• Boosty Shared
• Сорес

• T

• сорес
• колдун 11 мира

10 июня, 2013 год от рождества Христова.

Через два дня после приема Каспера и Коко на корабль.

Каюта капитана, бывший флагман Малекит, космическая пустота, где-то на просторах Млечного пути.

— Серьёзно? — удивлённо переспросил я, покачивая в руке стакан с вином. — Просто взяли и напали? Без требований, попыток переговоров, какого-либо плана, разведки или нормальной стратегии? С одной сырой тактической схемой и надеждой, что там буду я?

— Герои, — словно констатируя факт, ответил Каспер, сидевший напротив меня и с интересом наблюдавший за проплывавшей мимо желто-бардовой туманностью. Прямо сейчас наш небольшой флот проплывал сквозь плотное эфирно-спиртовое облако, отделяющее самые старые звёздные системы галактического ядра от остального космоса.

Путешествуй мы на простом космическом корабле, используемом большей частью галактики, то давно бы превратились в облако изрешечённых осколков, но технологии тёмных альвов позволяли делать суда нематериальными, игнорируя большую часть опасностей. Правда телепортироваться в таком состоянии было невозможно, поэтому мы уже целые сутки на субсветовой скорости летели вперед.

— Герои, — согласился я, отпивая глоток кислого напитка. Слишком кислого. В тон прошедшим событиям. — Но что с них взять? Они лишь хотят творить добро, следуя своим, навязанным обществом и временем, идеалам. Намерение у них хорошее. Реализация хромает.

— Это чушь, отец, — не согласился со мной сын, слегка поморщившись. — Герои — это не что-то хорошее. Не символ надежды. Наоборот — они символ бездарности и беззащитности общества.

— Беззащитности? — спросил я с интересом. — Что ты имеешь в виду, сынок?

— Ты же сам сказал: герои — символ надежды. Надежды на перемены к лучшему, защищённость, справедливость. — Мне даже напрягаться не приходилось, дабы почувствовать, сколько яда и презрения было в голосе Каспера. — Всё то, что общество должно создавать само. Вот что такое справедливость, пап?

— Благо подавляющего большинства, — не думая, ответил я, ибо пришёл к подобному выводу давно, ещё в первой жизни.

— Так почему подавляющее большинство не может обеспечить эту самую справедливость? — спросил сын, немного подавшись вперёд. — Почему большую часть истории процветала и властвовала лишь горстка избранных, наделённых властью даже не по праву силы или способностей, а рождения? Почему интересы большинства всегда должны защищать герои, а не они сами? И почему все подсознательно считают это нормальным?

— Например? — продолжил я развивать беседу, хотя прекрасно понимал, к чему ведёт сын, но молчал. Иногда нужно было вот так просто посидеть, поболтать ни о чём с родными детьми, дабы напомнить им, что, несмотря на все наши способности и сверхъестественные возможности, мы всё ещё оставались одной семьей, хоть и с очень изменённой и мутировавшей психикой.

— Возьмём к примеру ту же Девушку-паук, — продолжал свои размышления Каспер, сцепив руки в замок. — Да, у неё были ненавистники, считающие её лишь мелковозрастной карательницей, такие как Джона Джеймсон или эта новая шеф полиции… Стейси, кажется, но ведь большая часть людей поддерживали её решение. Первой же мыслью Петры, после обретения суперсил, была именно помощь людям в качестве героини, а не в открытую, доверившись тому самому обществу. Представь себе, отец, даже та, кто искренне верит в людей и хочет помогать им, понимала гнилую природу своей общности.

— Вижу, ты неплохо с ней подружился, — заметил я, улыбнувшись краешком губ. Ведь после атаки Стик на поместье именно Касперу была поручена слежка и присмотр за Паркер.

Почему?

Всё просто: несмотря на официальную квалификацию как мутанта альфа-уровня (а точнее, нижней грани этого ранга), ещё с оригинальной Земли помнил такие обрывки, как «Мадам Паутина» или «Братство пауков из параллельных реальностей», подчёркнутые мной из разговоров с ярыми фанатами того самого, правильного старого Марвела. Уже не помню, о чём тогда шла речь, но суть из воспоминаний выловить более-менее удалось.

