем телом. Джон почувствовал сквозь свою одежду мягкую упругость её груди, обтянутой лишь сеткой, и это ощущение было бы приятным, если бы не смертельная хватка на его горле. Она наклонилась к самому его уху, и её горячее дыхание обожгло кожу.
— Думал, сможешь спрятаться за спиной старика, Хатаке? — прошелестела она, и в её голосе яд смешивался с мёдом. — Подсунул мне фальшивку? Любишь играть с деревяшками?
Она чуть усилила давление на точку, заставляя Джона невольно выпрямиться струной.
— Моя «техника захвата» тебе не понравилась? 4 из 10? — её шёпот стал ниже, вибрирующим от обещания боли и… чего-то ещё. — Слишком жёсткая? А сейчас как? Достаточно мягко?
Она чуть сместила руку, и её ногти больно впились в нежную кожу за ухом, напоминая когти хищника.
— Если провалишься в лесу, я скормлю тебя змеям по кускам, — прошипела она, и в её тихом голосе возбуждение переплеталось с холодной, почти осязаемой угрозой. — Начну, между прочим, с твоего «инструмента». Так что смотри, Хатаке… не облажайся.
Она наклонилась ближе, почти касаясь его губ.
— Но прежде… этой ночью я дам тебе идеальные десять из десяти. И уж поверь, милый, бревном ты от меня не уйдёшь. Я выжму из тебя всё до последней капли.
— Анко? — к ним подошла Куренай.
Анко на секунду замерла, но не ослабила хватку, продолжая держать его в этом капкане, замаскированном под объятие.
Куренай окинула их взглядом. Она заметила неестественную бледность Какаши, то, как напряжена рука Анко на его шее, и легкий румянец, проступивший на щеках подруги. Мастер гендзюцу видела детали, скрытые от других. Она лишь слегка приподняла бровь, и в её алых глазах мелькнула искра понимания и тонкой иронии.
— Какаши, ты краснеешь, — тихо заметила она, и уголок её губ дрогнул. — Редко увидишь тебя таким… вовлечённым.
Анко посмотрела на подругу с невинным видом, наконец-то ослабляя удушающий захват, но её пальцы собственнически сжались на его плече, выпуская невидимые когти.
— О, мы просто обсуждаем… таланты Какаши, — протянула она с двусмысленной улыбкой, облизнув губы. — Знаешь, Куренай, он умеет… работать руками. Просто виртуозно. Ты должна как-нибудь попробовать.
Джон, наконец получивший возможность вдохнуть, лишь поправил воротник, стараясь вернуть своему лицу невозмутимое выражение, но предательский румянец на ушах выдавал его с головой.
Чуть поодаль Майто Гай, наблюдавший за этой сценой периферийным зрением, стиснул зубы. Крупная, мужская слеза скатилась по его щеке.
«О, Сила Юности! — подумал он с завистью и восторгом. — Они общаются на языке страсти и боли! Это пламя, которое сжигает мосты приличия! Почему Асума никогда не берет меня в такой страстный захват?! Мы упускаем время!»
Анко, довольная произведённым эффектом, решила поставить точку в своём триумфе и игриво, но ощутимо шлёпнула Джона по спине.
— Так что готовься, Хатаке!
ПУФ!
Вместо звука удара по телу раздался глухой хлопок. Белое облачко дыма окутало фигуру «Какаши», и он исчез, оставив в руке, ошарашенной Анко пустой воздух.
— Что?.. — она моргнула.
— Кхм… Анко, ты слишком напряжена, — раздался спокойный, ленивый голос из тёмного угла комнаты, где до этого, казалось, никого не было.
Настоящий Джон вышел из тени, держа руки в карманах. Он всё это время стоял там, скрыв своё присутствие, и отправил Теневого Клона на растерзание, предугадав её реакцию.
Анко застыла, её лицо начало медленно наливаться краской — смесью ярости и восхищения.
Звук взрыва клона был тихим, но в напряжённой тишине кабинета он прозвучал как выстрел. Все головы повернулись к ним.
Хирузен Сарутоби, который всё это время делал вид, что изучает документы, медленно поднял взгляд. Он посмотрел на рассеивающийся дым, на багровую Анко и на невозмутимого Какаши. Старик выпустил колечко дыма, и в его глазах плясали лукавые искорки.
— Кхм… — он многозначительно прокашлялся, привлекая всеобщее внимание. — Раз уж вы так сблизились, Анко, Какаши… и демонстрируете столь… глубокое взаимопонимание и навыки маскировки…
Он взял печать и с глухим стуком опустил её на свиток.
— Какаши Хатаке. Ты назначаешься официальным заместителем и помощником Митараши Анко на Втором Этапе Экзамена. Присматривай за ней… и за Лесом Смерти.
Анко и Джон переглянулись. В глазах Анко горело обещание расплаты, а в глазе Джона — смирение стратега, который выиграл битву, но, кажется, подписался на очень долгую войну.
24 июня. 64-год Конохи. Вечер. Квартира Анко
Сбежать не удалось. Точнее, тактическое отступление было перехвачено превосходящими силами противника, использующими запрещённую технику «Смертельный захват за локоть» и ультимативное гендзюцу «Я знаю, где ты живёшь, и я буду караулит тебя всю ночь».
Поэтому сейчас Джон сидел на полу в квартире Анко, прислонившись спиной к дивану. Посреди комнаты, на низком столике, возвышалась гора пустых бутылок из-под саке, и тарелка с последними тремя палочками «Хатаке-Спешл-Данго».
Анко лежала головой у него на коленях. Её лицо пылало румянцем, плащ валялся где-то в углу, а сетчатая кофта снова опасно натянулась. В одной руке она сжимала палочку с данго, как кунай, а в другой — пиалу.
— М-м-м… — простонала она, отправляя в рот очередной шарик из рисового теста, политый соусом из сгущённого молока, мёда и секретных специй.
В её голове в этот момент происходил взрыв вкуса. Маленькие сахарные демоны танцевали на её языке, а реки сладкого сиропа смывали всю горечь прошедших лет.
— Хатаке… — пробормотала она с набитым ртом, глядя на него снизу-вверх расфокусированным, пьяным взглядом. — Ты сволочь. Ты знаешь это?
— Знаю, — спокойно согласился Джон, поправляя упавшую ей на лоб прядь фиолетовых волос. — Но я сволочь, которая готовит тебе ужин.
Анко проглотила данго, икнула и вдруг стала серьёзной. Насколько может быть серьёзной куноичи, у которой на щеке размазан сладкий соус.
