Следующим моим пунктом была башня Гильдии. И вошел я в нее уже весьма степенно, приземлившись за пару десятков метров от входа. Вероятно, если бы это место было первым в списке моих посещений, то я бы не удержался и резко влетел сюда, начав наводить шороху. Но разговор с братом неожиданно меня успокоил. Стражники даже не подумали стрелять в меня со стен: башня окружалась небольшим периметром четырехметровой стены, отделяющей внутренний двор. Те же, кто стоял при входе в саму башню, вообще не шелохнулись. Мой способ появления достаточно говорил всем о праве сюда войти и праве здесь находиться.
В гильдейской башне было традиционно “многолюдно”. На самом деле не очень. Тут регулярно на всех этажах можно было кого-нибудь встретить, но именно что кого-то. В основном чиновники разных рангов, жрецы от храмов, ученики тех, кто работал непосредственно в Гильдии. Нормальных магов, хотя бы подмастерий, тут как раз особо-то и не было. Хотя вру. Подмастерья были. К ним могли обратиться богатые жители и все те, кто приехал в город за этим. Мастера некоторые встречались регулярно. Но даже низшие ранги предпочитали жить где-то у себя. Или тянуть илькум там, куда отправят. Из высших же рангов в Башне регулярно бывали только Верховный и Придворный маги. Ну или залетные посетителя вроде меня.
— Тиглат Вавилонский? — аккуратно уточнил один из чиновников-архивариусов, когда я прошел на второй этаж. По-настоящему магические знания располагались в других местах. И ими заведовала в основном Галивия. Но у Гильдии было огромное количество всякой иного рода макулатуры, папирусов, свитков. И даже подмастерий выделять на это было, мягко говоря, глупо. Так что архивариусов в башне хватало. Штук шесть их точно есть. Это обычных людей.
— Да, это я, — весьма приятно было и то, что все эти служки прекрасно понимали, на кого работали, а потому старались изучить привычки и нюансы поведения всех магов Гильдии. Хотя бы по слухам. Поэтому остаться тут неузнанным было сложно. И вряд ли бы тут нашелся бы хоть один идиот, которому пришла бы в голову мысль оскорбить меня, потому что я недостаточно богато одет. Мои традиционные штаны и безрукавка хоть и были крайне практичными и даже подошли б какому-то экзотического вида и нрава помощнику купца, совсем не выдавали во мне богатого, знатного или влиятельного человека.
— Чем могу быть полезен, абгаль?..
— Мне нужен тот, кто занимается историей Гильдии, списком ее членов…
— Это я и есть.
— Маг Кель’Таль, ныне покойный. Семья, ученики, учитель. Когда стал подмастерьем, когда — мастером. Все, что можно найти.
— Кель’Таль… — мужчина задумался. — Не слишком известный чародей? Или просто давно жил?
— Скорее всего, он умер в статусе мастера. Лет шестьдесят назад примерно.
— Вот как?.. Кель’Таль… Отец магистра Йена из Вавилона? — аккуратно уточнил он. Ну да. О том, что я прикончил старика, тут тоже, наверное, все в курсе.
— Он самый.
— Садись и дай отдых ногам, абгаль. Я отправлюсь на склад табличек. Там есть и его, как и всех магов Гильдии. Если он умер так давно, то для него уже составили свою нишу.
— Иди…
Я кивнул. Ниша… Когда маг умирал, его имущество переходило к родственникам. Но Гильдия имела исключительное право на ряд вещей. Перво-наперво — магическая книга. Она почти всегда несла в себе оттиск владельца, частицу его силы и души. Их не так-то просто уничтожить, так что предпочитали просто закрывать и запечатывать глиняной крышкой в особом подземелье под башней. Но книга Кель’Таля меня мало интересовала, хотя про само хранилище магических книг я и думал.
