Война, она была всё ближе и ближе. Полуостров Эгин стал её эпицентром. Армии Ваниэля уже готовы к бою, пойти прямо на город принцессы Эрин и уничтожить всех тёмных эльфов. Они знают, что там нет ни укреплений, ни защитников, что смогут остановить их армады. Тотальная доминация на всех флангах и её не ослабит даже партизанская война Вайшана.
Вместе с тем драконы вернулись в страны смертных. Могущественные создания, именно они были хозяевами Асхана, про что зря забыли все другие. И если на стороне Ваниэля ещё были драконы Силанны, то вот драконы более жестокие и опасные вовсе не слушали Малассу и стали новым полюсом силы.
Они также видели своей первой целью Эрин. Они подчинили себе многие расы, собрали армии и флотилии, что уже двигались прямо к полуострову, к горам где расположился город сестры Раилага. Туда же, куда хотят ударить и лесные эльфы.
Для полного комплекта не хватало лишь одной стороны — людей, Империи Сокола, герцогства Единорога, которое сомневалось в своих решениях.
И именно над этим продолжали работать Клинки Эребоса. А вместе с этим и Ваярон, что был одним из клинков этого самого безликого Эребоса, снова пришёл в город Раилага. Поднимаясь по ступеням храма, не боясь быть замеченным, он сеял вражду и месть. Делал всё, чтобы враги тёмных эльфов страдали и умирали.
— Он не тот, за кого себя выдаёт. Помни это… — шептал голос из Тьмы.
И Ваярон слушал его. Менан был мягкотелым трусом, Эрин слишком милосердная и скорее поступит также, как сама Туидхана. Раилаг казался лучшим вариантом, но под его личиной был лжец. Теперь Ваярон знал это и не мог допустить, чтобы Лига Теней оказалась в руках этого обманщика.
Потому он поднялся по ступеням, направляясь прямо к дворцовым покоям. Он знал об одном слабом месте лже-Раилага и собирался ударить именно по нему.
Дверь в покои Лиариссы отворилась мягко, без скрипа, пропуская Ваярона внутрь. Комната встретила его полумраком: свет шёл лишь от нескольких тонких свечей и бледного магического шара у изголовья кровати. Сквозь резные ставни пробивалась узкая полоска лунного сияния, ложась на пол серебристой дорожкой. Воздух был тёплым и немного сонным, пропитанным ароматом травяных масел и лёгких цветочных духов, напоминающих о лесах, которых здесь, среди скал, уже не было.
Лиарисса лежала на широкой низкой кровати, не замечая ни затухших городских кристаллов за окнами, ни далёкого гулкого шороха города. Серебряные, распущенные волосы разливались по подушке и покрывалу, мягкой волной спадая на её плечи и ключицы. Бледная кожа казалась почти светящейся в этом приглушённом, мягком свете. Её силуэт был хрупким, почти девичьим, подчёркнуто беззащитным среди просторных подушек и складок ткани.
На ней была лёгкая ночная рубашка из тонкого, простого, но аккуратного полотна, закрывающая тело до щиколоток. Ткань не обнажала её, но и не прятала: скорее подчёркивала нежность и хрупкость форм, чем пыталась их скрыть. Лиарисса лежала на боку, подогнув ноги, и устроила книгу перед собой так, словно весь остальной мир перестал существовать. Тонкие пальцы осторожно придерживали страницу, чтобы та не захлопнулась от слабого сквозняка.
Переплёт книги был старым, потёртым, с корешком, который явно не раз чинили заботливыми руками. Между страницами торчала закладка — высушенный лист, аккуратно выпрямленный и бережно сохранённый. Длинные ресницы отбрасывали мягкую тень на её щёки, а губы едва заметно шевелились, будто она беззвучно читала или повторяла про себя особенно важные строки. В этом сосредоточенном, тихом выражении лица было что-то почти детское: доверчивый покой того, кто уверен, что именно здесь, в этих стенах, ему ничто не угрожает.
Казалось никто не мог ей навредить, ведь она пользовалась защитой самого Князь Тьмы, что волей подчинил древнего дракона… казалось… ведь сейчас его здесь не было.
Ваярон действовал жёстко и быстро, уже через мгновение воздух в комнате взорвался. Лиарисса успела только вскинуть голову, глаза её расширились, книга с глухим стуком ударилась о пол. Она рванула к краю кровати, пытаясь уклониться от заклинания, но Ваярон перехватил её движение жестом: из руки сорвалась чёрная вспышка, как сгусток сгоревшей тьмы.