— Почему ты бегаешь? — спросила она, и в её голосе прорезалась неожиданная, трезвая нотка обиды. — Два месяца. Ты кормишь меня. Ты убираешь мой бардак. Ты даже попросился пойти со мной в этот проклятый Лес. Но каждый раз, когда я пытаюсь перейти к «десерту» … ты превращаешься в бревно. Или исчезаешь. Или начинаешь читать эту оранжевую гадость.
Она приподнялась на локте, и её грудь коснулась его руки.
— Я что, недостаточно хороша? Или ты боишься, что я тебя укушу? — она хищно облизнулась. — Я укушу, конечно. Но тебе понравится.
Джон вздохнул. Он отложил свою нетронутую пиалу и посмотрел ей прямо в глаза. Маска была на месте, но взгляд был открыт.
— Дело не в тебе, Анко. Ты… невероятно привлекательная женщина. Опасная, дикая, красивая. Любой мужчина в Конохе отдал бы руку, чтобы оказаться на моем месте.
— Но? — прищурилась она.
— Но я — не тот Какаши, которого ты знала раньше, — тихо произнёс он.
Анко фыркнула.
— Да уж заметила. Старый Какаши не умел готовить так, что хочется продать душу за добавку. И он был… более мёртвым внутри.
— Я о другом. — Джон сделал паузу, подбирая слова. — У меня есть планы. Амбиции. Тайны, о которых я не могу рассказать даже Хокаге. Особенно Хокаге. Мой путь… он может привести меня к конфликту со всем миром.
Он наклонился к ней чуть ближе.
— Я мог бы воспользоваться моментом. Мог бы переспать с тобой, Анко. Мы бы отлично провели время. Я бы наслаждался твоим телом, ты — моим. Но это была бы ложь. Я не хочу начинать отношения с обмана. Не с тобой. Ты слишком часто сталкивалась с предательством в своей жизни, чтобы я добавлял ещё одно имя в этот список. Я избегал тебя, потому что уважаю тебя.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием вентилятора. Анко смотрела на него, не моргая. Хмель в её глазах немного отступил, уступая место пониманию. Она, ученица Орочимару, знала цену лжи лучше, чем кто-либо.
Она медленно подняла руку и провела пальцем по шраму на его закрытом глазу.
— Тайны… — прошептала она. — У всех нас есть скелеты в шкафу, Какаши. Мой шкаф вообще похож на кладбище. Ты думаешь, меня пугают твои «тёмные планы»? Я жила с монстром. Я сама наполовину монстр.
Она грустно усмехнулась и снова откинулась ему на колени, глядя в потолок.
— Ты честен. Это… странно, и бесит, но мне это нравится.
Джон посмотрел на неё. Момент был идеальным. Или самым провальным.
«Ладно. Была не была. В крайнем случае, использую Камень Возвращения».
— Анко.
— М?
— Раз уж мы заговорили о честности… У меня есть к тебе вопрос.
— Валяй. Только не спрашивай про мой вес. Убью.
Джон набрал в грудь воздуха.
— Как ты относишься к полиамории?
Звук лопнувшей струны прозвенел в воздухе. Анко замерла. Она даже перестала жевать. Медленно, очень медленно она повернула голову и посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова, и эта голова только что предложила ей стать вегетарианкой.
— К чему? — переспросила она.
— К гарему, — перевёл Джон на понятный язык, сохраняя абсолютное спокойствие на лице, хотя внутри он был готов к удару. — Ситуация, когда у мужчины… несколько женщин. И все они знают друг о друге. И принимают это.
Анко села, рывком, посмотрела на него, открыв рот. В её глазах читалась сложная гамма эмоций: от «ты охренел?» до «ты, блядь, серьёзно?». Тишина затягивалась. Джон уже начал просчитывать траекторию полёта бутылки в свою голову.
И тут Анко… расхохоталась. Она смеялась громко, запрокинув голову, хлопая себя по бёдрам. Это был смех не истерический, а искренне-развеселённый, смешанный с изрядной долей скепсиса.
— О-хо-хо! Хатаке! — она вытерла выступившую слезу. — Ты… ты серьёзно?! Ты, который до тридцати лет читал порнуху и боялся подойти к женщине, теперь метишь в султаны?!
Она ткнула его пальцем в грудь, всё ещё хихикая, но теперь в её взгляде читался вызов.
— Гарем? Ха! Удачи тебе, смертник. Посмотрим, как ты справишься хотя бы с одной мной, прежде чем мечтать о толпе. Ты сначала выживи этой ночью, герой-любовник.
Она успокоилась, сделала большой глоток саке прямо из горла и посмотрела на него уже с хитрым прищуром.
— Значит, ты хочешь собрать коллекцию? И кто там ещё в списке? Небось, Югао? Или Куренай? Слушай сюда, — она наклонилась ближе, и её голос стал заговорщическим. — Мне плевать, насколько велик твой аппетит, но только держи это в секрете от Куренай. Она меня засмеёт до смерти, если узнает, что я подписалась на такой балаган. А если узнает Хокаге… старый извращенец просто умрёт от зависти на месте. Не хочу быть причиной государственных похорон.
— Это гипотетический вопрос, — дипломатично уклонился Джон.
— «Гипотетический», ну конечно, — передразнила она.
Она задумалась, постукивая пальцем по губам. Взгляд её стал расчётливым.
«Делить его? С кем-то ещё? — мысль, которая у любой нормальной женщины вызвала бы пощёчину, в голове Анко трансформировалась иначе. — Хм. Я никогда не искала "нормальной" семьи. Стирать носки, ждать мужа с миссий, растить спиногрызов… Брр, скука смертная. Мне нужен драйв, вкус, кто-то сильный, кто не сдохнет от моих змей. А Какаши… он готовит как бог. И он сильный. И, судя по всему, наглый, как демон».
Она наклонилась к нему, схватив его за воротник рубашки и притянув к себе.
— Слушай сюда, Казанова недоделанный. Ее глаза сузились. — Мне плевать, с кем ты там ещё спишь или будешь спать. Я не ревнивая школьница. У меня в жизни было слишком много дерьма, чтобы париться из-за таких мелочей.
Джон мысленно выдохнул.
«Она приняла это. Чёрт возьми, характер Анко — это сокровище».
— НО! — рявкнула она, встряхнув его. — Есть условия!
— Я слушаю.
— Первое: Я — Главная. Ну, или, по крайней мере, самая любимая, когда дело касается еды. Лучшие куски — мне. Десерт — мне первой.
— Принято, — кивнул Джон.
— Второе: Если ты притащишь какую-нибудь скучную, ноющую дуру, которая будет учить меня жизни — я скормлю её змеям.
— Справедливо.
