Реликт глава 1 Результат эксперимента
Чикаго. 1943 год.
Бернардо Рамини спешил, то и дело оглядываясь, кутаясь в тонкий, не спасающий от пронзительного холода плащ. Пижонские чёрно-белые штиблеты стучали по камням мостовых, Бернардо, подволакивая подвёрнутую ногу, тяжело дышал, но останавливаться не собирался.
Если он остановится — перевести дух, посмотреть, что там со щиколоткой, — умрёт.
Вырваться удалось чудом и только ему одному. Все остальные мертвы: и отец, и его друзья… Лежат, остывая, на полу гостиной их дома, такие же мёртвые, как и мечты Алессандро Рамини о создании успешного и сильного клана. Их семья была маленькой, далеко до тех же Корлеоне, но Алессандро считал, что имеет все шансы подняться, набрать влияние, растолкать конкурентов локтями.
Увы, его успех был кратким и закончился печально: те самые конкуренты, решившие пресечь этот полёт вверх сразу и навсегда.
Бернардо спасло то, что у автомобиля заглох мотор. Он опоздал и сумел убежать, пусть и подвернув в спешке ногу. Не быть ему наследником своего отца, не стать следующим доном.
Он мчался по улицам, вертя головой, пока взгляд не зацепился за рекламу. Призывной пункт. Бернардо остановился, размышляя. Где-то вдали взревел мотор машины — и он решился, ковыляя со всей доступной ему скоростью к заветной двери.
И когда вербовщик спросил его имя, ответил не колеблясь.
Брок Рамлоу.
Документы? Потерял, точнее, ограбили, лишили всего, и документов тоже!
Бернардо был готов, что его завернут: он знал про систему призыва, про лотерею и всё прочее, но понадеялся на свою удачу. Он же везунчик!
Седой еврей в белом халате, зачем-то торчавший на вербовочном пункте, кивнул, сверкнув глазами на заявлении о том, что сирота, и Бернардо записали в армию под новым именем после стандартного медосмотра. А дальше закрутилось. Всю партию новобранцев собрали, спешно погрузили в грузовики, и они умчались на базу Лихай. Бернар… Брок, пора привыкать, был совершенно не против: чем дальше от Чикаго, тем лучше.
Он внимательно наблюдал и ещё более внимательно слушал. Тот старик в халате тоже ехал с ними, переговариваясь то с помощником, то с майором, командующим колонной. Слова о том, что много подходящих кандидатов и про эксперимент он не пропустил.
База Лихай уже подготовилась к их приёму: казармы, форма, столовая… Большой медицинский центр с лабораториями, куда унёсся старик с помощником. Начались проверки физического состояния, какие-то тесты, осмотры, анализы… Брок молчал, наблюдал и не строил из себя гения. Свой интеллект и довольно неплохое для его круга образование он светить не спешил. Да, муниципальная школа, но с отличием, а потом частные курсы. Отец хотел силы и влияния, а без знаний они недостижимы, так что Брок учился всему, чему мог. Учили его такие же итальянцы: основы бухгалтерии, ведение собственного дела, языки, риторика… Жаль, ни колледж, ни тем более университет ему не светили: официально у семьи просто не было денег на такую роскошь. Судьбы Капоне Рамини для себя не желали.
…Нет больше никаких Рамини. Чтобы не думать, не помнить об этом, Брок неистово тренировался. Не самый лучший, но в первой пятёрке. Самым лучшим быть глупо, самые лучшие отправлялись в медицинский корпус и пропадали там с концами.
Их ряды таяли медленно, но неумолимо. Итальянцы, поляки, пара французов, десяток англичан, испанец… Они уходили и не возвращались. Наконец настал черёд Брока.
Анализы брали каждый день по два раза: до еды, после еды. Мерили давление, измеряли рост, пересчитывали зубы. Потом начались уколы. Инъекции чего-то тягучего, превращающего руку в бревно, каждый день, чётко в одно и то же время. Старик в халате смотрел внимательно, и чем дальше, тем ярче блестели от радости его глаза.
