* * *
С тростью в одной руке и мобильным телефоном в другой, я медленно похромал к так и продолжавшему сидеть на своём кресле-качалке консультанту. На экране телефона уже была набрана простая фраза: «Сколько эта трость стоит?».
Я доковылял до кресла и повернул телефон экраном к консультанту. Тот отвлёкся от своей книжки, даже закрыл её, заложив то место, на котором остановился, пальцем, прочитал надпись на смартфоне. После чего спокойно произнёс:
— Три.
— «Чего три?» — написал на телефоне логичный следующий вопрос я.
— Три монеты, — расщедрился на пояснение он.
— «Каких монеты?» — терпеливо продолжил уточнять у него я.
— Три золотых монеты, — прочитав, ответил он, словно растолковывал несмышлёнышу совершенно элементарные и абсолютно всем известные вещи.
— «Я — новичок. Не обижайтесь, но мне надо объяснять подробно. Что за золотые монеты?» — подавив начавшее подниматься раздражение, уточнил свой запрос я.
— Вот такие монеты, — достал из кармана слегка потёртого «Золотого Георгия» номиналом в 50 рублей и продемонстрировал мне он. А я… на какое-то время удивлённо завис. Как-то я не ожидал, что речь пойдёт не о какой-то сказочной валюте, вроде «сиклей» или «галеонов», а о таких вот простых и даже тривиальных, ОБЫЧНЫХ банковских изделиях. Настолько это меня выбило, что я даже совершенную глупость написал.
— «А в рублях можно?» — на что консультант отрицательно помотал головой и как-то разочарованно спрятал свою монету в карман.
Я… глупостей писать больше не стал. В конце концов: он продаёт, я — покупаю. Он в праве назначить любую цену, в любой удобной ему форме или валюте, хоть в сушёных розовых бабочках с острова Суматра, и мне придётся принять такое его условие. Вопрос будет только в том, готов ли я её такую платить? Настолько ли мне нужен выбранный мной товар, чтобы заморачиваться с поиском этих крылышек?
Я перевёл взгляд на трость в своей руке, взвесил её и с внутренним сожалением решил отказаться от неё. Доковылял до вазы и своих пакетов и… и не смог с тростью расстаться!
Я отвожу руку с ней в сторону от себя, опускаю её конец в вазу, а отпустить руку не могу. Нет, это не было каким-нибудь «прилипанием», или спазмом в мышцах, или заклиниванием суставов. Нет! Рука работала хорошо. Даже «внутренняя энергия» по каналам в ней замечательно ходила. Но я не мог заставить себя разжать руку, потому что… эта трость мне нравилась. Я не хотел её здесь оставлять! Я хотел забрать её с собой! Она слишком мне во всём подходила.
Опять же, не было никакого принуждения, «голосов в голове», гипноза или чужого «непреодолимого» навязанного желания. Нет! Просто, моё собственное внутреннее желание обладать таким особенным, уникальным предметом, МОИМ собственным, а не «Васиным», боролось с моей же жадностью.
Причём тут жадность? Притом, что мне были отлично известны нынешние «актуальные» цены на золото — успел ознакомиться с ними, когда подчищал тайники с ухоронками прежнего владельца тела. И одна такая вот монетка, которую мне показывал недавно консультант, имела чистый вес в семь целых, семьдесят восемь сотых грамма, и в банке стоило девяносто тысяч рублей!
Одна, Дзен, девяносто! А консультант за трость просит три! Это ж, по актуальному курсу — двести семьдесят тысяч! За трость? Серьёзно?!
Но, Дзен, как же она хороша!
Но, Дзен, двести семьдесят тысяч! За простую железку с шариком-набалдашником?!
Не простую «железку» — простая, при таком малом объёме и изящных формах, такой тяжёлой не может быть. Так что, материал, из которого она сделана — точно не железо и не сталь. Свинец?
Я осторожно колупнул «палку» ногтем для проверки. Материал не поддался. Не удовлетворившись этим, постаравшись произвести это незаметно, колупнул там же острой гранью ключа от квартиры. Если б тут был замешан свинец, этого бы точно хватило, чтобы оставить след. Но! Даже царапины не осталось! Даже «краска», если она на ней была, не пострадала!
Я вернулся с тростью к консультанту, набрал на экране смартфона фразу.
— «Могу я проверить?» — и показал эту фразу ему. Он равнодушно пожал плечами и вернулся к чтению.