Дело в том, что хоть маги и защищают свои гримуары, не все это делают качественно. Мне же не требуется пользоваться книгой постоянно. Достаточно ее пролистать и бегло просмотреть — копия окажется в виртуальной книге, а дальше дело за малым — отсортировать, получить опыт… Надо только придумать способ незаметно проникнуть в хранилище Гильдии, вскрыть все запечатанные гримуары, снять с них защиту владельцев, прочесть и запечатать обратно. Всего-то…
Помимо книг могли изыматься еще какие-то вещи, если только наследником не выступал другой маг. Затем описания этого мага, документы, которые к нему относились, еще какие-то записи о нем свозились в другое место. Тоже под землей. В специальную сухую каменную нишу. Когда проходило лет двенадцать, все собранное тщательно описывали на глиняной табличке, табличку отправляли на склад, а нишу закрывали заслонкой из дерева. Всегда можно было достать записи, если потребуется, но при этом освобождались основные залы Гильдии. Собственно, именно поэтому я и пришел сюда — надеюсь, что по Кель’Талю что-то да найдется. Если не будет совсем ничего, то в нише наверняка будет лежать описание мага от кого-то из тогдашних архивариусов. Традиция такая: ходит архивариус и запоминает слухи, узнает все, что может узнать, потом описывает и кладет перед запечатыванием. Обычно описывается немного. Архимаги могут занимать целые летописи, но про подмастерий так — кратко рассказывается о том, у кого учился, где родился. А вот про мастера могли и добавить деталей…
Расположившись на лавке у окна, я лениво смотрел за тем, как какая-то птица в тени стен пыталась клевать песок. Зачем — непонятно. Можно было подумать, что это метаморф упражняется, только кто в здравом уме упражняется в магии у здания Гильдии?.. Мест других нет что ли? Да и аура выдавала самую обычную пернатую… кого-то там. Точно птица, а вот породу я по аурам различать не научился.
Ждать пришлось минут с тридцать. Ну да. Пока сходит на склад, найдет табличку, доберется до каменной ниши с записями… Их еще и перемещать надо аккуратно. Вряд ли по Кель’Талю кто-то что-то обновлял. А за столько лет все начинает портиться и истлевать.
— Абгаль, — чиновник с легким поклоном протянул мне стопку из трех аккуратно подогнанных друг к другу глиняных табличек. Его помощник начал выкладывать предо мной на стол несколько папирусов и свитков, сделанных из плоских узеньких деревянных дощечек, приклеенных на плотную основу из выделанной шкурки. Не помню, как называется этот материал… Даже вижу второй раз в жизни: так сохраняют небольшие тексты. Самое важное пишут на глине, чтобы века пережило. А вот так вот — что-то достаточно длинное, чтобы одной табличкой не обошлось, и достаточно важное, чтобы пролежало хотя бы лет сто без существенных повреждений. А там… Конкретно в Гильдии всегда можно поискать мага времени. Не слишком вероятно, что найдется, правда, но раз в лет сто кто-то ее все же изучает. Так что восстановить какой-то старый текст на самом деле можно куда позже его превращения в нечитаемый фрагмент остатков рукописи.
Что тут у нас…
— Спасибо. Ты свободен.
— Рад служить Гильдии, абгаль.
…Кель’Таль — мастер Гильдии Шестидесяти Знаний. Демонолог. Последнее крайне интересно. Демонолог, значит? И это отразили в общем описании. То есть основная специальность. Охотник на монстров… Ну, так пишут про всех, кто занимается истреблением всякой всячины. Мало что ли проблем у Империи? Нежить, нечисть, всякие твари залетные… Неожиданный родственник наверняка был хорошим боевиком и универсалом. Прикладным. Вряд ли он создавал новые заклинания некромантии или умел поднимать трупы, но вот прикладные чары изгнания и уничтожения всякой ходячей непотребщины однозначно знал хорошо.
Вообще, судя по описанию, Кель’Таль был интересным магом. Не слишком могущественным, зато очень универсальным и эффективным. Сорок три года платил илькум искусством. Сорок три года — срок очень большой. Особенно для мастера. Обычно достаточно талантливые, чтобы быть мастером, маги лет за двадцать спокойно накапливают на дом, землю, лавку… Короче, выходят в свободное плавание, платя илькум, билькум и еще пару налогов в основном в денежном эквиваленте. Учат новых магов… Говоря объективно, именно мастера в основном и занимаются преподаванием, потому что обычно за это платят те деньги, которые их могут заинтересовать. Нередко популярный вариант — когда семья или даже целый род берет на себя илькум мастера взамен на обучение их отпрыска. Но тут точно был не тот случай, так как этот человек до самой смерти платил “натурой”. Возможно, так было просто удобнее. Когда ты работаешь на Императора, то получаешь деньги, пусть и небольшие. Этот демонолог был фактически боевым магом, которому требовалась постоянная практика. А в процессе никто не мешал брать другие задания или заниматься чем-то еще.