Наконец Брока уложили на толстый и немилосердно холодный металлический стол, привязали и вкололи что-то светящееся, от чего его скрючило буквально сразу. Боль была страшной, Брок даже орать не мог — спазмы. Он хрипел, а сознание работало на полную мощь: вот старик доктор и молодой усатый хлыщ в костюме переговариваются, прогнозируя успех, вот красотка брюнетка смотрит — слишком внимательно, вот мужчина в халате пробирается к столу с препаратами, алчно на них уставясь.
Кости скрипнули, его распрямило, словно растянули руками. Брок вздохнул, и вздох всё не заканчивался, он продолжался и продолжался, словно его лёгкие стали объёмом с цистерну. Обострились зрение и слух, он слышал даже мышей на чердаке трёхэтажного здания. Обострилось обоняние — у брюнетки месячные, старый доктор вчера поддал на сон грядущий шнапса, а хлыщ ел на завтрак яичницу с беконом и пил апельсиновый сок и кофе.
Он выдохнул и задышал. Боль стремительно уходила. Он дышал, приходя в себя, наблюдая, как фальшивый помощник хватает ампулу, засовывает её в карман. Глаза доктора расширились, он открыл рот, но поздно: шпион достал револьвер и выстрелил.
Руки сжались в кулаки, и ремни лопнули.
Шпион выстрелил в его сторону, Брок резко увернулся, падая со стола, но тут же вставая. Стол с инструментами был совсем рядом, схватить скальпель и метнуть — не проблема. Шпион рухнул, поднялась суета. Брок стоял, страдальчески морщась: брюки и исподнее стали катастрофически тесны. Кто-то проверил карманы мёртвого шпиона, выругался: от ампулы с той светящейся штукой остались осколки.
Брок бросил взгляд на стол с медикаментами: штативы стояли пустые. Последний экземпляр?
Брюнетка пялилась на Брока, как юная Мария на Гавриила, протянула руку к его груди, покраснела и отдёрнула: пришла в себя. Майор Филиппс командовал и орал — любил он это дело. Брок привык, но сейчас звуки буравами ввинчивались в уши. Усатый хлыщ тоже смотрел на Брока, но не как брюнетка, а как мясник, словно прикидывал, как лучше разделывать тушу.
Пусть смотрит. Брок собирался разобраться в том, что произошло, и обернуть происходящее к своей пользе.
Много времени, чтобы вникнуть, не понадобилось. Старик — доктор Эрскин — создал сыворотку суперсолдата, и это были испытания. Использовали людей второго сорта: итальянцы, ирландцы, поляки… Эмигранты и нищета, пошедшие в армию от отчаяния и голода. Предыдущие несколько сотен подопытных прокачку организма не пережили: доработка препарата шла после каждого эксперимента, потому что сыворотка никак не срабатывала. А хотели военные и прочие одного: суперсолдата, американскую мечту. Но чтобы её получить гарантированно, брали тех, кого не жаль.
Брок выжил, Эрскин мёртв, полной формулы никто не знает, что делать, непонятно.
Вернее, понятно: вот он, суперсолдат. Один-единственный — вместо целой армии непобедимых воинов.
И Брока засунули в лаборатории. Каждый день у него брали образцы всех жидкостей тела, проверяли физические возможности, заставляли проходить тесты на интеллект, учили языкам, упирая на немецкий и японский — да чему только не учили!
Брок отчётливо видел, что военные совершенно не представляют, что с ним, таким красивым, умным и сильным, делать. И начал налаживать мосты с гораздо более полезным господином: Говардом Старком. Молодой успешный изобретатель и предприниматель, мечтающий заключить контракт с правительством на поставку оружия. Тоже с итальянскими корнями, отчего и имел неприятности: оставить такое сокровище без внимания мафиозные кланы просто не могли.
