Недопонимания т.2 ч.26
Олаф удовлетворённо протирал чистой тряпкой кружку для пива, глядя на пустой зал своего трактира.
Нужно уточнить: чистый, светлый, отремонтированный, с новой мебелью зал. Наконец мужчине улыбнулась удача, и его заведение превратилось из засранной помойки в место, где можно без брезгливости усадить свой зад на скамью…
— Ты меня плохо понял, недоносок?! — прервал поток благостных мыслей хозяина трактира и бармена по совместительству мощный, молодой мужской голос.
Затем послышался звук глухого удара… снова… ещё… опять… После чего, с грохотом, со второго этажа, где у Олафа было несколько комнат для постояльцев, кубарем по лестнице скатилось тело.
«И как он опять просочился?», — без особых эмоций подумал трактирщик в адрес валяющегося туловища.
— Я тебе, жопа хромого осла, что говорил в прошлый раз? — тяжелые шаги сопровождались тем самым мужским голосом, в котором можно было расслышать едва заметный акцент, характерный для жителей степи.
Не прошло и десятка секунд, как на лестнице показался обладатель хоть и нового, но уже хорошо узнаваемого в этом районе столицы говора. Высокий, а для урождённых степняков так вовсе великан, мощный мужчина с загорелой кожей, легкомысленно расстёгнутой практически до пупа белой рубахе, кожаных штанах и высоких сапогах. Мужественное, красивое лицо с ярко выраженными чертами западных степных народов, всё же содержало в себе признаки присутствия в крови кого-то из восточников.
Батыр Казах, один из Людей Ночи, что был принят на службу самим Лордом Нэвэрмором. Сильный, добрый, прекраснодушный и щедрый человек, который в недавнем прошлом облагодетельствовал Олафа и его умирающее дело. Была бы у бывшего наёмника, а сейчас трактирщика дочь, он бы без сомнений и страха познакомил бы своего благодетеля и покровителя с кровиночкой. Правда только в том случае, если текущая женщина степняка к нему охладеет.
— Доброе утро, — широко улыбнулся хозяин заведения спустившемуся молодому мужчине, полностью игнорируя постанывающее тело знакомого воришки.
— Доброе, — хмуро буркнул степняк, не глядя на Олафа. — Я к тебе обращаюсь, придурок! — не такой, чтобы сильный пинок носка сапога заставил тело жалостливо застонать, на что хозяин трактира сморщился. Ну не натурально же. Даже он фальшь чувствует, что уж говорить о аурном воине посильнее трактирщика. — Хватит прикидываться, Стик, а то я реально тебя изобью.
— К-казах, брат! — тут же завозился названный Стиком, перестав скрывать руками голову, и продемонстрировав окружающим худое лицо с длинным носом. — Клянусь, не подглядывал я, зуб даю! Просто монетка…
— Ты, сволочь лживая, кому лапшу вешаешь?! — степняк сгрёб не довольно субтильного мужичка, за грудки приподняв его одной рукой так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я в замочную скважину видел твои долбанный глаз!
— П-получается это ты подглядывал? З-за коридором?
Олаф прикрыл бы лицо ладонью, но в одной руке у него была кружка, а в другой чистая тряпица. И медитативное, успокаивающее протирание посуды было… важнее, чем выражение мнения о тупости отмазки Стика. За годы, пока выкупленное на все скопленные деньги за карьеру наёмника заведение всё больше и больше скатывалось в помоечный притон, только эксклюзивная методика самоуспокоения не давала Олафу на всё плюнуть, и свалить из столицы в деревню к младшему брату. Ну… ещё упрямство. И жадность. И хорошее воображение, которое прекрасно показывало картину, где над Олафом ржет вся родная деревня: от старосты до последней амбарной мыши.
Ну… он бы точно не преминул посмеяться над собой, да. Его жизнь… Сначала годы тренировок, во время которых простой деревенский пацан, слинявший в сверкающую (в его воображении) столицу, всеми правдами и неправдами буквально рожал, словно ежа против шерсти, себе уроки учителей, искал деньги на алхимию, умолял со слезами на глазах всех встречных жрецов об исцелении от последствий приёма дрянных зелий. Это было сложное время, но он справился…
Потом, после того, как аура всё же пробудилась, его первая наёмничья компания — Степные Шакалы. Тогда эти парни были чуть ли не ватагой бандитов, но среди наёмников присутствовали нормальные воины, а это был шанс. И молодой практически неумеха с нестабильной пока ещё аурой им воспользовался — лебезил, подлизывался, заваливал лестью, но смог получить уроки от опытных и взрослых мужчин-воинов, а впервые появившийся более-менее пристойно выглядевший заработок дал возможность покупать необходимые препараты у сертифицированных алхимиков. Пусть гильдии, где он отоваривался, по-большей части являлись невзрачными объединениями слабосилков, но их зелья были больше полезными, чем ядовитыми, а целебные эликсиры, что по консистенции и вкусу похожи на сопли, исполняли свою работу как положено.
