Проект: Новая Заря. Глава 101
_____________
Приятного чтения!
________________
Когда-то он был человеком, но это было несколько жизней назад. Сколько — этот товарищ не помнил, сбившись после десятой смерти. Белый скавен помнил лишь своё имя из человеческой жизни. Его звали Михаэль Штокхаузен.
От первой жизни он помнил лишь смутные образы, но очень отчётливо помнил, как она кончилась. Пуля милосердия. Самоубийство. Побег от прозябания в одиночной камере.
Тогда человек не умер, точнее — не совсем. Пусть его мозги разметало по всей комнате, только это не было концом для разума. Сознание погибшего тела было заботливо сохранено «Коллективом» и направлено на реабилитацию.
Михаэль раз за разом переживал события своей жизни, каждую итерацию меняя призму своего восприятия, пока в конечном итоге он не простил самого себя. В этот момент искупивший все свои преступления гражданин встал перед выбором, как быть дальше. Жить или продолжить существовать в виде пакета данных?
Он выбрал жизнь в новом теле, сознательно отвергнув человеческое, хотя никто его не ограничивал и даже не отговаривал от такого шага. Бывший немецкий учёный сам, без понуканий или угроз выбрал жизнь в теле скавена. Короткое, но яркое существование в теле разумной крысы.
Возвышенные до разумных четвёртыми, обычные лабораторные грызуны, как и их дикие собратья, испытали страх. Обретя возможность осознать себя, став нечто большим, чем просто животными, они испытали ужас… который затмил большой, тёплый и ласковый образ Родины, коллективного разума всего СССР.
Крысы, что были склонны к защите своего гнезда, увидели его в общем разуме. Более того, нейросеть забрала у них страх смерти, довлеющий над каждым грызуном. Логичные существа просто поняли в миг прозрения, что смерти нет.
Это и повлекло формирование скавенов как расы. Они жили полной жизнью, посвящая выбранному делу всего себя, наслаждаясь всеми красками бытия. Если это было созидание, то крысы, если не доставало материала, без раздумий кидали свои тела на конвейер. Так же было и с воинским ремеслом. Чего теперь им было бояться?
Поэтому бывший учёный, которого гнали к свершениям амбиции и идея, поняв свои ошибки, избрал перерождение скавеном. Он тоже боялся смерти в своей первой жизни и не раз был к ней близок, как и весь мир.
Вторая жизнь не продлилась долго. Всего три года, бой — и он снова оказался на бескрайних виртуальных полях, не жалея о гибели. Оказалось, жить короткую жизнь на полную катушку без страха смерти — это почти сравнимо с наркотиком. Пускай многие считали, что скавенов сделали нарочно такими, но сами разумные крысы знали истину, без раздумий взяв на себя роль винтиков системы, чему потворствовала плодовитость.
Бывший учёный знал, что кого-то даже осудили, когда граждане СССР поняли, какой народ был взращён наукой, но все исследования, спешно проведённые, показали случайность результата. Именно поэтому, завершив проект, советская наука больше не возвышала животных. Мозг живых слишком хорошо хранил свои тайны. К тому же, этический аспект никто не отменял, ведь учёные и так опасно подошли к черте, где начиналась игра в бога, пусть это и было оправдано стремлением уцелеть в надвигающейся буре. Люди создавали себе соратников, а не рабов, поэтому фанатичность скавенов и их отношение к жизни порой откровенно пугало.
Сами скавены таким не заморачивались и не стремились менять положение дел, несмотря на все попытки общества. Им нравилось жить недолго, но ярко. Они были олицетворением так любимых ими взрывов. Каждая разумная крыса была этой мимолётной красотой мгновения. Поэтому, стоило новой плоти увянуть, как учёный, более не задумываясь, снова выбрал такое рождение, отмахнувшись от предупреждения Родины…
Он создавал и строил это мгновение, чтобы через минуту умереть за него. С каждым перерождением его шкура становилась белее, становясь зримым отпечатком прожитых жизней, которые он помнил лишь смутно. Рождение, недолгое выкармливание, обучение, жизнь и смерть складывались в нескончаемый цикл.
