Чекист, Магия, Война. Глава 4. Часть V.
________________
Автор — не металлург и не кузнец, поэтому будет рад, если ему напихают в панамку в плане тех.деталей.
________________
Приятно пахло ладаном и воском. Из патефона лилась тихая, торжественная музыка, вплетаясь в хор голосов. Слова на высшем готике обрамляли звуки музыкальных инструментов, позволяя нарисовать картину вложенных смыслов, стоило лишь закрыть глаза и погрузиться в это величие.
Бэки почти неслышно дописала текст, выводя каллиграфическим почерком строки документа. Пробежавшись намётанным взглядом по тексту, выискивая ошибки и не найдя их, она присыпала пергамент песком, убирая остатки красных чернил.
Её радовало, что господин отвёл часть своих покоев под рабочий кабинет, где он разбирал отсортированные ею бумаги или встречал просителей, но не превращение другой части в мастерскую адепта машинного культа! Бэки, как ординату Имение Империум, службы записи Администратума претило такое нарушение порядка, пускай она ни словом, ни делом не выкажет своего недовольства! Она лишь винтик в многорукой службе, и не в её праве оспаривать решения сына самого Императора…
Свет свечей и факелов приглушал голубоватый отблеск сварки. Секретарь лишь слегка поморщилась от приглушённых вспышек и запахов горячего металла, вплетающихся в аромат благовоний. У Бэки вызывали отвращение, перерастающее в откровенный страх, эти техножрецы. Терранку отталкивала их фанатичная вера, пусть она и понимала, что они приносят немалую пользу. Чего говорить, она сама пользовалась писчими сервиторами, которых по её просьбе примарх распорядился поставить ей в помощь.
Лорд Магнус очень внимательно наблюдал за красными рясами, а после несколько десятков минут созерцал работу устройств с откровенно выраженной брезгливостью на лице, однако это не мешало ему учиться у адептов их премудростям…
В мастерской в очередной раз что-то громыхнуло и потянуло горьким дымом. Секретарь лишь вздохнула, снова принимаясь за работу. Документы сами себя не напишут и не подпишут.
* * *
«Как, сука, надо мало для счастья человеку-то! Достаточно лишь жилого гаража да железку в руки, которую можно покурочить! Я даже курить меньше стал, за всей этой вознёй с колюще-режущим, милым любому мужику. Это ощутимый плюс в бытие примарха.» — размышлял я под бодрый перестук молота. Металл меняет цвет, тускнея, вместе с тем, как отваливалась окалина.
С наслаждением вдыхаю запахи горячей стали, машинного масла и труда. Если бы не пробирающийся сквозь правильные ароматы тяжеловатый запах ладана, то, закрыв глаза, можно представить родной гараж. Эх, там столько прутков было… Зря я что ли спиздил забор? Ну как спиздил, спилил болгаркой.
«Хм. Надо бы подогреть. Пластичность теряет.»
Опускаю заготовку в горн, доводя до нужной температуры, и снова кидаю на наковальню. До сих пор мозги буксуют от того, что вроде на дворе тридцатое тысячелетие, а слесарка как была, так и осталась.
Специально обученный сервитор уже готов ассистировать, у меня он не вызывает прежней брезгливости, как в первые дни. Человек — скотина ко всему привычная, но нет-нет, да очко делает жим-жим, когда этот овощ лепетать начинает что-то на своём лаботомированном.
«Куда больше напрягают сами болванчики в рясах. Я, как идейный атеист (которому не мешает таковым быть знание о существовании в Имматериуме богов), их больной фанатизм не разделяю, пусть мне не мешает с ними работать или учиться.»
«Только мехоколдовство я при них больше делать не буду! Неудобно получилось. Еле отбрехался, что я плоть от плоти эта ваша Омниссия или сын Императора, короче! Конечно, здоровая наглость — вещь сугубо полезная, но не когда тебе озвучили отложенный смертный приговор! Поэтому, как бы не хотелось, но борзость пришлось урезать, что привело к охуеть каким неожиданным последствиям.»
Критически осматриваю получившееся и, не найдя к чему придраться, откладываю получившийся зубец в сторону, берясь за новую заготовку. Позднее надо будет закалить режущую кромку.
Как-то так получилось, что только тепло от горна может хотя бы на пару мгновений отогнать ощущение навалившегося пиздеца. Напрягают не трудности или опасности, а чувство неопределённости, связанное с метафорической верёвкой на шее, сука. Ещё бы кто-то не пытался под видом подготовки у меня табуретку из-под ног выбить.
«Сам Император снизошёл до меня и начал учить, после лёгкой беседы, замаскированной под допрос. Вот после неё мне снова пришлось успокаивать нервы, потому что я думал, всё, меня будут препарировать. Кто же его разберёт, охуеть какого загадочного то! Сравнивая память исходного Магнуса с действительностью, начинаешь это ох как хорошо понимать.»
Со мной он не играл и не строил образ батьки, а был суровым педагогом, исповедующим подход: кинуть, сам выплавит. Проще говоря, Император давал мне указующий пинок, после проверяя результат, над которым мне приходилось рвать жопу. Если бы не Исчисления, наверное, раза два уже бы помер или задание домашнее не выполнил, что сопоставимо, наверное. Проверять, что будет, если я расстрою это существо… Я, конечно, дебило-суецидник, но не настолько, чтобы сидеть на Царь-Бомбе, молотя её по капсюлю, напевая: «Я люблю тебя жизнь!».
