Глава 111-112: Дыхания Грома: Молниеносный Громовой Раскат
1 апреля. 64-й год Конохи. 7:30. Тренировочное поле №3
Утренний лес был полон обманчивого спокойствия. Роса блестела на траве, как рассыпанные бриллианты. Но спокойствие — это лишь затишье перед бурей.
Какаши, убедившись, что Наруто занят своим шариком на другом конце поляны, бесшумно скользнул в густую тень вековых деревьев. Он остановился перед старым, мощным дубом, чей ствол был толщиной в два обхвата.
«Дыхание Грома… — подумал Джон, кладя руку на рукоять своего занпакто. Металл холодил ладонь. — Это не ниндзюцу, не управление формой. А чистая физиология, разогнанная до пределов… значит мне позже нужно будет заняться тайдзюцу».
Он закрыл глаза. Стойка.
Левая нога вперёд. Правая — далеко назад, вгрызается в грунт.
Первое и главное — дыхание.
Х-ш-ш-ш-у-у-у…
Воздух со свистом скользил между зубами, наполняя лёгкие до отказа. Джон почувствовал, как кислород, подгоняемый чуждой этому миру техникой, врывается в кровь. Сердце ударило в рёбра, как боевой молот. Температура тела скакнула вверх.
Его природная чакра Молнии, среагировав на этот бешеный ритм, вырвалась наружу сама собой.
Ззззт!
Вокруг его ног заплясали тёмно-фиолетовые дуги электричества — цвет его фирменного Райкири, но теперь дикий, не сжатый формой.
«Концентрация Дыхания: Полная».
Тело натянулось, как тетива баллисты. Грунт под правой ногой спрессовался в камень и начал дымиться от напряжения.
Мир вокруг притих. Цвета поблёкли. Звук исчез. Осталась только цель.
«Первый стиль…»
Правая рука сжала рукоять занпакто. Большой палец левой руки упёрся в гарду. Фиолетовые молнии сгустились вокруг него, окутывая фигуру в гудящий кокон цвета индиго.
Сначала — абсолютная, звенящая тишина.
Затем — сухой, металлический щелчок клинка о край ножен.
Клик!
Этот звук стал спусковым крючком.
Б-БАХ!
В точке старта воздух взорвался вакуумным хлопком. Земля разлетелась воронкой, будто в неё ударил метеорит.
Но Джона там уже не было. Он исчез.
Пространство между ним и дубом не было пройдено, а разорвано.
Единая, ослепительная фиолетовая вспышка прочертила лес, оставив на сетчатке мира выжженный след.
— Молниеносный Громовой Раскат!
Он материализовался за спиной дерева. В низкой стойке. Из его маски вырывалось облачко пара. Меч уже был наполовину убран в ножны.
И лишь после этого, с опозданием в долю секунды, звук догнал его скорость.
ГР-Р-РО-О-ОМ!
Оглушительный раскат, похожий на удар небесного молота, разорвал лес. Ударная волна хлестнула по поляне, срывая листву и прижимая траву к земле. Запахло электричеством и палёным деревом.
Старый дуб позади Джона стоял неподвижно ещё мгновение. А затем, медленно и величаво, его верхняя часть начала сползать вниз по идеально ровному, дымящемуся срезу, края которого ещё тлели фиолетовым огнём.
БУМ!
Дерево рухнуло, подняв облако пыли.
Джон медленно выпрямился. Его ноги слегка дрожали — нагрузка на мышцы была колоссальной, но приятной. Он с тихим, финальным щелчком закрыл гарду меча.
«Быстро, — подумал он, глядя на дымящийся пень. — Но, Шаринган фиксировал движение. Это быстрее, чем Шуншин. И смертоноснее. С чакрой Узумаки и этой техникой… я становлюсь ходячей грозой».
На другом конце поляны Наруто, который в этот момент почти достиг просветления в борьбе с шариком, подпрыгнул на метр от грома.
— А-А-А?! — завопил он, роняя шарик.
Он посмотрел в ту сторону, где тренировался сенсей. Там поднимался клуб пыли, и одно из деревьев почему-то решило стать короче наполовину.
— Ч-что это было?! — пробормотал Наруто, и его глаза стали размером с блюдца. — Гром? Среди ясного неба?! Нет… Какаши-сенсей… он там что, горы взрывает, пока я тут с шариком вожусь?!
Он сглотнул, посмотрел на свой жалкий резиновый мячик, потом на облако пыли вдалеке.
— ДАТТЕБАЙО! Я НЕ ПРОИГРАЮ! ЕСЛИ ОН ВЗРЫВАЕТ ГОРЫ, Я ВЗОРВУ… Я ВЗОРВУ ЭТОТ ЧЁРТОВ ШАРИК, ДАЖЕ ЕСЛИ МНЕ ПРИДЁТСЯ ЕГО СГРЫЗТЬ!
И с новым, отчаянным, почти безумным упрямством он вцепился в белую резину, начав вращать чакру так, будто хотел просверлить дыру в реальности.
2 апреля. 64-й год Конохи. Полдень. Рыночная площадь Конохи.
Солнце палило нещадно, но команда №7, воссоединившаяся после утренних мучений, шагала сквозь толпу. Наруто потирал нос, всё ещё красный от удара шариком. Саске слава богам, успевший переодеться в свою обычную одежду, хотя его походка выдавала боль в каждой мышце, шёл с мрачным видом. Сакура, чей мозг был переполнен анатомическими терминами, выглядела как зомби.
Впереди них шёл Какаши. Но не тот ленивый Какаши, которого они знали. Этот Какаши двигался с грацией хищника, высматривающего жертву.
Для Джона рынок перестал быть просто местом торговли. Это была какофония. Вокруг него стоял невыносимый гвалт.
«Я сладкая! Возьми меня!» — визжала морковь с соседнего прилавка.
«Я начинаю вянуть, спасите!» — стонал пучок шпината.
«Этот лёд слишком грязный!» — возмущённо булькала рыба.
Джон поморщился, чувствуя приближение мигрени. Он хотел просто купить еды и уйти, но внутри него проснулся кто-то другой. Чужой голос, тихий, но истеричный, перехватил контроль над его руками.
«Нет! Не бери этот помидор! У него нарушена структура волокон! Это преступление против кулинарии!» — кричал внутренний Цукаса, заставляя руку Джона дрожать от напряжения.
Он останавливался у прилавков, брал в руки овощи, смотрел на них, слушал их, борясь с желанием извиниться перед каждым отвергнутым кабачком.
— Какаши-сенсей… — осторожно начал Наруто. — А зачем нам столько чая? И сливки? Мы будем пить чай с молоком? Это же еда для стариков!
Джон остановился у лавки с чаем. Он бережно, двумя пальцами, поднял мешочек с листьями Гёкуро. Его глаз сузился.
— Это не просто чай, Наруто. Это… ингредиенты, которые плачут. Они молят меня раскрыть их потенциал.
Троица переглянулась.
— У него жар? — шепнула Сакура.
В её голове тут же замелькали страницы из утренних книг.
«Слуховые галлюцинации… бред величия по отношению к флоре… Симптоматика указывает на острое переутомление или воздействие нейротоксина класса B. А может, это редкая форма шизофрении, вызванная чтением "Ича-Ича"? Нужно проверить реакцию зрачков…»
— Не знаю, — буркнул Саске. — Но он сказал, что приготовит «Секретное блюдо клана Хатаке, передающееся из поколения в поколение». Если это даст мне силу, я съем хоть грязь.
— Хм… — Джон поднёс чай к уху, игнорируя взгляды прохожих. — Да… Я слышу тебя. Ты хочешь температуру ровно 50 градусов, верно? Прости, что тебе пришлось ждать в этой грубой мешковине. Я скоро освобожу тебя.
— Он разговаривает с чаем, — констатировал Наруто. — Всё, сенсей окончательно поехал.
Джон медленно повернул голову к Наруто. Его взгляд был пугающе серьёзен.
