• Boosty Shared
• Сорес

• T

• сорес
• герцог ворон

Арда, 22 день месяца Лучистой короны, 970 год Седьмого Дракона.

Пять месяцев спустя после похищения Изабель.

Одна из комнат в герцогской резиденции, Пик Ворона, герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.

Дождь прохожих осыпает,

В стекла замка моросит.

Мой мальчишка засыпает,

Но пока еще не спит.

Тихое нежное покачивание выходило само собой, без какого-либо желания и намерения.

И пою я тихо сыну

Днем и под луной:

Дождь бывает желтый, синий,

Серый, голубой.

Маленькие и такие яркие глаза, цвета самого чистого сапфира смотрели заинтересованно, но без опаски. Они словно видели меня насквозь. Все мои секреты. Все мои тайны. Всю ту тяжесть, которую я пытался вынести на своих плечах, даже понимая — еще немного и начну прогибаться.

Голубой, он самый добрый,

С ним цветы цветут.

Голубой идет недолго —

Его долго ждут.

Забавно, что львиную долю этой самой тяжести обеспечивало то, ради чего люди без зазрения готовы грызть друг другу глотки, не обращая внимания, кто переде ними: полный незнакомец, приятель, брат, сват, друг или родные дети.

А приходит летний вечер,

Шмель в траве гудит.

И летят земле навстречу

Синие дожди.

Сейчас, на кануне финальной битвы добра со злом, власть, дарованная мне от рождения, неподъёмными оковами тянула меня вниз, отбирая последние силы. Ведь в отличии от большинства властителей и тиранов, я помнил, что кроме привилегий, с ней на человека налагается немалая ответственность.

Синий дождь раскрасит сливы

У тебя в саду.

Синий дождь, он самый сильный,

От него растут.

Ответственность не только перед своими подданными, но и родиной, чьи синие знамена обеспечивают безопасность не только миллионам жителей Империи, но и всего Асхана, ибо именно Священная Империя Грифона — главный бастион против угрозы демонов.

Осень озеро остудит,

Клен озолотит.

В сентябре приходят к людям

Желтые дожди.

Однако приходит момент, когда нужно взять в руки оружие и самим пойти в логово врага, дабы не дать ему еще сильнее усилиться и окончательно поднять голову. Пролить реки крови, текущей в его жилах, разрушить все принадлежавшие ему крепости, обратить все в пепел.

Желтый дождь протянет руки

К той судьбе и к той.

Желтый дождь, он для разлуки,

Он пока не твой.

«И никогда им не станет, если у меня все получится» — Мысленно добавил я про себя, проводя шершавым пальцем по пухленькой щечке младенца. Слава Эльрату он уже был в полудреме и ничего не заметил.

И пою я тихо сыну

Днем и под луной:

Дождь бывает желтый, синий,

Серый, голубой.

Спи, мой сын,

Приходят к людям разные дожди.

Только черный дождь не будет

На твоем пути.

Верю, черный дождь не будет

На твоем пути.

«Уж я об этом позабочусь», — подумал я, чувствуя, как сила внутри меня бурлит, откликаясь на мысли и намерения.

Защитить то, что мне дорого.

Того, кого я только обрел и теперь не собираюсь отпускать.

Стоило последним словам сорваться с губ, а рукам проделать очередное покачивающее движение, как глаза завернутого в пеленки маленького комочка закрылись, а его дыхание стало реже и глубже.

— Это очень красиво, — тихо, дабы не разбудить ребенка, сказала сидевшая неподалеку Айрис. — Когда ты научился так красиво петь, Андре? И где выучил эту колыбельную?

— Далеко на севере, в одном старом приюте, где один хороший воспитатель присматривал за целой сворой сорванцов, — ответил я, продолжая нежно улыбаться мило сопящему чаду. — Поверь мне, это был удивительный человек. Жизнь хорошенько по нему потопталась, но он все равно продолжал верить в людей. За всю жизнь я не видел человека, который любил детей больше него.

Перед взором невольно возникло лицо. Старое, испещренное десятками глубоких морщин, с тонкими губами, длинным носом и большими, лучащимися теплотой глазами. Тот, кто много лет назад поставил меня и моих друзей на ноги, а затем тихо ушел, почти не оставив следа в том мире, зато навсегда остался в моем сердце.

