Чекист, Магия, Война. Глава 5. Часть III.
Ночь вступала в свои права. Прохлада опускалась на улицы Города Света. Все торжественные мероприятия закончились. Горожане могли обсудить переменившее их жизнь событие, как и его виновника, сумевшего за два года подняться на вершину властной пирамиды.
Бывшие правители города замерли в ожидании, не в силах противостоять новой стихии, не понимая, чего от неё ждать. Мудрецы, привыкшие опираться на дар порицания и знания, внезапно оказались не лучше обычных смертных, обделённых даром как таковым, что было, мягко говоря, неприятно для властителей судеб.
Доблестные астартес, богоподобные легионеры Пятнадцатого Легиона, наконец обрётшие не только отца, но и дом, тихую гавань, которую будут защищать до последнего, разошлись по белым улицам. Воины хотели пройти по улочкам, чьи камни были пропитаны мощью сына Императора, дабы проникнуться путём и мыслями своего родителя, чьё наследие они несли в себе.
Их примарх, Магнус Красный, поражал. Сила его была за гранью, но если повелитель Терры был подобен стене колючего света, доминирующего по своей природе, мощь их Отца была больше похожа на тёмную глубь океана и одновременно на пылающий костёр. Наделённые даром видели, чувствовали с каждым отголоском силы, насколько она противоречива и изменчива, ни на что ранее виденное не похожая. Сила Магнуса давала чувство защищённости, но при этом несла перемены. Словно воды ручья или тепло костра после жаркой пустыни…
* * *
Мастер Амон, не найдя своего юного ученика во дворце мудрецов, хмыкнув себе под нос, отправился в единственное место, где мог быть сейчас правитель планеты. Несколько воинов, даже на вид в более тяжёлой броне, чем обычные легионеры, замершие возле обители знаний, лишь подтвердили его догадку.
Обменявшись с охраной парой слов, сказав, кто он, ему дозволили пройти, выказав молчаливое уважение.
«Есть другая сторона наставничества, что отблески деяний учеников освещают и их учителей. Только от наставника зависит, будет ли он овеян славой ученика или истает в небытие, прозябая в тени своего творения, покинутый и забытый», — подумал мастер, ощущая светлую гордость, видя склонивших в уважительном поклоне воинов его ученика.
Войдя в пустое здание гимназии, мужчина прошёл сквозь классы во двор, где была тренировочная площадка и дуэльная арена. Место, пропитанное собственной кровью и потом, удивительным образом, впрочем, понятным Амону, дарило юному примарху успокоение и покой. Неудивительно, что после столь знаменательного дня, полного свершений, когда и сама судьба не знала, куда заведёт её дороги, его ученик, уже ставший мастером и правителем, решил предаться размышлениям.
Как он и ожидал, Магнус был там. Примарх, величественный и почти недосягаемый в своей мощи днём, сейчас был просто уставшим человеком, что с наслаждением пил терпкое вино, как плебей, прямо из горлышка амфоры, которая в его руках казалась игрушечной бутылочкой ребёнка.
Больше для мастера говорил лишь взгляд полубога, смотрящий вдаль и не видящий ничего. Амон лишь мысленно кивнул себе, отмечая, что испытание медными трубами его воспитанник прошёл как надо, ощутив на себе всю тяжесть ответственности и власти.
Пусть обучение уже окончено, но мастер продолжал делиться мудростью, желая уберечь юношу от критических ошибок. Слово здесь, пример там, и событие для пытливого ума открывается с новой стороны, предоставляя ему ещё один выбор, не лишая свободы воли.
Растянув губы в улыбке, человек демонстративно начал хлопать, больше изображая аплодисменты, привлекая внимание полубога, в мгновение ока пробуждая его. Магнус сделал вид, что продолжает не видеть своего учителя, но немного изменившаяся поза не могла обмануть сокрытого.
— Не присоединитесь, учитель? — вопросил юный примарх Амона. — А то распитие вина в одиночку — слишком быстрый путь к алкоголизму.
— Ещё бы оно на тебя хоть как-то действовало, — позволив себе толику ехидства, парировал мастер, но всё же принял приглашение.
Подойдя, он взгромоздился на бортик арены и с усилием подтянул к себе амфору. Отбив восковую печать, человек налил себе жидкости в кубок, предварительно извлечённый из ниши. Многие после тренировок любили выпить благородного напитка, поэтому оставляли неподалёку подходящую тару.
Вдохнув богатый аромат напитка, смакуя, Амон отпил из кубка, отсалютовав ученику, который, к его удовольствию, покривился лицом, будто бы съел пару лимонов, в изобилии растущих в пригородах Тиски. Правильный настрой его воспитанника как ничто лучше подчёркивал немое торжество мастера на стезе наставника. Так чувство триумфа для учёного мужа стало полным, обретая глубину вместе с очертаниями и подоплёкой.
— Можно тебя поздравить. Сегодня я лицезрел твой триумф…
— И только вы знаете, чего он мне реально стоил, мастер, — ещё сильнее скривился примарх, хотя, казалось бы, куда. — Я удивляюсь, что никто не заметил, что я взмок как мышь в конце. Знаете, каково толкать пафосные речи, попутно фильтруя базар, ощущая, как между полужопий струится пот? Или строить из себя всеведущего хрена, когда идёшь на ощупь, слушая лишь одну интуицию и дар?
— Как же я хочу узнать, кто тебя так научил выражаться… — со злым укором теперь уже мастер поморщился. Амон, очень нелюбивший плебейский слог, как и любой мудрец, в пору обучения сломал несколько палок об спину ученика, но так и не смог выбить из него низменную лексику.
Благо что Магнус сам понимал, когда можно пуститься во все тяжкие, на чём мастер и решил успокоиться, смирившись с неизменностью мироздания.