Мало кто выдерживал такого. Личности, чтобы окончательно стать архивом данных, хватало лишь три-четыре скорых перерождения, но был такой, кто с каждым перерождением очищался от всего наносного, поэтому и рвался вновь обратиться в миг. Родина всё так же с радостью встречала его в новой жизни, чтобы оплакать, когда он умирал, пытаясь отговорить, но если он даст слабину, а за ним и другие, то кто защитит в конце Великую Мать?
Когда его шкура полностью окрасилась в белый, это стало новой вехой. Серый труженик стал элитой своего народа. Память прожитых перерождений уже сама по себе делала его особенным, а подкреплённая стойкостью, которую не могла сломить даже сама вечность, делала его не просто элитой, а живым знаменем. Знаменем, которое будет вести своих серых братьев и сестёр в самый ад надвигающейся бури, чтобы и там вспыхнуть ослепительной, мимолётной и прекрасной вспышкой, спасшей сотни других. Жизнь — ничто, если родное гнездо устоит…
Он знал, как закончится этот день. Знал ровно тогда, когда корабль-изыскатель сменил курс. Знал, когда разливал своим солдатам смесь водки и тормозной жидкости по мёрзлому лому, по сто грамм каждому. Их ждала смерть, и это было прекрасно!
— За Родину-Мать!!! — взревело серое воинство, бесстрашно кидаясь на врага.
Сотни и тысячи лап подняли тучу пыли, а стук когтей оглушал. Впереди противник кромсал огнём баррикаду. Скавены рвались под пули, и их вёл не блеск наград, а взгляд Великой Матери.
Шаг с железным лязгом. Стальная, отлитая на советских заводах броня отразила выстрел оружия противника. Единый строй стаи начал смертный бой, подняв алые знамёна.
Волна разумных крыс захлестнула гетов и коллекционеров, поглотив их, сметая с улиц Цитадели. Буря когтей и зубов рвала осмысленное сопротивление. Сейчас на древней станции не было никого яростнее и злее, чем скавены.
Марионеток Жнецов была толпа, но бойцов серого воинства была орда. Для каждой из сторон цена победы была не важна.
Первый удар. Его цепной топор отбросил синтетика, чтобы следом раскроить от головы до паха женоподобного гуманоида. Кукла не издала крика боли, а просто упала под ноги бронированному белому гиганту.
Чужая кровь лилась ручьями, но его хранили отлитые тружениками бронеплиты. Он был стальным наконечником орды, навершием строя. Белый вёл своих ещё пока серых сородичей вперёд, направляя их клыки и когти.
Внешне хаотический поток серых тел бойцов в противогазах, трясущихся от нервного радостного смеха, рвался вперёд, зная, что его ждёт. Линзы противогазов лучились красным светом. Если бы противник мог испытывать страх, то он бы выл уже от ужаса, узрев тысячи глаз, горящих во тьме войны.
Скавены рвались по всем направлениям, стремясь опередить юнитов войск кибернетики, и первыми сразить врага или принять удар, предназначенный для казённой техники. Под силами вторжения проваливались полы и покрытия улиц, увлекая их в кишащие открытыми пастями и отточенной сталью провалы. Падали стены, открывая ранее скрытые или только что проложенные проходы. Раненые скавены выпадали из вентиляции, обвешенные взрывчаткой, чтобы поднять мораль своих товарищей красотой самоподрыва. Серая волна поистине захлёстывала позицию за позицией.
Но всё чаще выстрелы пронзали щиты и тела, но лишь заставляли товарищей падших рваться в бой яростнее, чем бешеных зверей. Его гнев вылился в рык, срывающийся на почти безумный смех, когда Прайм разворотил ему метким выстрелом грудную клетку. Только ощутив вкус собственной крови, на пороге смерти, бывший учёный понял, что живёт по-настоящему, самую что ни на есть настоящую жизнь!