«Теперь ваше наследие будет жить здесь, в этом мире», — подумал я, не отрывая глаз от своего сына.

— Так вот почему ты назвал его Александром, — сразу догадалась Айрис, понимающе улыбнувшись. — Неужели этот человек произвел на тебя такое сильное впечатление?

— Ты даже не представляешь насколько, дорогая, — ответил я, едва сдерживая себя от того, чтобы еще сильнее прижать хрупкое тельце к себе. Хотелось схватить его и не отпускать, но, к сожалению, у меня были дела, не терпящие отлагательств.

— Дункан уже пришел? — уточнил я через пару минут, когда все же смог отлипнуть от долгожданного наследника.

— Да, — кивнула жена, сидевшая на кровати всего в паре шагов от меня и с умилением осматривая меня и Александра.

«Хотя не могу ее винить», — подумал я, на секунду представив, как выгляжу со стороны. — «Великий и ужасный герцог Ворон, которого считают вторым по могуществу человеком Империи, стоит и улыбается как дурак, глядя на собственного сына. Даже учитывая магию и зачатки гуманизма, присущие местным, такое внимание со стороны мужчины к ребенку выглядит поистине умилительно. Или странно».

— Хорошо. Тогда мне пора идти, — сказал я, с видимым нежеланием передавая пеленки с сыном. Айрис прекрасно это видела и, задорно рассмеявшись, настойчиво забрала у меня Александра, шутливо покачав пальчиком. Засранка.

— Иди, иди… — фыркнула она, помахав ладошкой. — А то знаю я тебя. Опять засядешь здесь и будешь часами наблюдать, как он спит.

— Ничего не могу с собой поделать, — ответил я, наклонившись и нежно поцеловав в уголок губ. — Слишком сильно я люблю вас обоих.

— Верю, Андре. Больше, чем в Эльрата, верю, — звонко, но тихо рассмеявшись, сказала женушка, поудобнее перехватив пелёнку с сыном. — Но иди работай. Не заставляй нашего крёстного ждать.

— Не богохульствуй, — выдав ей слабый, едва ощутимый щелбан по лбу, я направился к двери, через которую, обернувшись в последний раз, вышел наружу.

— Береги себя, любимый, — услышал я напоследок и, запечатлев в памяти зрелище, как любимая женщина в простой ночной рубашке, с моим сыном на руках, улыбается на прощание, закрыл дверь, и физически, и ментально отсекая себя от них.

— Не знал, что ты так хорошо поёшь, Андрей, — сказал стоявший неподалёку Дункан, опираясь спиной на один из гобеленов. — На пирах ты обычно молчишь как рыба. Только тосты изредка произносишь, а тут так запел, что любой трубадур обзавидуется.

— Всё сказал? — спросил я, убрав с лица любые остатки прошлых эмоций и вновь став тем Андреем Вороном, которого знали остальные: мрачным и прагматичным герцогом, от кары которого не скрыться и чьё прощение не вымолить никакими молитвами.

— Нет, — покачав головой, ответил Дункан. — Было у меня ещё пару шуток, но, глядя на тебя, понял — скажу и получу в нос. Под Усилением .

— За это я тебя и уважаю, друг, — сказал я, приобняв его за плечо и направившись по коридору вглубь замка, в сторону моего кабинета. — В отличие от большинства, ты умеешь держать рот на замке, когда это по-настоящему нужно.

— Как ты красиво обозвал фразу "вовремя заткнуться", — заметил Олень, хмыкнув. — Ну что, рад наконец увидеть сына?

— Очень, — искренне ответил я, кивнув. — Жалею о каждом лишнем дне, проведённом в Гримхейме.

Воспоминания о былом сами захлестнули меня. Столько встреч, столько событий, а казалось бы… с момента похищения Изабель прошло всего пять месяцев.

В начале, когда я только заговорил о Вратах Шио, то вызвал лишь непонимание со стороны большинства присутствующих и отчетливое удивление у Вульфстена. Настолько, что тот, никого не стесняясь, подошёл ко мне и, схватив за воротник, начал допытываться, какого высокопоставленного гнома я подкупил или запытал, дабы узнать одну из важнейших тайн их расы.