— Сами знаете, я сам по себе тайкой умный, — снова ушёл от ответа примарх.
Мастер ещё немного отпил вина. Напиток, подышав и обогревшись теплом рук, раскрылся с новой стороны. За это вино и ценили в городе знаний. Оно как нельзя лучше олицетворяло изменчивость бытия, подчёркивая, что спешка иной раз может привести к катастрофе, впрочем, как и промедление.
В ночном небе плыли звёзды, и в некоторых можно было опознать самые что ни на есть настоящие межзвёздные корабли, уж слишком они казались неестественными на небосводе.
— Теперь тебе надлежит соответствовать…
— Пускай это соответствие сегодня пойдёт в задницу, да поглубже, — купировал начало лекции Магнус, отлично знавший своего учителя. — Сам понимаю, но могу ли я побыть самим собой, не играя роль? Занозе в заднице тоже хочется быть настоящей, знаете ли, учитель!!! Тем более, кроме вас, я не могу ни перед кем пиздеть как хочу и быть настоящим.
— Ты не заноза, — примирительно поднял кубок Амон, не обращая внимания на брань, оценив доверие. — Да и уже давно можешь учителем меня не называть.
— Учитель — это не тот, кто учил, а тот, кто научил. От того что вы мне дали все знания, коими владели, и вложили в буйную голову толику мудрости, вы не перестали быть моим учителем, — назидательно сказал юноша, и сокрытый наверно поверил бы, если бы не одухотворённо-придурковатая физиономия ученика.
— Так или иначе, но мы были уже формально равны, а теперь ты и вовсе стоишь выше меня. Перестав быть твоим учителем, я не перестану давать тебе советы, если тебе они потребуются.
— Ну, хоть так… — хмыкнул Магнус. — Раз друзей у меня не будет… Уж такая конченная доля всех, кто у власти. На вершине — одиноко. Только имбецилы к ней стремятся как к факту, сука. Поэтому, взирая свысока, как никогда начинаешь ценить настоящих людей, которые срать хотели на твоё положение.
— Разве не к ней ты стремился? — приподнял бровь человек.
— Как будто бы вы мне не помогли, преследуя свои цели? — ответил вопросом на вопрос, как он любил делать, юноша. — А стремился я к банальному и низменному. Выжить, и не уверен, что получилось.
— Ты же боялся встречи со своим Отцом, но вот ты сидишь и переводишь вино, — попытался пошутить его наставник.
— То, что я стою, это не значит, что меня не уебут завтра, — со вздохом выдал Магнус. — И детишки мне не помогут, а лишь послужат прослойкой на пару секунд. Мне зачитали почти что смертный приговор, но, сочтя полезным, соблаговолили дату исполнения не ставить. Целостность своей шкуры мне ещё надлежит отработать, и это будет непросто. Я бы на месте Отца повязал бы не слишком надёжного сына кровью, но у него есть уже специально надрессированный мой братец. Что он придумает, никто не ведает. Император всё же…
Человек и примарх замолчали, дружно отпив вина, думая каждый о своём.
— Есть и ещё один брат, которого я не видел, но который уже ненавидит моих легионеров, — нарушил тишину полубог. — А вы сами знаете, как порой людям легко переложить свою ненависть с воды на водоноса, мня его повелителем стихии.
— Чем я могу помочь? — спросил через пару минут Амон.
— А вы и не должны… — начал было Магнус, но был перебит человеком.
— Ты сам сказал, что учитель — это тот, кто научил, а не учит. Каким бы я был учителем, если бы оставил своего ученика в беде? Единственное, толку от меня будет мало…
— Это как раз таки поправимо, — отмахнулся полубог. — Только опасно, что пиздец, но там, куда нас кинут, если вы решитесь, ещё опаснее. Да и по бабам вы не сможете ходить, хотя, учитывая наличие детишек у вас…
— В воспитании которых я не принимал участия, и о которых ты не должен знать, — заметил мужчина. — Увы, но способности нужно подкреплять хорошей кровью, дабы род не угас. Чресла мастеров принадлежат городу, а не им самим. Кто-то считает это привилегией, но более мудрые понимают, что это бремя.
— Вот и я стал отцом шести тысяч генно-модифицированных детишек, — поддакнул примарх.
— Поэтому плата за силу и долголетие этим для меня невелика. С женщинами интересно разговаривать, а не только… Но знай, отцом я тебя называть не буду!
— А я этого не хочу, — пожал плечами Магнус, говоря жестом «да и не больно надо было». — Каждому у власти нужен тот, кто скажет, что хрень ты задумал, да просто нахуй пошлёт. Как уже отмечал, сами знаете, таких вот людей — немного.
— Это точно… — в небо бросил Амон, думая о том, как круто делает повороты иной раз жизнь.
— Поэтому готовьтесь, мастер. Завтра у нас выход в свет, — в голосе примарха слышался неприкрытый сарказм. — Будем вкушать бухло и развлекать культурное общество варваров, помешанных на своём тотемном животном, своими интеллигентными мордами.
— Ты утрируешь…
— Это я преуменьшаю размер попойки и грядущего мордобития, — покачал головой Магнус. — Кстати, о нём родимом… На пиру сильно не удивляйтесь его окончанию. Иначе волков в союзники не перековать.
— А надо ли? — озвучил резонный вопрос Амон.
— Необходимо, — став резко серьёзным, хотя и до этого был расхлябанным лишь на вид, ответил ему Магнус. — Без малого в отсечённом будущем они были нашими палачами, мастер.
— Ведение слишком неточный инструмент, — не мог не сказать мастер, ощущая всю правдивость сказанных слов своим учеником. Словно само мироздание кричало — это правда.
— Не в этом случае… — хмуро сказал ученик.