Чёрный Гарри. 60
Ура! Я месяца два назад просил в техподдержке сделать возможность выставить старые посты на витрине — и они сделали! Я агитировал за то, что у меня много фанфиков, но они старые, и закопаны где-то очень глубоко на канале, и поэтому они не приносят денег — ни мне, ни бусти, и недоступны для читателей — поскольку читатели не будут рыться. Так я смогу выставить на продажу то, что считаю нужным продавать и выставить на вид то, что сделал бесплатным — по символической минимальной цене в 10р.
И старые фанфики на Бусти не потяряются! Общие файлы фанфиков будут вам доступны тут, на витрине.
Разве не замечательно? Ах, да. Фанфик этот уже зрелый и пишется медленно — так что прошу простить — я пишу, пишу…
— Ну что, придётся играть в эти дурацкие детские конкурсы, раз придумали…
— Зато ты освобождаешься от экзаменов!
— То есть можно забить болт на учёбу?
— Нет, Гарри, посещать занятия необходимо.
— Божечки, — я закатил глаза, — хоть что-то было бы приятное в этом всём.
— Ладно, ладно, — Дамблдор поднял руки, — сдаюсь. Можешь не ходить на занятия, занимайся самообразованием. Кстати, твои родственники уже приходили ко мне и хотели повидаться.
— Кто из них?
— Сириус.
— По всей видимости, вы намерены обсуждать семейные дела, — сказал холодно Каркаров, — это нас не касается, так что мы удаляемся.
Он эффектно взмахнул полами волшебной мантии, словно Снейп, и пошёл прочь, увлекая за собой и Крама. Максим обняла Флёр и тоже вышла с ней прочь. Остались Дамблдор, Макгонагалл, я, крауч и Седрик Диггори. Которому никто ничего так и не объяснил.
— Мистер Блэк! — Макгонагалл дышала носом, отчего её ноздри раздувались, уверен, будь она кошкой — сейчас ещё бы и шерсть дыбом встала, — Вы убили человека!
— Пожирателя, мэм. И это далеко не первый убиенный пожиратель, — посмотрел я на пятна крови на полу, — чем больше их меньше, тем больше нам лучше! — хихикнул я, — должно быть у Волдеморта сейчас, раз он активизировался, серьёзные проблемы с кадрами — Петтигрю казнили, на чемпионате немало полегло, теперь вот ещё один отправился к праотцам…
После томной паузы продолжил:
— Я не знаю, где прячется Реддл, да мне и наплевать на то, какие у него планы, — потёр переносицу, — он опасный противник, которого нужно прикончить. Не первый и не последний — это тёмный лорд регионально-местного значения. Ему далеко до Гриндевальда и по деньгам, и по влиянию, и по идее, и по союзникам…
— Никто и не сравнивает его с Гриндевальдом, — сказал Дамблдор, — однако, у пожирателей смерти есть немало союзников среди чистокровных, и немало сочувствующих. Не стоит его недооценивать — он могущественный тёмный маг! И может натворить немало бед для нас, — продолжил тихо директор, — об этом стоит подумать… Ну а пока, здесь в Хогвартсе, вы в безопасности.
* * * * *
_______
В Гермиону вселился дьявол. Не иначе — меня потащили за воротник в спальню, у всех на виду — стоило войти в гостиную — она схватила меня и потащила за собой. Я даже пискнуть не успел — она начала раздеваться. Я тоже — точнее, она ещё и мне помогала — стянула рубашку и прикусила губу, глядя на мой торс:
— Гарри, ты стал выше. И мускулистей, — её нежные пальчики начали водить по моему животу, — у тебя и раньше были небольшие кубики, но теперь…. Идеально.
— А?
— Ты красиво выглядишь, — она стянула с себя бюстгалтер, обнажив грудь, — а вот моя больше не стала.
— Эм… ты же знаешь, что я обажаю твою грудь.
— Знаю, но всё равно, — она прильнула ко мне и почему-то понюхала, и прильнула щекой к груди, продолжая водить по ней ладошками, — какой торс. А ты крепкий…
— Вроде как обычно.