Что ж, сам виноват, что дал настолько нечёткий и расплывчатый ответ!
Я, сдержав ухмылку, схватил эту трость обеими руками за два её конца и попытался согнуть. Сперва, осторожно — чтобы можно было потом исправить повреждение. Но она не поддалась — выдержала. Тогда приложил больше усилий. Больше, больше, ещё больше!
В какой-то момент, поймал себя на том, что уже изо всех своих совсем не маленьких сил ломаю эту неподдающуюся хрень через колено, а она… не ломается! Даже не гнётся ни на миллиметр! Совсем не поддаётся! Даже, когда я свои мышцы начинаю накачивать дополнительно «энергией Ци»!
И, поймав себя на этом, я мгновенно прекратил этот цирк. Ещё бы зубами её грызть, блин, начал! Совсем, что ли, мозгов нет?
Однако, по результатам этой варварской «проверки», я для себя точно смог выяснить: это не свинец! И это реально стоящая вещь!
И… я захотел её себе ещё больше.
Дзен! Лучше б и не начинал «проверять». Сказал бы «свинец», да поставил себе на место. А теперь, что? Как теперь уйти от такой прелести? Как её тут оставить? А?
Сколько? Минут пять? Или даже десять? Я так колебался, крутя и рассматривая трость так и эдак. Чуть ли не облизывал и обнюхивал её в заранее обречённой и безнадёжной борьбе «хотелки» с жадностью, Хомяка с Жабой.
Естественно, Хомяк победил! У меня же нет больше жены, а это значит, что у Жабы нет союзников, и Хомяк имеет явное преимущество. Ведь, когда мужчина становится бережливым и осмотрительным? Только после вступления в брак. Когда от него и его дохода начинает зависеть ещё кто-то, когда расчёты его бюджетных трат становятся сильно сложнее. Когда в них появляется постоянный элемент неопределённости и неожиданности — жена! И её понимание того, как правильно должно вестись домашнее хозяйство…
Я же, слава Богу (или Будде — смотря кто из них в данный момент за мной приглядывает (да не обидится на меня Аллах)), такого элемента лишён. Все мои траты и доходы для меня абсолютно предсказуемы и прозрачны. Я знаю: сколько у меня есть, и сколько должно остаться неубиваемо к какому именно числу месяца. И… двести семьдесят тысяч рублей без особого скрипа в зазор между этими двумя суммами влезали. Я мог себе такую трату позволить.
Правда, после этого, на ближайший месяцок, придётся остальные свои хотелки завязать узелком, да и в целом, в тратах подужаться.
— «До какого часа вы будете ещё сегодня открыты?» — задал я своим своеобразным способом вопрос консультанту.
— Ты успеешь, — последовал его довольно неопределённый ответ. Однако, переспрашивать я не стал. Спокойно (в этот раз) поставил трость на её «штатное» место и поспешил покинуть магазин. Глянул на часы, прикидывая свои дальнейшие действия. Консультант же сказал: «Ты успеешь» — это можно расценить за обещание дождаться моего возвращения, даже если пора уже будет закрываться. Это ещё называется: «до последнего клиента». Довольно напряжный режим работы, но ради такой суммы единовременной сделки, можно и подождать — уверен, его комиссионные точно не будут маленькими!
Да и вот эта вот система оплаты: чистым наличным золотом — так и пахнет какой-то схемой ухода от уплаты налогов. Возможно, что даже и до полного их обнуления. Чек-то в банке выпишут за покупку монет мне, а консультант в магазинчике получит их на руки уже безо всяких чеков. Почему-то я уверен, что и мне он их выписывать точно не станет: ни чеков, ни накладных, ни гарантий…
Первым пунктом моего последующего пути стала моя съёмная квартира, куда я максимально быстро добрался, воспользовавшись ближайшим ко мне свободным электросамокатом. Да-да: буквально только-что ругался на самокатчиков, и тут же сам таковым стал — двойные, Дзен, стандарты… Однако, с моей хромотой, я рисковал задержать того консультанта на непозволительно долгий срок. Такой, что и сумма возможной сделки уже манить не будет сильнее, чем тёплый ужин, поджидающий дома.