Итак… Мастером стал в тридцать девять лет… Весьма рано, кстати. Не рекорд, но… Если обучаться пошел в четырнадцать, самое ранее — в двенадцать, то лет в двадцать пять, скорее всего, закончил учебу. Учился у мастера-спирита в Кише. Имя уже протерлось и слегка скололось по краям, отчего прочитать с первого раза было сложновато, то вроде бы Ан’Гиду учителя его звали. Скорее всего, в двадцать-тридцать лет он учиться и закончил. И вряд ли многому научился. Уровень знаний подмастерий впечатляет, мягко говоря, несильно. Мастера недалеко от них ушли, а подмастерье, обученный магистром или архимагом, существенно превосходит своего товарища по гильдии, учившегося у мастера. Пусть мастера и разные бывают… Создать свое заклинание в тридцать девять — это буквально лет через десять-пятнадцать после начала полноценной практики. Довольно приличный результат.
Так, ладно. Похождения Кель’Таля не так важны, они и описаны-то, скорее всего, в тех свитках. На табличке только основная информация. А что там по потомкам? Так-с… Есть трое сыновей… Трое? Один умер в детстве. Пометка. Спасибо писарю. Второй… Йен. Ну конечно, кто же еще. А вот кто такой Нааль? Впервые слышу и вижу это имя. Есть еще одна ветка рода Кель’Таля? О которой я ни слухом, ни духом? Хотя стоп… Бред. Все правильно. Элигор говорил, что у Кель’Таля было трое сыновей, двое имели детей… Нааль и Йен, получается? А Гази как раз потомок Нааля? Тогда сходится. Так, что еще… Трое дочерей?..
Я несколько секунд тупо смотрел в сухую строку таблицы. Информация интересная, но не слишком ценная. И имена указаны не были, что логично: женщины малоинтересны. Год рождения… Ну тоже не указан, конечно! Рано я похвалил писаря. Да и другие ошибки есть: то он Кель’Таль из Вавилона, то из Киша… В Кише он учился. Ошибка? Мог ли писарь ошибиться? Хотя это мелкая деталь. Речь в любом случае идет именно о нужном мне человеке. Ага… Племянница упомянута — моя бабка… Ладно, нормальное описание.
Быстро просмотрев свитки и остатки текстов, я нашел только описания достаточно громких, чтобы их отметить, подвигов. Кель’Таль очистил несколько деревень от вампиров… Странно, но ладно. Тогда какое-то нашествие что ли было? Нежить, нечисть… Такое ощущение, что либо какая война шла, о которой я не в курсе, либо этот маг за половину Гильдии отдувался. Хотя так оно могло и быть. Достаточно сильный маг, опытный, который беспрерывно работает на откуп илькума своим искусством, да еще такой специфичной области… Говорить, что Кель’Таль много всяких тварей на тот свет отправил — все равно что сказать, что Шамшудин много зданий построил.
Закончив читать, я сообщил чиновнику, что завершил свои изыскания. Записи начали убираться, а я в задумчивости пошел на выход. Загадка Кель’Таля была более-менее разгадана. Мы все же родственники, но под его договор я не попадаю, так как не являюсь его кровным потомком. Все корректно. Если копать это дело дальше, то куда? В могилы современников лезть? Да и что у них спрашивать? В случае обычных людей могло статься еще так, что Кель’Таль постарался над “племянницей” с кем-то из наложниц брата. Но не в этом случае: слабо себе представляю мага, который не узнает собственного ребенка и не разберет, кто там на самом деле отец. Бред же. Так что я все же был чист.
Дел было еще много, так что я решил не медлить. Мне требовалось вернуться в свой дворец и заняться целой кучей отложенных неотложностей.
* * *
— Это своеобразное чувство, — я внимательно “смотрел” на скользящую по моей руке нематерию. Мои алые глаза сейчас светились изнутри, причиняя боль. Прана потихоньку на них утекала… Но зато я видел остатки структуры, свернутостей и элементарностей, которые сохранялись в том, что было частью материи зеркал. Странное ощущение, хотя и интересное. Вот множество связей окрепли, обрели какой-то смысл, когда на них… Упал свет? Я перевернул руку, подставив капли “ничего” прямому солнцу. И они стали преображаться. Еще недавно бывшие куском бронзы, теперь капли “ничего” катались меж моими пальцами, пытаясь принять вид огненных сгустков или золотисто-красных туманных хлопьев.