Так что жизнь Олафа пошла в гору. Через какое-то время он выбрался с позиций «мяса» в отряде, «набил» себе какую-никакую репутацию, заматерел. Денежки начали капать бодро настолько, что молодой воин мог себе позволить не только вкладывать всё в правильное питание и алхимию, но начать откладывать. Приятная картина, нарисованная в фантазиях со времён мальчишества, когда он пацаном храбро рубил крапиву палкой, начала обретать краски.
Дальше была смена отряда. Степь мужчину достала в край, и понесло Олафа не куда-нибудь, а на восток, к берегам Океана. Самое, наверное, тупое решение в его жизни. Соблазнился Олаф рассказами о невероятных богатствах, которые можно найти путешествуя по бескрайним водным гладям. Только слова о подстерегающих моряков опасностях он благополучно пропустил мимо ушей.
Зря. Хотя бы потому, что на море… совсем другая специфика, и Олаф буквально охренел, вживаясь в новое для себя дело. Но так-то, первая пятёрка плаваний прошли нормально, а одно даже великолепно — их небольшая эскадра Щёлкающих Раков, состоящая из двух вымпелов, во время патрулирования, заказанного Короной (если быть точным — муниципалитетом прибрежного коронного города) «вписалась» в бой королевского патрульного фрегата с полезшими из-под воды русалками. Очень вовремя и очень удачно. Потому как на борту фрегата капитаном был аж целый граф из морской аристократии, и отсыпал он наёмникам по прибытии на сушу приличную горку золота!
Увы, для молодой, но довольно перспективной и даже богатой (два собственных корабля — совсем не мелочи) компании наёмников это был последний удачный выход на просторы бескрайнего Океана. В следующий раз Щёлкающие Раки щёлкнули в последний раз. «Повезло», сказал тогда кок со шхуны, на которой служил Олаф.
«Да, наверное», — согласился парень, глядя на культю ноги, и работая вёслами шлюпки. Из команд двух кораблей выжили только они. Повезло. Им. А остальным — нет. Встретить, пусть и незадолго до рассвета, три корабля-призрака — гарантированная смерть.
Нежить, что ходит под рваными парусами с фантастической скоростью, плюя на попутный ветер, легко догнала обе шхуны, после чего началась резня. Только восход Солнца сохранил жизни Олафа и властелина камбуза. А ещё трусость и удача. Повелитель поварёшки банально прятался и выжил, а Олаф потерял сознание из-за удара по башке в начале боя, и очнулся уже за несколько минут до рассвета. Увы, проваляйся он ещё немного, и может нога осталась бы при нём. Но, бездумно вскочив со звенящей головой чуть ли не посреди абордажников нежити, он обрёк себя на смерть… отделавшись «лёгким испугом» — правой ногой ниже колена, и редким зрелищем, как под крик дохлого капитана «НА ДНО-О-О», резвые трупы, забыв о недобитом наёмнике, ловко прыгают на свои корабли, что буквально за секунды исчезли в пучине, когда последний «моряк» вернулся на борт.
Так закончилась карьера Олафа-наёмника, а картина счастливой жизни славного и уважаемого воина сгорела в призрачном пламени фиолетовых огней, кружащихся вокруг кораблей-призраков.
Но были ещё перспективы. Были. Не такие славные, но вполне себе приятные. Многие братья по оружию мечтали о своей тихой гавани. Кто о чём: домике с женой и детишками, лавке или кузнице, небольшом личном торговом доме (даже домике), таверне или постоялом дворе. Конечно, большая часть только мечтала, спуская заработки на шлюх и дорогущее Вино Фей, что могло пробить по мозгам аурных воинов зарядом алкогольного опьянения. Но Олаф-то был не таким!
Он чуть ли не сразу, как в карманах зазвенело «лишнее» серебро, заимел счёт в имперском банке, куда исправно складывал весь свой заработок сверх необходимых трат. Так что, распрощавшись с коком, нажирающимся в порту, куда их доставил встреченный (опять же по удаче) патрульный корабль, бывший наёмник направился в столицу, которую покинул несколько долгих и насыщенных лет назад.
Тут он сначала попытался найти пути для возвращения ноги, потерпел фиаско, и купил этот вот трактир. Тогда ещё выглядящую вполне прилично. По удивительно низкой цене, что тогда его лишь обрадовало.