Вторым пунктом стало ближайшее отделение Сбербанка, в котором я обменял свои электронные деньги на их твёрдые золотые монеты по их грабительскому курсу. Сбер, в этом плане — самый наглый из всех существующих Российских банков. Он дерёт с людей деньги, вообще ничего и никого не стесняясь. Но тут уж ничего не поделаешь: наживается на доверии и репутации «государственного банка». У конкурентов такого крутого преимущества нет, вот и приходится им выкручиваться как-то, предлагая более щадящие условия, более интересные услуги, более приятный и индивидуальный подход к обслуживанию… но люди, всё равно, идут в Сбер, так как доверие перевешивает.
Вот и я не стал исключением, пошёл к ним. К этим кровопийцам…
Ну а после банка — прямиком к тому магазинчику, благо ориентировался в городе я, на удивление, неплохо, да и точку на карте навигатора в телефоне себе не забыл поставить.
И действительно: успел. Молча отдал три своих свеже-купленных монеты консультанту, не поднявшемуся со своего кресла даже для того, чтобы получить деньги, молча взял из той вазы свою (теперь уже точно свою) трость и вышел на улицу. Уже безо всякой спешки.
Вообще, я практически даже не удивился, когда, обернувшись, не увидел на улице того магазина. Почему-то, после того зеркала с его неправильным отражением, чего-то такого я и ожидал. Правда, не думал, что всё окажется настолько масштабно: домик не просто исчез или стал невидим, нет! Дома сдвинулись!
То есть, две стоявших по разные стороны от того домика девятиэтажки, сошлись вместе, став не двумя отдельными девятиэтажками, а одной длинной. Не осталось даже малейшего намёка, что тут магазин был когда-то. Ни лестницы, ни парковки, ни самого промежутка. Раз и всё. Только отвернулся! Ни звуков, ни скрипов, никаких иных спецэффектов. Был, и нету.
Круто, чё…
Ну, я особо удивляться не стал. Пожал только плечами, выбросил в ближайшую урну ставший более ненужным костыль и неспешно двинулся в обратный путь, к дому, старательно помахивая новой тростью, привыкая к её весу, балансу и длине. Делая это со всем возможным удовольствием (ещё бы! Такие деньжищи отдать и не получать теперь удовольствия! Это ж совсем конченным лохом надо быть!).
Я удовольствие получал. И трость мне нравилась. Мне было с ней хорошо. Удобно. Лучше и удобнее, чем с костылём, который у меня был раньше. Да даже самоощущение изменилось: я уже не был страдающим хромым инвалидом, как раньше, когда меня «украшал» костыль, теперь я был импозантным джентльменом, человеком с загадочным прошлым, полным приключений, оставивших шрамы на лице и лёгкую аристократическую хромоту. Это ведь совершенно другое дело! А, казалось бы: только один аксессуар поменялся. Но с ним поменялся и весь образ в целом! Не зря ведь говорят, что вся наша жизнь состоит из мелочей… ну и то, что: «Дьявол в мелочах», — тоже.
* * *
Дождь немного усилился. Да ещё и стремительно начало темнеть, так как солнце, которого и так-то из-за свинцовых туч было совершенно не видно, окончательно скрылось за горизонтом — время ему пришло. Так что Битцевский лес встретил меня довольно неприветливо. И это притом, что я за сегодня, уже, получается, четвёртый раз его пересекаю по проложенной насквозь асфальтированной пешеходной дороге.
Но, каждый раз он был разным: то неподвижно-мокрым, замершим в своей статике, словно завязшим в прозрачном перенасыщенном влагой воздухе, то меланхолично-притягательным, нагоняющим лень и философские мысли об увядании, то печально-таинственным, готовящимся отойти ко сну.
Сейчас, он почему-то, казался зловещим. Веяло от его теней, сгустившихся за пределами жёлтых кругов, образованных светом дорожных фонарей, какой-то скрытой, подспудной жутью, потусторонней угрозой. Будто бы эти тени, что клубились по ту сторону жёлтого света, не были просто пустыми тенями. Будто бы в них кто-то таился. Кто-то жадный. Кто-то опасный. Кто-то голодный.
Наверное, у меня слишком живая и яркая фантазия, больше свойственная романтично-утончённым натурам творческих профессий, таких, как какие-нибудь художники, писатели или поэты… совершенно не вяжущаяся с моей внешностью тупого кирпично-мордого бугая-амбала. Но воображение так и дорисовывало силуэты, образованные тёмными, стоящими по обочинам кустами или деревьями в угрожающие, скрюченные, уродливые и даже гротескные фигуры каких-то фантасмагоричных существ, только и поджидающих удобного момента, чтобы напасть, броситься, атаковать, подмять и утащить в свою темноту.