— Придавать материи зеркал форму сложнее всего. Она должна быть всегда четкой проекцией, воплощением отраженной мысли.
— А снам проще всего? — я задумчиво посмотрел на то, что плавало по моей руке. — Они же самые аморфные. А тени самые эфемерные…
— Сны лучше воспринимают любую мысль, долго ее удерживают, но совсем неточно, — Альфира стояла рядом, спокойно объясняя мне нюансы работы магии нематерии. — Зеркальная нематерия наоборот крайне стабильна. Задаешь ей форму, и покуда мысль держится, она четко ей следует. Ты же умеешь это делать?
Я кивнул головой. На миг сосредоточившись, я представил в руке меч, буквально “вложив”, “вдавив” образ в нематерию и наполнив ее маной. Капли практически “взорвались”, лавинообразно разросшись до нужного состояния и четко ложась в руку тяжелой бронзовой рукоятью. На пробу взмахнув предметом, я обломал лезвие о камень, по которому нанес удар. Мана уходила довольно быстро.
— Почему такой расход? Я мог бы этими силами тот камень просто взорвать, — я кивнул на булыжник.
— Несоответствие количества нематерии. Чем больше нематерии ты преобразуешь, — Красная кивнула на тающие в воздухе бронзовые крошки: они фактически мысль, обретшая временно форму. Больше, чем твердая иллюзия, но куда меньше, чем реальность. И сейчас просто возвращались в свое ничто, — тем сложнее вложить в нее образ и закрепить его, тем больше требуется сил. Но чем проще образ и чем больше нематерии, тем дольше он будет держаться.
— У теней и снов такие же свойства? — я с интересом уточнил, по-новому смотря на перспективы.
Говоря более простым языком, я довольно легко мог манипулировать ситуативно малым количеством нематерии, но закрепить эффект получилось бы только при манипуляции большим. Только это ведь и не требуется. Сейчас я попробовал создать довольно крупный массивный объект — меч — из нескольких вытянутых мною из Царства Зеркал капель. И он в целом смог продержаться достаточно долго, чтобы нанести полноценный мощный удар. Говоря простым языком, я мог бы, скажем, при должном умении обрушить на какой-нибудь город целый ливень стрел. Просуществует такая стрела секунд десять. И что? Ей примерно столько и надо, чтобы упасть с неба и убить кого-то. И исчезнуть. По капле нематерии на каждую. Судя по текущему опыту, я вполне потяну такое с моим нынешним запасом маны. Или я мог бы придавать краткосрочные сложные формы какому-то количеству нематерии в бою. Или использовать в качестве инструмента… Я не особо силен в материализации, хотя и могу, скажем, создать воду. Но до того уровня, который показывали на парифатских играх в материализацию местные маги, мне было ой как далеко. И давалось сложновато, откровенно говоря. Тяжкое дело.
— У каждого типа нематерии свои нюансы, но общий принцип сохраняется.
— Я видел, как нематерию снов буквально вырывали из Царства Снов и воплощали в разных чудовищ. Насколько это сложно?
— Если доступ к нематерии свободный — не слишком, — Красная усмехнулась. — Но ты видел это, я уверена, в Бахре?
— Да.
— Там доступ к Царству был облегчен. Чтобы что-то создавать из нематерии в реальном мире, нужна сама нематерия. И ее не так просто достать.
— То есть все упирается в доступ? А если рядом открыты Врата? — я нахмурился.
— Тогда маг умелый рядом с ними становится много сильнее.
— Логично.
Я прикрыл глаза. Мои гранаты потухли, обращаясь обычным зрачком. Прана. Жизненная сила. Никто из смертных, не развивавших ее, не сумеет пользоваться таким инструментом, как гранаты, долго. Тот запредельный уровень детализации, который я сумел проявить во время миссии в исследовательский бункер на Парифате, был частью силы этих глаз, раскрывающейся только по ту сторону грани доступной реальности. Глаза-гранаты словно и не были предназначены для материального мира.
— Что там Агаст? — я фыркнул. — Уже предлагал тебе совершить побег?
— Да, — Ксарнраадж пожала плечами. — Забавный юноша. Ты активно взялся за его учебу.
— Наверстываю упущенное.
— В Шумере не принято разве брать учеников в двенадцать-пятнадцать лет? Он по вашим меркам еще очень юн.