Опять же — увы, но это была ошибка. Дело новое, а выводы Олаф в своё время не сделал, и кинулся со всей страстью увлекающегося дурака строить «идеальное место отдыха».
Только реальность не преминула вдарить по нему посильнее. Оказалось, совсем рядом недавно открылись два заведения — филиал Гильдии Информаторов, который традиционно был «замаскирован» под питейное и едальное заведение, и неплохая кофейня. Несмотря на специфику бизнеса, торговцы информацией никогда не брезговали любым заработком, поэтому и кухня и алкоголь в их филиале были на уровне, а безопасность и порядок обеспечивали весьма и весьма достойный.
Кофейня же… проклятые милашки-подавальщицы и прекрасный повар-кондитер. Это место моментально стало популярно у девушек. Причём, как у дочерей и жен зажиточных простолюдинов, так и у аристократок. Графини и маркизы, разумеется, там не сиживали, но временами пирожными баловались даже некоторые баронессы, а обилие миленьких лиц, что благородных, что не очень, привлекало уже всяких щёголей, которые были не прочь как просто аккуратно поглазеть на красавиц, так и познакомиться с кем-то из посетительниц.
Там даже временами рыцарь Его Величества вкушал сласти и кофе, что переводило простую кофейню в ранг если не элитных заведений, то на уровень «место хорошее, достойное внимания». Потому что члены ордена Королевских рыцарей, по большей части, проводят время в соответствующих салонах, если и посещая какие-либо заведения, то, в основном, чтобы встретиться с леди, которыми заинтересованы. Про бедлам или беспорядки и говорить не стоит: хозяйка, во-первых, родственница одной из дам, служащих в Каменных Крысах, причём на должности близкой к самому Кровавому Жнецу, а во-вторых, Олаф лично видел, как тот самый рыцарь выносил за шкирку на улицу одного не в меру навязчивого кандидата в кавалеры, с каменным лицом и глазами мёртвой рыбы что-то тому выговаривая на тему мужского достоинства и манер, что должны соблюдать добродетельные жители Эйрума.
Так что Олаф… Не то, что прогорел, но нормальных посетителей месяц от месяца становилось меньше, волей-неволей приходилось привечать даже… не вызывающих доверие своим видом. Короче, скатился трактир «Добрый Наёмник» до уровня практически вертепа. Мутные рожи, приводящие клиентов «бродячие» работницы сферы удовольствий (а эти дамы были ну совершенно не уровня борделей, что существовали исключительно под присмотром серьёзных людей Из Ночи), пьянчуги разных мастей.
Было… сложно. Репутация заведения ухнула в бездну, и редкий «залётеый» клиент нормального вида, после первого посещения, уже не возвращался. Олаф пару раз чуть не бросил всё, и останавливали его, во-первых, невероятно низкие суммы, которые предлагали за заведение, чуть ли не в два раза меньшие, чем он заплатил сам, а во-вторых, небольшой, но прибыток и упрямство с гордостью.
Когда-то он уже «поднялся», да так, что многие его деревенские друзья из детства могли бы лишь завидовать. Надо только стараться, нужно ждать удачного момента.
И он ждал. Заводил знакомства, пусть и среди не самых достойных людей (бывшего торговца мечом и жизнью это не так, чтобы пугало), узнавал особенности своего дела всё лучше и лучше, прикидывал, как всё можно будет отыграть таким образом, чтобы его заведение переродилось, словно мифическая птица феникс из сказок.
Через какое-то время у него появилась какая-никакая но связь не просто с отребьем из Ночи, но с серьёзными людьми. По-настоящему значительными, входящими в состав тех, кто подчиняются приказам не кого-то там, а слушающих распоряжения доверенных людей самого лорда Нэвэрмора.
Именно тогда стало полегче. Олаф, по совету одного из новых знакомых, занялся новым для себя делом — сбором информации. Не так, чтобы особо денежным, как он думал вначале. Клиенты временами болтали о разном. Но, к его удивлению, однажды получилось срубить куш. Нет, не так: КУШИЩЕ! Тугой кошель, полный серебра, осел в его карманах благодаря отправленному письму, где Олаф извещал «своего дорогого товарища Мюллера», что трое подозрительных людей вели разговор о бедных кварталах, и полном безразличии стражи к пропадающим там людях.
Залётные не были в курсе, что хозяин трактира, в прошлом, был не так уж плох в аурном бою, поэтому и слух у него остёр, и зрение не подводило.
На следующий же день пришла награда, вместе с вежливым и улыбчивым молодым человеком, на стене заведения, не на самом видном месте, появилась раскрытая чёрная ладонь, на которую Олаф, временами, с удовлетворением поглядывал, ковыляя мимо. А ещё трактирщик слышал, что аккурат той ночью Ночники вырезали ковен проклятых демонических шлюх.