«Что за секрет?» — поинтересовались лидеры союза, особенно Раилаг, который, как лидер тёмных эльфов, властителей части Подземелий и хозяев Невидимой библиотеки, никогда не слышал ни о каких Вратах Шио.

Тут лидеру Северного Ветра пришлось отпускать меня, выдыхать и начать рассказывать, смирившись с тем, что одна наземная дылда выдала один из секретов его народа, чего гномы сильно не любили.

Что такое Врата Шио?

По сути, это заслонка, существовавшая ещё со времён Сар-Илама и служившая "сепаратором" на случай слишком большого усиления демонов. Непонятно, да? Я тоже сначала не понял, пока рыжебородый гном не расщедрился на нормальные объяснения.

Дело в том, что Шио — это не просто тюрьма и место обитания демонов. В первую очередь, это усыпальница Ургаша, место, где перворожденный дракон Хаоса медленно и мучительно гниёт от ран, нанесённых ему собственной сестрой, Асхой.

Насколько бы мудр и могущественен ни был Сар-Илам, возведённый богиней Порядка и Созидания в сан Седьмого Изначального дракона, у него банально не хватило бы сил, дабы запереть равного по силе той, кто создал этот мир. Поэтому он поступил хитрее.

Понимая, что на огромный, непроницаемый барьер, способный покрыть всё ядро Асхана, у него банально не хватило бы сил, Первый волшебник закольцевал силу хаоса, вырывающуюся из Шио, заставив ту подпитывать стенки тюрьмы. Благодаря этому та получила свойство усиливаться в зависимости от того, сколько демонов сейчас бродило в местном Аду, и подстраиваться под текущие нагрузки.

Но для данной конструкции нужен был… ну, пусть будет насос — место, через которое сила хаоса будет попадать в наш мир, смешиваться с маной порядка, структурироваться и вновь попадать в барьер. Этим "насосом" и стали Врата Шио — постоянно открытый портал в Шио, расположенный в самом сердце подземелий Гримхейма, испокон веков тщательно охраняемое и скрываемое детьми Арката, ведущими свою тайную, подгорную войну.

«Теперь становится понятно, как древнейшая империя Асхана умудрилась проиграть недобиткам-эльфам, её закрытость, а также почему ангелы всегда запрещали привлекать гномов к отражению Вторжения», — подумал я тогда, осмысливая всё услышанное. — «У них и так все силы уходят на оборону вечного разрыва. Требовать от них воевать ещё и на поверхности было бы полным скотством».

После таких откровений был срочно составлен и утвержден план действий, а затем Союз разбежался в разные части света собирать силы и готовиться к грядущей экспедиции в местный ад. В том, что она будет, никто не сомневался.

Даже если вынести за скобки Раилага и Годрика, готовых в одиночку рвануть за Изабель, оставалась угроза Миссии Зла — человеческого сына Кха-Белеха, способного в одиночку заставить просраться любую нацию и, в теории, разрушить завесу, не дающую демонам попасть в Асхан. Тут вопрос даже не политики, выгоды или престижа, которыми обычно оперируют любые политики, а банального выживания.

Ведь здешние демоны — это вам не добрые монстрики из современных сказок с серой моралью и очеловечиванием всего подряд. Это отвратительные твари, созданные больным разумом злого божества, цель жизни которых — медленное и мучительное уничтожение всего, что создала Асха.

Слава Эльрату, это понимали все, даже недалёкие правители Вольных городов (не без мотивирующих зуботычин и угроз новых Крестовых походов, но поняли же?), поэтому вскоре весь мир принялся за серьёзную подготовку к походу в Шио.

Так Файдаэн и Анвен отправились обратно в Ироллан: первый — вести переговоры с Алароном и готовить армию Лесного Союза, а вторая — возвращать из болот изумрудных драконов и навещать Тиеру с целью уточнить некоторые важные моменты. К сожалению, на острове Туманного Дракона эльфийка нашла лишь осквернённое тело древнего друида, однако Рыцарь Дракона сумел напоследок подгадить своей убийце и передал Сердце Грифона радужному единорогу, который отдал его уже Анвен.

«Какой же переполох начался, когда она вернулась на континент!» — вспомнил я, невольно поежившись.

Как и в оригинале, Файдаэн и Раилаг предложили перенастроить артефакт для переноса в Шио и, получив согласие от Зехира, почти это продавили, но тут вмешался я и всего парой аргументов объяснил, насколько это тупая идея.