Человек-паук — главная основополагающая фигура этой вселенной как в прямом, так и в переносном смысле.

Без него вселенная едва ли не схлопывается, или на Землю нападают такие угрозы, что на их фоне даже несуществующие здесь Галактус или Призрачный гонщик покажутся щенками на фоне матёрого волкодава.

Поэтому Петра Паркер продолжала жить, несмотря на все сопутствующие риски и издержки.

«Хотя какие издержки, при моих-то ресурсах?» — ухмыльнулся я, посмеявшись от собственной скупости. Поистине, привычка — вторая натура. — «Всего лишь небольшой особнячок в Черногории да несколько агентов, день и ночь следящих за ее родственниками, дабы уберечь ее от глупостей».

— Она… интересная, — после небольшой паузы ответил Каспер, слегка отведя взгляд. Ого, неужели… — Умная, начитанная, наивная… Нет, не то слово. Скорее подойдет "чистая". Она искренне верит в свои идеалы и готова ради них идти до конца. Такое редко встретишь в наши дни. Особенно в Америке. Особенно в Нью-Йорке.

— Кто-то называет это юношеским максимализмом, — заметил я, довольно улыбнувшись. — Может, повзрослев, она поменяет свои взгляды.

— Нет, — отзеркалив мою улыбку, ответил сын, тоже приложившись к бокалу. — Паркер не такая. Она из той редкой породы людей, которые скорее сломаются, чем согнутся. Да и чушь все это, про максимализм и прочую чепуху. Изначально под этим понимали желание молодых получить все и сразу, но теперь все эти обиженные "взрослые", один раз упавшие и сразу разочаровавшиеся в жизни, клеймят любую слишком добрую или идеалистическую, на их взгляд, идею.

— К примеру, утопию? — присоединилась к разговору до этого молчавшая Коко, больше занятая любованием космосом да почесыванием огромного белого мейн-куна (не спрашивайте, кто послужил материалом для его превращения), млевшего у нее на коленях.

— Да, — кивнул ей Каспер, ни на мгновение не задумавшись.

— Думаешь, это возможно? — уточнила она, склонив голову набок.

— В том самом идеальном виде, о котором мечтают фантасты? Нет, — ответил сын, отрицательно покачав головой. — Идеал на то и идеал, что недостижим. Однако результат, бесконечно к нему близкий, возможен. Может, общество, где 1 из триллиона несчастен, и нельзя назвать полноценной утопией, но это все равно лучше, чем сейчас.

— Проблема в том, как это построить, — заметил я, подлив себе и детям вина из бутылки. — Многие пытались. Ни у кого не получилось.

— Вся проблема в вере. Создатели таких утопий слишком верили в людей, которых вели к той самой утопии, — сказал Каспер, покачивая бокалом. — Это как со строительством. Нельзя возвести небоскреб, имея в распоряжении лишь дерево и глину. Для "идеального" мира нужны особые люди, с особым воспитанием и складом ума, которые в нынешнем обществе практически не встретишь.

— Предлагаешь самому взрастить их? — уточнил я, подавшись вперед. — Но потребуется сменить даже не одно, а несколько поколений, дабы избавиться от старого наследия. Что будет в ином случае ты знаешь. Пример Моисея показателен.

— А кто сказал, что будет легко? — ухмыльнувшись, спросил Каспер, пожав плечами, а затем, слегка поникнув, прикрыл глаза. — Правда, я понимаю, насколько это нереалистично. Мало того, что сама человеческая природа требует результатов здесь и сейчас, так ещё и требовать от целых поколений принести себя в жертву ради потомков…

— Согласятся десятки, если не единицы, — кивнул я, принимая его слова. — Но такова судьба человечества: либо преодолеть собственные пороки и пойти дальше, либо сгинуть в пучине собственного эгоизма и гедонизма.

— С вероятностью 99,9 процента — второе, — сказала Коко, облокотившись головой на ладонь. — Люди есть люди. Чтобы даже построить касперовскую псевдоутопию, им придётся на физическом уровне менять собственную природу, чего не удавалось никому в изведанной галактике. Даже этой Высшей Эволюционерше.