Довольно будоражащее ощущение. Буквально заставляющее «шерсть на загривке предупреждающе дыбиться». Вот только, я бы не назвал его страхом.
Да: самое интересное, что мне не было страшно в этих потёмках. Меня самого тянуло поближе к границе световых кругов. Меня тянуло самого нырнуть в эти тени, чтобы… самому начать охоту?
Серьёзно?! Меня тянет в темноту леса, чтобы начать в ней охоту? Чтобы самому выхватывать зазевавшихся путников-жертв, зябко жмущихся поближе к самым светлым местам. Старающихся держаться под самыми фонарями, там, где их видно лучше всего, где они были максимально заметны и максимально беспомощны, так как этот свет не освещал им дорогу, а ослеплял их, делал для них окружающую мягкую тьму полностью непроглядной. Их видели все, они не видели никого…
И у меня прямо-таки «когти чесались» сграбастать одну из этих излучающих волны такого сладкого страха жертв.
Мне приходилось прикладывать немалые сознательные усилия, чтобы оставаться хотя бы на границе света и тьмы, чтобы подавить свои неожиданно проявившиеся охотничьи инстинкты. Не то, чтобы они не давали о себе знать раньше… в том же лесу, когда я прятался в придорожных кустах от «пасущих» меня «топтунов», мне так же приходилось одёргивать себя, чтобы не поддаться искушению посворачивать им там их хрупкие шейки: беспечным барашкам, неосторожно забредшим на территорию матёрого голодного тигра. Подозреваю, им тогда, в том лесочке, было до крайности неуютно. Не зря же они там так насторожённо по сторонам крутились, судорожно беря на прицел своего оружия любой шевельнувшийся листочек или вспорхнувшую мелкую птичку.
Сейчас было сложнее: сейчас я был уже без костылей и спиц. Сейчас в моих мышцах гуляла шальная сила. И шаг мой, не смотря на остаточную хромоту, был лёгок, плавен и практически бесшумен. Да и тогда был день, яркий и солнечный, а сейчас ночь, нежная и будоражащая. Ночь — время охоты…
Отвлёкшись, я сам не заметил, как сделал-таки шаг в сторону, сойдя с границы и окончательно скрывшись в тенях.
Девушка с большим красным зонтом, которая шла метров на пятнадцать впереди, которая и так-то постоянно на меня настороженно косилась, стараясь это делать так, чтобы я не замечал, но которую с головой выдавали её неестественно прямая спина и слишком короткие учащённые шаги, совсем потеряла меня из виду. И это заставило её запаниковать. Она начала вертеться во все стороны, не понимая, куда я делся. В глазах её плескался уже откровенный страх.
Мои же ноги, помимо воли замедлили шаг, сделав его ещё более плавным и бесшумным. Уголки губ непроизвольно поползли в стороны образуя довольно хищную улыбку.
Нет, я не маньяк! И совершенно не собирался на самом деле на кого-то нападать или пугать. Просто, эта ночь, этот лес, навевали игривое настроение, так и подбивали, подталкивали к тому, чтобы пошутить, поиграть.
Это всё была для меня просто игра. Не больше, чем игра! Да и… виноват я, что ли, что именно здесь один из фонарей не работал, отчего прогал между кругами света получался значительно больше, чем в других местах? И что я, как раз оказался в этом прогале в то время, как она оказалась впереди, на свету, в самом ярком месте, откуда меня даже при всём желании не увидишь?
Да и сделал я что? Всего лишь, немного замедлил шаг, чтобы чуть подольше оставаться в этом прогале, не показываясь на свет. Что в этом такого криминального? Кто ей виноват, что она пугливая и слепая, как курица? Что она, вообще, в такой час, в таком месте делает? Ей давно пора баиньки.
Тут, как раз, мои ноги, шаг которых я, хоть и замедлил, но не остановил, поднесли меня к краю освещённого пятна, и я уже почти показался на свет, когда с другой стороны, из-за спины этой дамочки выскочила быстрая тень, схватила её и почти мгновенно утащила в темноту… Дзен! Похоже, не врало предчувствие, и в этой ночи охотился не я один!..
* * *