— И третье… — она ухмыльнулась, и её рука снова поползла вниз, на этот раз без всяких препятствий. — Ты должен обладать выносливостью биджу. Потому что если ты устанешь на мне и не сможешь удовлетворить остальных — это твои проблемы. А если ты устанешь на них и придёшь ко мне вялым… — она щёлкнула зубами перед его носом. — Я тебе кое-что откушу. Понял?
— Предельно ясно, — ответил Джон, чувствуя, как адреналин смешивается с азартом. — Я обладаю большими запасами чакры и техниками восстановления, о которых ты даже не слышала. Ты устанешь раньше.
В этот момент в голове Джона пронеслась отрезвляющая, холодная мысль:
«Я только что подписал себе смертный приговор. Управляться с Анко — это уже миссия ранга S. А если добавить кого-то ещё… это самоубийство. Но, — он посмотрел на её дикую, предвкушающую ухмылку, — отступать уже поздно. Я вошёл в эту реку, и теперь придётся плыть».
Анко расхохоталась, и в её глазах вспыхнул огонь вызова.
— О-о-о! А вот это мы сейчас и проверим, «султан»!
Она толкнула его на спину, на ковёр, опрокидывая бутылки.
— Заткнись… и начинай любить меня, Хатаке! И только попробуй превратиться в бревно!
Джон, глядя на нависающую над ним фурию, позволил себе редкую, искреннюю улыбку без маски.
— Никаких брёвен, Анко. Только хардкор.
Одежда полетела в разные стороны, словно они пытались сорвать с себя кожу, чтобы добраться до сути. Воздух в комнате сгустился, став тяжелым от мускуса, запаха сладкого соуса и звериного желания.
Анко, чьи руки обычно не дрожали даже при метании кунаев, сейчас нервно возилась с пряжкой его штанов.
Металл звякнул.
Молния с треском разошлась. Она рывком стянула с него ткань, освобождая его плоть.
И замерла.
Ее глаза, затуманенные похотью и хмелем, распахнулись, мгновенно протрезвев. Она видела многое, знала мужчин, думала, что готова ко всему. Но то, что предстало перед ней сейчас, заставило её инстинктивно отпрянуть.
— Твою мать, Хатаке… — выдохнула она, и в её голосе нагловатая насмешка сменилась искренним, почти испуганным благоговением. — Ты где прятал этого монстра? В другом измерении?
Член Джона был массивным, тяжелым, налитым кровью до предела. Ярко выраженные вены пульсировали в такт его сердцу, обещая не нежность, а тотальное заполнение.
Анко, сглотнув вязкую слюну, протянула руку. Её пальцы нежно, почти с опаской сомкнулись вокруг ствола. Она почувствовала обжигающий жар и каменную твердость. Её ладонь не смогла обхватить его полностью.
— И это должно поместиться… в меня? — она нервно хихикнула, поднимая на него взгляд. В её глазах страх боролся с диким азартом хищницы, которая нашла добычу крупнее себя.
Джон не ответил. Он положил руку ей на затылок и притянул к себе, впиваясь в её губы глубоким, властным поцелуем. Его рука скользнула вниз, между её ног, проверяя готовность. Там было мокро и горячо.
— Ты ведьма, Анко, — прорычал он ей в губы, его голос вибрировал от желания. — Ты справишься.
Анко, подстегиваемая его уверенностью и собственной жаждой, решилась. Она приподнялась на коленях, нависая над ним. Сжав его член обеими руками, она направила широкую, истекающую предвкушением головку к своему входу.
— Если я порвусь, Хатаке, я тебя зашью. Без наркоза, — прошипела она.
И начала опускаться.
— НГХ!
Она застыла на полпути. Её глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике. Ощущение было таким, словно её разрывали изнутри раскаленным клином. Она была узкой, слишком узкой для него, и её тело сопротивлялось вторжению.
Джон почувствовал, как её мышцы судорожно сжались вокруг него, пытаясь вытолкнуть и одновременно удержать. Он положил свои большие ладони на её бедра, удерживая её вес, не давая ей ни сбежать, ни опуститься слишком резко.
— Тише… — прошептал он, видя, как на её лбу выступила испарина. — Дыши, Анко. Прими меня.
— Заткнись… — простонала она сквозь стиснутые зубы. — Просто… дай мне секунду… Черт, какой же он огромный…
Она сделала глубокий, дрожащий вдох. Её ногти впились в его плечи, оставляя красные полумесяцы. Она заставила себя расслабиться, миллиметр за миллиметром пропуская его глубже.
С каждым сантиметром боль от растяжения сменялась странным, пьянящим чувством абсолютной наполненности. Он заполнял собой всё, не оставляя места ни для мыслей, ни для пустоты, которая мучила её годами. Он касался тех стенок, которых никто раньше не достигал.
И когда она наконец села до самого основания, соприкоснувшись с ним пахом, из её груди вырвался долгий, гортанный стон облегчения и удовольствия.
— Ох… чёрт… Хатаке… я чувствую тебя… везде…
Джон не дал ей времени на передышку. Его руки сжались на её ягодицах, и он сделал первый толчок снизу-вверх.
— АХ!
Этот удар выбил из неё воздух. Ритм был задан. Анко, поймав волну, начала двигаться. Сначала медленно, привыкая к размеру, а затем всё быстрее, яростнее. Звук шлепков влажной кожи о кожу наполнил комнату, смешиваясь с её громкими, бесстыдными стонами.
Она скакала на нём, как одержимая, откинув голову назад, позволяя своим волосам хлестать её по спине. Её грудь в сетке прыгала перед его глазами, дразня, и Джон, не выдержав, протянул руку, грубо сжимая её, перекатывая твердый сосок пальцами.
— Да! ДА! ТАК! — взвизгнула она.
Внутри неё разгорался пожар. Трение было невыносимо приятным. Его размер, который пугал, теперь давил на ту самую точку глубоко внутри, заставляя зрение расплываться, а пальцы на ногах поджиматься.
— Я… я сейчас!.. Какаши!
Её тело выгнулось дугой, напрягшись, как тетива перед выстрелом. Влагалище сжалось серией мощных спазмов, буквально выдаивая его.
— Кончаю!
Её крик, полный экстаза, перекрыл шум улицы. Джон, чувствуя, как её оргазм сжимает его, как тиски, больше не мог сдерживаться. Он вбил себя в неё до упора, удерживая её бедра в стальной хватке, и излился в неё мощными, горячими толчками, наполняя её своей сутью и своим семенем.
Они замерли в этом сплетении тел, тяжело дыша, мокрые от пота.
Анко бессильно рухнула ему на грудь, пряча лицо в изгибе его шеи. Её сердце колотилось так, словно хотело пробить ребра.
— Твою мать… — просипела она, кусая его за кожу, оставляя метку. — Теперь ты мой, Какаши!
Джон, гладя её по мокрой спине, усмехнулся.