— Наруто, это не просто еда. Это Рамен Богов. Вкус, от которого твой язык станцует джигу, а чакра восстановится мгновенно
Кухня в доме Наруто. 13:00
Дом Наруто представлял собой зону экологического бедствия. Горы пустых коробок из-под рамена, скопившиеся за месяц, образовывали лабиринт. На люстре, словно забытый трофей, висел трёхнедельный носок, обретший разум. А на столе стоял пакет молока, содержимое которого уже начало эволюционировать в новую форму жизни и шипеть на посетителей.
Джон, используя скорость, которую он тренировал утром, превратился в серебристый вихрь.
ВЖУХ!
Мусор испарился. Пыль была аннигилирована. Поверхности засияли золотым блеском. Квартира была отдраена до состояния операционной класса S.
Он стоял перед столом. На нём, в идеальном порядке, лежали: четыре вида чая: Гёкуро, Сенча, Ходзича и Матча, свежайшие сливки, молоко, соль и тончайшие ломтики вяленого мяса из Страны Огня.
Джон надел белоснежный фартук поверх своей чёрной водолазки. Он выглядел величественно. И невероятно нервно.
— Простите, — тихо пробормотал он, обращаясь к ингредиентам. — Я постараюсь не испортить вас своим неуклюжим вмешательством. Вы заслуживаете лучшего, чем я, но я сделаю всё, что в моих силах.
— Сенсей, вы в порядке? — спросила Сакура, сидя за столом.
— ТИШИНА! — Джон резко обернулся, его глаз расширился от ужаса. — Сакура, прекрати дышать в сторону соуса! Твой выдох меняет влажность воздуха над поверхностью на 0.03 процента! Дыши в сторону окна!
Наруто, испугавшись, начал нервно постукивать ногой под столом.
— Наруто! Перестань стучать! Вибрация пола нарушает структуру осадка в чае! Ты хочешь убить умами?!
Он отвернулся к плите, сжавшись в комок нервов. Началось.
«Суп-пюре из четырёх видов зелёного чая. Блюдо Эйси Цукасы. Задача: объединить горечь, умами и сладость в единую симфонию».
Джон сложил печать.
— Техника Теневого Клонирования.
ПУФ! ПУФ!
Рядом с ним появились две точные копии в фартуках. Они не обменялись ни словом, ни взглядом, сразу же двигаясь в пугающей, абсолютной синхронии, словно единый организм с тремя телами. Один занимался молоком, второй — мясом, оригинал — чаем.
Джон закрыл глаз. В его сознании, усиленном ассимиляцией, ингредиенты обрели форму. Над листьями Гёкуро возник призрачный образ капризного аристократа в шелках, требующего поклонения. Сенча предстала суровым воином с катаной. Ходзича выглядел как старый монах, окутанный дымом.
«Да… Я слышу вас. Гёкуро-сама, прошу, потерпите. Сейчас будет прохладно».
Его руки и руки клонов пришли в движение танцуя.
— Стихия Воды: Контроль Температуры, — прошептал он. Он опустил палец в воду. Чакра мягко завибрировала, охлаждая кипяток ровно до 50 градусов Цельсия. Ни градусом больше. Он залил Гёкуро.
Затем — Сенча. Для неё — 80 градусов. Резко, быстро.
Затем — Ходзича. Кипяток.
Наруто, Саске и Сакура сидели с открытыми ртами. Они видели, как их сенсей и его клоны создают сложнейшую симфонию движений.
— А теперь… самое сложное, — Джон посмотрел на миску со сливками и молоком. — У меня нет блендера.
Оригинал и клоны одновременно вытянули руки над мисками. Их пальцы окутались яростным сиянием чакры Райтона.
З-З-З-З-З-З-З!
По комнате поползли электрические дуги, создавая эффект катушки Теслы.
Волосы Наруто встали дыбом от статики. Молнии били в молоко, но идеальный контроль Джона удерживал эту бурю в пределах миски. Высокочастотная вибрация взбивала жидкость в невесомую, бархатистую эмульсию, разбивая жировые шарики на молекулярном уровне.
— Простите, простите, что так грубо! — шептал он сливкам. — Я знаю, вам больно, но это ради воздушности!
Затем клон взял ветчину.
В левом глазу Какаши вспыхнул Шаринган. Мир замедлился. На куске мяса проступили тончайшие, светящиеся линии — точки наименьшего сопротивления волокон, «линии смерти» продукта.
ВЖУХ!
Никто не увидел ножа. Движение было слишком быстрым даже для глаза. Кусок мяса просто висел в воздухе секунду, оставаясь целым… а затем внезапно распался на миллион идеальных, микроскопических кубиков, которые дождём осыпались на сковороду.
— Он… он использовал кендзюцу и Шаринган, чтобы порезать ветчину? — прошептал Саске, чувствуя укол зависти.
Джон работал, как одержимый. Пот стекал по его лбу.
В какой-то момент Сакура моргнула и поняла, что перестала видеть Какаши.
Его движения стали настолько плавными и гармоничными с процессом готовки, что он словно растворился в кухне. Остались только летающие ингредиенты, танцующие в воздухе по собственной воле. Его «Эго» исчезло. Осталось только желание служить Еде.
Финальный штрих. Он материализовался из воздуха, держа щепотку соли. Не просто бросил её. Он позволил ей упасть с высоты, рассчитывая аэродинамику каждой крупинки.
Как только соль коснулась поверхности супа, по комнате ударила взрывная волна аромата.
Для Наруто и остальных это было подобно гендзюцу. Им на мгновение показалось, что потолок кухни исчез, сменившись бескрайним цветущим садом, где ангелы играли на арфах, а воздух был сладким, как мёд.
Джон и его клоны двигались с пугающей, миллисекундной синхронностью. Три тарелки опустились перед генинами одновременно. Звук касания фарфора о дерево слился в один идеальный, кристально чистый «ДЗЫНЬ», повисший в тишине.
Это выглядело как произведение искусства. Суп был двухцветным. С одной стороны — глубокий, изумрудный зелёный от Матчи и Гёкуро. С другой — нежный, кремово-бежевый от Ходзича и сливок. Разделяла их тонкая линия золотистого масла и микроскопические чипсы из ветчины, сверкающие, как драгоценные камни.
Наруто сглотнул слюну, которая грозила затопить соседей снизу. Он наклонился к тарелке и втянул носом воздух. Его чутьё взвыло от восторга — запах обещал мясное блаженство и сливочную негу. Но глаза видели лишь подозрительную зелёную жижу.
— Э-это… чай? Суп из чая? — его голос дрогнул от внутреннего конфликта. — Сенсей, вы хотите, чтобы я ел траву?! Я же не козёл!
Рядом с ним Саске молча взял ложку. Он смотрел на зелёную поверхность с мрачной решимостью смертника, готового выпить яд ради могущества.
«Если это меня не убьёт, то сделает сильнее», — читалось в его взгляде.
— Попробуйте, — голос Какаши дрожал от тревоги.
Как только слова были произнесены, Джон отступил в самый тёмный угол кухни. Там он сел на корточки, обхватил колени руками и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, сверля спины учеников паническим взглядом.
— Я положил на один атом соли больше… Всё пропало…
Саске отправил ложку в рот, словно бросился на амбразуру. Сакура, чья рука всё ещё дрожала от переутомления, последовала его примеру. Она поднесла суп к губам.
И кухня исчезла.
Сакура моргнула. Потолок с пятном от протечки испарился. Стены растворились в молочно-белом тумане. Она сидела на вершине высокой, священной горы, где воздух был чист и свеж.
Внезапно из тумана соткалась гигантская, полупрозрачная фигура — Дух Зелёного Чая в одеянии самурая. Он мягко опустил свои эфирные руки ей на плечи и начал делать массаж.
— Расслабься, дитя, — прошелестел голос, звучавший как шум ветра в чайных кустах. — Позволь нам унести твою усталость.
Вкус ударил волнами. Сначала пришла благородная горечь, мгновенно прояснившая затуманенный учёбой рассудок. Следом накрыла мягкая, обволакивающая волна сливочной нежности, утешающая измученные нервы. А в финале взорвалась бомба умами — чистая, концентрированная энергия, заставившая каждую клетку её тела петь от восторга.