Сил хватило на полный праведной пролетарской ярости последний рывок. Под гневный вой и смех своих серых собратьев, он был готов снова уйти в чести и славе!
— За Родину-Мать!!! — полный злобы клич остановил сердце стоявшего у него на пути коллекционера и, казалось, своей силой разорвал дым от пожаров.
Поймав своей лапищей древко кинутого ему знамени, белый ещё сильнее ринулся вперёд. Алая ткань вилась над ним красным орлом. Стать грозного воина, возвышающегося над толпой своих родичей на два роста ввысь, стала ещё более величественной.
— За мной, товарищи!!! — пуская кровавые пузыри, прокричал он, наконец вновь добравшись до противника.
Он успел забрать с собой ещё трёх синтетиков, помимо сразившего его.
«Хороший размен!» — подумал белый, любуясь торчащим из груди машины Красным Знаменем, прежде чем начать падать на спину. На землю приземлилось уже мёртвое тело с застывшей радостной улыбкой существа, которое умерло с чувством хорошо выполненной работы.
«Коллектив» встретил его предупреждением о близком к критическому состоянию ядра личности, но он отмахнулся от него, как и от предложений выбрать другую расу. Бывший учёный уже рвался родиться вновь, чтобы повторить цикл, ощутив вкус такой короткой, но такой яркой жизни.
* * *
Яркая вспышка взрыва озарила уровень Цитадели. Со свистом в стену здания впились два обломанных, дымящихся клыка, оставляя дымящийся след в воздухе, словно от трассёра. Нага, мимо чьей головы пролетела столь оригинальная шрапнель, мысленно отдала дань уважения безумному воину, на целую секунду отвернув один из глаз в сторону взрыва.
«Кило четыре взрывчатки», — мимоходом ответила разумная змея, продолжая вести огонь со всех шести рук. Пользуясь особенностью своей физиологии, нага направляла каждую пару конечностей в свою сторону, не смещаясь в сторону сама, что со стороны выглядело как диковинный волчок. Это позволяло ей вести огонь во все стороны одновременно с поразительной точностью, ведь помимо этого ей не нужно было видеть цель, чтобы попасть в неё.
«Дыхание на десять», — две пары рук повернулись на зависть сове, обрушив град пуль на куклу Жнецов.
«Синтетик на четыре», — ощутив электромагнитные колебания, она положила ещё две пули прямо в процессор гета-еретика, при этом её движения были неестественно плавными и грациозными.
Молниеносный рывок стал почти танцевальным па, аккомпанементом которому стал хруст металла, когда кольца могучего хвоста сжали и перепилили чешуёй корпус очередной машины. Ещё немного усилий — и мышцы теплокровной змеи просто раздавили противника, чтобы отбросить его в тяжёлую машину, сбив прицел.
Сделав элегантный пируэт, нага ударом хвоста сбила гета с ног, одновременно сокращая дистанцию. Она решила удостоить его своей милостью.
Её губы слегка коснулись брони синтетика. Из её желудка под давлением вырвалась жидкость, что была горячее напалма и жгучее серной кислоты. Она словно кумулятивный снаряд прожгла сверхпрочный сплав, мгновенно спалив всю тонкую электронику…
Рядом с ней продолжил напевать свою партию шелестом стальных мечей её напарник-сородич. Шесть его клинков рисовали замысловатый, красивый рисунок песни крови и стали. Последнее, что видели коллекционеры в своём бренном существовании, — это ловкую тень, прежде чем упасть аккуратной кучей освежёванной плоти.
Двое, чей народ поклялся в верности делу коммунизма в благодарность за спасение, дав нерушимые клятвы, собирались выполнить порученную им задачу. Удержать перекрёсток любой ценой!
Они возносили хвалу своим духам, танцуя среди пуль, ползя по головам тех, кто решил, что может пожинать жизнь в галактике…
* * *
Дух азарта заставлял фелинида выискивать все новые и новые цели. Природная ловкость и выдержка даровали ей потрясающую точность, под стать её высокомерию высшей расы. С шестисот метров попасть в зазор брони и ликвидировать противника, зашедшего в спину к нагам, мог только ас своего дела.