Дальше — больше. После того, как о рисунке узнали завсегдатаи, безобразий в трактире стало значительно меньше, а сам хозяин заведения пару раз срубал неплохие награды. Разок просто за бдительность, потому как исправно информировал «товарища Мюллера» о подозрительных новичках. Своих постоянных клиентов и их грязные делишки Олаф хранил в тайне, но о новеньких, особенно выглядящих нездешними, предпочитал слать письма. Второй раз благодаря его бдительности у Ночников получилось накрыть свежих торговцев «пылью», что с завидной регулярностью появлялись в столице. На свою голову, потому как лорд Нэвэрмор «пыльных» ненавидел почти так же, как продавших свои жопы Преисподней.
А через некоторое время пришла и по-настоящему крупная удача. В трактир, в одну из комнат на втором этаже, подселили его благодетеля. Степной батыр, с нездешним именем Казах, одним своим видом дал понять Олафу, что перед ним настоящий воин. Походка, умение себя держать, чуткость слуха, мышцы, хорошо заметные в вырезе вечно распахнутой рубахи.
«Далеко пойдёт», — мгновенно решил Олаф, когда новый улыбчивый молодой человек вежливо просил его «приютить друга их общего товарища на недельку».
«Разумеется», — шире и доброжелательнее юноши улыбнулся тогда Олаф, и узнав, что его «нового хорошего друга» лучше никому не показывать, оставил степняка в приватной кабинке насыщаться и пить дорогущее Вино Фей, несколько бутылок которого он держал для НЕВЕРОЯТНО важных гостей.
Сам же организовал капитальную уборку одной из комнат. Парнишка, подрабатывающий в трактире, вымыл всё с соответствующей алхимиией, повесил шторы (которых, в принципе и не было, а напоминал о том, что они планировались один лишь голый карниз), выбросил к чертям протраханный шлюхами и их клиентами матрац, заменив его тем, на котором спал сам хозяин трактира. Короче, Олаф постарался, чтобы комната выглядела нормально, пожертвовав ещё и частью своей мебели.
Комната клиенту… ну, не то, что понравилась, но воротить нос степняк не стал, а в дальнейшем, узнав на какие жертвы ради него пошел хозяин заведения, даже преисполнился каплей благодарности. Жил он довольно тихо. Но обременительно для Олафа.
Если быть откровенным, то наглости этого парня можно было позавидовать, но Олаф не жаловался. Он записывал все траты, и исправно обеспечивал исполнение любых желаний Казаха. Захотел «новый друг» винца — хозяин трактира исправно тратил свои монетки на выпивку, подходящую аурным воинам. Девушку — Олаф не жадничал, и приводил к нему милых дамочек из ближайшего хорошего борделя. Чистеньких, здоровых, игривых.
И всё это окупилось. С лихвой, чуть ли не погребя трактирщика лавиной благодати!
Ему компенсировали ВСЁ. Все потраченные деньги, стоимость простоя комнаты, накинув сверху настолько ощутимую сумму, что Олаф впервые за свою жизнь схватился за сердце. Правда больше картинно, и наедине, считая монетки, но всё же.
А после вернулся неделю отсутствующий Казах, которого принял на службу лорд Нэвэрмор ЛИЧНО!
У степняка с Олафом не то, что сложилась дружба, но они не раз разговаривали о всяком-разном, а то, что трактирщик раньше служил у Степных Шакалов даже в каком-то смысле их сблизило. Откровение о данном этапе своего прошлого для Олафа являлось довольно… опасным моментом, но по некоторым признакам, говору и паре замеченных татуировок, трактирщик предположил, что степняк из тех племён, с которыми его прошлый наёмничий отряд никогда серьёзно не ссорился. И не прогадал. Потому что и сам Казах не долго, но состоял в Шакалах. Правда степняк жаловался, что жизнь наёмника — скука смертная, но узкий мостик приязни между ними укрепился.
Так что новый Человек Ночи из не самых последних, к тому же сильный воин, выбрал своим местом обитания трактир Олафа, что, опять же, оказалось крупной удачей для самого трактирщика. Ничто не было забыто, и степняк щедрой рукой начал помогать Олафу. А тому только и надо было, что заполучить шанс.
Знакомые плотники, с которыми бывший наёмник был в хороших отношениях, подновили что фасад заведения, что внутренности. Столы и лавки где заменили, где отреставрировали. Комнаты чуть ли не перестроили заново, выбрасывая загаженные куски пола и стен, обновляя постельное бельё, вешая шторы, меняя стекла в окнах. И всё это благодаря щедрости его степного друга, которого Олаф, практически со слезами на глазах, звал благодетелем.