— Только твой, Анко. И всего гарема, если ты не передумаешь.
— Заткнись, — буркнула она, устраиваясь удобнее, но её бедра снова начали медленно, провокационно двигаться, намекая, что одного раза ей явно было недостаточно. — Сейчас я слишком счастлива, чтобы убивать тебя за эти слова. Но если это всё, на что ты способен… то не видать тебе гарема!
Джон почувствовал, как она снова сжимает его внутри, пробуждая новую волну желания.
— Это был только аперитив, милая. Главное блюдо впереди.
Анко думала, что она ведёт эту игру. Что она — укротительница, оседлавшая дикого зверя. Она ошиблась.
Джон резко, одним текучим движением бёдер, подбросил её вверх, лишая опоры.
— А?!
Мир перевернулся. Анко рухнула спиной на ковёр, выбив из легких воздух. Джон навис над ней, как скала, закрывая собой свет лампы. Его руки, стальные тиски, перехватили её запястья и с глухим стуком прижали их к полу над её головой.
— Ты хотела проверить мою выносливость? — его голос стал низким, вибрирующим, проникающим прямо в позвоночник. — Ты хотела 10 из 10?
Он грубо развёл её ноги своими коленями, открывая её полностью, делая пугающе уязвимой. Анко оскалилась, попыталась дёрнуться, использовать рефлексы джонина, чтобы ударить коленом, но он держал её намертво. И что самое возбуждающее — он даже не использовал чакру. Это была чистая, грубая мужская сила.
— Попробуй выжить, Анко, — прорычал он.
И вошёл в неё. На этот раз не было никакой подготовки, никакой нежности. Он вошёл глубоко, одним мощным толчком, до самого основания, заставив её выгнуться дугой и захрипеть от смеси боли и восторга.
— Х-ха!.. Ублюдок!..
Джон начал двигаться. Это был не хаотичный ритм страсти, а безжалостная, методичная осада. Его инстинкты и опыт корректировали угол атаки. Он нашел точку, которая заставляла её тело дрожать, и начал бить в неё с пугающей точностью.
Анко вскрикнула, её ногти царапали его запястья, пытаясь освободиться.
— Н-нет… Не туда!.. Там слишком… АХ!
— Именно туда.
Он не давал ей передышки. Каждый раз, когда она пыталась сделать вдох, он выбивал его из неё новым толчком. Комната вновь наполнилась влажными, бесстыдными звуками шлепков кожи о кожу и запахом звериного секса.
Джон наклонился, его зубы сомкнулись на её шее — прямо на Проклятой Метке. Анко дернулась, как от удара током. Страх смешался с эйфорией. Он кусал то, что принадлежало Змею, заявляя свои права.
— Чья ты? — прорычал он ей в ухо, не прекращая вдалбливаться в неё. — Говори!
— Пошёл… ах!.. к чёрту!..
— Чья. Ты.
Он ударил бёдрами так сильно, что она вскрикнула, сорвав голос, и её ноги судорожно скрестились на его спине, пытаясь притянуть его ещё ближе.
— ТВОЯ! ТВОЯ, ХАТАКЕ!
Вот так. Он отпустил контроль. Кровь Узумаки кипела, требуя выхода. Он чувствовал, как её внутренние стенки сжимают его, пульсируют, умоляя о финише. Анко металась под ним, мокрая от пота, растрёпанная, прекрасная в своей разнузданности. Она кусала губы до крови, но больше не сдерживала крики.
— Ещё!.. Сильнее!.. Сломай меня, давай!
И он дал. Он взвинтил темп до предела. Анко билась в экстазе, её тело выгнулось, мышцы влагалища спазмировали, сжимая его член мертвой хваткой.
— Я… Я ВСЁ! КАКАШИ!
Её накрыло. Оргазм прошил её тело судорогой, заставив её закричать и впиться ногтями ему в спину, раздирая кожу. Джон, чувствуя, как её спазмы буквально вытягивают из него душу, больше не мог сдерживаться. С глухим животным рыком он вжался в неё до упора и излился в неё мощными, горячими толчками, наполняя её до краёв, отдавая всё, что у него было.
Они замерли, тяжело дыша, сплетенные в узел из потных тел и сбитого дыхания. Анко обмякла, но её рука всё ещё судорожно сжимала его плечо.
— Зверь… — просипела она с довольной, пьяной улыбкой, уткнувшись носом в ковер. — Мой личный зверь…
— Если я твой зверь… — выдохнул он низко, опасно спокойно, — тогда кто сказал, что я насытился?
Её плечи дёрнулись, а он улыбнулся с предвкушением.
Раунд явно не был последним.
1 июля. 64-год Конохи. Утро. Академия Ниндзя. Комната наблюдения
В тёмной, прохладной комнате, забитой мониторами, пахло сладким сиропом.
На экранах, мерцая чёрно-белой рябью, разворачивалась драма у входа в аудиторию 301. Точнее, у входа в аудиторию 201, которую два чунина-шутника, Изумо и Котецу, замаскировали под третий этаж с помощью простейшего гендзюцу.
Джон стоял, скрестив руки на груди, и внимательно следил за монитором. Рядом с ним, по-хозяйски закинув ноги на пульт управления к ужасу дежурного чунина, который вжался в стенку, сидела Анко. Она жевала данго, и каждая палочка, освобождённая от сладости, летела в мусорную корзину с меткостью снайпера.
На экране Изумо, в облике наглого подростка, смачным пинком отправил какого-то безымянного генина в полёт.
— Слабаки! — фыркнула Анко, откусывая шарик. — Боже, какой мусор. Хатаке, скажи честно, зачем мы вообще пускаем это мясо на экзамен? Я бы отсеяла половину ещё на входе. Просто поставила бы там пару ловушек со змеями. Кто выжил — тот прошёл.
— Это Экзамен на Чунина, Анко, а не мясорубка, — лениво отозвался Джон, не отрываясь от экрана. — Пока что. Изумо и Котецу делают свою работу. Они фильтруют тех, у кого нет ни внимательности, ни характера.
— Пф-ф, — она облизнула палец. — Они слишком мягкие. О, смотри! Твои идут.
На мониторе появилась Команда 7. Саске шёл впереди, руки в карманах, лицо — кирпич. Сакура рядом, выглядела собранной. Наруто… Наруто шёл с таким видом, будто он уже Хокаге, просто забыл надеть шляпу.
Пока Анко с интересом разглядывала Учиху, единственный глаз Джона скользнул на соседний монитор, транслирующий дальний коридор сектора D. Там, среди толпы, плавно двигалась тень — Кусанин в широкой соломенной шляпе. Длинный язык на секунду мелькнул, пробуя воздух. Взгляд Джона хищно сузился. Он узнал эту походку. Противник S-ранга уже был внутри, но Джон промолчал, лишь крепче скрестив руки на груди.