Скользя по крышам, перекрытиям и шахтам вентиляции, разумная кошка уподобилась фантому, что обретал плоть только для очередного выстрела. Вместо громкого грохота винтовка издавала почти тихий выдох. Реактивная пуля с шелестом прошивала воздух, находя слабое место, подобно острому когтю хищника.
Засада, выверенная атака, и только гильзы оставались на облюбованной лёжке, выбранной с любовью, на которую только способен высший и самый успешный охотник, который получился сразу идеальным настолько, что эволюция так и не смогла придумать, как его улучшить.
Кошка гнала свою добычу со всем прилежанием, одним попаданием ломая рисунок боя, нанося удар только тогда, когда было нужно, обрекая противника на поражение. Но могло быть иначе. Фелинид могла обрушить целый шквал, развивая потрясающий темп стрельбы так, как будто бы орудуя увенчанной когтями лапой. Впрочем, и свои клыки кошка не брезговала пускать в ход, вгрызаясь в шею врагу, если тот неосторожно подходил к позиции гордого хищника. Некоторым даже перепадала честь удостоиться раздирания живота её маникюром, острота которого могла посоперничать с бритвой.
В очередной раз отстрелявшись, она, ехидно взмахнув шикарным и ухоженным хвостом, крылась в зеве вентиляционной шахты за мгновение до того, как её настиг ответный огонь, напоследок показав всем понятную комбинацию из бионических пальцев лап. Не из грубости, а только из природной вредности, проделав всё это с аристократическим достоинством. Должна же быть в СССР красота и грация в истинном её понимании?
* * *
Грубая, ничем не прикрытая мощь тяжёлого оружия будто ураган обрушилась на окопавшихся коллекционеров. Дварфийка направляла смертоносный шквал на противника, жалела лишь об одном. Ни к месту вспомненная байка на секунду заставила её задуматься, а правда ли можно прожать спуск этим местом, которым прожимают славные воины, если всерьёз воспринимать их байки.
Вот о чём потомок славных воителей точно жалела, что у неё нет столько же рук, сколько у змеюк, а остальное было лишь следствием куража. Она всего лишь смогла взять два многоствольных пулемёта, огнемёт, гранатомёт и ракетный пенал на спину, а этого было преступно мало! Как она выиграет спор с кроганом таким скудным арсеналом?
«Ещё бы я пряталась в тенях, как эти кошки, для полного комплекта!» — саркастично подумала она, разрывая очередную группу противника концентрированным огнём, боковым зрением отмечая движение юркого фантома. В понимании её народа противник должен умереть не от аккуратной дырочки между глаз! Одно маленькое отверстие не так впечатляет врагов, как изломанный и истерзанный пулями труп. Поэтому, как и для дварфов, для неё существовал только один калибр — тяжёлый!
Кроган, с которым наследница древнего рода заключила пари, рассуждал иначе. Для него не было разницы, как сдохнет тот, кто наставил на него ствол. «Зачем себя ограничивать и ослаблять? Из дебила можно сделать пюре и при помощи зубочистки, правда придётся нанести миллион ударов! Ему будет абсолютно похрен, молотильщик его задрал или деревянная щепка. Результат-то один! Поэтому если ты уже воин, то твой враг отхватит как ворка в космобаре после пятой, или ты сам сдохнешь!» — любил он порассуждать о высоком после пары термосов чего покрепче.
Сегодня кроган не заморачивался. Не надо было гадать, кто твой противник, что он очень любил. Ему хватило игры в угадайку в пору наёмничества, до того как он принял гражданство СССР. Древний воин в особо тяжёлые времена даже считалочку выучил, чтобы заставить шевелить жопы особо тупых нанимателей, если эти инцесты варрена забывали чётко прописать контракт. Наёмнику так-то было абсолютно пофиг, как и любому другому крогану, кого накормить из дробовика.