И Брок тут же подсказал Говарду, как себя вести. Что говорить, кому, что делать, чтобы не влезть в паутину, из которой не вырвешься.
Говард прищурился, шевельнул усами и явно последовал его совету. Уже через месяц они общались как два деловых партнёра, через два — как партнёры-друзья. Говарду Брок рискнул показать себя настоящего: умного, амбициозного, образованного, горящего желанием узнать новое. Они подружились: Старк умел быть благодарным, а тут он был очень благодарен — попытки мафии захапать его к себе проваливались раз за разом.
Наконец через полгода муштры, учёбы и общения со Старком Брока решили испытать в деле. Уже прогремел Пёрл-Харбор, США уже воевали на два фронта, и с Восточного побережья оказалось удобнее перекинуть суперсолдатика в Европу, чем в Азию.
Боевого опыта у Брока не было никакого, хотя стрелял и дрался он отменно. Испытать себя в боевых условиях он хотел и сам: энергия бурлила в теле, требуя движения. Старк обещал посодействовать и развил бурную деятельность: суперсолдату требовалось соответствующее обмундирование. Брок ему не мешал, но идеи подкидывал.
В принципе, обычная военная полевая форма, но с нюансами. Удобные штаны с карманами, заправленные в высокие, до колена, шнурованные ботинки на толстой подошве. Куртка, тоже с кармашками, полуперчатки с наручами. Кираса из какой-то толстой стёганой ткани: бронежилет, как гордо сообщил Старк. Ремни, крест-накрест перечёркивающие грудь и спину — разгрузка для кобур с пистолетами. Нож в ножнах на правом бедре, автомат, сделанный Старком специально для него из лучшей оружейной стали. И шинель.
Ничего такого особенного, кроме ботинок и автомата, но Брок демонстрировать характер не стал. Не время, не место. Главное, что Старк пообещал что-то придумать и обеспечить при нужде оружием и пайками: он Броку стал ещё больше благодарен после обсуждений деловой стратегии и планов на будущее.
— Я бы за тебя сестру выдал, если бы у меня она была, — заявил он.
— Сам женись сначала, — усмехнулся Брок.
— У меня нет времени на эти глупости!
В Европу Брока перебросили самолётом — четырнадцать часов вместо трёх недель пароходом. Салон был забит военными чинами, Брок был в нём единственным рядовым.
Нью-Йорк — Канарские острова — Марсель — Вена. Всего две посадки для дозаправки. Брок, до того не летавший ни на чём, был потрясён. И твёрдо решил получить лицензию пилота.
Военные долго думали, куда же его применить. После долгих и нудных совещаний решение было принято: сто седьмой полк для начала. А там посмотрим.
Брока солдаты приняли настороженно, но он всегда был компанейским, а теперь мог улавливать мельчайшие нюансы поведения и реагировать правильно, так что вскоре он стал своим и даже завёл нескольких близких приятелей. Они находились почти у линии фронта, и вскоре шанс проявить себя выпал, да ещё какой: началось наступление немцев.
Артобстрел Брока потряс: он даже предположить не мог, что, когда над тобой свистят и совсем рядом разрываются снаряды, это так страшно. Но за ним наблюдали, и показать себя трусом Брок не мог, не хотел и не планировал.
Наступление превратилось в побоище: пули, снаряды и голубые лучи. Последние были самыми ужасными — люди просто исчезали. В голове сам собой сложился план: захватить и направить против врагов. Это оказалось легче, чем он думал, а потом Брок принялся без жалости отстреливать живую массу: увы, но против танков эти чудо-лучи не срабатывали. Вокруг него сплотились солдаты, он как-то естественно принялся командовать, получилось захватить ещё несколько образцов, гранаты полетели под гусеницы, и через несколько часов чудовищного напряжения сил они переломили ход боя.
Результат не замедлил сказаться: Брока повысили до сержанта. Неплохое начало. К концу войны Брок намеревался дослужиться до капитана. Он сможет. А может, и до майора — почему бы и нет?