Во-первых, Сердце Грифона было точечным оружием. За раз оно было способно изгонять порядка 10–20 демонов. Немного в масштабах целой битвы, но достаточно, когда дело касалось противостояния таким высокоуровневым тварям, как архидемоны или пещерные владыки.

В случае перенастройки темпы переноса в Шио сохранялись, а это значило, что мы будем появляться на территории врага малыми группами, без нормального построения, логистики и обоза, становясь идеальными мишенями. Не, такой подарок демонам давать нельзя.

Во-вторых, была неизвестна точка выхода. Благодаря Раилагу и архивам Инквизиции у нас были примерные карты Шио, а значит, мы могли разработать нормальный маршрут, учитывающий все особенности местности. Артефакт лишал нас этого преимущества, кидая в самый центр тумана войны.

Ну и в-третьих, это ставило крест на одной моей задумке, от которой я не собирался отказываться.

Поэтому было решено воспользоваться Сердцем лишь как способом закинуть разведчиков и диверсантов накануне грядущего вторжения, несмотря на недовольство лидеров обеих ветвей эльфов.

Что касается магов, то у них чуть не началась новая Гражданская война. Дело в том, что, как только юный архимаг вернулся обратно, он на собственной шкуре почувствовал свалившиеся на него обязанности Первого в Круге, а также многочисленные интриги своих подданных, среди которых всегда было много тайных демонопоклоников. Это настолько отягощало жизнь бедняги, что из Империи был послан отряд инквизиторов для поиска и выявления демонических культов, росших на развалинах Лиги как грибы после дождя.

Ничего не поделать. Война, особенно такая разрушительная, всегда тяжелое испытание для общества. Сломленные, лишенные крова и озлобленные, они с радостью кидались в объятия Ургаша, даже не зная, на что обрекают себя…

Грустно.

И словно этого было мало, в это время Зехир получил сообщение от своего покойного отца, в котором тот просил вытащить его из Кольца Грешников, где его убил Маркел. Что бы я о нем ни думал, Зехир — парень не глупый и сразу заподозрил подставу, особенно в свете того, что один имперский герцог перед расставанием напомнил ему об одной поганой практике личей, называемой созданием филактерии.

Однако бросить родного отца на медленное угасание внутри кольца парень не мог, поэтому, попав внутрь и добравшись до Сайруса, Зехир не стал атаковать его.

Сразу.

Однако, заметив, как странно ведет себя бывший Первый в Круге, он раскусил обман и обнаружил под личиной давно погибшего отца Маркела, намеревавшегося вернуться к жизни, выбравшись из кольца с помощью Зехира.

Результат очевиден: лидер Лиги сжег ослабевшего некроманта в пламени феникса, а его пепел и душу выбросил в Пустоту, дабы тот никогда не возродился. Жестоко, однако такова была судьба всех пустомантов, решивших нарушить изначальный порядок вещей.

Дункан, Педро и Годрик после собрания начали решать внутренние проблемы Империи Грифона, которых за два года войны и безвластия накопилось изрядно.

В первую очередь была организована коронация и помазание на трон нового императора. Принц Андрас мужественно перенес пять часов сидения на троне с тяжеленной короной на голове, что для четырехлетнего ребенка было тем еще подвигом, пока за его спиной стоял герцог Олень, единогласным решением всей высшей аристократии ставший регентом и канцлером при малолетнем правителе.

Конечно, Дункан пытался отказаться, свалив эту обузу на меня или Педро, однако дяде нужно было восстанавливать герцогство, через которое сначала прошли демоны во главе с Гролом, а затем немертвое войско Маркела, превратив большую часть земель в выжженные, безжизненные пустоши. Потребуется много лет и усилий жрецов с друидами, прежде чем туда вернется жизнь.

«Прибавить к этому не самых простых вассалов и обострение отношений с Лигой и Эришем — и получим один из самых проблемных регионов на ближайшее столетие», — подумал я, продолжая идти в направлении своего кабинета и параллельно общаясь с Дунканом.

Я же…

Будем честны, я подходил на должность канцлера гораздо больше своего друга: более рационален, более образован, более циничен, что необходимо в общении с такой сложной публикой, как дворянство имперской провинции. Однако тут вступало в дело несколько "но".