В реальности Сакура широко распахнула глаза.
Её кожа начала светиться мягким, перламутровым светом. Мешки под глазами исчезли без следа. Волосы, до этого висевшие паклей, вдруг стали пышными и блестящими, словно в рекламе шампуня.
— Я ПОНЯЛА! — выпалила она, вскакивая со стула. — Структура двенадцатого меридиана чакры аналогична корневой системе горного лотоса! Ответ был в потоке жидкости! Я всё поняла!
Из своего тёмного угла Джон наблюдал за этой сценой с нарастающим ужасом. Саске застыл с ложкой во рту. Наруто оцепенел. Сакура светилась и кричала про меридианы.
— Они молчат… — прошептал Джон, вжимаясь в стену. — Почему Наруто и Саске молчат?! Это отвратительно? Они в шоке от ужаса? Я должен совершить сэппуку прямо сейчас!
В этот момент ложка выпала изо рта Саске.
ДЗЫНЬ!
Он закрыл глаза. Тьма поглотила кухню. Саске стоял посреди бескрайнего поля боя. На него неслась армия врагов — тысячи теней, воплощающих его страхи и слабости. Но юноша был спокоен. Вкус чая даровал ему абсолютную, ледяную концентрацию. Он поднял меч, и враги превратились… в миллионы лепестков сакуры. Саске почувствовал прилив силы, чистой и спокойной, как зеркало озера.
В реальности его вечно напряжённые плечи опустились. Глубокая складка между бровей разгладилась. На его лице появилась улыбка — не ухмылка превосходства, а настоящая, блаженная, почти детская улыбка, которая пугала окружающих больше, чем любой его гнев. Его Шаринган активировался сам собой и начал бешено вращаться, пьяный от переизбытка энергии.
И тут взорвался Наруто.
— О-О-О-О-Х!!!
Это был не крик, а рёв пробудившегося вулкана. Ослепительный оранжевый свет ударил из его тела.
ТРЕСК!
Его куртка не выдержала напора гастрономического экстаза и лопнула по швам, разлетаясь лоскутами, как в дешёвой манге про поваров. Гравитация потеряла над ним власть. Наруто взбежал по стене и повис на потолке вниз головой, раскачиваясь, как одержимая люстра. Из его глаз лились потоки слёз счастья.
— ЭТО ЛУЧШЕ РАМЕНА! ПРОСТИ, ТЕУЧИ-САН! ПРОСТИ МЕНЯ, СТАРИК! Я ИЗМЕНИЛ ТЕБЕ С СУПОМ! Я ГРЕШЕН, ДАТТЕБАЙО!
Джон, увидев это, побелел до состояния своего фартука.
— О боги! — взвизгнул он, хватаясь за голову. — У Саске глазной спазм и паралич лицевого нерва! У Наруто конвульсии и бред! Я перепутал соль с цианидом!
Он уже собирался броситься к ним, чтобы попытаться откачать как вдруг хаос мгновенно прекратился.
Наруто шлёпнулся с потолка точно на стул. Саске открыл глаза. Сакура перестала светиться.
ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ.
Три тарелки стояли на столе вылизанные до зеркального блеска, отражая паническое лицо Какаши.
Три пары глаз уставились на него. В них не было ни боли, ни упрёка. В них горел фанатичный, пугающий огонь обожания.
— Ещё, — прошептали они в унисон.
На следующий день. 6:30 утра. Тренировочная площадка «Зелёный Зверь»
Солнце ещё не встало, но воздух на полигоне уже вибрировал от переизбытка тестостерона и энтузиазма.
— ДВЕ ТЫСЯЧИ ЧЕТЫРЕСТА ОДИННАДЦАТЬ! — ревел Гай, балансируя на большом пальце левой руки. На его спине, в позе лотоса, сидел Ли, а на коленях Ли лежал огромный валун.
— ДВЕ ТЫСЯЧИ ЧЕТЫРЕСТА ДВЕНАДЦАТЬ! — вторил ему Ли, чьи глаза горели адским пламенем решимости.
Чуть поодаль, похожий на позеленевшую от злости и усталости гусеницу, полз Саске. Его идеальная укладка давно исчезла, волосы прилипли к лицу от пота и грязи, колени были стёрты. Он уже не кричал. У него не было сил. Он просто механически переставлял руки.
«Я не чувствую ног, — думал он, сплёвывая землю. — Хорошо. Значит, они ещё есть. Боль — это напоминание. Итачи… я пройду через этот зелёный ад, чтобы добраться до тебя. Я сожру эту землю, если понадобится».
В этот момент кусты раздвинулись, и на поляну вышел Какаши. На нём не было привычного жилета джонина, только облегающая чёрная водолазка, штаны и маска.
Гай, чьи чувства были обострены Силой Юности, мгновенно почуял присутствие соперника. Он подбросил Ли и валун в воздух, сделал сальто, поймал ученика и приземлился перед Какаши в идеальной позе. Валун рухнул рядом с оглушительным грохотом, заставив землю подпрыгнуть и подняв облако пыли, которое накрыло Саске.
Улыбка Гая сверкнула так ярко, что в предрассветных сумерках, казалось, включили дальний свет фар.
— КАКАШИ! МОЙ ВЕЧНЫЙ СОПЕРНИК! — прогремел он. — Ты пришёл, чтобы насладиться плодами страданий своего ученика?! Посмотри на него! Он уже почти слился с газоном!
Какаши лениво помахал рукой.
— Йо, Гай. Доброе утро. Нет, я пришёл не смотреть, а участвовать.
Повисла тишина. Слышно было только тяжёлое, хриплое дыхание Саске, который рухнул лицом в траву, используя паузу как повод не двигаться, хотя его пальцы всё ещё судорожно сжимали корни травы.
— Участвовать? — переспросил Гай, и его брови взлетели на лоб. — Ты хочешь сказать… ты будешь тренироваться С НАМИ?! В РИТМЕ ЮНОСТИ?!
— Именно, — кивнул Джон.
Внутри себя он был предельно серьёзен.
«Тело Какаши — это тело элитного джонина. Оно быстрое, ловкое, выносливое. Для мира Наруто — сойдет. Но… для Дыхания Грома этого мало. Чтобы использовать Первый Стиль непрерывно, без пауз и разрывов мышц, мне нужны ноги как гидравлические прессы и лёгкие как кузнечные мехи. Мне нужно тело, способное выдержать перегрузки истребителя. И единственный способ получить его быстро — это безумие Гая».
— О-О-О-О! — Гай задрожал. Из его глаз брызнули слёзы счастья. — Я ЖДАЛ ЭТОГО ДНЯ ВСЮ ЖИЗНЬ! Какаши! Ты наконец-то признал, что Тайдзюцу — это вершина искусства!
Он сунул руку куда-то за спину, демонстрируя чудеса ловкости рук, граничащие с магией, и с резким звуком ВЖУХ! вытащил… ЕГО.
Ещё один. Ярко-зелёный. Облегающий. Спандекс.
— Я БЕРЁГ ЕГО ДЛЯ ТЕБЯ! — торжественно провозгласил Гай, протягивая костюм, как священную реликвию. — Размер «M», усиленные швы на ягодицах, влагоотводящая ткань! Надевай, мой друг! Почувствуй, как Юность обнимает тебя!
Саске, который лежал лицом в земле, медленно поднял голову. Грязь на его щеке смешалась с кровью из разбитой губы. В его глазах не было смеха, только мрачное, мстительное ожидание.
«Да… Давай, сенсей. Надень это. Раздели мой позор. Почувствуй то, что чувствую я. Если я должен страдать, пусть страдает весь мир».
Джон посмотрел на костюм. Потом на Гая. Потом на Саске, чей взгляд прожигал дыру в реальности. Он мягко, но решительно отодвинул протянутый спандекс рукой.
— Прости, Гай. Я вынужден отказаться.
— НО ПОЧЕМУ?! — возопил Гай, выглядя так, будто ему в душу плюнули. — Это же символ нашей дружбы! Это кокон, из которого вылупляется бабочка силы!