— Нет, ты стал сексуальнее. Хотя ты и раньше был секси, но мало кто это видел — ты слишком худой и жилистый, — она повалила меня на кровать и почему-то лизнула в щёку, — сними с меня трусики, — шепнула она горячим шёпотом на ухо.
— Окей.
Я стянул её кружева. Гермиона уже обнимала меня за спину и целовала — шею, грудь, всё остальное — и ей это нравилось. Мне тоже — она скользнула пальцами вниз — к изготовившемуся к бою члену и обхватила его, пощекотав кончик указательным пальцем:
— Мой… член.
— Мой, вообще-то…
— Моё! — в её голосе слышалась жадность.
— Как скажешь.
Гермиона провела языком по груди, животу, и дошла до моего дружка, кончиком языка обвила его и пощекотала, посмотрев на меня и улыбнувшись, и засосала очень смачно, продолжая играть с ним языком.
Я долго таких пыток выдержать не мог — Гермиона, решив, что перетрудилась — взмахом руки сотворила чистящее заклинание на свой рот — мгновенно и полностью очищало от всего — до последней молекулы, и она закинула ногу, словно оседлала велосипед или мотоцикл, и я увидел, что из неё уже текло страшно — капли любовного сока текли по бёдрам. Она была перевозбуждена — а её киска всё так же прекрасна — милая, красивая, не такая вульгарная, как у некоторых женщин — скорее аккуратная и максимально нежная. Так и хотелось её погладить — Гермиона пальцами раздвинула половые губы и попав внутрь, опустилась на мой член, запрокинула голову:
— О да! Да, да, да!
Я почувствовал, что она внутри очень горячая и тесная, а её киска сжимается как никогда раньше. Она так секунд пять кайфовала и начала двигаться, вверх-вниз, а потом и я подключился — подхватил её под попку и начал ускорять темп. Она стонала, протяжно и с наслаждением, её стройное тело двигалось в такт, и главное — это выглядело очень красиво и совершенно не пошло. Так красиво и мило, что хотелось вечно это делать. Я поймал её грудь губами и начал полизывать соски, один за другим — девушка прикусила губу чуть ли не до крови и посмотрела на меня совершенно безумным от радости взглядом, щёчки её пылали, ушки тоже, глаза были как у пьяной, она взяла мою голову руками и прижала к своей груди:
— Сильнее, Гарри, грубее, пожалуйста…
Я ускорился и начал долбить уже толчками — и она внезапно стиснула меня стальной хваткой и начала финишировать — завыла на одной ноте, запрокинув голову, и жадно глотками втягивала воздух, будто на мгновение показалась над водой и вот-вот снова утонет, закатила глаза и завыла, отпустило её лишь через секунд сорок. Я за это время тоже закончил — чем вызвал накатывающий оргазм у девушки по второму кругу.
Она обмякла и тяжело дышала, повисла в моих руках и глупо улыбалась.
— Гарри… это было шикарно.
— Да, определённо.
— Никогда у меня ещё не было такого оргазма… я думала, с ума сойду или отключусь. Ох, это… — её хриплый голос приобретал осмысленность, — оу… стыдно то как…
— Ой, да ладно тебе, — я подхватил её под попку и помог сняться с члена, погладил по киске. Упругие половые губки сомкнулись, но были очень горячими и вся промежность мокрая, скользкая, любовные соки, сперма, и даже немного её слюна…
— Ох…
Я поглаживал её по спине пальцами, потом по плечам и рукам, проводя по изгибам лопаток, спины, и аккуратно ладошками помассировал её упругую горячую попку, погладил и киску, и бёдра… Она кайфовала сейчас — и всё тело приятно томило и поламывало, так раньше она описывала эти послеоргазменные ощущения. Я лишь хотел сделать ей ещё приятней, чтобы она не отходила от этого резко, и продолжал ласки даже после финиша. Гермиона облизнулась.
— Гарри…
— Да, дорогая?
— Мне было трудно без тебя два месяца.
— …
— Я терпела.
— Ты что, не мастурбировала?