Первое — доверие. Моя репутация интригана, хитроумного стратега и прагматичной сволочи заставляла относиться ко мне настороженно всех, начиная высшими лордами, рыцарями и чиновниками, заканчивая замковой челядью, поддержка которой обязательна для любого адекватного царедворца.

Второе — сама столица. Точнее, её население, которое меня откровенно ненавидит. Люди не забыли, кто держал их несколько месяцев в постоянной осаде, морил голодом, забрасывал крысами и вынуждал заживо гнить. Да за один шеврон с вороном в Когте могут с легкостью побить, не обращая внимания на титулы и состояние.

Может, со временем это пройдет, особенно если прикладывать определенные усилия, но пока в столице мне появляться не стоит. Ближайшие лет десять.

И наконец, третья, самая главная причина. Мне эта должность не нужна от слова "совсем". Может, будь на моем месте какой-нибудь дурачок, мечтающий захапать под себя как можно больше власти и привилегий, то он бы согласился и даже убедил Дункана уступить ему, однако я помнил одну простую аксиому, о которой вспоминал всего пару минут назад.

Власть — это не только привилегия править людьми, это ответственность за тех, кто тебе доверился. Главное слово здесь — "доверился". Если не оправдывать веру людей в себя, то очень быстро в тебе разочаруются, и из правителя и сюзерена ты станешь тираном, без чести и достоинства.

«Зараза», — мысленно ругнулся я, невольно улыбнувшись от собственных мыслей. — «Слишком долго я прожил в этом мире. Уже начал думать категориями рыцарской совести и чести. Хотя так ли это плохо?»

В общем, коллективным решением Дункан был усажен на место регента при малолетнем правителе, разбираться с тем ворохом проблем, накопившимся в стране за последние годы, а ваш покорный слуга вместе с Раилагом отправились на север, вести переговоры с гномами и их королем.

Почему именно в такой формулировке?

Всё дело в форме правления, исторически сложившейся в Гримхейме. Как и в Империи, королевство гномов состояло из шести главных кланов:

Глубокое Пламя, славящееся даже за пределами королевства своими рунными жрецами — официальными религиозными лидерами гномов.

Серая Сталь — самый агрессивный клан, знаменитый своими воинами. Именно из него традиционно выбирались короли Гримхейма, такие как одиозный Хатор Орландссон или нынешний правитель страны гномов — Толгар.

Каменный Кулак — клан, занимающийся горными работами и строивший великие подземные города. Именно с ними чаще всего приходилось контактировать тёмным эльфам, ведь свои творения камнерукие, как их уважительно (!!!) называл Раилаг, защищали до последней капли крови.

Могучий Молот — ремесленники и кузнецы, создатели знаменитых доспехов и оружия гномов. Артефакторы и единственные, кто, за исключением Глубокого Пламени, имеет доступ к легендарному Рунному Камню — источнику всех рун и величайшему подарку Арката.

Хранители Очага почти поголовно состояли из чиновников, занимавших высокие должности в королевской администрации. Малочисленный и малозаметный клан, о котором я бы даже не узнал, если бы Вульфстен не развязал язык целым бочонком хорошего креплёного пива.

И наконец, клан Северного Ветра, лидером которого был наш рыжий и словоохотливый друг. Охотники, собиратели, земледельцы и торговцы, привыкшие к странствиям и дружелюбные к чужакам. Именно с ними в большинстве своём контактировали торговцы из иных наций, и именно в нынешние времена они были самым процветающим кланом, ибо открытость и готовность к переменам всегда лучше махрового изоляционизма.

Шесть кланов, шесть герцогских родов. Совпадение, на котором начинаются и заканчиваются сходства двух государств.

В отличие от герцогских домов, каждый из которых владел целой провинцией и был в ней вторым после императорской семьи, все гномьи кланы были устроены именно как кланы, живя друг с другом в плотном взаимодействии, из-за чего складывалась достаточно странная на первый взгляд картина.

Так, все земли вокруг городов принадлежали Северному Ветру, сами города — Каменному Кулаку, кузницы и производства, расположенные в них, — Могучему Молоту, храмы — Глубокому Пламени, банки и малый бизнес — Хранителям Очага, а Серой Стали…

Честно?