Заклинание ударило её в грудь, сбив дыхание. Лиариссу швырнуло назад к изголовью, тонкая ночная рубашка зацепилась и порвалась о резьбу, оголив плечо. Тени взвились с пола, как грязные ленты, мгновенно схватили её за запястья и лодыжки, вонзаясь в кожу. Она, задыхаясь, выдохнула только:
— Не надо… — и тут же у неё пропал дар речи.
Но Лиарисса не стала просто лежать. Она забрыкалась, пыталась царапать и кусать, ударила Ваярона ногой по бедру, едва не сбив с равновесия. Ваярон ответил жёстко: дёрнул рукой — тени сковали её ещё прочнее, да так что теперь не получалось вдохнуть.
— Лежать, — злобно бросил он, доставая ошейник и цепь.
Она попыталась перекатиться, дотянуться до тумбочки, где лежал спрятанный кинжал, но заклинание не дало. Тени стянули её сильнее, выворачивая руки за спину, плечо хрустнуло так, что она завыла — уже не по-эльфийски красиво, а по-человечески грязно и громко. Лиарисса извернулась, попыталась впиться зубами в его запястье, когда он наклонился — Ваярон просто врезал ей ладонью по лицу, резко, без колебаний. Голова откинулась в сторону, по губе потекла тонкая струйка крови, свет магического шара дрогнул.
Она дёргалась ещё, но уже рвано и бессильно, оставляя на полу кривые царапины ногтями. Тени ползли по коже, оставляя чёрные полосы, которые горели болью, как верёвки, пропитанные солью. Ваярон, дыша ровно, проверил, насколько крепко держит её заклинание, и только тогда схватил её за волосы, приподнимая голову: хватка была не страстной, а сугубо утилитарной — так хватают добычу, которую собираются унести.
Шею сковал металл, который забрал магическую энергию из тела. После этого Лиарисса потеряла сознание.
— Лиарисса! — раздался крик и поток тьмы проскользил по коридору, после чего дверь распахнулась и в ней материализовалась из стихии Морвина.
Высокая, в узком тёмном платье, обтягивающем грудь и талию так, будто ткань держалась на ней исключительно из упрямства. Кожа цвета ночного серебра, длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост, тяжёлые перстни на пальцах. В правой руке — кнут, чёрный, как промасленная кожа, с вплетёнными в плеть металлическими сегментами, на каждом поблёскивала резкая, угловатая руна боли.
Она мгновенно всё поняла и заметила странности в магическом фоне. И как только она увидела Ваярона, то сразу же глаза объяла ярость, которой никто ещё не видывал. Лиарисса была для неё как родная дочь, в ней текла кровь её рода и они вдвоём были последними представителями уничтоженной семьи.
— Менан видно совсем отупел, — голос Морвины был низким, стальным, способным вырубить простого смертного за мгновение.
В ответ Ваярон вскинул руку, и в воздухе перед ним вспух полупрозрачный щит — гладкий, как чёрное стекло, с бегающими по кромке алыми искрами. Артефакт‑браслет на его запястье вспыхнул бледным светом, активируясь. Почти одновременно Морвина хлестнула кнутом, даже не делая шага вперёд.
Плеть взвилась, как живая, с визгом разрезая воздух. В первый миг казалось, что она ударит его по лицу, но на полпути кнут раздвоился тенью, одна полоса силы обрушилась на щит, вторая — вниз, по полу, к рунам защитного круга, что возводил прямо сейчас Ваярон.
Удар был такой, что щит вспыхнул ослепительной вспышкой, треснул, как лёд под сапогом, а гравировка на полу взорвалась искрами и дымом. Ваярон отшатнулся, чувствуя, как артефакт на запястье обжигает кожу — амулет едва выдержал, защищая от магического удара.
Но он ответил почти сразу. С другой руки Ваярона сорвалась чёрная, плотная, как смола, стрела — концентрированный сгусток Тьмы, из тех, что прошивают щиты и плоть одинаково легко. Морвина лишь вскинула ладонь, и вокруг неё вспухла полусфера багровой энергии, вспыхнувшая живым пламенем необузданной чистой энергии Хаоса. Стрела врезалась в неё, распустилась, как капля чернил в воде, но не прошла.