Контингент тоже стал быстро меняться. Новому, как многие шептались, носителю белой маски с чёрной пятернёй, не очень нравился лишний шум, нечистоплотность, и безобразия, учиняемые пьянью. Так что недели не прошло, как клиентура стала… благообразнее. Разумеется, рожи некоторых посетителей были такими, что и гадать не нужно — душегубы, каких поискать, но вели те себя, по большей части, вполне себе культурно, а дамочки, которых те водили в трактир по уровню ничем не отличались от тех, которых обеспечивал степняку сам Олаф.
Так что из нискосортного вертепа уже «Ночной Наёмник» превратился в заведение, где отдыхают довольно уважаемые под Луной люди. Удивительно, но бандиты, убийцы и грабители… м-м-м… данного сорта и сами не любили лишний шум и пыль, предпочитая во время отдыха именно отдыхать, и крайне негативно воспринимая попытки не самых умных личностей им помешать.
— Б-брат Казах, ну прости меня! Тупо получилось, но здоровьем мамули клянусь — не хотел. Проклятая привычка… Эта… проф… э-э-э… профдеформация, во! Отпусти, а, в последний раз так делаю, обещаю!
— Да я тебя… — степняк потряс Стика, висящего на его левой руке, сжимая и разжимая кулак правой. Было видно, что Казах постепенно переходит от шока, когда воришка заявил, что батыр подглядывал за коридором, к ярости.
— Да ладно, оставь его, — знакомый женский голос с лестницы не дал случиться экзекуции. — Если Стик клянётся мамулей, то точно не врёт.
Олаф на эти слова несколько раз кивнул, покосившись на появившуюся на лестнице молодую женщину. Красивая, с длинными чёрными волосами, злыми карими глазами и восхитительной фигурой. На которую лучше не засматриваться.
Как потому, что эту красотку уже «танцует» его благодетель, так и потому, что она, во-первых, беломасочница, а во-вторых, большая часть пытавшихся за ней приударить лишились членов. Ну… вообще те сами виноваты, такое мнение Олафа, видевшего попытки «пригласить» Амелию на «танцульки».
Стик же…
— Свалил отсюда, — рыкнул степняк, отпустив воришку. — И чтобы не попадался мне на глаза… пока не успокоюсь. Дня три.
— Понял, понял, брат! — широко улыбнулся щербатым ртом Стик. Парень в этой жизни любил три вещи: грудастых девок, деньги и свою мамулю. Без всяких пошлостей. Уже давно все знали, что если Стик клялся здоровьем матери, то его обещания были едва ли не крепче слова чести дворянина. — Спасибо, брат Казах, спасибо сестри… э-э-э… Амелия!
После чего вор испарился, словно его тут и не было, только пятки сверкнули под хмурым взглядом молодой женщины.
— Завтрак? — улыбнувшись дорогим, любимым (без преувеличения), но опасным (это уже больше относилось к Амелии) клиентам, предложил Олаф.
— Ага, — продолжая недовольно глядеть на дверь, отрывисто кивнул степняк. — Во выбесил…
— Расслабься, — Амелия, остановившись рядом со своим мужчиной, положила ладонь тому на плечо. — Он бы всё равно не смог ничего увидеть. Сам же стул вечерами ставишь напротив двери.
— Меня раздражает попытка, — с явно затихающим недовольством проворчал батыр, после чего сграбастал девушку в объятия. — Даже мысль, что за тобой могут подсматривать…
— Хватит, — Амелия отстранилась, кинув взгляд на Олафа, но тот уже предупредительно глядел в окно.
Не любила беломасочница демонстрацию нежностей на людях. Если честно, то Олаф подозревал, что она на них вообще не способна. А неприязнь людей, что служат напрямую Тёмному Лорду, и, по слухам, принимают участие в некоторых выходах в Ночь вместе с Повелителем Отребья… Короче, лучше не вызывать у них неприязнь. Особенно у этой девы.
До недавнего времени Олаф старался держаться от молодой женщины как можно дальше. Из-за того, как она смотрела на людей. Он не раз видел убийц, да и сам оборвал не одну жизнь, но настолько… мясницкого взгляда не видывал. Казалось Амелия, когда с кем-то разговаривала, в воображении разделывала собеседника. И это при обычных обстоятельствах.
Все, хоть сколько то знакомые с этой девой знали, что во избежание резкой потери здоровья нужно соблюдать несколько правил, находясь рядом с ней.