— Я его растил не в Шумере. Точнее, я его вообще не растил… Не важно.
Агаст “отдыхал” сейчас в камере в подземелье. Он попытался сбежать сам, был наказан. Но физические силы впечатляли. В первый раз во время такого экспромта стражник из числа наемников едва сумел с ним справиться. И то за счет опыта и того, что мальчишка был в хладных браслетах и не мог использовать свои способности к управлению водой.
Я решил не бросать этот талант на произвол судьбы и ввел в практику обязательные физические тренировки-спарринги. Со стражей дворца, со мной… Я избивал ученика особенно жестоко, помня похожие занятия с Шак’Чи, который меня так же совершенно не щадил. Посох из кровавого электрума — штука крайне существенная по весу. Попадая под правильным углом в кость, он вполне себе успешно ее ломал, направляемый моей рукой и собственной инерцией. Кроме того, тяжелые ушибы и ссадины, оставляемые таким инструментом на теле, превращали юного полубога в один сплошной синяк. Переломы я лечил, но не сразу — только когда конечности начинали синеть. Почему? Потому что меня самого так учили. Гази, Йен, учитель Халай. Это в некотором роде полезно: тренирует волю, самодисциплину. И выбивает дурь. Каждый раз, когда ученик выкидывал что-то этакое — я его избивал. А потом снова. И снова. Как ни странно, тренировки плоды давали куда большие, чем упражнения в магии: Агаст обладал феноменальными физическими данными и быстро развивался, отчего уже не был грушей для битья, давая вполне сносный отпор. Его, конечно, как и всех молодых дворян, учили сражаться в Бхопаларе. Но там был детский лепет. Да и школа такая себе. Мои движения с посохом, позаимствованные у Шак’Чи, были разрушительны и крайне непредсказуемы. Разрушительны не только для противника, но и для моих мышц и связок — нормальный человек так бы не смог. Так что то, что Агаст вообще мог от них уворачиваться, отбиваться и даже, вот уж диво, пытаться атаковать в ответ, было впечатляюще само по себе.
Это была уже третья попытка покинуть мои гостеприимные владения. И надо было что-то с этим делать. Я даже знал, что именно. Все равно приближался новый срок службы в ЭКЧ, а ученика оставлять на попечение… Кого? Альфиры? Управляющего? Стражи? Нет, организуем ему небольшое приключение. Так оно получше будет.
Жизнь в Шумере — штука не особо торопливая. Потому я решил по здравому размышлению не спешить с праздником, начав рассылать приглашения на следующий год. Что-то вроде годовщины постройки дворца. Для многих магов это было нормально: ведь я, считай, еще его не достроил по множеству показателей: чары не наложил, не зачаровал стен до конца… Просто сложить камни — это еще не все. Мне же все происходящее развязывало руки, чтобы действовать без спешки. Служба в ЭКЧ приближалась, буквально накладывая огромную мохнатую вредную лапу на мой график и время, с другой же стороны — спешить мне вроде как и некуда? Так что нет никакой великой сложности в том, чтобы просто отложить празднество на следующий месяц Кин-Инанна или Дуль-Куг… Я вообще решил праздновать в Апин-ду-а: точно вернусь с Парифата, даже если выйдет задержка. Да и удобно по времени: отдознуть немного успею, проверить приготоволения.
Из оставшихся дел оставалось не так уж и много: я продолжал понемногу заниматься с Красной — в той мере,в которой она могла меня учить, объясняя словами и направляя без магических способностей: магию применять даже саму простую она пока не рисковала. И этим заслуживала мое уважение, ведь такую жесткую самодисциплину поддерживать непросто. Все равно, что ползать на руках, вообще не пользуясь ногами, когда те полностью здоровы. А все почему? Потому что есть хоть и небольшой, но шанс того, что Альфира все же проснется где-то внутри Ксарнраадж, если задействовать седьмую оболочку. Но Красная просто не собиралась давать ни малейшего шанса пленнице своего разума.
Еще я занимался Агастом… Тренировки и простейшие упражнения с маной. Они ему почти не давались, но и обучение я начал недавно: скорее уж можно говорить об успехах, раз получалось хоть что-нибудь. Кроме того — я рассказывал о нечисти, нежити, демонах, их слабостях и способностях. Однобокое обучение получалось, но какая в сущности разница? Он сын Энки — бога вод, мудрости, бесконечности… А еще ему, можно сказать на рождении написано стать воином. Логично предположить, что в конечном итоге Агаст будет изучать гидромантию, боевую магию. Может быть -что-то еще. Предсказания или предвидение? Если я вообще смогу такому научить — мои собственные достижения здесь скромны. Так что знания я давал как раз самые нужные.