Джон принял одухотворённый вид. Его глаз вспыхнул тем же огнём, что и во время их памятного разговора о «пламени в сердце». Он посмотрел в небо, где гасли последние звёзды, и его голос зазвучал с неожиданной, вибрирующей страстью.
— Видишь ли, Гай… Я понял одну важную вещь. Истинная Сила Юности — она не в одежде! Не в спандексе и не в гетрах! Это лишь оболочка!
Он с силой приложил кулак к груди, там, где билось сердце, заставив ткань натянуться.
— Она здесь! В ГОРЯЩЕМ СЕРДЦЕ! Надевая этот костюм, я лишь пытаюсь подражать тебе внешне, как плохой актёр! Но я должен найти своего внутреннего Зверя, не прячась за твоей шкурой! Если я надену его, я буду лишь бледной тенью Великого Майто Гая! А я хочу быть Какаши Хатаке, который не идёт позади, а бежит плечом к плечу с тобой в рассвет!
Он резко выставил руку вперёд, сжал кулак, поднял большой палец вверх и ослепительно улыбнулся глазом, принимая идеальную «Позу Крутого Парня».
ДЗИНЬ!
Гай замер. Его губа задрожала. Скупая слеза скатилась по щеке, сверкая на солнце.
— Какаши… — прошептал он. — Как… КАК ГЛУБОКО! Ты прав! Я был слеп! Я пытался навязать тебе свою форму, забыв о содержании! ТЫ НАСТОЯЩИЙ МУЖИК!
Ли, наблюдавший за этим, поспешно выхватил блокнот и, размазывая слёзы по щекам, начал яростно строчить. Карандаш в его руке двигался со скоростью открытия Врат, превратившись в размытое пятно и оставляя за собой дымящийся след на бумаге от трения.
— «Не прятаться за шкурой»… «Внутренний Зверь»… «Бежать в рассвет»… Гениально! Какаши-сенсей, вы философ Юности!
Гай отшвырнул костюм в сторону. Саске проводил полёт зелёной тряпки взглядом, в котором умирала последняя надежда на справедливость.
«Предатель, — беззвучно прокричал он внутри своей головы. — Ты говоришь о горящем сердце, потому что боишься, что спандекс натрёт тебе задницу! Я вижу тебя насквозь, Какаши! Я запомню это. Я добавлю это в список причин для мести, сразу после Итачи».
— ТОГДА ВПЕРЁД! БЕЗ КОСТЮМОВ, НО С ПЛАМЕНЕМ В ГРУДИ! ПЯТЬ ТЫСЯЧ ПРИСЕДАНИЙ С ПРЫЖКОМ! КТО ОСТАНОВИТСЯ — ТОТ БЕЖИТ ДО СТРАНЫ ВЕТРА И ОБРАТНО! НАЧАЛИ!
— Есть! — рявкнул Ли.
— Тц… — цыкнул Саске, поднимаясь с грацией сломанной марионетки.
— Ну что ж… поехали, — выдохнул Джон.
***
— …ТРИ ТЫСЯЧИ ДВЕСТИ! — гаркнул Гай спустя какое-то время. Его голос не дрогнул, хотя пот лил с него ручьями, превращая землю под ним в грязное месиво.
Он покосился влево. Там, ритмично поднимаясь и опускаясь, работал его Вечный Соперник.
Обычно в такие моменты шиноби начинают использовать чакру, чтобы укрепить слабеющие мышцы. Это стандарт. Гай ожидал почувствовать привычный всплеск чакры Какаши.
Но чакры не было.
Вместо этого Гай услышал звук.
С-с-с-с-х-х-х… ФУУУХ!
Это был не звук одышки, а звук, похожий на работу идеально отлаженного поршня или свист пара, вырывающегося из клапана высокого давления.
Глаза Гая сузились. Он, мастер, посвятивший жизнь изучению тела, мгновенно заметил детали, скрытые от других.
Он видел, как грудная клетка Какаши расширяется чуть больше, чем у обычного человека. Видел, как при каждом резком, свистящем вдохе вены на его шее и руках мгновенно вздуваются, пульсируя в бешеном ритме. А при выдохе из-под маски Какаши, несмотря на то что солнце уже встало и воздух прогрелся, вырывалось плотное, белое облачко пара.
А ещё он слышал…
Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.
Гай, чьи чувства были обострены до предела, уловил этот низкий, тяжёлый ритм. Это был звук не человеческого сердца, а тяжёлого боевого молота, вбивающего сваи. Он бился с пугающей, неестественной мощью, прогоняя кровь по венам с давлением, способным разорвать обычные сосуды.
«Он не использует чакру для поддержки мышц, — с ошеломляющей ясностью понял Гай. — А кое-что другое. Этот ритм дыхания… Он насильно нагнетает кислород в кровь, разжигает свой внутренний огонь не духовной энергией, а чистой физиологией!»
Гай смотрел заворожённо. Для него это было подобно тому, как кузнец раздувает мехами угасающие угли, заставляя их вспыхнуть с новой силой.
Какаши буквально «перезаряжал» свои мышцы каждым вдохом, вымывая молочную кислоту и заставляя тело работать за пределом отказа.
«Это не техника Конохи, и не Восемь Врат. А контроль над метаболизмом, превращающий свои лёгкие в двигатель!»
Восхищение затопило Гая горячей волной. Его соперник не просто пришел поприседать, а пришел с новой, неизведанной формой тайдзюцу.
— ВЕЛИКОЛЕПНО! — внезапно взревел резко ускорившись. — КАКАШИ! ТЫ СНОВА УДИВИЛ МЕНЯ! ТВОЁ ДЫХАНИЕ ПОДОБНО РЁВУ ДРАКОНА, ПРОБУЖДАЮЩЕГОСЯ ОТО СНА!
Джон, не сбиваясь с ритма, лишь коротко глянул на него. Из под маски вырвалась струйка пара.
— С-с-с… Не отставай… Ф-фух… Гай.
— ХА! НИКОГДА! — Гай оскалился в безумной улыбке. — ЕСЛИ ТВОИ ЛЁГКИЕ — ЭТО КУЗНЕЧНЫЕ МЕХИ, ТО МОЕ СЕРДЦЕ — ЭТО ДОМЕННАЯ ПЕЧЬ! ЛИ! УДВОИТЬ ТЕМП! МЫ НЕ ПОЗВОЛИМ ИМ ОБОГНАТЬ НАС В ИСКУССТВЕ ВЛАДЕНИЯ ТЕЛОМ!
Саске, видя, что его сенсей — этот ленивый, вечно опаздывающий гений — пашет наравне с зелёными маньяками и даже заставляет их ускоряться, стиснул зубы так, что чуть не раскрошил их.
«Я не отстану. Если он может, я тоже могу!»
В это утро Тренировочное поле №3 сотрясалось от топота четырёх пар ног. Их дыхание выровнялось, сливаясь в единый, пугающий ритм.
Вдох. Удар. Выдох. Удар.
Они двигались как единая, одержимая машина, создавая небольшие локальные землетрясения.
Птицы в лесу вокруг полигона давно перестали петь. Они сидели на дрожащих ветках, вцепившись в кору когтями до побеления, и крепко зажмурив глаза, пытаясь просто пережить это утро, не свалившись вниз от вибрации.
24 апреля. 64-й год Конохи. 17:45. Тренировочное поле №3
Прошло двадцать два дня. Двадцать два дня ада, пота, проклятий в адрес резиновых изделий и зелёного спандекса.
Полигон выглядел так, словно здесь прошла небольшая война. Деревья были исцарапаны, земля перекопана, а воздух был наэлектризован настолько, что волосы на руках вставали дыбом сами по себе.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона. Идеальное освещение для драматичного финала тренировки.
— СМОТРИТЕ, СЕНСЕЙ! — голос Наруто был хриплым, но полным торжества. — СМОТРИТЕ, САСКЕ-ТЭМЭ! Я СДЕЛАЮ ЭТО!