Первое — никогда не отзываться плохо о Тёмном Лорде. Ни в коем случае. Не стоит этого делать. Совсем! Фанатичная верность лорду Нэвэрмору — одна из главных черт характера Амелии. Если приглядеться, то сквозь ткань белой мужской сорочки с высоким воротником, которая всегда наглухо застёгнута на все пуговицы, можно разглядеть у неё на спине, напротив сердца, татуировку чёрного кулака, сжимающего окровавленное сердце. По слухам — верный знак тех, кто поклялся душой и телом служить лорду Нэвэрмору до самой смерти.
Второе — нельзя при ней упоминать Чернокнижье, и не добавить несколько оскорбительных эпитетов. Потому что ненависть к демоническим шлюхам у девушки настолько же крепка, как верность Тёмному Лорду. Вспомнить Чернокнижника, демона, жертвоприношения, и не обозначить, что ты резко против подобного, лучше даже в грязной форме и с подробностями, значит привлечь к себе пристальное внимание Амелии, а этого… лучше не делать. Олаф был знаком с парочкой историй, где дева в белой маске потом пристрастно расспрашивала заинтересовавших её людей.
Третье — необходимо держать любые поползновения в сторону её тела в штанах. Иначе поползновение может стать последним для твоего змея. Как умудрился Казах не лишится своего, а успешно попасть в постель беломасочницы… Олаф бы заплатил за эту историю золотом (одну монету точно дал бы), но жизнь дороже, поэтому трактирщик предпочитал держать своё любопытство при себе.
— Того же, что обычно, — недолго пытаясь поймать ускользающую от него девушку вздохнул батыр, направившись к любимому их парой столику. За своим кавалером, насмешливо пофыркивая, шла уже девушка, как и степняк, одетая в кожаные штаны с сапогами до колен, и не изменяя себе — в ту самую белую мужскую рубаху с высоким воротником.
— Скоро всё будет, — кивнул спинам аурных воинов Олаф, временно оставив пустой зал трактира, чтобы распорядиться подавать уже готовящийся для парочки завтрак, как только тот будет готов.
А вернувшись, с удивлением увидел нового посетителя.
Вернее посетительницу.
«Это ещё что за чудо?» — с возрастающим недоумением уставился трактирщик на замершую у барной стойки женскую фигуру, укутанную в плащ и с низко надвинутым капюшоном.
Очень… действенный способ скрыть себя, ага. Особенно если глянуть на ухоженные молодые ручки, нервно теребящие то одно, то другое изящное золотое колечко на пальчиках. Да и маникюр… Олаф в подобном деле не силён, но не удивится, если эти чуть ли не картины на ногтях будут стоить в пару золотых у соотвествующих мастериц.
— Чего желаете? — нейтрально поинтересовался трактирщик после небольшой заминки. Чуть подумав он решил, что именовать эту незнакомку леди — лишнее… Дамочка-то скрывается как-никак…
— … — сначала на Олафа недолго, загадочно помолчали. — Я… я… — а, так это была не загадочность, а нерешительность.
— Сударыня, — решил вполголоса, нейтрально, но более-менее уважительно обратиться к явной аристократке трактирщик. — Если вы ищете Гильдию Информаторов, то она расположена чуть дальше. Направо, как выйдете из дверей. Тут обычная таверна.
— Н-нет, — девушка сжала ручки, да так, что аж костяшки побелели, после чего зашептала. — Я видела… у вас там… на стене снаружи… ладонь.
— Эм? — Олаф моргнул. Стену заляпали что ли? Но какое дело до этого залётной леди? Не говорит же она о…
— Чёрная, — подтвердила подозрения трактирщика непонятная особа, и хозяин заведения увидел, как Казах и Амелия, тихо о чём-то беседующие, и временами косящиеся на загадочную фигуру, резко прекратили разговор, повернув головы к барной стойке.
— М-м-м… — все знали, что означает чёрная пятерня, но такое, чтобы кто-то из дворянства искал встречи с Людьми Ночи… Нет, конечно, и подобное случалось, но не лично же! Для подобного существуют слуги! — Возможно… сажа? — как-то Олафу совершенно не хотелось участвовать в чём-то, связанном с благородными. Пованивали такие делишки. Для простолюдинов такая бодяга могла закончится плохо.
— Вот… — девушка достала из-под плаща, светанув прямо в глаза Олафа частью даже на вид дорогущего платья, медальон. Серебро?
«Нет, платина», — присмотрелся трактирщик, уже подозревая, что увидит после щелчка, распахнувшего крышку, и продемонстрировавшего… содержание.
Ладонь. Выложенная маленькими, но безумно дорогими чёрными бриллиантами на платиновой поверхности.