Кроме перечисленного у меня из дел были мои взаимоотношения с Утту’Хуменгалем. Мы встретились в Гуабе с ним и Аликелем. Помолвка с племянницей последнего состоялась, было оговорено много интересного. В частности, я обещал В месяц Ган-ган-эд — время большой торговли, когда урожай уже собран и первый ажиотаж спал, начинают торговать всем остальным, активизируются деловые контакты и связи, заключаются договоры на следующий год — быть во дворце и оказывать услуги по телепортации в сторону Киша, Ура, Урука и Вавилона. Еще мы обсудили услуги исцеления. Пусть я и был не самым выдающимся целителем — никаким, если уж на то пошло — но раны и травмы восстанавливать умел. А еще — лечить жизненной силой. Практически обратный вампиризм. Так что с некоторыми ограничениями, но согласился этим заниматься. Наконец, сам Аликель, ставший таки энном весьма быстро после того, как город узнал, что я женился на его сестре, обязался в первую очередь обращаться ко мне за защитой от всевозможной нечисти. Последний раз, правда, что-то такое требовалось лет десять назад, исключая случай с Машдой, восставшим из мертвых. Но всякое случается. Мы много и плодотворно поговорили. Оставалось только выполнить заказы на мази, настои и эликсиры, амулеты. Как ни крути, а продавать что-то нужно.
Требовалось также потихоньку заниматься дворцом, проектом посоха, который я только измыслил в своей голове, начав приходить к какому-то концепту… Но все это меркло пред новой идеей, которая занимала мой ум прямо сейчас. По здравому размышлению я решил от нее отказаться на полгода — пока не вернусь с Парифата Но готовиться все же начал.
Была у шумерских магов одна забава… Стоившая некоторым жизни, кстати. “Плевое” достижение, добавляющее престижа. На самом деле — крайне тяжелое дело, настоящее испытание, которое последним “выполнил”, кажется, еще Шурукках — прошлый глава Гильдии. Этот маг вообще был вне всякой конкуренции, признаваемый величайшим чародеем Шумера за последние двести лет как минимум. Достижение репутационное, конечно, но репутация — дело дорогое. Ее следовало закрепить. Дело же было в общем-то практически плевое: долететь до одного места, да вернуться обратно. Проблема была в конкретном месте. Поверхность Луны.
Я долго обдумывал, как мне выделиться. Как “подать заявку” на титула архимага. И этот вариант мне показался самым удачным. Даже нынешний верховный такими деталями биографии не блистал. Проблема путешествия до Луны на самом деле запредельно острая и сложная. Отсутствие кислорода и нулевое давление — полбеды. Есть еще два нюансы — радиация и огромное расстояние. Требуется преодолеть огромную дистанцию, разогнав себя до безумной скорости, чтобы сделать это в хоть сколько-нибудь адекватный срок. И при этом суметь удерживать множество доспехов и иных чар, чтобы банально не сдохнуть. На все это нужна мана. Телепортация… Возможна. Здесь на самом деле проще, чем с переходом в тот же Вавилон: плюс-минус сотня километров — это даже не погрешность. А шанс “влезть” в скалу или курган (отчего я и предпочитал переноситься в небо, когда переходил в далекую или неизвестную точку) вообще равен нулю. Но максимум, куда я смог бы телепортироваться — за пределы земной атмосферы. ЛУна была просто далеко. Слишком, безумно далеко.
Если постоянно себя разгонять, я по самым оптимистичным подсчетам сумею достигнуть ее дней за десять… Наверное. Реально — от двух дюжин дней до месяца беспрерывного полета. И телепортация не поможет ни уйти, ни сбежать. Вокруг будет просто бездна космоса. Не удивительно, что подавляющим большинством тех, кто на Луну все же смог добраться, были архимаги: больше ни у кого сил на такое не хватало. Сам факт моего нахождения там титул мне не принесет, но создаст серьезную заявку на успех, возвысит над иными магистрами. Особенно если притащить какой-нибудь подарок Императору с поверхности спутника Земли… Разве что какой? Камень что ли дарить?..