Они замедлили шаг, остановившись перед толпой сдавшихся неудачников, которых «страшные привратники» упорно не пускали внутрь.
— Уходите, уходите, — заныл замаскированный Котецу так, будто вещал приговор. — Вы же всё равно провалитесь! Серьёзно, посмотрите на себя. Мы буквально спасаем вас от позора и быстрой, очень глупой смерти!
Он театрально всплеснул руками:
— Идите домой. Поревите. Переосмыслите жизнь.
— Прекрасный гуманизм, аж слеза наворачивается, — протянула Анко, скривившись с издёвкой. — Ну давай, Учиха. Выход твой. Или ты тоже купился на эту примитивную халтуру?
На экране Саске шагнул вперёд — холодный, собранный, раздражающе уверенный.
Котецу тут же вскинул брови:
— О-о, смотрите-ка, сам наследник великого клана явился. Сейчас опять будет смотреть на всех, как на мусор, да?
Саске даже не моргнул.
— Какое… необычайно трогательное старание, — произнёс он голосом, от которого высокий пафос Котецу звучал ещё дешевле. — Но хватит комедии. Пропустите нас по-хорошему и снимите гендзюцу. Мы прекрасно знаем, что это второй этаж.
Котецу раздражённо зафыркал, но отступил на шаг назад — явно задетый тем, что его «великий спектакль» раскусили с первого взгляда.
Анко присвистнула.
— Ого. Заметил. Неплохо для гламурного мальчика.
— Не только он, — заметил Джон, указывая пальцем на экран. — Посмотри на руки Сакуры. Ты небось уже заметила, что та сложила пальцы в печать «Рассеивания» ещё минуту назад. Она поняла это сразу, как только её нога коснулась первой ступени.
На экране Саске продолжил:
— Верно, Сакура? Ты ведь заметила это первой. Твой аналитический ум и способность к гендзюцу — лучшие в нашей команде.
Сакура в этот момент явно растаявшая от похвалы кивнула с важным видом.
— Разумеется! Я догадалась ещё на лестнице! Это же очевидно!
— Хм, — Анко прищурилась, глядя на Джона. — Ты её натаскал? «Лучшая в гендзюцу»? Я думала, она у тебя просто приложение к двум монстрам.
— Я же говорил, — Джон улыбнулся под маской. — У неё есть зубы. Просто они пока молочные.
На экране Котецу, решив проверить новичков силой, замахнулся для удара ногой. Саске начал движение для контратаки. Джон, зная сценарий, едва слышно пробормотал:
— А вот сейчас выйдет «Зелёный Зверь» … 3, 2, 1…
В этот момент на экране произошло движение. Котецу, решив проверить наглость новичка, замахнулся для удара ногой. Саске, не меняя выражения лица, начал ответный удар. Но тут…
Вклинилась зелёная молния. Рок Ли, который до этого изображал из себя забитого неудачника, внезапно оказался между ними. Он поймал оба удара — и ногу Саске, и ногу Котецу.
— БАМ! — озвучила Анко эффект на экране. — Ого! А этот бровастый жук быстр! Кто это?
— Рок Ли, — ответил Джон. — Ученик Гая.
— Гая?! — Анко поперхнулась данго. — Господи, они размножаются почкованием! Смотри на этот комбинезон и густые брови! Мои глаза кровоточат!
На экране Ли, держа удары, начал вещать что-то про то, что он не хочет привлекать внимания, хотя его костюм кричал об обратном.
Саске почувствовал, что рука Ли, держащая его ногу неподвижна, а ноги твердые как скала. Учиха заметил знакомую тяжесть — Ли даже не снял свои чудовищные утяжелители.
Мститель едва заметно ухмыльнулся уголком рта и прошептал что-то одними губами. Ли ответил так же беззвучно.
Джон прищурился, фокусируясь на их лицах. Включилась способность чтение по губам.
«Саске: "Ты всё ещё в утяжелителях? Пф, позёр."
Ли: "Сила Юности требует секретности, Саске-кун.»
…
Ха. Они и правда спелись».
Для всех остальных это выглядело как напряжённое противостояние. Саске с силой выдернул ногу и посмотрел на Ли с наигранным раздражением, идеально отыгрывая роль высокомерного новичка.
Джон наблюдал за сценой с интересом аналитика.
— Хм…, — Покрасневший Ли на экране обратился к Сакуре, и его щёки залились румянцем. — Ты — Сакура-чан, верно? Будь моей девушкой! Я буду защищать тебя ценой своей жизни!
Анко расхохоталась так громко, что стул под ней жалобно скрипнул.
— А-ХА-ХА-ХА! Хатаке! Твою ученицу кадрит мини-Гай! Это лучшая комедия, которую я видела за год! Представь их детей! Маленькие, розововолосые, с густыми бровями и в зелёных ползунках!
Джон представил. Его передёрнуло.
— Анко, пожалуйста. Я только позавтракал.
На экране Наруто уже открыл рот, чтобы рассмеяться над нелепым видом «Бровастого», но тяжёлая рука легла ему на плечо. Саске сжал его плечо, останавливая смех.
— Не смейся, идиот, — тихо, но жёстко сказал Учиха, не сводя глаз с Ли. — Ты не знаешь, на кого смотришь. Этот парень может сломать тебя пополам, пока ты моргаешь. Прояви уважение.
Наруто, удивлённый серьёзностью Саске, огрызнулся на него, с подозрением глядя на Ли.
— НЕТ! — отрезала Сакура на экране. — Ты слишком… уникален! И брови у тебя густые!
Ли поник, и над его головой, казалось, повисла тучка.
— Жестокая, — хмыкнула Анко, вытирая слезу смеха. — Мне она нравится. Прямолинейная.
Тем временем на экране к Ли подошли двое его сокомандников. Хьюга Неджи, смотрящий на всех как на грязь, и Тентен.
Неджи бросил на Саске холодный взгляд, но его Бьякуган, даже деактивированный, заметил странную деталь. Грудь Саске и грудь Ли поднимались и опускались в абсолютно идентичном, специфическом ритме — ритме особого дыхания, позволяющего мгновенно восстанавливать силы.
Это была синхронизация, невозможная для незнакомцев.
Неджи слегка нахмурился.
«Почему их дыхание синхронизировано? Они тренировались вместе? Что здесь происходит?»
— Вы, новички… Слишком шумные, — произнёс он, скрывая подозрение за высокомерием.
— Хьюга… — протянула Анко, и её веселье сменилось хищным интересом. — В этом году урожай богатый. Учиха. Хьюга. Твой джинчурики. Тот красноволосый из Песка… — она повернулась к Джону, и её глаза блеснули. — Хатаке, этот экзамен будет кровавым. Я уже чувствую запах.