— Леди, — едва слышно, полностью серьёзно заговорил трактирщик, быстро накрыв рукой медальон, закрывая его, и пододвигая к девушке. — Если… если вы НЕ ЗНАЕТЕ, как ЭТО попало в ваши руки, то просто уходите. Я сделаю вид, что ничего не видел. — соврал хозяин заведения, который твёрдо знал, что сразу после того, как эта… ТАИНСТВЕННАЯ персона покинет трактир, он моментально засядет за составление письма «дорогому товарищу Мюллеру». — И вообще, память у меня дырявая — всё на свете забываю…
— Так значит я не ошиблась, вы знаете как связаться с лор…
— Тиха-тиха-тиха! — уже натурально зашипел Олаф, покрываясь холодным потом. Не было печали — демоны прислали. Только неприятностей с аристократами в его заведении не хватало бывшему наёмнику. А они могут, могут произойти! Потому что и Казах, и Амелия, что значительно хуже, уже шли сюда. — Ну заче-е-ем…
— Но… тот… кто мне это дал, сказал, что если мне понадобится, то я могу прийти в… злачное место и просто показать медальон.
«Ну спасибо», — почти обиженно подумал Олаф, который так гордился изменениями в своём заведении.
— Он… любит чёрное, — многозначительным шепотом напомнила «клиентка», что сейчас не время думать о таверне и её фасаде. — И у него фиолетовые глаза. Очень… яркие, можно сказать, что горящие.
Олаф моргнул. И к чему это сейчас было?
Правда ответить ничего не успел. Причина была в Амелии, которая быстро и бескомпромиссно убрала его ладонь с медальона и отщёлкнула крышку. Всего пару секунд беломасочница разглядывал чёрную ладонь, а потом перевела взгляд на «замаскированную» леди, и…
— В чём леди нужна помощь, и насколько срочно? — Олаф снова моргнул, и чуть не начал тереть глаза. И прочищать уши. Степняк тоже глядел на свою женщину с неподдельным удивлением.
Потому что Амелия говорила чрезвычайно МЯГКИМ тоном, глядя на скрытую капюшоном фигуру с ТЕПЛОТОЙ во взгляде и с любезной, ПРИЯТНОЙ улыбкой. Для примера: сам Казах ни разу на памяти Олафа не удостаивался НАСТОЛЬКО… комплексной демонстрации расположения от молодой женщины, с которой серьёзно «танцует».
— А? — капюшон ещё на моменте повторного раскрытия медальона повернулся к Амелии. — А, нет-нет, помощь не нужна, просто… — леди замялась, но продолжить ей Амелия не дала.
— Если позволите, — чуть ли не проворковала дева, которую Олаф, если быть откровенным, опасался больше всех, кого знал. — Пройдёмте за столик, вы мне всё расскажете. И возьмите медальон, — Амелия осторожно вложила платиновое украшение в раскрытую ладошку аристократки, почтительно указывая на самое дальнее место в зале.
Увы, Олаф пока не закончил приводить в порядок пару приватных кабинок. Хотя… он бы, на месте дворянки, не пошел в отдельную комнату. С другой стороны, с таким-то УВЕСИСТЫМ медальоном… Хм…
— Олаф, — повернула голову к трактирщику Амелия, когда фигура в капюшоне, кивнув, направилась к указанному столику.
— Да? — хозяин заведения продемонстрировал на лице, что он абсолютно внимателен, внутренне поразившись изменениям в девушке. Ни капли тепла, только серьёзность и холодная сосредоточенность. — Проследи, чтобы нам не мешали. — Она кивнула ему на входную дверь, после чего повернулась к степняку. — Придержи кухню. — Казах чуть нахмурился, задрав бровь на приказной тон, пока Олаф ковылял ко входной двери. — Пожалуйста, милый, — решила добавить девушка, и трактирщик услышал, как смягчился её голос.
— То-то же, — острый слух хозяина заведения позволил услышать тихое ворчание степняка, направившегося к кухне придержать повара и подавальщика. — А то раскомандовалась тут. Это, вообще-то, мой трактир.
«Вообще-то, это мой трактир», — подумал Олаф, но ничего не сказал, выйдя на улицу. Мужчина быстро огляделся, но не заметив ничего подозрительного прислонился к косяку входной двери.
Вряд ли кого-то ещё принесёт в это время. Часы, когда тут кто-то завтракал закончились, пьянствовать пока рано. А если всё же каким-то ветром принесёт шального клиента, Олаф сможет найти причину того не пустить. Ну… Если не припрётся какой-нибудь дворянин или стража. Но должен же быть предел неприятностям, верно?
«Хорошо-то как», — сощурившись, трактирщик наслаждался приятным утром не менее приятного времени года. Не холодно, но и не жарко, освежающий ветерок, птички поют, народ туда-сюда ходит.