— Тогда что предложишь ты, сестрица? — поинтересовался сын, бросив недовольный взгляд на старшую близняшку. — Отвергаешь — предлагай.

— Всё просто, — ответила она, гордо выпятив грудь. — Все живые существа — рабы своих собственных эмоций и ощущений. Удовлетвори их, и так лелеемая вами утопия сразу наступит.

— Звучит слишком… обще, — заметил я, поводив ладонью перед собой.

— Популистски, — дополнил Каспер, скептически посмотрев на сестру. — Ещё хуже моих предложений.

— Вот только вы кое-что забыли, — сказала Коко, подняв перед собой палец. — Скоро в наших руках будет сила, способная менять реальность, как нам этого захочется. Решить простые человеческие хотелки будет для нас проще, чем мне подначить Каса касательно его новой пассии.

— … — Лицо Каспера на мгновение закаменело, а затем скривилось в таком оскале, что даже мне на секунду стало жутко. — Да, сестрёнка? Какие интересные слова вылетают из твоего мелкого, но такого поганого рта… Может, мне рассказать отцу о твоей последней забаве? Ты же помнишь? Масло, ванны животной крови, живые змеи…

— Откуда ты… — слегка побледнела Коко, прежде чем также оскалиться и перейти в атаку. — Ах ты мелкий паразит! Подсматривал, значит, за сестрёнкой? Ну, как понравилось, извращенец мелкий?

— Да на что там смотреть? — фыркнув, ответил сын, окинув Коралин полным превосходства взглядом. — Ты уж прости, но я предпочитаю более фигуристых женщин…

— …а по последней твоей пассии так и не скажешь, — подколола его дочь, заставив Каспера сбиться.

«Началось», — устало выдохнул я, наблюдая за дуэлью взглядов. Как там говорилось? Искра, взрыв, безумие…

— Извращенка!

— Сталкер!

— Выпендрёжница!

— Щегол!

— …

— …

Слушая очередную перепалку своих детей, я, с одной стороны, недоумевал: как до этого дошло? Вроде бы оба — взрослые люди, умеющие держать себя в руках и обладающие силами, в разы превосходящими человеческие, но ссорятся как два подростка, только вошедших в период полового созревания.

С другой стороны, с моего лица не сходила искренняя счастливая улыбка. Ведь я понимал: происходящее есть акт искреннего, практически безоговорочного доверия. Что вечно холодные и серьёзные Каспер и Коралин Хекматьяр позволяют вести себя так только в моём присутствии.

Да, слегка наигранно (видимо, частично желая угодить мне). Да, по-детски. Да, намеренно провоцируя ссору (камень в твой огород, Коко), но кем бы меня и моих детей ни считали остальные, мы тоже люди, и иногда нужно давать себе расслабиться в кругу родных.

«Дабы, когда придёт время, наша рука не дрогнет, и мы доведём дело до конца».

Прямо сейчас наши три корабля медленно прорывались сквозь тонкий слой газовых туманностей, служивших границей для изолированного региона космоса, богатого на старые, умирающие звёзды и давно потухшие миры, бывшие родиной многих великих цивилизаций, уже канувших в Лету, память которых хранили только такие реликты как Гранд-Мастер и Коллекционер.

Именно там, за гранью освоенного космоса, где даже Опустошители появлялись раз в пару тысяч лет, лежала цель нашего путешествия — колыбель одной древней и загадочной расы. Откуда я об этом знаю? Именно так о ней отзывался Тиван, а когда такое говорит существо, родившееся лишь немногим позже формирования Вселенной, сложно ему не поверить.

Кстати, об Опустошителях…

«А не продешевил ли я?» — промелькнула шальная мысль, когда перед глазами невольно промелькнули загоревшиеся глаза Алеты, увидевшей содержимое трёх чемоданчиков, доверху наполненных слитками вибраниума.

Как я узнал от Коллекционера, местные с этим металлом работать умели, но использовали не в качестве фрисби или компонентов для копий, как некоторый чернокожие гении, а как ядра межпространственных маяков, позволяющих строить новые межгалактические трассы. Редкость и востребованность вибраниума были настолько велики, что переданных 30 килограммов хватит Опустошительницам, дабы выкупить целую планету-бордель на несколько лет и ни в чем себе не отказывать.