Пока голова была занята всякой хренью, руки делали дело. «Лучше так, чем отъехать в жёлтый дом кукухой!» — резюмировал я сам для себя. Только тут, за монотонной работой, могу хоть как-то сбросить накапливающееся напряжение. К тому же работа с цепным оружием… словно снова я корячусь в гараже и делаю внучке так понравившейся ей «меч-бензопилу».
Тогда думал, что за дети пошли, сейчас — сотню таких поделок понаделал бы, чтобы хоть краем увидеть улыбку этой маленькой, белокурой оторвы, детсадовского возраста. Вот так, девочки, даже маленькие, из нас, мужиков, верёвки и вьют…
Остаётся только надеяться, что она по жизни не пропала, и не ввязалась в дурную компанию, хотя Костик бы такого не допустил. Из него отец получше, чем из меня.
«Был. Он прожил охуительную жизнь и наверняка помер в старости от оргазма в объятиях красотки. Не везёт нашему роду на полную семью. То сироты, то развод, то невестка умерла родами…» — поправляю себя, чувствуя лёгкую грусть.
Рефлексия не мешала мне начать собирать получившуюся хуёвину, попутно анализируя новые подробности жопы, открытые внезапным приходом. Всё же дрессура Императора давала ощутимые плоды уже сейчас. Благо лицезреть мне его лично, хотя… «Тут как в сказке, скрипнула дверь и к хуям слетела с петель!» — это всё, что можно сказать о всея Папаше и чувстве такта. Приличия? Пфф! Смешно!!!
Читывал я истории, где пытаются описать его образ мысли, но тот немногий литературный мусор не может передать всех «приятных» ощущений. Император, может быть, когда-то ну очень давно, и был человеком, но за свою слишком долгую жизнь стал полным похуистом, заточенным на эффективность. Поэтому не было ничего удивительного, что на первый урок эта стена света в гуманоидной упаковке выдрала меня из сна!
«Запоминай!» — отдал тогда он приказ. Ментальный образ у него был такой всепрощающий, а мне так, сука, хотелось жить, что сам вытянулся по стойке смирно! Дальнейшее можно описать просто спряжением глагола «ебёт». Я, грешным делом, думал, что на Просперо устроил себе ад на тренировках, рвя жопу, но этот теран всего Человечества убедил меня в обратном.
Император не кричал, не повышал голос и, тем более, не оскорблял. Было достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять всю ту бездну, которую он про тебя думает, где видит, и какое будет наказание в случае провала.
Одно его движение мысли — и мои булки разошлись как разводной мост, показав, кто тут главный на районе. Меня так в очереди на квартиру не опускали морально! Главное, он, этот сучок мирового масштаба, умело пользовался моим сжатым очком. Знаете, после того как я один раз уже помер, попав как сука в канопя, понял, как на самом деле жить-то хочу.
Вот тут и начинаешь поневоле задаваться вопросом, а как? Как эта машина, а не разумное существо, лишённое, вроде как, всех эмоций, так в конечном итоге обосралось? Тут больше начинаешь думать, а обосралось ли? Если мне стало это понятно после нескольких дней общения с Императором, то на месте его врагов, даже усадив его на стул с хуями верчёными, я бы проверил, а не заминировано ли всё помещение?
«Одно радует. Я включён в его план. Знать бы, а планируется ли моё выживание… Медитация — охуительная вещь, если знать, на чём сосредотачиваться. Прогнав в башке ещё раз ведение, мне удалось вспомнить ох как много, и понять, что лучше бы на память не рассчитывать. Увиденная картинка уже разнится, поэтому всё прошлое знание можно смело сливать в унитаз! История пошла уже по другому пути. Возможно, уже стенку на стенку не получится в конце, а будут гасить толпой немногих идиотов, то есть меня, Русса, Императора и прочих. Самый же смак, я об этом Папашу и предупредить не смогу, поэтому хер ему, а не вазелин!» — отвёл душу я.
Руки вставили энергоячейку в оружие, вдавив руну активации. С тихим шелестом пришли в движение перья зубья. Глефа в моих руках зажужжала, вспыхнув силовым полем, что делало и так грозное оружие ещё более опасным.
Взмах. Лезвие беззвучно рассекло воздух, словно крыло филина. Тихо так, не то что «игрушка принцессы». Хм? А собственно, почему и нет?
«Отныне ты — Покров Филина!» — возвестил я духу новорождённого оружия, ощутив его предвкушающее удовлетворение. Глефа рвалась в бой. «Внучке бы понравилось. Она сов и филинов любила, вынося мне голову, пересказывая приключения мальчика, который не помер… Вот если бы в него попал бы, можно было бы сразу вешаться. Ненавижу Англию…»
Собственно, с мыслями о потерянной в веках семье я и создал эту вещь. Теперь можно встретиться с Легионом. Проходят тысячелетия, но люди — не меняются. Первое впечатление — ох как важно. У меня и так положение не ахти, чтобы единственную возможную опору из-под себя выбивать. Детки же, впечатлённые и замотивированные, ею и станут, но сначала надо им цинично на уши то присесть…