Наруто стоял перед толстым дубом. Его одежда была изорвана, лицо перепачкано сажей и грязью, но глаза горели синим пламенем. Он вытянул правую руку. Рядом с ним появился Теневой Клон.
Саске, который отдыхал у валуна, пытаясь отдышаться после первого Чидори, фыркнул.
— Клон? Серьёзно? Ты даже технику не можешь сделать сам, добе?
— ЗАТКНИСЬ И СМОТРИ! — рявкнул Наруто.
Оригинал сконцентрировал чакру в ладони, создавая ядро. Клон тут же включился в работу: обеими руками он начал бешено вращать оболочку сферы, сжимая и уплотняя потоки, в то время как оригинал вливал в неё всё больше мощи. Это было похоже на работу двух гончаров над одним кувшином — хаотично, но эффективно.
Воздух вокруг ладони Наруто начал искажаться. Сначала это был тихий гул.
Потом свист. А затем…
ВЖУУУУУУУУУУУХ!
Звук стал похож на рёв турбины. Голубая чакра сжалась в идеальную, бешено вращающуюся сферу, внутри которой бушевал шторм. Она светилась так ярко, что отбрасывала тени даже на закате.
— РАСЕНГАН!
С боевым кличем Наруто впечатал сферу в ствол дерева.
БУМ!
В момент удара чакра вгрызлась в древесину. Кору не просто сорвало — её закрутило жгутом. Древесные волокна закричали, скручиваясь в спираль вокруг точки удара, словно гигантская невидимая рука выжимала ствол, как мокрое полотенце.
Наруто отбросило отдачей, он пролетел кубарем пару метров и шлёпнулся на задницу, тряся обожженной от трения рукой.
Но все смотрели на дерево. На толстом стволе красовалась глубокая, идеально спиральная вмятина, волокна внутри которой были перекручены в тугие узлы. А с обратной стороны дерево просто вырвало кусками, оставив рваную дыру, сквозь которую можно было просунуть голову.
— Хе… хе-хе… — Наруто, тяжело дыша, поднял дрожащий большой палец. — Видал… Саске?
Джон, сидевший на ветке, медленно кивнул.
«Использование клона для удержания формы… Разделение задач: один даёт энергию, второй задаёт вращение. Гениально в своей простоте. Он обошёл необходимость в идеальном контроле одной руки».
Саске медленно встал. Он посмотрел на дыру в дереве. В его глазах не было насмешки. Там был вызов.
— Неплохо для неудачника, — холодно бросил он. — Но грубая сила — это ещё не всё.
Он отошёл к огромному валуну на краю поляны.
— Какаши-сенсей. Смотрите.
Саске закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох.
«Концентрация…»
Сложил комбинацию печатей…
Бык → Кролик → Обезьяна → Дракон → Крыса → Птица → Бык → Змея → Собака → Тигр →
И опустил левую руку. Правой он перехватил запястье, помогая направить поток.
ТРЕСК!
Первая искра. Затем вторая. А потом воздух взорвался звуком.
ЧИ-ЧИ-ЧИ-ЧИ-ЧИ-ЧИ-ЧИ!
Тысяча птиц защебетала в унисон. Ослепительно-белая, с голубым отливом молния окутала его руку. Она была нестабильной, дикой, яростной, но Саске держал её в узде своей волей. Свет был настолько ярким, что Наруто пришлось прищуриться.
— Чидори… — прошептал Саске.
Он открыл глаза.
ШАРИНГАН!
Два томоэ в каждом глазу вращались, фиксируя каждую деталь мира.
Саске сорвался с места, со скоростью, закалённой месяцем тренировок. Он превратился в смазанную линию. Земля под его ногами взрывалась фонтанчиками пыли.
— А-А-А-А! — боевой крик смешался с визгом молнии.
Он разогнался настолько, что звук собственного Чидори начал отставать от него, искажаясь эффектом Доплера в низкий, угрожающий гул за спиной. Обычный человек на такой скорости просто разбился бы, не успев среагировать на неровности почвы, но Шаринган видел всё. Саске скорректировал курс за миллисекунду до удара.
Он выбросил руку вперёд.
ЗЗЗЗЗТ!
Звука удара почти не было. Был звук плавления.
Его рука по самый локоть ушла в твёрдый гранит. Как раскалённый нож в масло. Камень не взорвался — он просто перестал существовать на пути молнии.
Он с усилием выдернул руку. Камень вокруг идеально ровного отверстия был оплавлен до состояния жидкой лавы и дымился красным светом. По валуну побежали тонкие трещины, и огромный кусок камня с глухим стуком отвалился, открывая сквозной, выжженный канал.
Саске тяжело задышал. Его колени подогнулись. Шаринган в его глазах дрогнул и погас сам собой — тело просто отключило его, чтобы сохранить остатки чакры. Он держался за ноющее, онемевшее от электричества запястье, но повернулся к Наруто. На его лице, мокром от пота, играла торжествующая, высокомерная ухмылка.
— Ну как? Не то что твой расенган-спиралька!
— ЧЕГО?! — взорвался Наруто, хотя сам едва стоял на ногах. — МОЯ ДЫРКА БОЛЬШЕ! И ОНА КРУТИТСЯ! ТВОЯ — ПРОСТО ДЫРКА ОТ ИГОЛКИ!
— Размер имеет значение только для тех, кто промахивается, добе, — парировал Саске, сплёвывая пыль. — Моя техника пробивает насквозь. Твоя просто делает щепки.
— АХ ТЫ!.. ЩЕПКИ?! Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ ЩЕПКИ!
Искры между ними можно было видеть невооружённым глазом. Соперничество, которое тлело, теперь полыхнуло настоящим пожаром.
ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП.
Джон спрыгнул с дерева и приземлился между ними, лениво хлопая в ладоши. В его единственном глазу читался холодный расчёт.
«Если они ударят этим одновременно… мне придётся использовать обе руки, чтобы их остановить. Так бы подумал Какаши…».
— Уф… Успокойтесь, горячие головы.
— Какаши-сенсей! Скажите ему! Мой Расенган круче!
— Не слушайте идиота. Чидори эффективнее.
Джон уже открыл рот, чтобы ответить, но замолчал заметить ее.
На поляну вышла Сакура. Она выглядела уставшей, её одежда была в пятнах от лечебных мазей, а под глазами залегли тени, но походка была твёрдой.
Она молча подошла к ним.
Наруто уже открыл рот, чтобы пожаловаться ей, но Сакура прошла мимо него, даже не взглянув. Она опустилась на колени перед Саске.
— Дай руку, — коротко скомандовала она.
Саске, всё ещё морщась от спазма, протянул онемевшее запястье. Сакура глубоко вздохнула, концентрируясь. На её лбу выступил пот. Её ладони окутались мягким, но нестабильным зелёным свечением.
Она приложила руки к его запястью.
— Заткнитесь оба, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Вы мешаете мне сосредоточиться.
Боль в руке Саске начала уходить, сменяясь прохладой. Мышцы расслабились. Он удивлённо посмотрел на неё.
Закончив с Саске, она вытерла пот со лба и, тяжело вздохнув, повернулась к Наруто.
— Теперь ты, дуралей. Сюда свою лапу.
Наруто, который до этого ревниво надувал щёки, тут же протянул обожжённую чакрой ладонь. Сакура повторила процедуру, заживляя микро-ожоги на его коже.
Джон смотрел на них: Саске, потирающий запястье, но довольный своей разрушительной силой. Наруто, сияющий от того, что смог повторить технику Четвёртого. И Сакура, чьи руки светились зелёным, связывая эту хаотичную команду воедино.
Убийца. Воин. Целитель.
Трио было сформировано.
И в тот момент, когда последний ожог на руке Наруто исчез, в сознании Джона раздался долгожданный звук.
Дзинь!
[«Хватит отыгрывать ленивца! (Этап 4)» — ВЫПОЛНЕНО!]
Но Система не дала ему времени на отдых. Интерфейс мигнул, окрашиваясь в тревожные, багровые тона.
Дзинь!
[ВНИМАНИЕ! Обнаружена ключевая точка сюжетной бифуркации.]