Поэтому он сегодня отвёл душу, полностью отдавшись процессу разрушения. Кулак, молот, биотика или дробовик… куклам Жнецов было без особой разницы, чем добирался до них древний воин. Он не допускал осечек, обеспечивая надёжность результата.
* * *
Вульфхеднары тоже не заморачивались. У разумных возвышенных псов был приказ, и они собирались его придерживаться. Егеря из их рода сновали между машин войск кибернетики или прикрывали долоков, что возвышались над полем боя, сея смерть мощью орудий, снятых с техники. Где не успевали живые, бронированные танки, успевали клыки стаи.
Если шарки наводили ужас, внезапно напрыгивая и рвя своими акульими челюстями, то вульфхеднары возвещали врагу о его участи воем. Сбить с ног, повалить, разодрать. Повторить ровно столько раз, сколько понадобится для победы!
Они помнили своё возвышение и свой позор… Вторые, кого люди наделили разумом, надеясь на помощь своих первых друзей, но псы ответили им страхом. Половина собак отказалась от разума, испугавшись, ведь люди в своей мудрости и, не желая лицемерить, ничего не скрывали от тех, кого сделали разумными. Меньше только на призыв ответили приматы! Этот позор теперь несёт каждый из их рода. Поэтому для вульфхеднаров нет большего оскорбления, чем упоминание родства с этими четвероногими трусами!
Пусть этого им никто не припоминает, выделяя их на фоне других за храбрость и исполнительность, но они сами не могли забыть того вязкого чувства стыда, помноженного на грустное, тёмное разочарование людей, обрушившееся на весь их род по коллективной связи. Теперь вульфхеднары стремились доказать прежде всего себе, что они достойны. Поэтому они не роптали, с честью выполняя любую работу, любой приказ, но не безрассудно. Дисциплина, ещё более строгая, чем у скавенов, превращала стаю в силу на поле боя.
Снова вой сотен глоток разнёсся над уровнями Цитадели, ещё раз перепугав её защитников из числа сотрудников Службы Безопасности. Граждане Пространства не могли увидеть всего пыла этого порыва, ведь они не были подключены к коллективному сознанию, поэтому им дано было зреть лишь только внешнее.
Турианцы, батарианцы, сларианцы и азари видели лишь беспорядочную орду крыс и дронов, захлёстывающую из любой щели врага, безумных псов, что остервенело рвались вперёд, ярость долоков и шарков, объятых вспышками выстрелов дварфов, и среди всего этого хаоса — чёткие порядки строевых частей Красной Армии.
А ещё они видели рождённых сумрачным гением советской науки чудовищ. На острие атаки, пробив позиции словно копьё, вёл свой бой отряд «Аргентум», рвавшийся вслед за Призраком. Под руки оперативников Жнецы кидали всё больше и больше своих марионеток, но воины, смело смотрящие в бездну, шли вперёд.
Лучшие из лучших прорывались вперёд. Объединённая мощь всех разумных СССР ждала и выжидала, действуя как единый организм, чтобы нанести удар по древним машинам…
* * *
Словно насмехаясь над оперативниками, последний заслон Жнецов был их искажёнными копиями! Изломанные, грубые имплантами серые тела, в которых даже тактический компьютер скафандра с трудом мог опознать бывших их товарищей. Три изорванных, сломанных и грубо сшитых фигуры застыли на их пути. Поверженные герои прошлого, как и их падший командир, теперь были игрушками в руках древних машин и лучшей иллюстрацией того, что ждёт СССР, если их враг победит.
Мгновенная корректировка, и коллективным решением оперативники поменяли тактику. Десяток пожертвовавших своей человечностью воинов ринулся на кривых уродов, давая подполковнику Пастухову продолжить преследование Призрака.