Джон посмотрел на экран, где три сильнейшие команды генинов Конохи мерили друг друга взглядами.
«Они хорошие актёры, — подумал он с едва уловимой гордостью в голосе. — Саске научился скрывать эмоции, а Ли… ну, Ли просто рад играть роль. Мы договорились не раскрывать козыри и наше… «знакомство» до третьего этапа. Пока что они водят всех за нос.»
— Несомненно, — тихо согласился он, возвращаясь к теме экзамена.
Анко ухмыльнулась, спрыгнула с кресла и подошла к нему вплотную, по-хозяйски положив руку ему на плечо.
— Не волнуйся, папочка. В моём Лесу Смерти кипеть будут только мозги слабаков. А теперь идём. Первый этап вот-вот начнётся. Я хочу видеть, как Ибики будет ломать их психику. Это моё любимое шоу.
Она направилась к выходу, виляя бёдрами.
Коридор Академии. За пять минут до окончания первого этапа
Они находились на внешней галерее здания, откуда через широкие окна открывался вид на внутренний двор и соседние секции, включая окна нужной аудитории.
Ибики Морино внутри уже заканчивал свою психологическую пытку, задавая свой знаменитый «десятый вопрос». А снаружи разворачивалась другая битва — битва здравого смысла против неуёмной энергии.
Джон стоял у стены, пытаясь дочитать главу, но это было невозможно. Перед ним, вибрируя от переизбытка адреналина и сахара, расхаживала Анко. Она то проверяла кунаи, то поправляла свой плащ, то хищно скалилась в предвкушении.
Внезапно она замерла и резко развернулась к нему, ткнув пальцем в грудь.
— Так, план такой, папочка. Как только Ибики закончит свой бубнёж, мы врываемся. Но не через дверь. Это для слабаков и гражданских.
Она указала на огромное окно в конце галереи.
— Мы разбиваем то окно, прыгаем, пролетаем по дуге над двором, разбиваем окно аудитории 301 и приземляемся прямо перед носом у этих желторотиков! В вихре осколков и крутости! Я разворачиваю баннер, ты делаешь какую-нибудь пафосную стойку. БАМ! Эффект разорвавшейся бомбы!
Джон медленно опустил книгу. Он посмотрел на окно галереи. Потом на стену напротив, за которой была аудитория. Потом на Анко.
— Нет.
Анко моргнула.
— Что «нет»?
— Я не буду прыгать в окно, Анко. Там есть дверь. Она открывается ручкой. Это бесплатно, тихо и не требует от меня выковыривать стекло из волос следующие минуты.
— Ты… ты шутишь?! — Анко возмущённо всплеснула руками. — Хатаке! Это же шоу! Мы должны их напугать! Вдавить их в стулья своей харизмой! Если мы просто войдём в дверь и скажем «Здрасьте, мы ваши новые мучители», они же уснут!
— Они не уснут, они напуганы до полусмерти Ибики, — возразил Джон. — К тому же, кто будет платить за стекло? В бюджете экзамена нет графы «расходы на театральные эффекты экзаменатора».
— Плевать на бюджет! Я сама заплачу! — отмахнулась она. — Ну давай, Какаши! Вспомни Гая! Вспомни Силу Юности! Где твой огонь?!
— Мой огонь горит в сердце, а не в заднице, чтобы прыгать через окна без причины, — отрезал Джон, возвращаясь к книге. — Я войду через дверь. А ты можешь прыгать хоть с крыши.
Анко прищурилась. Её глаза сузились в опасные щёлочки. Обычные уговоры не работали. Значит, пора доставать тяжёлую артиллерию. Она шагнула к нему, сокращая дистанцию до интимного минимума. Её рука скользнула по его груди, играя с молнией на жилете.
— Хатаке… — промурлыкала она, и её голос сменился с командирского баса на тот самый низкий, вибрирующий тембр, который она использовала прошлой ночью, когда стояла на коленях перед ним. — Ты же теперь мой «партнёр», верно?
Она прижалась к нему бедром, и Джон почувствовал, как её колено многозначительно коснулось его ноги.
— А партнёры всё делают вместе. И знаешь… меня очень, очень возбуждают мужчины, которые умеют производить впечатление.
Она потянулась к его уху, обжигая кожу дыханием.
— Если ты войдёшь со мной… эффектно, дерзко, как настоящий альфа… то когда мы закончим я достану тот самый костюмчик медсестры, который я «конфисковала» на миссии в Стране Горячих Источников. И разрешу тебе провести полный осмотр.
Джон замер. Его глаз дёрнулся.
«Костюм медсестры? На Анко? Это удар ниже пояса. Буквально».
— А если ты пойдёшь через дверь, как скучный старик… — она резко отстранилась и холодно фыркнула. — То следующий месяц спать будешь на коврике, вместе с Паккуном.
Она скрестила руки на груди, подчёркивая свои формы, и посмотрела на него с вызовом.
— Ну? Выбирай, Хатаке. Скучная дверь и холодная постель. Или… полёт валькирий и горячая ночь с главной сукой Конохи?
Джон смотрел на неё. Он просчитывал варианты.
«Если я войду в дверь, она этого так не оставит. Она начнёт рассказывать про "бревно", про "4 из 10" и еще это приукрасить всё это прямо перед Наруто, Саске и всей элитой генинов. Мой авторитет будет уничтожен. Репутация Копирующего Ниндзя рухнет ниже плинтуса. Лучше рискнуть шеей, чем честью».
Он тяжело, мученически вздохнул, закрывая книгу и убирая её в подсумок.
— Ты чудовище, Анко.
— Я знаю, папочка, — расплылась она в хищной улыбке. — Так ты в деле?
— Только ради того, чтобы ты не ныла, — соврал он. — И ради медсестры.
— ВОТ ЭТО РАЗГОВОР! — взвизгнула она, хватая гигантский свёрнутый баннер. Она быстро привязала его углы к двум кунаям. — Я кидаю кунаи в потолок, баннер разворачивается, а ты создаёшь фон! На счёт три!
Внутри аудитории 301 Ибики Морино посмотрел на свои часы. Стрелка достигла отметки.
— Время вышло, — тихо произнёс он в тишине. — Те, кто остался…
Снаружи раздался крик:
— РАЗ! ДВА! ТРИ!
ЗВОН!!!
—… прошли!
Два тела пробили стекло галереи и вылетели в пустоту двора.
Для Джона время растянулось, превратившись в вязкий сироп. Он заметил каждый осколок стекла, медленно вращающийся в воздухе рядом с его лицом, переливаясь на солнце. Ветер ударил в лицо. И видел приближающееся окно аудитории, за которым виднелись перепуганные лица генинов.