[Временная метка цели: 1 Июля.]
[Анализ угроз: Уровень S (Саннин)…]
[НОВОЕ ПОБОЧНОЕ ЗАДАНИЕ]
[НАЗВАНИЕ]: «Хватит отыгрывать ленивца! (Этап 5): Тень Змея»
[ЦЕЛЬ]: Обеспечить безопасность Команды 7 во время второго этапа экзамена. Не допустить успешного наложения «Проклятой Печати Неба» на Учиху Саске.
[ОПИСАНИЕ]: Орочимару идёт. В оригинальной истории он сломал Саске и использовал Экзамен как сцену для своего дебюта. Твоя задача — переписать сценарий. Змей захочет попробовать твоих учеников на вкус. Выбей ему зубы.
[ОГРАНИЧЕНИЕ]: Личность Орочимару не должна быть раскрыта официальным властям до начала вторжения.
[НАГРАДА]: Доступ к следующему этапу!
Джон прочитал описание, и его единственный видимый глаз сузился.
«Орочимару… Значит, цель определена. Экзамен начнётся 1 июля. Сегодня 23 апреля. У нас есть два с лишним месяца».
Взгляд его задержался на строчке с ограничением.
«Не раскрывать властям… Рискованно. Но логично. Если я доложу сейчас, Хирузен отменит Экзамен или усилит охрану. Орочимару — параноик, он уйдёт на дно, затаится и нанесёт удар в самый неожиданный момент, когда мы расслабимся. К тому же… Коноха полна шпионов. Одно слово не тому человеку, и Змей узнает, что мы знаем. Нет. Лучше знать, где и когда он ударит — Лес Смерти. Это будет не его охотничьи угодья, а мои владения».
Он посмотрел на своих учеников. Они стали сильнее, но эти техники были ещё сырыми. Расенган Наруто требовал времени на подготовку клоном. Чидори Саске жрало столько чакры, что он падал с ног после двух ударов. Сакура могла лечить только царапины…
«Два месяца. Этого времени хватит, чтобы превратить эти "козыри" из случайной удачи в стабильное оружие. Мы не будем учить новое, а отполируем всё это до блеска».
— Отличная работа, команда. Вы освоили базу.
Наруто открыл рот, чтобы завопить о том, какие они крутые, но Какаши поднял руку.
— Но не зазнавайтесь. Экзамен на Чунина начнётся 1 июля. У нас в запасе чуть больше двух месяцев.
— Два месяца?! — воскликнул Наруто, сжимая кулаки, но в его голосе не было нытья, только жажда действия. — Я хочу надрать всем задницы уже завтра! Зачем ждать?! Я готов прямо сейчас!
— Готов? — холодно перебил Саске, всё ещё потирая онемевшую руку. В его голосе звучал агрессивный перфекционизм. — Да, мы освоили техники. Но в реальном бою у тебя не будет времени звать клона, а моя подготовка… она занимает непозволительно много времени. Если я столкнусь с кем-то уровня того человека, я умру раньше, чем успею сформировать заряд. Мне нужно больше. Быстрее.
— Именно, — кивнул Джон. — До прибытия гостей из других деревень мы будем заниматься закреплением. Вы должны делать это быстрее. Точнее. Экономнее.
Его глаз хищно блеснул.
— И это не будет просто отработка движений. Я буду нападать на вас. Мои клоны будут атаковать всерьёз, с использованием Шарингана и ниндзюцу. Если вы не научитесь применять свои козыри под давлением, когда страх смерти сковывает лёгкие, вы — трупы.
Генины напряглись, осознав серьёзность его слов.
— Теперь, дальше я сосредоточу своё внимание на Сакуре. Она освоила основы ирьёниндзюцу. Осталось лишь научить её технике, одновременно атакующей и лечащей.
— Атакующей? — Сакура удивлённо моргнула. — Но, сенсей… я же медик. Разве моё место не в тылу? Разве мне можно лезть на передовую?
— Мёртвый медик никого не вылечит, Сакура, — жёстко ответил Джон. — Ты должна уметь постоять за себя. К счастью, в моём арсенале есть идеальная техника.
Он мысленно визуализировал карту в своём инвентаре.
«Редкая способность: Техника Водяного Скорпиона. Создание чакра-скальпелей гигантского размера из воды. Требует идеального контроля, который у неё есть, и компенсирует недостаток физической силы радиусом атаки. Идеально».
— Это стиль боя, превращающий руки целителя в оружие убийцы, — сказал он вслух. — Ты научишься этому.
Он посмотрел вниз, на траву у своих ног.
Среди зелёных стеблей, едва заметная, проскользнула обычная ужовая змея. Она на секунду замерла, пробуя воздух раздвоенным языком, и бесшумно скользнула в тёмную, глубокую нору под корнями дерева.
Джон проводил её взглядом.
«Потому что когда приползёт настоящий Змей, у вас не будет второго шанса».
— А теперь… — Джон хлопнул в ладоши, разгоняя мрачную атмосферу. — Я угощаю ужином! Но с одним условием: Наруто несёт Саске на спине до самой деревни. Это тренировка выносливости!
— ЧЕГО?! ПОЧЕМУ Я?! — взвыл Наруто. — Хн. Не урони меня, неудачник, — усмехнулся Саске, запрыгивая ему на спину. — ТЯЖЁЛЫЙ! ТЫ ЧТО, КАМНЕЙ НАЕЛСЯ?!
23 июня. 64-год Конохи. 11:30. Дом Митараши Анко
Лето в Конохе вступило в свои права. Жара стояла такая, что воздух дрожал над крышами, а цикады, казалось, соревновались, кто быстрее доведёт жителей до мигрени.
Квартира Митараши Анко находилась в стратегически опасном месте — прямо над популярной лавкой «Данго». Сладкий, липкий запах сиропа, жареного рисового теста и бобовой пасты пропитал здесь каждую доску, каждую занавеску и, вероятно, саму ДНК хозяйки.
Джон поднялся по лестнице. На нём была тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами, облегающие брюки и стандартная обувь шиноби. Никакого жилета, никакой маскировки, кроме той, что на лице. Он выглядел как мужчина, который идёт домой.
Вот уже два месяца он «ухаживал» за Анко. Ну, как ухаживал… В основном он использовал её желудок как полигон для отработки рецептов из «Кулинарных Поединков».
«Второй этап экзамена. Лес Смерти, — размышлял Джон, доставая ключ, который болтался у него на пальце. — Мне нужно быть внутри. Официально. Без лишних вопросов. И Анко — мой золотой билет».
Он усмехнулся, вспоминая, как этот ключ оказался у него. Месяц назад Анко, насмерть пьяная после очередной попойки с Куренай, швырнула в него этой связкой с криком: «Хатаке! Ты такой зануда, что годишься только в уборщицы! На, приди и вычисти этот свинарник, или я расскажу всем, что ты носишь кружевное бельё!». С тех пор он, пользуясь этим «приглашением», периодически наведывался сюда, поддерживая легенду.
Он открыл дверь и вошёл.
— Да уж… — вырвалось у него.
Кухня выглядела так, словно здесь взорвалась бомба, начинённая грязной посудой и палочками от данго. Гора тарелок в раковине достигла критической массы и грозила обрушением. На столе красовалось пятно от разлитого соуса, которое уже начало обретать разум и собственную цивилизацию.
— «Я помою посуду завтра, честно-честно!» — передразнил он её вчерашнее обещание. — Лгунья.
Вздохнув, он закатал рукава. Внутренний Эйси Цукаса, ассимилированный полностью и уже без всяких побочных эффектов, все равно брезгливо поморщился, требуя чистоты. Джон принялся за работу. Движения были быстрыми и точными. Вода, губка, чакра Стихии Воды для идеального напора. Через десять минут кухня сияла.
— А теперь… — он достал ингредиенты из инвентаря. — Тяжёлая артиллерия.
Сегодня в меню был «Ролл-кейк Бон-Бон» по рецепту Момо Аканегакубо. Нежнейший бисквит, пропитанный сиропом, и секретный ингредиент — соевый соус в креме, чтобы подчеркнуть сладость и напомнить вкус её любимых данго.