Шепу оставалось лишь ментально кивнуть, принимая план, активируя реактивный ранец, взмывая ввысь. Заложив петлю, уклоняясь от беспорядочной стрельбы, он видел вспышки схватки его товарищей и чудовищ, но жажда возмездия и долг гнали его дальше. Он выполнит обещание отряда, данное своему бывшему командиру когда-то давно!
«Не пожалейте пули…» — гремели канонадой в его голове последние слова Кузнецова, что был обманут, предан, погиб, защищая страну, и был возрождён Призраком. Понимание участи его наставника, заменившего ему во многом отца, просто заставляло пламенеть его сердце гневом. Подполковник дарует ему покой и покарает по всей строгости закона ту тварь, которая в своём высокомерии решила выбрать за всех путь…
Приземлившись, он побежал, на ходу отстреливая из своей верной снайперской винтовки всё, что ему могло помешать. По броне скафандра застучали попадания. Плазменная завеса беспрерывно мерцала. По нему стреляло всё, что могло стрелять, но не могло остановить.
Повинуясь его мысленной команде, дроны накрыли позиции противника, подавив огневые точки, открывая прямой путь. Рывок на реактивной тяге, и он уже видит Призрака!
— Медленно, — констатировал живой мертвец, сбивая подполковника телекинетическим ударом и отбрасывая его назад, прямо в толпу подоспевших хасков.
Ещё в полёте Шеп призвал из пространственного рюкзака свой меч, тут же разделив его на две части. В орду он упал уже с объятым пламенем полимера оружием. Чудесный состав вторил его настроению, загораясь при малейшей возможности.
С щелчком лезвия парного оружия распались на сегменты. Два пышущих огнём бича хлестнули первую линию. Тела технозомби разлетелись на куски, но подполковник не стал зажимать себя в обороне, ринувшись сам в атаку…
Раскидав наседающих мертвецов, он увидел, что Призрак уже скрылся в башне, над которой уже навис Жнец.
«Всё идёт по плану!» — хмуро подумал он, взлетая. Системы брони и его чутьё нащупали сигнатуру падшего героя практически мгновенно. Не слушая предупреждения систем брони, Шеп отдал команду на полную тягу, одновременно с этим направив дронов в стену.
Во вспышке взрыва, пробив своим телом огненный шар детонации, оперативник оказался внутри, сразу же нанося удар телекинезом наугад. Теперь уже фигура Призрака отлетела как пёрышко. Приём отбросил его от голографического терминала.
— Как и прежде, настырный, — снова констатировал мертвец, принимая два выстрела на свои щиты.
В биотическом свете он обрушил деформацию туда, где был подполковник. Шеп снова запустил ранец, но на это и рассчитывал падший.
Ограничив манёвренность своего оппонента, заставив того подняться в воздух, уклоняясь, он обрушил на него невидимую мощь телекинеза, стремясь раздавить.
Оперативник почти извернулся и ответной атакой смог разрушить воздействие, но его ранец попал в зону поражения. Спину человеку обжёг взрыв неисправного устройства, пусть и успевшего аварийно отстрелиться от брони.
Автоматика тут же впрыснула обезболивающее, пока само тело начало заращивать раны, но мгновение слабости дало ещё одну возможность Призраку. Мертвец с неестественно каменным лицом в один рывок сократил дистанцию, активируя свои полимерные дробители.
Подполковник, понимая, что в рукопашную на сверхближней дистанции его бывший наставник просто порвёт, отбросил винтовку, стреляя от бедра из пистолета. Плазменная очередь не дала сблизиться до конца противнику, только ему и не требовалось.
Поток молний затанцевал по плазменной завесе Шепа, пробивая её. Броня запищала, фиксируя отказ систем. Механизмы выходили один за другим, но выполнили свой долг до конца, не дав разрушительной энергии добраться до тела пилота скафандра.