«Герой, спаситель миров, ассимилятор душ… летит в окно, чтобы впечатлить кучу подростков и получить доступ к телу экзаменатора. Если бы Танос видел меня сейчас, он бы щелкнул пальцами от жалости».
БА-БАХ!!!
Окно аудитории взорвалось внутрь дождём из осколков, внося хаос, сквозняк и запах неприятностей.
Джон приземлился бесшумно, мягко спружинив ногами. Он выпрямился, лениво отряхнул невидимую пылинку с плеча и сунул руки в карманы, всем своим видом показывая, что так и было задумано.
Рядом с ним, с грохотом, от которого подпрыгнули парты, приземлилась Анко в позе супергероя, вбив кулак в пол. За её спиной, прибитый кунаями к потолку, развернулся огромный чёрно-оранжевый баннер с кривой надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД!».
Ибики Морино, заметивший этот балаган на долю секунды раньше остальных, уже сделал шаг назад, спокойно складывая руки за спиной. Мастер допроса смотрел на Анко и Какаши с выражением лица человека, чей любимый кот снова нагадил в тапки.
— Ты опять перепутала вход с окном, Анко, — его голос прозвучал сухо, как удар хлыста. — Опоздала на минуту. И притащила с собой клоуна. Я думал, ты выросла из возраста, когда нужно разбивать казённое имущество, чтобы тебя заметили.
Анко, стоявшая в героической позе, дёрнула щекой, но быстро восстановила самообладание.
— Ой, заткнись, Ибики! — отмахнулась она, вставая. — Зато какой эффект! Смотри на их лица! Они уже обделались!
Она пробежалась глазами по рядам выживших.
— Семьдесят восемь? — она повернулась к Ибики, и в её голосе прозвучало искреннее разочарование. — Ибики, ты стареешь. Ты позволил остаться двадцати шести командам? Я думала, ты сваришь их мозги всмятку, а ты устроил им курорт!
— В этом году… крепкий урожай, — буркнул Ибики.
— «Крепкий»? — Анко хищно облизнулась. — Ну, это мы посмотрим. К концу моего этапа их останется меньше половины.
По залу пронёсся испуганный шёпот:
«Меньше половины?! Она серьёзно?!»
Но настоящая драма разворачивалась в рядах Команды 7.
Саске Учиха, увидев своего сенсея, который только что влетел в окно, как заправский хулиган, почувствовал, как его душа пытается покинуть тело через уши. Он медленно закрыл лицо ладонью, мечтая провалиться сквозь пол прямо в подвал.
«Я его не знаю… — пульсировало у него в мозгу. — Я сирота. Я одинокий мститель. У меня нет сенсея. Этот человек в маске — гендзюцу».
Он рискнул скосить глаза в сторону и тут же пожалел об этом. Неджи Хьюга смотрел на этот балаган со смесью аристократического презрения и жалости, словно говоря: «И вот это — наставник "элитного" Учиха?».
Гаара из Песка смотрел сквозь них пустым взглядом, как на скучных насекомых, не стоящих внимания. Жар стыда опалил уши Саске. Его репутация хладнокровного гения рушилась быстрее, чем-то несчастное окно.
Сакура сидела с открытым ртом, её глаза стали идеально круглыми.
— С-сенсей?! — пискнула она. — Вы…!
Наруто же вскочил на парту, тыкая пальцем в дыру в стене.
— Э-Э-Э?! КАКАШИ-СЕНСЕЙ?! ВЫ ЧЕГО ТВОРИТЕ?! МЫ ТУТ ЭКЗАМЕН ПИШЕМ, А ВЫ СТЕКЛА БЬЁТЕ?! ВЫ ЧТО, С УМА СОШЛИ?!
— Эх-х-х… — Джон лениво почесал затылок, игнорируя вопли Наруто.
В этот момент он почувствовал взгляд. Липкий, омерзительный, как прикосновение мокрой лягушки к голой спине. Он впился ему между лопаток, пробуждая инстинкты джонина.
Джон не подал виду, медленно скользя взглядом по аудитории. И вот. В дальнем ряду сидела троица из Деревни Скрытой Травы. Один из них, в широкой соломенной шляпе, смотрел прямо на него. Кусанин не скрывал своего интереса. Он буквально облизался, и его длинный язык на секунду мелькнул, пробуя вкус чакры в воздухе.
«Орочимару», — Джон мысленно поставил галочку.
Сам Саннин, скрытый под чужой кожей, едва заметно усмехнулся.
«Ку-ку-ку… Как забавно. Моя дорогая ученица и Копирующий ниндзя в одном дуэте».
— А НУ ТИХО! — рявкнула Анко, прерывая их гляделки. — Я не шучу! Я ненавижу слабаков! Поэтому мы отправимся туда, где выживают только сильнейшие. Полигон №44. Также известный как… Лес Смерти!
— Лес Смерти… — прошептал Наруто, сглотнув. — Звучит… круто!
— Круто? — уши Анко уловили этот шёпот.
В мгновение ока она исчезла со своего места и материализовалась прямо перед партой Наруто. Кунай в её руке возник из ниоткуда и прижался к его щеке, пустив тонкую струйку крови.
— О… А ты смелый, — прошептала она ему в лицо, и её глаза горели безумием. — Люблю таких. У них самая вкусная кровь.
Наруто замер, скосив глаза на лезвие. Сакура закрыла рот руками. Саске напрягся.
Но тут за спиной Анко возникла тень. Джон появился так же бесшумно. Его рука мягко, но настойчиво легла на её запястье, отводя кунай от лица Наруто.
— Эх, Анко… — его голос был спокойным. — Не порти товар раньше времени. Ибики будет ругаться, если ты зальёшь кровью его отчёты.
Анко замерла. Она медленно повернула голову к Джону. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она чувствовала жёсткость его хватки и эту внезапную доминирующую ауру, и именно эта скрытая угроза заставила её зрачки расшириться от возбуждения.
— Защищаешь своих щенков, Хатаке? — промурлыкала она, и только Джон увидел в её глазах тот самый огонёк, который обещал ему «костюм медсестры» вечером.
— Просто соблюдаю регламент, — он чуть сжал её запястье, напоминая о том, кто здесь «хозяин». — Мы должны выдать им согласия на участие.
Анко фыркнула, убирая кунай и мгновенно переключаясь из режима «маньяк» в режим «организатор».
— Пф! Ладно. Подпишите бумагу — она подтверждает, что вы добровольно соглашаетесь рискнуть собственной шеей. Сдохнете там — это ваши проблемы, не мои. Добро пожаловать на настоящую войну, детки.