Он начал взбивать сливки. Венчик в его руке превратился в размытое пятно.
«Воздушность. Мне нужна абсолютная воздушность».
Запах свежей выпечки, ванили и тонкая нотка карамели поплыли по квартире, просачиваясь в спальню, где в позе морской звезды дрыхла главная экзаменаторша второго этапа.
Спустя двадцать минут.
Джон стоял у плиты, украшая готовый рулет идеальными завитками крема. Сзади послышались шаркающие шаги.
— М-м-м… чем это пахнет? — раздался хриплый со сна, но донельзя довольный голос.
Джон не успел обернуться. К его спине прижалось что-то тёплое, мягкое и очень женственное. Две руки обвились вокруг его талии, скользнули под рубашку и бесцеремонно поползли вверх, по прессу к груди.
— Какаши-и-и… Ты снова пришёл покормить свою змейку? — промурлыкала Анко ему в ухо, обжигая шею горячим дыханием.
Джон скосил глаз вниз. Анко, верная своей натуре «мне плевать на приличия», вышла из спальни в том, в чём спала. А спала она, видимо, в своей любимой сетчатой броне-кофте, которая сейчас растянулась на её теле, не скрывая абсолютно ничего, и короткой юбке, которая держалась на честном слове. Сквозь крупную сетку отчётливо просвечивала её грудь четвертого размера, твёрдые соски упёрлись ему в лопатки.
Пока её ладони оглаживали его мышцы, взгляд Джона, скрытый тенью, скользнул к её плечу, туда, где под волосами скрывалась шея.
«Печать спокойна. Значит, Змей еще не подошел достаточно близко. Но скоро она начнет гореть…».
— Доброе утро, Анко, — ровно произнёс он, продолжая украшать торт. — Ты снова забыла помыть посуду.
— Ой, да брось, — она потёрлась щекой о его плечо, её руки спустились ниже, к ремню. — Зато у меня есть ты. Ты такой хозяйственный… и такой горячий. Может, десерт подождёт? М?
Она игриво куснула его за ухо.
Джон перехватил её шаловливую руку за секунду до того, как она нырнула в опасную зону.
— Десерт не подождёт. Крем осядет.
Он развернулся в её объятиях, мягко отстраняя её на шаг, но не разрывая контакта. Теперь он мог видеть её целиком. Сонная, растрёпанная, полуголая и чертовски опасная.
Он взял тарелку с идеально нарезанным кусочком ролл-кейка. Бисквит был раскрашен в пастельные тона, а крем блестел, как снег. Глаза Анко мгновенно переключились с Какаши на тарелку. Зрачки расширились. Она облизнулась.
— Дай сюда! — она потянулась к тарелке.
Джон поднял руку выше, вне её досягаемости.
— А-та-та. Не так быстро.
— Какаши! — она надула губы, и эта детская гримаса в сочетании с её нарядом выглядела убийственно. — Не дразни меня! Я голодная!
— У меня к тебе дело, Анко.
— Дело? — она фыркнула, не сводя глаз с торта. — Если это предложение руки и сердца, то ответ «да», только дай пожрать!
— Почти, — усмехнулся Джон. — Скоро экзамен на Чунина. Второй этап. Лес Смерти.
Анко моргнула, на секунду возвращаясь в реальность.
— Ну да. Я главный проктор. И что? Хочешь узнать задания для своих сопляков? Не скажу. Даже за этот торт. Хотя… нет, не скажу.
— Нет, — покачал головой Джон. — Мои ученики справятся сами. Я хочу другого. Я хочу быть там. Внутри.
— Внутри? — она хитро ухмыльнулась. — Внутри чего, красавчик?
— Внутри Леса Смерти, Анко. Во время экзамена.
Улыбка сползла с её лица. Она прищурилась.
— Это запрещено правилами, Какаши. Наставникам нельзя вмешиваться. Ты же знаешь.
— Я не буду вмешиваться, — солгал он, глядя ей прямо в глаза, его голос стал серьёзным и тихим. — Я буду… наблюдателем. Патрульным. Называй как хочешь. Я просто хочу быть уверен, что в твоем лесу всё пройдёт гладко. У меня плохое предчувствие, Анко. Очень плохое.
Анко замерла. Игривость в её глазах на мгновение уступила место расчёту опытного джонина. Она знала Какаши, его репутацию и что его интуиция, закалённая в АНБУ, редко ошибается. Если Копирующий Ниндзя говорит, что пахнет жареным — значит, где-то уже горит.
— Предчувствие… — медленно повторила она, вглядываясь в его единственный глаз. — Ты стал параноиком, Хатаке. Но твоя паранойя слишком часто спасала задницы наших ребят.
— Возможно. Но если я буду там, я смогу помочь тебе, если что-то пойдёт не так. А если ничего не случится… я просто посижу на дереве и почитаю.
Он опустил тарелку чуть ниже, так, чтобы аромат ударил ей прямо в нос.
— И, конечно, я буду готовить тебе обеды всю неделю экзамена. Эксклюзивное меню.
Ноздри Анко затрепетали. Запах соевого крема и ванили проник в её мозг, смешиваясь с пониманием того, что лишний клинок S-ранга в лесу ей не повредит.
— Чёрт с тобой, — выдохнула она, выхватывая тарелку. — Ты будешь моим «специальным помощником». Но если Хокаге узнает — я скажу, что ты меня соблазнил и опоил!
Она запихнула кусок торта в рот.
В ту же секунду её глаза закатились, а реальность в её голове взорвалась.
Ш-Ш-Ш-УХ!
В её сознании тонкая сетка её кофты, и без того не скрывавшая почти ничего, с громким треском лопнула, разлетаясь на тысячи чёрных нитей. Юбка испарилась. Анко осталась совершенно обнажённой, парящей посреди бескрайнего, белоснежного океана из взбитых сливок и ванильных облаков.
Но она была не одна.
Внезапно из молочной пены, словно ниндзя из засады, начали выпрыгивать сотни крошечных, головастых чиби-версий Какаши. Все они носили маски и повязки, но их единственные видимые глаза хищно и игриво блестели.
— Время десерта, Анко-чан! — пропищали они хором высокими голосами.
Они начали забрасывать её бомбочками из густого, блестящего соевого крема.
ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП!
Сладкая, солоноватая масса покрывала её тело: грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер. Анко вскрикнула от удовольствия, чувствуя прохладу крема на разгорячённой коже. Но это было только начало. Несколько самых смелых мини-Какаши, хихикая и снимая маску, подобрались вплотную.
Один прильнул к её шее. Другой — к ключице. Третий скользнул куда-то ниже пупка. Их крошечные, шершавые язычки начали слизывать крем с её самых чувствительных мест, вызывая волны электрических разрядов по всему телу.
— Аххх~! Какаши… так… вкусно~!
В реальности Анко застонала, и этот звук был настолько неприличным, что проходящий по улице кот свалился с забора. Её колени подогнулись, и она буквально стекла на пол, прижимая пустую тарелку к груди, вся дрожа от послевкусия.
— Это… это незаконно… — прошептала она с набитым ртом, облизывая пальцы, словно это были те самые маленькие язычки. — Ты дьявол, Хатаке. Ты принят.
Джон посмотрел на неё сверху вниз, поправляя рукав. — Приятного аппетита, Анко. Я знал, что мы договоримся.
Анко медленно прожевала последний кусочек, с сожалением глядя на пустую тарелку. Затем она провела тыльной стороной ладони по губам, стирая крошки крема, и подняла на него взгляд. В нём больше не было ни следа от гастрономического экстаза, только сталь и серьёзность Токубецу Джонина.
— Слушай сюда, Какаши, — её голос стал тихим, почти угрожающим. — Я пускаю тебя в свой лес. Но если ты там что-то устроишь… если сорвёшь экзамен или вмешаешься без причины… я сама тебя освежую. И зажарю.
Она сделала паузу, и сталь в глазах немного смягчилась, уступая место скрытой тревоге.