«Хорошо, что они не поняли, из чего состоит большая часть начинки оружия моих солдат», — подумал я, невольно представив лицо невозмутимой лидерши космических пиратов, узнавшей, что рядом с ними ходили люди, одетые в местный аналог чистого золота.

Может, в дальней перспективе это могло вызвать огромные проблемы, ибо я сильно сомневаюсь в умении пираток держать язык за зубами, но насколько бы ни была компетентной разведка империй Кри, Нова и бандитских синдикатов, властвующих на Фронтире, даже у них уйдёт несколько лет, прежде чем они найдут такую маленькую и ничем непримечательную планетку, как Земля.

«К тому времени всё уже закончится», — подумал я, после чего заметил, как разноцветная дымка вдалеке начала медленно редеть. Это значило, что мы преодолели газовую туманность и скоро выйдем в открытый космос, откуда одним прыжком сможем добраться до Вормира.

— …А как же та твоя командировка в ЮАР? Понравилось общество собратьев Ричарда?

— Серьёзно? Перешёл к обсуждению хозяйства? Совсем фантазия кончилась, братец?

— Дети, заканчивайте, — сказал я, парой слов окончательно утихомиривая уже начавших «успокаиваться» близнецов. — Идите, готовьтесь. Скоро мы будем на месте.

* * *

10 июня, 2013 год от рождества Христова.

Несколько часов спустя.

Вормир, безымянная звездная система, окраина галактического ядра, Млечный путь.

— Какой интересный мир… — задумчиво прошептала Коко, осматриваясь по сторонам.

В этом я был с ней полностью согласен. Виды здесь и вправду были завораживающими. Бескрайние песчаные барханы, с текущими между ними кристально чистыми ручьями и реками, в которых не было ни капли жизни. Обломанные и перекорёженные, словно рукой маленького титана, горы. Редкие облака, медленно проплывающие по небу, и сияющее белым светом местное светило, почти полностью скрытое за планетарным спутником, не дающим радиации старой звезды спалить поверхность планеты дотла.

Повторю слова Коко — интересный мир.

— А… Эм… — отвлёк меня от любования местными видами тихий, надломленный мужской голос. — Извините, господин Хекматьр…

— Да, что такое? — спросил я, повернувшись к говорящим, коими оказалась непримечательная пара из китайца и китаянки средних лет, крепко державшихся за руки и опасливо осматривающихся по сторонам.

— Эм… А куда нам дальше идти? За средством… для дочери? — спросила женщина, слегка выступив вперёд и прикрыв телом мужа. Тому, правда, это не сильно понравилось, и он сразу встал с ней вровень.

— На ту гору, — ответил я, показав пальцем на небольшую вершину, выделявшуюся даже с орбиты странной энергетической засветкой и единственным на всю планету рукотворным сооружением.

— До туда идти… — прошептал мужик.

— Всего пару миль, — ответил я, улыбнувшись и заложив руки за спину. — Не волнуйтесь, я не против прогуляться.

Кем была эта странная, непонятно как здесь оказавшаяся парочка? Жертвами, должными принести мне Камень Души. Я же не дурак отдавать на заклание собственных детей ради плана, составленного, в том числе, ради их счастья и защиты. Особенно когда сам мир предоставляет мне такую широкую палитру из личных катастроф и трагедий, которые даже подстраивать не пришлось.

Знакомьтесь — Гу и Лао Вонг, обычная, ничем не выделяющаяся семья из материкового Китая, которым просто не повезло. Их дом оказался рядом с гонконгским отделением Санктума Санкторум, откуда пару лет назад вырвался небольшой демон, дитя Темного измерения. Маги быстро нашли и нейтрализовали вторженца, однако тварюшка, прежде чем вернуться в объятия своего хозяина, успела вселиться и хорошенько поиздеваться над одной маленькой девочкой, оказавшейся не в том месте и не в то время.

Нужно отдать должное магам: они поступили "благородно", не только полностью исцелив физические травмы ребенка, но и открывшись перед не знавшими покоя родителями, поведав им, что та больше никогда не очнется. Ее душа была слишком потрепана демоном, а их лидер, теоретически способная вернуть девочку в изначальное состояние, отказалась ей помогать, мотивировав это тем, что такова судьба девочки.