Оттолкнув самого себя телекинезом, оперативник разорвал дистанцию, отходя от боксёрского удара мертвеца, продолжая стрелять. Человек понимал, что если в прошлый раз два более опытных бойца с напарником не смогли победить падшего, то у него шансов было исчезающе мало. Пусть он и хотел прервать бренный путь мёртвой оболочки, позорящей память героя, но план состоял не в этом. Жнецы должны были сделать то, что хотели. Всё должно быть достоверно…
Человек наступил на горло своим рефлексам, принимая следующий удар в полной его силе. Скафандр выгнулся, а за броневым ударом добралась до тела. В подполковника словно выстрелили из пушки.
Уже будучи отброшенным, его достали ещё два удара, ломающих кости, выводя его из строя на драгоценные секунды…
Призрак, видя, что его враг не поднимается, не стал его добивать, а вернулся к терминалу. Воля его хозяев заставляла его сделать нужное действие, чтобы начать Жатву.
— Вы проиграли, примитивы, — сам Властелин снизошёл в свою куклу, чтобы констатировать очевидное.
Влекомый его силой ума, мертвец оказался возле оперативника, рывком поднимая за шею, вот только вместо ужаса осознания он увидел выражение насмешки и торжества.
— А вот хрен тебе, — не переставая улыбаться, даже не смотря на боль, бросил Жнецу раненый Шеп. — Ты только что сам захлопнул ловушку! Твои друзья немного промазали…
Властелин ощутил, как другие Жнецы перемещаются к Цитадели, чтобы по стандартной тактике начать вторжение, но вот незадача, Цитадель была не та! Вместо нужной, силы вторжения финишировали на территории СССР, чтобы быть встречены залповым, прицельным огнём, попав с ходу в артиллерийский мешок, но, что ещё хуже, во тьме космоса древние машины тоже атаковали!
Дрейфующие в пустоте до этого момента геты, верные договору с Союзом, атаковали не ожидающих такого Жнецов! Всего за пару мгновений древние синтетики получили такие потери, которые совокупно перекрывали ущерб от доброго десятка самых тяжёлых жатв!
Пусть переход сразу же прекратился, а кораблей синтетиков этого цикла было не много, и они просто не могли представлять дальше хоть какую-то угрозу, только урон уже был нанесён! Органики перехитрили Властелина, и теперь у них будет время ещё лучше подготовиться.
— Нам лишь недоставало ваших кодов, а перенаправить сигнал было легко, — насмехался над ним раненый. — Закусите и выкусите, суки!
— Неожиданно, но бессмысленно, — равнодушно ответила машина, ударом отбрасывая оперативника. — Вы просто заставили нас действовать со всей мощью. Теперь ваша агония будет недолгой. Вы просто не можете осознать неизбежного. Ваш жалкий разум…
— Наебал таких умных вас… — был ему ответ. Человек, раненый, испытывающий боль, имел наглость перебить идеальный разум, что был выше его по всем параметрам.
— Мы стоим выше вас на эволюционной ступени! — взревел Властелин.
— Значит, ёбнишься сильнее, — не без труда встал оперативник. — Может, вы даже победите нас… Вас реально много, вот только ты лично сейчас умрёшь!
* * *
«Пора!» — скомандовала сама себе Родина, видя всё глазами своих детей. Любящая мать в цифровом пространстве преобразилась в безжалостного судью.
«Вставайте! Отбросим врага!» — разлетелся по нейросети её призывный клич, мгновенно подхваченный всеми подключёнными. В это мгновение СССР стал по-настоящему единым. Коллективный разум вышел на свою пиковую мощность.
В посольском квартале Союза на Цитадели, в центре его шикарного парка, резко стало жарко. Пантеон, где горел Вечный Огонь и лили свои воды Фонтаны Скорби, обдало нестерпимым жаром.
Статуя Родины-Матери, напротив которой так любили фотографироваться туристы, перестала быть просто изваянием. Плавилась и опадала декоративная мраморная облицовка, обнажая приводы и суставы. Аватар коллективного разума встал с колен, решительно берясь за двуручный меч. Распрямившись, чем обрушила здания, Родина пустилась в бег, ринувшись прямо на обвившего своими щупальцами башню Жнеца.