— Но… спасибо. Я тоже чувствую это. Какой-то гнилой запах в воздухе. Этот экзамен будет дерьмовым, Хатаке. Я это печёнкой чую. Хорошо, что ты будешь там.
Джон кивнул, принимая её доверие. Затем, тяжело вздохнув, он развернулся и подошёл к раковине. Обед съеден, сделка заключена, но грязная посуда сама себя не помоет.
Включая воду, он погрузился в медитативный процесс очистки тарелки от остатков крема. Шум воды успокаивал. Спустя минуты, когда кухня снова сверкала идеальной чистотой, Джон вытер руки полотенцем и почувствовал, как усталость от раннего подъёма и кулинарной магии всё-таки берет своё.
Он прошёл в гостиную и с наслаждением рухнул на старый, продавленный, но такой уютный диван Анко. Достав из подсумка оранжевую книжицу «Ича-Ича», он открыл её на любимой главе, планируя немного расслабиться перед уходом.
Но у Анко были другие планы.
Диван прогнулся. Джон даже не успел поднять глаз от текста, как горячее, гибкое тело буквально рухнуло на него сверху. Анко, всё в той же провокационной сетке, оседлала его бедра, уперевшись коленями в диван по обе стороны от его талии.
— М-м-м, Какаши… — протянула она с тягучей, сладкой томностью, которая была опаснее любого куная. — Ты покормил меня, убрал мою квартиру… Теперь ты решил просто полежать?
Она наклонилась вперёд, её грудь, обтянутая лишь крупной сеткой, прижалась к его груди. Джон сквозь тонкую ткань своей водолазки отчётливо почувствовал жар её тела и твёрдые, возбуждённые соски, которые тёрлись о него при каждом её движении. За эти два месяца её интерес к «полезному соседу» перерос в нечто большее, и теперь, сытая и довольная, она не собиралась скрывать свои инстинкты.
— Анко, я читаю, — попытался сохранить невозмутимость Джон, хотя ситуация стремительно выходила из-под контроля.
— Читаешь? Эту гадость? — она выхватила книгу из его рук и, даже не глянув на обложку, небрежно швырнула её за спину. Книжка с глухим стуком приземлилась где-то в углу. — Неужели нарисованные девки тебе интереснее такой сладкой куноичи, как я?
Она подалась ещё ближе, её дыхание щекотало его шею, а бёдра недвусмысленно ёрзали на нём.
— Или… — она хихикнула, и в её голосе зазвучала дразнящая хрипотца, — …может, слухи верны? Может, наш знаменитый Копирующий Ниндзя играет за другую команду? Или из-за этой книжки у тебя там, внизу, всё заржавело и не работает? М? Покажи мне, Хатаке. Докажи, что ты мужик.
Джон застыл. Напор Анко был подобен стихии — хаотичный, горячий и всепоглощающий.
Пользуясь его замешательством, её пальцы скользнули к его лицу.
— И сними ты уже эту тряпку! — прошептала она.
Резкое движение. Ткань скользнула вниз.
Маска была сорвана.
Анко замерла. Её дразнящая ухмылка исчезла, сменившись выражением искреннего, заворожённого восхищения. Она видела его лицо много раз в своих фантазиях, но реальность… реальность ударила её под дых. Правильные черты, спокойное, немного усталое выражение и… эта родинка. Маленькая тёмная точка у уголка губ, которая делала его лицо не просто красивым, а преступно привлекательным.
— Ох… — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Какаши… ты…
Она медленно, словно боясь, что это гендзюцу, протянула руку. Её пальцы нежно коснулись его подбородка, а затем подушечка большого пальца невесомо провела по той самой родинке. Её глаза потемнели от желания.
— Ты красивый… — прошептала она, наклоняясь к его губам.
Джон, который до этого позволял ей играть, решил, что пора перехватывать инициативу. В его глазах блеснула искра. Его рука, до этого лежавшая на спинке дивана, метнулась вниз.
ШЛЁП!
Звук удара ладони по упругой, обтянутой лишь короткой юбкой ягодице прозвучал в тишине комнаты громко и хлёстко.
— Ах~! — Анко мило, совершенно не по-боевому вскрикнула, выгибаясь в спине от неожиданности и острого удовольствия.
Джон смотрел на неё снизу-вверх, на его губах, теперь открытых, играла легкая, доминирующая усмешка.
— Работает всё отлично, Анко, — произнёс он низким, вибрирующим голосом. — Просто я не люблю, когда трогают мои вещи без спроса. И когда отвлекают от чтения.
Он плавно, но властно сжал её ягодицу, заставив её судорожно выдохнуть и покраснеть ещё гуще.
Этот жест, этот голос, это лицо без маски… Для Анко, всё ещё находящейся под действием «гастрономического афродизиака», стало последней каплей. Её тормоза отказали окончательно.
— Читать будешь потом… — прохрипела она, её глаза затуманились похотью. — Сейчас ты будешь заниматься мной.
Куноичи подалась вперёд. Медленно, словно хищница, уверенная в том, что жертва уже в ловушке. Её горячее дыхание коснулось его губ. Она видела каждую пору на его коже, видела, как расширился его зрачок.
«Попался», — торжествующе подумала она.
Анко закрыла глаза, наклоняясь для поцелуя, который должен был скрепить их договор самым порочным образом. Её губы, влажные и зовущие, коснулись его губ…
Она подалась вперёд, углубляя поцелуй, ожидая встретить мягкость и тепло, но вместо этого её рот встретил что-то сухое, шершавое и безжизненное. Резкая, колющая боль пронзила её нижнюю губу — крошечная, но злая заноза вонзилась в нежную кожу.
ПУФ!
Звук был тихим, глухим и издевательски коротким. Мужской запах сменился запахом сырой древесины и смолы.
Анко замерла. Она медленно открыла глаза, слизывая капельку крови с губы.
Её губы были впечатаны в сучковатый срез обычного дубового полена. Бревно лежало на диване в той же позе, что и Какаши секунду назад. На месте, где должно было быть его лицо, красовалась приклеенная кунаем записка.
Анко, с трясущимися руками, отлепила бумажку. Знакомым, ленивым почерком там было выведено:
«Спасибо за гостеприимство. Посуда чистая. Встретимся на Экзамене.
P.S. Не ешь много сладкого на ночь, испортишь фигуру.
P.P.S. Твоя техника захвата безупречна, но защита открыта. И ты слишком сильно давишь. 4/10. Тренируйся.
К.»
Тишина в квартире стала абсолютной. Анко медленно поднялась с дивана. Её волосы начали жить своей жизнью, поднимаясь вверх, как у Медузы Горгоны. Аура убийственного намерения заполнила комнату, заставив стёкла в окнах задребезжать.
Она набрала в грудь воздуха.
— ХА-ТА-КЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!
Крик, полный ярости и неудовлетворённой страсти, вырвался из окна квартиры, распугивая ворон по всему району и заставляя собак выть от страха.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ ЧЕХОЛ ДЛЯ КУНАЕВ! ТЫ НЕ ОТДЕЛАЕШЬСЯ БРЕВНОМ, СВОЛОЧЬ! ВЕРНИСЬ И ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ КАК МУЖИК, ТРУСЛИВЫЙ УБЛЮДОК!!!
Из её рукавов с яростным шипением вырвались четыре толстые змеи.
— Скрытые Тенью Руки-Змеи!
Змеи, повинуясь ярости хозяйки, обвили несчастное бревно, сжали его до треска и со всей дури швырнули в закрытую дверь, разнеся её в щепки и пробив дыру в коридор.
Где-то на крыше соседнего здания, Джон Смит присел за печной трубой, вытирая обильный пот со лба.
«Фух… Это было опаснее, чем битва с Забузой, — подумал он, восстанавливая дыхание. — Если бы я промедлил хоть на секунды, я бы лишился девственности и, возможно, головы. Женщины Конохи — самые опасные куноичи в мире… Кажется, я разбудил дракона, но зато вход в Лес Смерти обеспечен».
Он растворился в шуншине, оставляя позади бушующую Анко и разрушенную квартиру.