Что сказать? Истинные буддисты, считающие, что путь человека предопределен и глупо сопротивляться судьбе. Вот только говорить такое безутешным родителям, коими оказалась та самая чета Вонг, по крайней мере, глупо, если не бесполезно.

Ведь те наоборот не сдались, а начали активно искать лекарство для дочери, в конце выйдя на один из моих благотворительных медицинских фондов, где заинтересовались подобной аномалией. Не буду описывать, сколько лет они провели, метаясь между филиалами огромной корпорации, но в конце концов о несчастье семьи Вонг сначала доложили Касперу (удивительно, но это была внутренняя контрразведка, посчитавшая безрезультатное лечение девочки способом отмывания денег), а затем мне.

Я же, после тщательного изучения их досье, не стал долго думать — более идеальных кандидатов на добычу Камня Души было не найти. Вонги были перевезены в Нью-Йорк, проинструктированы касательно мистической стороны мира, посмотрели пару фокусов в моём исполнении и затем введены в курс дела.

— Ты как, дорогой? — спросила Гу Вонг у своего супруга, идущего за моей спиной.

— Всё нормально, любимая, — ответил он подрагивающим от волнения голосом. — Мы давно всё решили. Всё будет хорошо. Главное, что ты и Маю будете счастливы.

«Молодец мужик», — подумал я, испытывая невольное уважение к Лао, ведь по своему характеру и взглядам он был очень похож на меня. Причина тому была той же, по которой у него была всего одна жена и дочь.

Лао Вонг с рождения был бесплодным, поэтому воспринимался в своей стране как обуза, а не важный актив семьи. Это выковало особый для местных склад характера, позволивший ему искренне полюбить такую замарашку, как Гу, а затем их приёмную дочь, взятую из приюта.

«Хотел бы я себе такого преданного друга», — подумал я, припоминая нашу первую встречу.

«Я сделаю», — сказал тогда невысокий китаец, спокойно вынеся мой настоящий облик и условия получения Камня Души. — «Я добуду вам этот камень, мистер Хекматьяр. Только пообещайте мне, что после позаботитесь о Гу и Маю. Вам ведь он тоже нужен».

«Ты прав», — кивнул я, довольно улыбнувшись. — «Хорошо. Вне зависимости от того, как пройдет эта авантюра, твоя жена и дочь будут обеспечены до конца своих дней. Клянусь своей честью».

Обещание я собирался сдержать, ибо честь для меня была не простым словом, да и остатки совести остались, несмотря на три века бытия коммерсантом.

Восхождение на гору не заняло много времени, и вскоре я, Каспер, Коко, Чикита и чета Вонгов оказались у небольшой рукотворной расщелины, где нас уже ждали.

— Приветствую вас, Саки, сын Гинеи, — первым обратилась ко мне парящая тень, напоминающая призрачного монстра из одной популярной детской сказки. — Коралин, дочь Саки. Каспер, сын Саки. Амадея, дочь Кассандры. Гу, дочь Фей Лян, и Лао, сын Хао.

— Откуда ты знаешь моё имя?! — воскликнула моя телохранительница, чьё настоящее имя из ныне живущих знал только я.

— Это моё проклятие — знать всех, кто прибывает сюда, — ответил призрак, продолжая парить на месте.

— Полагаю, ты хранитель камня? — спросил я, хотя прекрасно знал, КТО скрывается под маской.

— Да, — кивнула она, направив капюшон в мою сторону, будто смотря мне прямо в глаза. Или не будто… — Хм… Вижу, ты знаешь его цену… Насколько она высока… Ты не изменился за эти годы…

— В отличие от вас, фрау Шмидт, — сказал я. Словно дожидаясь этого момента, ветер, гулявший меж скал, ещё сильнее усилился и сдвинул складки плаща, открывая вид на красное, лишённое кожи, лицо, в котором без труда угадывалась одна из лидеров и духовных вдохновителей ГИДРЫ. — Дайте угадаю, всему виной Тессеракт?