— Мастурбировала, — зевнула она, — даже очень по-разному и с выдумкой. Вибраторы в хогвартсе, оказывается, не работают, — пожаловалась девушка, чьи бёдра и киску я сейчас гладил, — фаллоимитаторы… ммм… знаешь, это не ты. Ощущение вхождения внутрь есть, ощущения здесь, — она показала на свой животик ниже пупка, — даже острые, но… твоё дыхание, крепкие руки, горячий член, толчки — это всё так сильно ощущается, что фаллоимитатор даже не замена секса, а его жалкая пародия. Ощущать, как ты вонзаешься внутрь — гораздо приятнее. А уж когда кончаешь в меня, и по животику вот тут растекается тёплая густая сперма…
— Оу, какие подробности.
— Прости, тебе неприятно?
— Нет, вовсе нет. Чтобы доставить любимой жене удовольствие — я должен знать, как ты это чувствуешь.
— Остро. Дело не в размере и не в форме члена — чувство, что внутри что-то скользит — приятно, но гораздо приятнее чувствовать твоё тело, руки, как ты меня насаживаешь, твои крепкие мышцы, — погладила она уже меня в ответ по груди, — твои поцелуи… это всё важнее, чем просто всунуть. Хотя и без второго никак.
— Я старался.
— Ага, верю. Пальчиками щекотать себя до оргазма тоже не слишком то приятно — когда тебя рядом нет.
Мой палец скользнул между плотно закрытых губок и попал прямо по скользкой смазанной ложбинке внутрь, в горячее и скользкое лоно девушки:
— О, да, — она зажмурилась, — и когда ты так играешь с моей кисонькой — тоже мне очень приятно. Хотя это не то, что может легко довести до финиша.
Я плавно двигал пальчиком между губок, позволяя им после оргазма немного успокоиться.
— Фаллоимитатор не заменит меня, так?
— Никогда. Хотя это был интересный опыт — если дополнять им секс — это приятно. Он такой… текстурный, красиво скользит внутри, всё щекочет, — хихикнула она, — и доходит до самого конца. Но… я без тебя тут сначала крепилась, потом начала щекотать себя, потом фаллоимитатор взяла и уже без стыда вталкивала в свою киску — по три оргазма в день. Но всё равно какие-то они скучные были и слабые. Потому что нет тебя и ощущения живого члена внутри. И крепкого мужчины рядом, — она погладила меня по плечам, — ещё разочек?
— На этот раз я веду.
— Согласна!
После шести ещё разочков — когда даже моя эльфийская выносливость начала давать сбои — а Гермиона кончала так, что охрипла — я остановился. А она развалилась на кровати, раскинув ноги и руки, и пустым взглядом смотрела в потолок. Каждый последующий оргазм был слабее прошлого — зато я сполна уделил внимание эротическому массажу и ласкам всего её тела — от кончиков пальцев ног до ушек и плеч. Гермиона развалилась передо мной.
Божечки, как она выглядела — стройная, милая, грудь круглая и с задорно торчащими сосками, киска — чуть припухла и покраснела — такая милая щёлочка, стройные ножки, коленки, бёдра, плоский животик с очень милым пупочком, кстати. Которому я тоже уделил немало времени.
Три часа на шесть заходов — это немало — было уже заполночь и я накрыв её одеялом — заснул рядом, Гермиона уже сопела. Ох и вымотала же она меня и себя! Но я тоже хорош — не остановился, когда была возможность. Теперь осталось только укрыть её одеялком и ждать утра…
Утра долго ждать не пришлось — только закрыл глаза — уже проснулся. Свеж, весел! Сильная душа — наполненная огромной энергией — это не просто формальность. Гермиона потягивалась и улыбалась как обожравшаяся кошка. Но не прочь была поесть ещё — и поутру разбудила меня тем, что полезла и начала неприлично двигать руками, хихикая при этом. Долго это не продлилось — она облизнулась и начала меня гладить руками, оседлав мои ноги. Выглядела голая девушка при этом чрезвычайно эротично — прекрасная грудь, я до сих пор не могу на неё наглядеться, стройная талия и какие хорошие ножки. Но на этот раз она облобызала и обласкала меня с головы до пят.