Я так и не понял, что контролирует королевский клан, кроме Тор-Мирдала. Казалось, что даже сам Вульфстен не мог нормально это объяснить.

Конечно, были исключения в лице клановых столиц, но на первый взгляд казалось, что гномьи кланы взаимосвязаны и во внешней, и во внутренней политике должны учитывать интересы друг друга.

«Ага, щас…» — скривился я, вспомнив о бардаке, творящемся под сводами королевского дворца Тор-Мирдала.

Кланы гномов были чем-то большим, чем просто объединением семей, связанных общей кровью. Это были настоящие касты, настолько закрытые и замкнутые друг на друга, что становилось понятно существование и многочисленность Хранителей Очага. Без них эти упрямые и сварливые коротышки давно бы послали друг друга куда подальше, поотрывав напоследок бороды.

Король хоть и имел на них какую-то власть, дарованную милостью Арката, но оценивалась она самими гномами. Чтобы править этим упрямым народом, нужна была железобетонная уверенность в собственных силах и умение держать подданных в ежовых рукавицах, чего нынешнему лидеру Гримхейма недоставало.

Толгар был хорошим гномом.

Сильным, твердым, упрямым, предпочитающим словам дело.

Это было видно еще при первой нашей встрече в тронном зале Тор-Мирдала, столицы подгорного королевства.

Он стоял у Каменного трона и смотрел на нас своими серыми, пронзительными глазами. Низкий и коренастый, как и любой гном, он был облачен в черные, изукрашенные гравировкой латные доспехи, частично скрытые богатой красной мантией с золотым поясом и вышивкой.

Мощные руки со стершимися мозолями, мощный, словно вырубленный долотом, нос, седые кустистые брови, такая же узкая бородка, которую он задумчиво поглаживал, пока думал, и волосы, собранные в высокий пучок, завершали образ могучего короля. Короля, чьи лучшие годы давно прошли, но оставшихся сил хватит, дабы скрутить в бараний рог большую часть молодых, а оставшихся — неприятно удивить.

«С ним будет непросто», — подумал я тогда, готовясь к сложным переговорам и упрекам в сторону наглых наземников, влезших во внутреннее дело Каменных Залов.

Что же, я оказался прав. Переговоры оказались тяжелыми, вот только не там, где я ожидал.

Как и говорил Вульфстен, Толгар оказался близок к идеалу подгорного народа, однако, немного поговорив с ним и его окружением, стало ясно, что он живёт в постоянном страхе. Страхе совершить ту самую роковую ошибку, способную перечеркнуть все достижения его царствования. Оказаться недостаточно хорошим лидером для собственного народа.

Да-да, у короля, правившего еще со времен Ивана Грифона, оказался огромный комплекс неполноценности, который он всеми силами пытался скрыть.

Безрезультатно.

По разговору со жрецами становился виден его страх, что он не слишком чист перед своим богом. В разговоре с придворными раскрывался его страх, что его решения окажутся неверны и подпортят авторитет короля, а его родня почти в открытую манипулировала им, мастерски играя на его страхе, что "хаос", коим они воспринимали все, происходящее во внешнем мире, в конечном итоге поразит Подгорные Залы.

Ничего удивительного, что наш запрос на пропуск к Вратам Шио остался без ответа, а сами переговоры начали затягивать и всеми способами саботировать, не желая портить связи с остальной ойкуменой.

Раилага это безумно злило, и тот уже подумывал схватиться за клинок, однако я, понимая, к чему всё ведёт, кое-как усмирил его и направился на встречу с тем единственным, кто мог исправить положение.

Серый Кардинал Гримхейма. Тот, кто возглавлял гномов ещё во времена первой Подгорной войны и уже более трёх веков нёс службу как советник и наставник всех Подгорных королей, сумев подчинить даже такого берсерка, как Хатор Орландссон.

— Вы хотели меня видеть, юный герцог? — обратился ко мне тогда старый, но всё ещё крепкий гном, чья отсутствующая рука и глаз были заменены мастерски сделанными артефактами.

— Да, — ответил я, войдя в комнату и склонив голову. — У меня к вам есть разговор, Верховный жрец Хангвул.

Всем привет. Надеюсь глава вам понравилась. Она первая сегодня. Колдуна сейчас выложу.