— Да, — ответила бывший Красный череп, а ныне безвольный раб Камня, коротко кивнув. — Он наказал меня за высокомерие. Дал понять, с насколько необъяснимыми силами я игралась. И теперь ты делаешь то же самое, Виктор Хекматьяр.

— Может быть, — сказал я, пожав плечами. — Но отступать я не намерен. Слишком далеко зашёл, так что веди нас. Время, в отличие от Души, не ждёт.

— Глупые слова. Очень глупые, — прошептала Шмидт, но всё же развернулась и повела нас на вершину скалы, где на крупном отвесном обрыве располагались те самые рукотворные сооружения, привлёкшие наше внимание. Две огромные колонны с высеченными на них неизвестными символами, от одного взгляда на которые у меня начинала болеть голова.

— Вы знаете правило, — сказал Хранитель Камня, проведя перед обрывом рукой. — Дабы обрести Камень, нужно отдать то, что любишь больше всего.

— Жертву, — кивнул я, невольно вспоминая события канона. Хотя прошло уже триста двадцать лет… — Душу за душу.

— Да.

После этого взгляд мой, моих детей и Чикиты скрестился на чете Вонгов, которые в стороне обнимались, проливая слёзы на плечи друг друга.

«Пусть», — подумал я, прикрыв глаза. — «Это им можно позволить»

— Думаешь, получится, господин? — шепотом спросила Чикита, пока Коко и Каспер стояли на краю обрыва, рассматривали видневшиеся вдалеке горы и о чем-то телепатически болтали.

— Надеюсь, — ответил я, крепко сжимая сцепленные в замок пальцы. — Не хотелось бы прибегать к запасным вариантам. Потеряем слишком много времени.

— Просто времени? Ты так переживаешь за время? — с лукавой улыбкой спросила наемница, повиснув на моем плече.

— Чем его больше, тем лучше, — ответил я, с легкостью ее стряхнув. — В будущем любая минута может отделять нас от поражения. Ты не хуже меня должна это осознавать.

— Куда мне… — протянула она, засунув руки в карманы плаща. — Вот если бы ты рассказал мне свой тайный-тайный план…

— Нет, — нетерпящим возражения голосом ответил я, обжигая ее взглядом. Чикита отпрянула, мгновенно убрав любую игривость и вернувшись к своему исходному состоянию — хладнокровной наемной убийцы, чьи руки уже давно по локоть в крови. Ни капли игривости. Ни капли несерьезности.

Она понимала, когда можно пошутить и быть игривой, а когда нет.

На прощание чете Вонг понадобилось еще десять минут. По прошествии которых молчаливый Лао Вонг встал на краю пропасти, раскинул руки и ободряюще улыбнулся своей жене, которая, в очередной раз разразившись громогласными рыданиями, рванула к нему и со всей силы толкнула в грудь, с такой силой, что чуть сама не улетела в пропасть. Пришлось даже за шиворот хватать.

«Началось», — подумал я, невольно поморщившись, услышав, с каким звуком тело бедного китайца встретилось с твердым камнем планеты и неподвижно замерло, не подавая никаких признаков жизни. Даже удивительно, но его тело осталось в порядке: ни капли крови или других жидкостей не вытекло наружу, но по остекленевшим глазам и стремительно теряющей цвет коже видно, что Лао Вонг мертв.

Однако ничего не происходило.

Ни спустя десять секунд.

Ни двадцать.

Ни тридцать.

Ни спустя даже долгих пять минут, в течение которых я не отводил взгляда от бедной вдовы, ожидая, когда в ее руках окажется заветный камень.

Но нет. Ни-че-го. Абсолютно.

— Какого черта? — воскликнул я, обращаясь к все еще парящему неподалеку хранителю. — Жертва была принесена. Условия соблюдены. Где камень?

— Да! — закричала Гу, сжав кулаки. — Где камень, ради которого мой муж принес себя в жертву? Где он, я спрашиваю, а? Говори, призрак! Иначе я…

Бух…

Легкий удар прикладом, и бессознательное тело падает на руки телохранительнице, своевременно позаботившейся о впадавшей в истерику женщине.

— Благодарю, Чикита. — Благодарно кивнул я наемнице, после вернувшись к одному нацистскому приведению. — Что происходит?