— Гарри, а почему ты стал чёрным? — спросила она, поглаживая мой живот и грудь, — необычный цвет кожи!
— Как у тёмного эльфа, которым я стал, — зевнул я, млея от её долгих ласк, — ох… ты проворачиваешь на мне мой же приём!
— Почему нет? Я никак не могу насытиться пальцами, — она вдохнула аромат, — ты и пахнешь по другому… Гарри, новый имидж уж слишком радикален. Люди начали уже сплетничать и задавать вопросы! И я тоже хочу объяснений, — она снова полезла ко мне ниже пояса, улыбаясь при этом, — что ты сделал в китае?
— Китайцы практикуют совсем другую магию и другой к ней подход, — со вздохом ответил я, отвлекаясь от мыслей о сексе — что позволило не отвечать телесно на её настойчивые ласки и движения полировки моего дорогого друга, — смотри — есть магия — как некое иное измерение и энергия между ними. Магия универсальна и могущественна — почти безгранична — ты ведь в курсе про многомерность волшебников?
— Да, конечно. Это ведь база.
— Совершенствование магии волшебником идёт по пути совершенствования присутствия в многомерном пространстве. Проще говоря — волшебник всё меньше и меньше становится человеком и всё больше — существом из других измерений. Волшебникам в целом нелегко жить в одном мире с людьми — но именно людьми они являются. Хотя и не все — волшебные существа тоже есть, гоблины те же, вейлы, гномы, домовики, и многие другие.
— Я поняла, Гарри.
— Чем могущественнее ты становишься — тем шире твоё присутствие в других измерениях — ты становишься более… многомерной. Например, если пойти по пути тёмной магии — то ты станешь связана с измерением тьмы — и будешь черпать магическую силу своих тёмных заклинаний оттуда. Но это не значит, что тёмная магия равно намерение волшебника — но и «доброй» её назвать трудно. Это магия.
— Так, — она убрала руку, видя безрезультатность попыток, и села рядом со мной, обхватив коленки. И провокативно — её миленькая киска в такой позиции как раз была направлена в мою сторону, — и что дальше?
— Китайцы развиваются иначе — они совершенствуют силу своей души — вместо того, чтобы получать связь с большим количеством измерений — они развивают свою душу внутри нашего измерения. Это совсем не так, как у нас, Гермиона. Волшебник развивает свою душу пропорционально развитию в магии — ведь могущественные измерения — сами по себе развивают душу волшебника. Душа — это наша сущность. Китайцы сконцентрировали свои силы не на универсальной магии — которую можно черпать из других измерений — а на развитии своей сущности, своей собственной силы. Внутренней, своего духа. Это дорого — магия вообще дорогая — но практиковаться в развитии духа — это правда очень сложно.
— А какие плюсы это даёт?
— Волшебник, черпающий силы из других измерений — более универсален, и он развивает свой дух медленно. Развитие духа даёт долголетие — тебя же не удивляет, что Дамблдор бодрячком, хотя при его возрасте… сколько ему там, сто двадцать?
— Примерно, я поняла.
— Дух это сущность — и она влияет на тело. Делает его мощнее, сильнее, долговечнее — и более защищённым от вражеской магии. Ей труднее повлиять на тебя, когда твоя душа сильна. Могущественные монстры, не поддающиеся магии — вроде василисков — имеют антимагические свойства. Драконы тоже — но драконы развили в себе антимагическую броню, в которой концентрация их духовной силы больше — и поэтому она почти неуязвима для магии.
Гермиона поняла, что эта провокация не удалась и надула щёчки.
— И что дальше?
— А дальше — китайцы развивают свою душу — то есть превращают себя в более совершенных существ. Сильнее, ловчее, их душа сильнее — а с ней и физическая, и магическая сущность. Мы, англичане, и все остальные — развиваем связь с измерениями — но при этом любой волшебник — остаётся всё равно человеком. Может чуть-чуть, развивая дух, поднимает себе долголетие — Дамблдор и Гриндевальд весьма могущественны духом — и хотя выглядят как старики — на самом деле они до двухсот доживут без проблем.