Кстати, как его «Наёмника» привели в порядок, а из постоянных посетителей пропала большая часть откровенной швали, Олаф стал замечать, что и мимопроходящего народу начало вокруг появляться больше. Немудрено, в принципе. Нормальные люди любят порядок, и не очень любят, когда вываливающаяся из дверей трактира пьянь доставляет проблемы.
Вон, даже малышня во что-то играет, собравшись шумной группкой невдалеке. Благодать. А всё благодаря Казаху-благодетелю, что вместе со своей опасной женщиной, Олаф искренне надеется, сейчас безболезненно для него порешают и вопрос с той странной посетительницей. После чего трактирщик забудет эту мастерицу аристократических забав с таинственностью.
«Оп, чародей», — не так, чтобы сильно, но всё же удивился Олаф.
Те не были самыми частыми гостями у его заведения, но острый взгляд бывшего наёмника довольно быстро нашел причину появления мага.
Чародей, неторопливо шагая по улице, сжимал в руках стопку бумаг. Олаф не раз видел подобные наборы листов, и конверт приметный: товар Гильдии Информаторов.
«Ну ты, твоё чародейство», — с укоризной покачал головой трактирщик. — «Кто же на ходу читает-то? Ща споткнёшься, да шваркнешься своей великомудрой физиономией. Да ещё и смазливой. Везёт же людям — с такими приманками для девок рождаются…».
Хотя от магов всякого можно ожидать. Чтение на ходу далеко не самое странное, что Олаф видел. Что там у них в котелках — только другие чароплёты могут догадаться. Знавал он нескольких, когда служил в обоих наёмных отрядах. Умники-разумники, с этой… придурью, если мягко выражаться. Всё-то у них непросто, всё им нужно усложн…
Олаф, внимательно присмотревшись к тому, что попервой счёл странными перчатками на руках мага, потерял ход неспешных мыслей, сделав натуральную стойку.
Сначала он не поверил себе — перчатки, казалось, были совсем не перчатками. Но нет, он всё правильно разглядел! Металлические руки! На мгновение Олаф подумал, что маг с чего-то решил одеть руки в часть латного доспеха, но… Объёмы не те!
Если даже перчи со стальными нашлёпками, (а это не так, потому что и ладони блестели металлом, и обратная сторона пальцев, которую кое-где видно) то места под сами пальцы бы всё равно не хватило. Плюс то, как чародей держал бумагу — чуть-чуть, слегка-слегка, но неестественно. Намётанный взгляд, привыкший оценивать движения других, примечает такие моменты.
Притопнув деревянной палкой, что заменяла ему правую ногу ниже колена, Олаф уже собрался было пойти чародею на встречу… Чтобы… Чтобы… Ну, хотя бы узнать, а можно ли, и за какую цену, ТАКОЕ купить, и есть ли возможность сделать не руку, а ногу. Пусть поделки магов крайне не любят ауру, и если Олаф решит вспомнить прошлое аурщика, то скорее всего такая приблуда развалится, но просто более или менее нормально ХОДИТЬ… Как человек! Хотелось!!!
Только его остановили. Сначала по башке больно ударила мысль, что он тут, вообще-то, стоит не просто так, а после мысли, об этом напомнила ещё и открывшаяся дверь, из которой показалась та самая леди в плаще.
«Вот и слава Светлым Богам», — подумал было трактирщик, собираясь уже направится к чародею, но…
— Олаф, — холодный голос Амелии заставил того остаться на месте. — Зайди, — следующие слова были полны доброжелательности, и адресовались уже незнакомке. — Всего хорошего, леди, если вам когда-нибудь ещё что-то понадобиться, то мы к вашим услугам.
— Огромное спасибо, Амелия, — судя по всему, скрывающаяся под капюшоном была полностью довольна беседой, потому что практически счастливо чирикала. Что только ещё больше расстроило трактирщика. Ну… довольное щебетание дворянки слышалось чуть ли не издевательством.
— Эх, — тихо вздохнул Олаф, заходя внутрь. Металлическая нога — металлической ногой, а своих благодетелей он расстраивать категорически не хотел. Но ту же Гильдию Информаторов он обязательно вскоре посетит…
Хм, а можно, кстати, написать письмецо «дорогому товарищу Мюллеру», после чего попросить уточнить вопрос о чародеях и руках из металла у своего степного благодетеля.
Последний взгляд, брошенный на мага, когда трактирщик уже закрывал за собой дверь, показал, как обладатель железных рук подбрасывает листы бумаги в воздух, и одновременно сжигает их в пламени.
«А красиво», — оценил трактирщик. — «Но да, все чародеи с прибабахом».