— Камень не так просто обмануть, Хекматьяр. — ответила бывший Красный череп, уголки губ которой (клянусь!) на мгновение дернулись вверх. — Ты хотел использовать этих людей. Получить то, что тебе не полагалось, обманом. Но жертва должна быть честной, идти от души.

— То есть… — проговорил я, чувствуя, как душа резко ушла в пятки.

— Да. — кивнул призрак, скрыв свое лицо под полами плаща. — Хочешь стать настоящим хозяином Камня Души? Принеси в жертву то, что по-настоящему любишь.

Ей не нужно было продолжать дальше.

Нужно было принести в жертву одного из моих детей.

— Иди к черту. — сказал я, махнув рукой, развернувшись и направившись в сторону спуска с горы. — Коко, Каспер, мы уходим.

— Хорошо, отец. — кивнула дочь, прекрасно слышавшая весь наш разговор и понявшая его суть.

— К дьяволу этот Камень Души. Просто к дьяволу! — распинался я, пытаясь выплеснуть собственное раздражение таким крупным провалом. — Ничего. На просторах вселенной куча сокровищ. Найдем, чем его заменить. Может, владыку какого-нибудь измерения поймаем и в батарейку превратим. Будет хорошей заменой этому куску скалы.

— Отец, стойте. — остановил меня на полуслове голос Каспера, продолжавшего неподвижно стоять у одного из столбов.

— Что такое? — спросил я, обернувшись. — Пойдем. Времени мало.

— Я стану жертвой для камня. — сказал он, скрестив руки за спиной.

— … Чего? — Сказать, что меня словно мешком по голове огрели, значит сильно преуменьшить степень моего шока. Тут скорее подойдет молот Тора, и то, не уверен. — Что ты несешь?

— Мою душу можно использовать для добычи Камня Души. — повторил еще раз Каспер, смотря мне прямо в глаза. Взглядом, в котором читалась такая непреклонность, что своим шестым чувством я сразу понял — он не отступится. Знаю, сам такой в зеркале пять раз на дню вижу.

— Хватит нести бред, — сказал я, подойдя вплотную к сыну. По пути жестом приказал Чиките убраться отсюда. Та, несмотря на отчетливо видимое недовольство, возражать не стала. — Во-первых, ты прекрасно знаешь, все происходящее я затеял ради тебя и Коко. Я не могу допустить, чтобы кто-то из вас пострадал. Во-вторых, я не могу напрямую контактировать с силой камней. Это меня убьет, а значит, сталкивать тебя с обрыва придется не мне, а твоей сестре.

Мне нужно было смотреть, чтобы чувствовать, как сильно вздрогнула Коко.

— Хочешь, чтобы я ради своих хотелок заставил родную дочь убить своего брата? — распалялся я, а затем, не сдержав эмоций, размахнулся и зарядил ему хорошую пощечину. — Мы семья, дебил ты набитый!

— Знаю, — ответил Каспер, потирая покрасневшую щеку. Вот только его взгляд ни на йоту не изменился. — Однако мы слишком далеко зашли. Поздно разворачиваться назад. Цель…

— …не оправдывает средства! — натурально взревел я, нависнув над сыном. — Уже забыл? Я учил тебя этому с детства! Видимо, ты об этом забыл. Ничего. Пара хороших затрещин хорошенько освежат тебе память. А пока заткнись и живо иди к кораблю. Мы улетаем отсюда.

— Нет, — продолжал стоять Каспер на своем, не сходя с места. — Мы не можем просто так все бросить. Не после достигнутых успехов.

— Еще как можем, — ответил я, все больше зверея и начав натурально дышать огнем из ноздрей. Но тут Каспер сделал то, что повергло меня в глубокий ступор: встал на колени и взял мою руку, приложив ее ко лбу.

— Отец, с самого детства ты учил нас учиться правильно инвестировать. Видеть потенциал каждого дела и идти до конца, несмотря на все возможные риски, — начал говорить он тихим, вкрадчивым голосом. — Сейчас я тоже вижу его. Вижу потенциал нашей задумки. Вижу, какие невероятные дивиденды она может принести.

Пальцы сжались крепче, не давая даже шанса одернуть руку.