Путешествие, которое я замыслил, для магистра было просто нереализуемым. Казалось бы. Но я планировал попробовать. было несколько хитростей в запасе.
Во-первых, я собирался использовать ману, собираемую дворцом, для первичной телепортации на максимальное расстояние в нужную сторону. Во-вторых — кристаллы Эредху. достать их в последние годы становилось сложнее, но эти мощные почти одноразовые накопители, помогшие мне в свое время призвать Длань Энки на голову Йена, помогут и в этот раз. Я собирался собрать огромный мановый заряд, собрав пару образцов артефакта на базе знака “быстро”, который позволит мне получить огромное ускорение за краткое время. Кроме того, у меня будут с собой защитные амулеты, накопители для маны… В общем, я серьезно раздумывал над задачей, краеугольным камнем которой было мое малое количество сил: маны мне на звание магистра хватало, но весьма условно. Возможно, что я обладаю наименьшим запасом энергии в Гильдии среди магистров в принципе: были такие, у кого сил по меньшей мере вдвое больше моего, а это очень существенно практически для всех начинаний.
Именно по этой причине на все деньги я заказывал кристаллы Эредху, размещал их замкнутыми на дворцовую пирамидку… Я надеялся, что она сумеет их заполнить до того, как я вернусь со службы ЭКЧ.
Наконец, настал и нужный срок. В ритуальном зале я вычеркивал огромную сложную ритуальную фигуру, в центре которой была заключена эмблема ЭКЧ. Запас зелий для поддержания формы был уже исчерпан, снова успел подойти срок отката, отчего пальцы иногда неприятно подрагивали… Впрочем, я не давал дурным ощущениям себя пересилить.
— …кеал алла Парифат! — Резко закончил я, выплеснув ману в едином порыве. Воронка перемещения закрутила меня в переходе.
* * *
Управляющий в ритуальный зал входить опасался, но новость была уж слишком важна. Однако магия, тайные знания мудрых абаглей, волшебство, которое творилось за закрытыми дверьми… Он просто не готов был с этим связываться. Да и прерывать… Хотя кто бы дал ему прервать таинство? наверняка двери бы и не открылись, попробуй он их толкнуть… Дилемму мнущегося слуги прервала госпожа Альфира, сама вышедшая из залы.
— Ктесим? Что стряслось? — женщина приподняла изящную бровь.
— Госпожа… Абгаль…
— Говори же.
— Ученик абгаля Тиглата, Агаст… Он сумел покинуть дворец.
— Ясно, — Альфира равнодушно пожала плечами. — Что-то еще?
— А… Я послал за ним наемников и двух рабов.
— И?.. Почему я тяну из тебя слова клещами?
— Я надеялся, что они как и в прошлый раз настигнут ученика господина, приведут обратно, но они нашли лишь следы побоища.
— Он умер? Агаст.
— Не думаю. Скорее всего он…
— Да говори уже, — Альфира поморщилась. То, что мужчина был рабом ранее, давало о себе знать. Раболепие и торопливость, услужливость и боязнь не угодить хозяевам. Хотя он мог быть и вполне жестким начальником для других слуг.
— Я думаю, он попал к работорговцам. Юный господин мог…
— Это приемлемо.
— Что?.. — Ктесим явно не ожидал такого ответа. Он знал, что Агаст далеко не простой крови. И знал, что юноша хоть и имел сложный статус толи пленника, толи гостя, толи ученика Тиглата Вавилонского, но сам явно был не из простой семьи и если и был пленником, то точно статусным. А тут… — Но работорговцы…
— Он крепкий, сильный, — Альфира пожала плечами. — Полгода поработает или посражается на потеху толпе. Вряд ли его убьют. А там и Тиглат вернется. Ступай, забудь об этом деле.
— Как пожелаете, абгаль, — мужчина поклонился. Хозяин Киансида оставил Альфиру, мастера Гильдии, главной в свое отсутсвие. Еще была, правда, Наалия бинт Сайах. Она тоже женщина, что Ктесиму претило: подчиняться женщинам… Но одна была магессой, а вторая вообще кем-то чуждым. Тоже магессой, только еще и не человеком. Непонятно кем. Так или иначе, они две, да он должны были сделать так, чтобы Киансид не развалился и приумножил свои богатства к возвращению хозяина. К несчастью, среди троицы главных слуг владетеля этого места он, Ктесим, был, видимо, младшим по статусу.