Заключила она и отскочив к кафедре, достав пачку бумаг, швырнула их в воздух. Листы разлетелись по залу, ложась на парты.
— Заполнить! И притащить свои задницы к воротам полигона ровно через час! Кто опоздает — дисквалификация! А теперь… ВАЛИТЕ ОТСЮДА!
Она запрыгнула на подоконник разбитого окна. Джон посмотрел на Команду 7. Наруто сидел, вытирая кровь с щеки, но в его глазах горел огонь. Саске кивнул ему, едва заметно. Сакура побледнела, но она уже достала ручку.
Джон показал им большой палец.
— Удачи. Не умрите.
И с тихим хлопком исчез вслед за Анко, оставляя аудиторию переваривать произошедшее.
— …Они психи, — резюмировал Шикамару в тишине. — Оба.
— Да! — радостно завопил Наруто, вскакивая. — Но это было КРУТО!
Час спустя. Ворота Леса Смерти
Огромный забор, увитый колючей проволокой, уходил в небо. За ним вздымались исполинские деревья, чьи кроны закрывали солнце, создавая вечный полумрак. Из глубины леса доносились звуки, которые не могло издать ни одно нормальное животное.
Генины стояли перед воротами, сжимая подписанные формы. Атмосфера была натянута, как струна.
Анко стояла перед входом, поедая очередную порцию данго. Джон стоял рядом, держа в руках стопку свитков — «Небо» и «Земля».
— Ну что, смертники, — весело начала Анко, облизывая палочку. — Добро пожаловать на мою игровую площадку. Правила просты. У вас есть свиток. Вам нужен второй, противоположный. Отобрать его можно любым способом. Убийство? Разрешено. Воровство? Поощряется. Обман? Обязателен.
Она махнула рукой в сторону леса.
— Внутри нет правил. Есть только хищники и жертвы. У вас есть пять дней. Еды нет. Воды нет. Зато есть гигантские пиявки, тигры-людоеды и ядовитые растения.
Она повернулась к Джону.
— Раздай им свитки, «партнёр». И проследи, чтобы никто не подглядывал.
Джон открыл палатку регистрации. По одной команды начали заходить внутрь.
Когда зашла Команда 7, Джон молча протянул им свиток «Небо».
— Сенсей… — начала Сакура дрожащим голосом.
— Тсс, — Джон приложил палец к маске. — Я здесь не как ваш сенсей. Я здесь как наблюдатель.
Он наклонился к ним, и его голос стал шёпотом, предназначенным только для них троих.
— Но помните, чему мы учились. Лес — это не враг. Лес — это ресурс. Используйте его. И… — его взгляд скользнул по шее Саске, задерживаясь на нём. — Саске. Вспомни уроки Гая. Глаза видят всё, но тело должно успевать. Здесь нет места для красивых дуэлей. Не играй с едой. Убивай быстро. Вам нужно искать башню, как вы уже знаете, можете там поохотиться на команды.
Саске нахмурился, но кивнул, и в его глазах мелькнул блеск понимания.
— Мы справимся.
Они вышли. Вслед за ними зашла троица из Деревни Травы. Джон почувствовал это сразу.
Кусанин в шляпе протянул бледную руку за свитком. Его длинный язык на секунду коснулся пальцев Джона при передаче.
— Спасибо… — прошипел Орочимару.
Джон не отдёрнул руку. Наоборот. Он на долю секунды задержал свиток, не давая Кусанину его забрать. Орочимару слегка дёрнул рукой, но свиток не поддался. Саннин поднял взгляд, ожидая увидеть причину.
Вместо этого он встретился с единственным глазом Какаши. И в этом глазу был оценивающий интерес мясника, который смотрит на редкого угря перед тем, как содрать с него шкуру.
— Удачи, — ровно ответил Джон, глядя прямо в золотые, змеиные глаза Саннина. — Постарайтесь не подавиться.
Орочимару замер. Его зрачки сузились в вертикальные щели. Улыбка на его лице на мгновение дрогнула, сменившись выражением лёгкого, искреннего недоумения.
«Этот взгляд… Он смотрит на меня как на добычу?»
Змей выдернул свиток с чуть большей силой, чем планировал. Его инстинкты хищника, молчавшие десятилетиями, вдруг подали тихий сигнал тревоги.
— О… я люблю… жёсткую пищу, — прошипел он, но в его голосе прозвучала нотка заинтересованности.
Он вышел, унося с собой свиток «Земля».
Джон выдохнул от предвкушения.
«Сценарий запущен. Главный Босс на локации. Лут: Кусанаги, техники бессмертия, возможно, призыв Манды. Рейд начинается сейчас».
Он вышел из палатки. Анко посмотрела на него.
— Все зашли?
— Да.
— Тогда… — она подняла руку. — ВТОРОЙ ЭТАП ЭКЗАМЕНА НА ЧУНИНА… НАЧАТЬ!
Ворота с грохотом распахнулись. Двадцать шесть команд ринулись в темноту, исчезая в зелёной пасти леса.
Джон и Анко остались стоять у входа.
— Ну что, — Анко потянулась, хрустнув суставами. — У нас есть пять дней.
Она повернулась к Джону и требовательно протянула руку.
— Гони сюда контейнер.
— Контейнер? — переспросил Джон.
— С «Ролл-кейком», дубина! Ты обещал мне ужин. И обед. И завтрак.
Затем не дожидаясь, своими пальцами она залезла в его нагрудной карман и достала оттуда него заранее заготовленный свиток с едой, ловко распечатала коробку с данго и сладостями и с довольным видом запрыгнула на толстую ветку ближайшего дерева, устроившись там с комфортом.
— Знаешь, Хатаке, — прочавкала она, — бегать по лесу, искать трупы, заполнять отчёты… это всё так муторно. Ты же «Специальный Помощник», верно? Вот и помогай.
Она махнула рукой, в которой была зажата палочка с данго, в сторону чащи.
— Иди, проверь периметр. Проследи, чтобы никто не сдох слишком рано. А я пока… посторожу вход. И еду. Кыш!
Джон посмотрел на неё, потом в глубь леса. Это было идеально. Лень Анко играла ему на руку лучше любого гендзюцу.
— Как скажешь, босс, — кивнул он, скрывая довольную ухмылку под маской. — Наслаждайся.
Он развернулся и исчез в кронах деревьев, растворяясь в тенях.
Как только он оказался вне зоны видимости Анко, его расслабленная поза исчезла.
«Димеритовая бомба — готова. Мечи — готовы. Шаринган — активен. Этот лес достаточно велик, чтобы спрятать труп одного Саннина. Пора тестировать новые игрушки».
Игра на выживание началась. И на этот раз в ней был Охотник, о котором Орочимару даже не подозревал.