— Папа, ты же знаешь, насколько я люблю все это? Заключать сделки, инвестировать, рисковать, видеть разочарование на лицах конкурентов? Это моя суть. Мое призвание. Мое все, — продолжал он, постепенно теряя спокойствие в голосе. — Прямо сейчас делец внутри меня поет. Это ведь величайшая афера из когда-либо существовавших. Шанс вложиться так, что полученная прибыль превзойдет доходы даже не миллиарды, а в неисчислимое число раз! Если ради этого придется заложить собственную душу и жизнь, то пусть! Это малая цена за полученное удовольствие.

— Ты же знаешь наши шансы, — заметил я, чувствуя, как сердце защемило в груди. Он уже всё решил, и теперь его не переубедить. — Любой биржевой трейдер обозвал бы их красными, близкими к чёрным.

— Ну и пусть, — фыркнул Каспер, задорно ухмыльнувшись и встретившись со мной взглядом, таким ярким и горящим, что я чуть не оступился. — Зато я знаю исполнителей. Они не ошибутся и точно доведут дело до конца.

«Это он про меня и Коко?» — Поудмал я, пытаясь собраться с мыслями. Не получалось.

Вот что я ещё мог сказать? Я отчетливо виде, что этот засранец уже всё решил, а от меня лишь просил отеческого "благословения", прежде чем броситься в пропасть, как в прямом, так и в переносном смысле. Мое мнение здесь ничего не значит.

— Хорошо. Делай как хочешь, — сказал я, поднимая его на ноги и поворачивая к стоявшей в стороне от нас Коралин. — Но решать, приносить тебя в жертву или нет, предстоит ей. Убеждай как хочешь, а я пошёл. Меньше всего на свете я хочу видеть, как один мой ребёнок толкает в пропасть другого.

И, не говоря ни слова, направился к тропе, ведущей с горы.

Даже не буду описывать, какой океан отвращения, страха, боли и прочих чувств бушевал во мне, пока я переставлял ноги по каменистым тропам Вормира. Хотелось вцепиться себе в волосы и выдрать их, причинив себе максимум боли. Всё, чтобы не думать, до чего я довёл собственных детей.

«Хороший из меня родитель», — подумал я, сидя на одном из барханов, где был припаркован один из "Кинжалов", доставивших нас на планету. — «Взвалил на них такую ношу и теперь сижу, жду результатов… Как же противно».

— Может, напиться… — прошептал я, припоминая о хранящемся в Сосуде ящике хорошего виски, отложенного мной про запас. Но нет, нельзя. — Нельзя, чтобы дети, вернувшиеся сюда, увидели меня в скотском состоянии. Я должен быть собран, бодр и готов к новым свершениям.

Да, именно дети. Я всеми фибрами души надеялся, что у Коко хватит сил переубедить брата, и они вернутся. Вместе, под ручку и этот негодник извинится за глупое поведение. Но когда над горой сформировалась огромная энергетическая воронка, куда стремительно влетела маленькая беленькая точка, а затем всю планету накрыла яркая вспышка света, она была потеряна.

Через час Коко вернулась к кораблю, неся на плече два тела, завёрнутые в толстые белые мешковины, а на её шее висел кулон с небольшим жёлтым камешком, мягко светящимся и пульсирующим в такт её сердцу.

«Не получилось», — подумал я, чувствуя, как что-то глубоко внутри меня стремительно разрывается и костенеет. Неприятное чувство, облегчить которое удалось, надев свою привычную безэмоциональную маску.

Маску бездушного бизнесмена, Виктора Хекматьяра.

— Отец, — она обратилась ко мне, прожигая холодным, промораживающим до костей взглядом. — Вы же понимаете? Если ваша затея провалится, то я сначала убью вас, а затем умру сама.

— Не волнуйся, — ответил я, первым заходя в кабину Клинка. — Если это произойдет, я сам лягу на стол палача. Но прежде…

Кряк … Поручень, за который я держался, смялся, не выдержав обрушившуюся на него силу.

— …я сделаю так, чтобы весь этот мир сгорел.

Всем привет, прошу прощения за задержку главы. Она получилась больше и эмоциональней стандартной. Надеюсь, все всем понравилось.