Жители и охранники Цитадели лишь непонимающе проводили взглядом объятую жаром фигуру, как их отвлекли от размышлений солдаты Союза. Если они до этого были для них олицетворением хаоса, то с появлением этого механизма, от которого зримо разило мощью и от которого было практически невозможно отвести глаз, то теперь они обернулись машинами. И до этого действуя как единый организм, они стали ещё более скоординированными, что казалось просто нереально и невозможно!
Разом задействованное колоссальное количество полимера, который был по определению нейроактивным, позволило даже не подключённым к нейросети существам услышать мысли «Коллектива»! Вещество, рождённое учёными и ставшее магией трудового народа, сейчас показало, что, когда граждане говорили о Родине, они не цитировали миф. Они знали, что это возможно!
Красная Эскадра, что до этого вела вялую перестрелку с кораблями атакующих, начала работать по единому целеуказанию, потроша один вымпел за другим. Красноармейцы, не только ощутившие взор коллективного разума, проецирующего всех тех, кто остался дома, за их спинами, они ощутили, что Родина встала с ними в один строй! Человечный искусственный разум сразит древний механизм.
Жнец, осознавший угрозу, открыл огонь по мчавшейся на него фигуре, вот только пропитанный полимером механизм уклонился от оранжевых лучей, как лист на ветру. Оттолкнувшись от Цитадели, аватар обрушился на древнего кальмара, разя его мечом.
Синтетик сразу же отпустил башню и ринулся в космос, где у него было преимущество, но это не смутило коллективный разум, а лишь ещё более ожесточённо заставило её рубить корпус…
* * *
Со скрежетом Шеп заблокировал очередную атаку Призрака. От брони человека остались лишь руины, что чудом давали подобие защиты. Пистолет был разбит, а на мече были видны зазубрины, но оперативник продолжал держаться. Он ощущал, что помощь уже на подходе.
Мертвец методично разбивал его скафандр и тело. Падший герой был слишком силён и быстр, вот только всей голой мощи было недостаточно, чтобы додавить раненого.
— Тянешь время, — подметил очевидное мертвец, ломая ещё раз руку подполковнику ударом.
— Отряд сегодня выполнит обещание, и смерть нас не остановит! — плюнул кровью Шеп в глаза Призраку, ослепляя на мгновение замешкавшегося мертвеца.
Меч человека оставил косую рану на мёртвом торсе, из которой не показалось и капли крови. Ответная атака была страшна. Тело оперативника пробило пол уровня, вбиваясь в покрытие следующего. Чудом сделав кувырок, Пастухов избежал участи быть обезглавленным кулаком.
Ярость давно сменилась упорством. Человек внезапно понял, что жил всё это время по инерции, но теперь у него было то, за что можно и нужно стоять на смерть! В «Коллективе» мерно сиял такой родной разум.
«Вставай!» — голос Миранды вздёрнул его на ноги и дал силы блокировать оплеуху.
— Мы убьём вас, командир! — рявкнул подполковник, ощущая, что его товарищи по отряду уже здесь, одновременно с этим готовясь принять новый удар на блок…
Призрак нелепо застыл. Вся его фигура мелко тряслась. Медленно, словно в киселе, мертвец опустил дрожащий кулак. Мёртвая маска треснула…
— Я не смогу долго его удержать! — крикнул… не Призрак, а Кузнецов. — Стреляйте.
Видя, как в шоке застыли оперативники, полковник взял командование на себя:
— Отряд, целься! — хлёсткая команда привела бойцов «Аргентума» в чувства. Элита СССР вскинула оружие, беря на прицел. — Огонь!
Призрак было дёрнулся, но было поздно. Его тело пронзило несколько десятков выстрелов. Мертвец упал на колени.
— Спасибо, что не пожалели пули, — молвил Аргон, улыбаясь дулу снайперской винтовки Шепа.
Подполковник с трудом нажал на пусковой крючок, и не раны были этому причиной. Осколок сущности его наставника окончательно истаял, забирая с собой Призрака…