— Жалкое создание, — презренно изрекла Морвина, глядя на Ваярона сверху вниз. — Со своими убогими артефактами. Посмотрим, насколько тебя хватит.
Кнут снова взвился. На этот раз он не просто бил — он тянул. Плеть хлестнула по артефакту на его запястье, не касаясь кожи, но руны на металле вспыхнули, перекосились и начали гаснуть, словно их вырывали по одной. Ваярон стиснул зубы, швырнул в Морвину плоский диск — маленький, безделушечный на вид амулет. В полёте тот развернулся и превратился в рой острых, как бритвы, теневых клинков, каждый со своей крохотной печатью разрушения.
Они ударили по её магическому щиту-полусфере, по стенам, по полу, вырывая куски камня и прожигая в тканях мебели чёрные дыры. Морвину это, наконец, заставило сдвинуться с места: она шагнула в сторону, одним движением обвила кнутом часть клинков, как будто цепляла их, и рванула — стянула в один плотный узел теней. Узор на рукояти её кнута вспыхнул, и связка клинков взорвалась чёрным пламенем, осыпав комнату дождём искр.
— Ты вообще понимаешь, в чей дом залез? — её голос стал ниже, жёстче. — Понимаешь куда ударил?
Она ударила не кнутом — словом и волей. Пол под Ваяроном дрогнул, из тени его собственного силуэта поднялись тонкие, как паучьи лапки, чёрные спицы. Они вонзались в его щиколотки, икры, цеплялись за край мантии, тянули вниз, пытаясь пригвоздить к месту. В ответ он выдернул из-за пояса тонкий стержень — без украшений, тусклый. Дёрнул за него, и пространство перед ним переломилось: из невидимой трещины вывернулась призрачная стена — древний щит, связанный с забытым артефактом. Удары Морвининого давления рассыпались по нему рябью.
Комната уже превратилась в поле боя. Свечи погасли, магический шар мигал, как больное сердце. Лиарисса, притянутная к полу тенями, оставалась неподвижной, лишь цепь на шее иногда звякала от дрожи пола. Морвина шагнула ещё ближе, кнут в её руке зашипел, напитываясь новой порцией силы, а Ваярон, щурясь, вытаскивал из плаща следующий амулет, зная: каждый удар этой ведьмы — как удар дракона, и запас защиты тает слишком быстро.
Однако в следующее мгновение стена начала двигаться прямо на Морвину. Та била по ней и с трудом пробивала оборону. В какой-то момент она разошлась не на шутку и использовала одно из заклинаний Князя Тьмы, зачерпнув ещё больше Хаоса. Огонь сошёл с ума и начал сжигать не только мебель, но и магическую энергию.
Защитная стена взорвалась и в ужасе Морвина обнаружила, что ни Лиариссы нет, ни Ваярона. Она рванула вперёд, закричала в ярости, не веря что упустила врага и позволила украсть свою троюродную племянницу. Она не понимала как вообще успел исчезнуть и куда сбежал Ваярон. И слишком поздно до неё дошло осознание.
— Тупая дура, — зарычал Ваярон, появившись рядом с ней из тьмы и ударив прямо в печень кинжалом.
После чего сразу же провернул рукоять и вырвал оружие, с которой капал уже не яд, а кровь.
Морвина охнула, попыталась ударить в ответ, но просто упала. Вместе с этим на месте где лежала Лиарисса вновь появилась она же. Ваярон просто скрыл от глаз её и себя, заставив Морвину обмануть саму себя. Эмоции подвели её. Как и в целом Ваярон знал куда идёт и подготовился очень хорошо. Даже если бы бой продолжился… пришлось бы использовать другие козыри.
После чего он вернулся к Лиариссе, закинул её на плечо. Морвина протянула руку, пытаясь схватить подол плаща Ваярона, но даже на это не хватило сил. Она просто упала в лужу собственно крови, глядя как ублюдок уходит. После чего вены её почернели от яда, а глазные яблоки налились кровью, перед тем как закрыться.
Свою часть работы Ваярон сделал. Теперь ход за остальными участниками Клинков Эребоса. Лже-Раилаг должен умереть и он умрёт. А его наследие будет поглощено, в то время как убийцы Туидханы умоются кровью, когда начнётся война между людьми и эльфами.
Таков был завет Эребоса, что мечтал лишь о том, как бы свергнуть ангелов с небес и… и использовал дураков вроде Ваярона ради своих личных целей.