Чекист, Магия, Война. Фрагменты к главе 2.
глава 2 часть IV с картинками.fb2
Что могу сказать, Просперо, раскинувшийся «за бугром», поражал. Я ожидал охуительного размера пустыню, с редкими оазисами, где между всем этим великолепием торчали бы руины, больше бы пошедшие храмам древнего Египта. Реальность же нахлобучила мои ожидания…
Провожать нас вышла, несмотря на раннее время, охренеть сколько народу. Так-то экспедиции — это пускай и знаменательное, но ставшее рядовым событие. Разведчики стабильно раз в месяц уходили за безопасную черту гор в большой мир. Власти города по этому поводу организовывали прощальный комитет, ну и встречный, когда возвращался гружёный добром караван. Только вот сегодня, под охуевшие взгляды моих путников, нас вышло провожать человек так под тысячу народа.
Да и провожающими от власти были сразу несколько мудрецов, а не дежурный клерк среднего звена. Самая мякотка была в том, что этот табор пришёл дать напутственного пенделя мне персонально, и только потом уже всей экспедиции, в частности.
Я, конечно, понимал всё, но к такому вниманию к своей персоне не привык. Моё дело простое: тихо спиздить иль отоварить по голове. Так было всю прошлую жизнь, что на работе, а на пенсии и подавно. Вспоминали про меня, кроме родни и близких знакомых, только раз под исход, как всех списанных по старости.
Ладно бы припёрлись только бы все те оболтусы, с которыми я учился в гимназии! Так припёрлись и слуги, к которым я относился просто нормально, не видя их ущербности по местным меркам в отсутствие дара!
Если я своих коллег по грызне гранита науки специально обрабатывал (что довольно легко сделать, обладая энной долей харизмы, юмора и умением брынькать на гитаре, особенно в тушке натурального полубога), то вот обычные люди, которым я не приседал на уши, были в этом комитете полной неожиданностью! Только сейчас до меня начали доходить смутные сомнения в том, что на самом деле сила примарха — это отнюдь не колдовство или физическая мощь! Тем интереснее вопрос, а сыграет ли мой полуэкспромт-полуэтюд, когда я вернусь.
От результата ёбаной пьесы будет зависеть судьба моей жопы! Копчик не обмануть. Император всё ближе, а там и Русс может уже быть или кто похуже. Мне будет сугубо похуй в тот момент, когда на руку палача будет натянута чёрная перчатка, а кулак начнёт массаж простаты через ноздрю! В отличие от того Магнуса, у меня не то что Легиона, а я сам голь перекатная, которой по заветам дедушки Ленина: учиться, учиться и ещё раз учиться, чтобы не опиздиться…
Поэтому вместо почёсу пузика собственного чувства собственной значимости, я ощутил, как остатки мужества сливаются в сапоги, от понимания: раз я так могу, то тогда что может сам Император? Интуиция подсказывала, что если решит он меня прибить, то с населением планеты, согнанным в один городок, тупо не будет церемониться. Лучше меня зная, на что способна личинка примарха, он просто сровняет местность с орбиты. Для надёжности. Сам бы я так и сделал, послав в жопу мораль. Правда, я бы ещё и тех, кто ровнял, ликвидировал, а потом и ликвидаторов, чтобы чистеньким остаться со стороны, но тут уже исходя из целесообразности.
Примерно с такими мыслями я и отправился в путь. Чего говорить, я пробыл в охуел от осознания сутки, которые потребовались отряду, чтобы упиздовать по дороге к предгорью. Ещё раз я выпал в осадок, увидев, как мы будем преодолевать горы!
Умом-то я понимал, что Просперо просто деградировал после всего пиздеца, что обрушился на планету, и до этого этот пыльный шарик особо не блистал, но мне до сих пор рвут шаблон отзвуки более технологического прошлого. Для местных соседство ламп дневного света и жаровен — естественно. Для меня — не дикость, конечно, если не считать, что обычная лампочка есть дорогая и ценная, мать её, археологическая находка! Поэтому увидеть добротный такой туннель, в котором сохранился хороший такой по качеству кусок шоссе, ля немецкий автобан, я не ожидал.
Пока мы по нему шли, мне мой наставник проводил ликбез в историю. Когда планету накрыло пиздой, отрезав штормом от большого космоса, местные на очко не присели, а даже обрадовались. Изгои и так не хотели к себе внимания, забившись в дыру поглубже, а тут ещё и такой подарок! Только вот когда из этого самого варпа пришли паразиты, взявшие всех на хоботок, они взвыли. Вот тут-то и начинается интересное.
Просперо не колонизировали все те, кому не повезло родиться псайкером. Планета так-то принадлежала фирме, хотевшей забацать на ней курорт, но дело не пошло. Никто не захотел лететь на самый край залупы обжитого мира. Место, где была построена Тизка, было наследием той эпохи. Небольшой курортик для туристов со всеми вытекающими.
Это потом планету заполонили псайкеры и на ней появились города-мегаполисы, что считалось по меркам тех времён чуть ли не деревней. Про такую штуку как шпили-ульи местные знали и сейчас, а я вот это осознать не могу. Мне-то было тесно в своём доме от обилия соседей, а человейник сына и подавно на дух не переносил, а тут миллиарды людей сидят друг у друга на жопе…
Поэтому в Пустошах была не только пустыня, леса и холмы, но и вполне себе заброшенные города, порой даже с небоскрёбами. Чего говорить, упавший на планету звездолёт был одним из ориентиров для многих поколений разведчиков!
Повидав местные города, сразу становилось понятно, откуда Тизка подчерпнула свой архитектурный стиль. Даже высотки были стилизованы под пирамиды! Этакий футуристичный Египет времён фараонов, если бы он дожил бы до моих дней.
Под песком на занесённых улицах торчали остовы машин. В некоторых постройках угадывались магазины, больницы, школы, от чего становилось жутко. Мир, живший и развивавшийся по своим правилам, просто сдох в один момент, и мне оставалось только гадать, а сколько там, среди звёзд, плавает таких планет, где человечество вообще всё. Даже вездесущая стилизация под Восток, получившая наконец обоснование, уже не раздражала, задавленная потрясением от очередного осознания.
Так тянулись дни, что разрастались в недели. Вот хотел подумать и занять себя чем-то? Так получи и распишись!
* * *
Тягостные думы обуяли пылкий ум Волка. На лике Русса торжествовала печать хмурости. Его душу не грел шум пиров, а мьёд в кружке как будто бы обернулся обычной студёной водой. Язык же так и норовил осквернить речь бранными словами, что были недостойны сына Всеотца, но так были под стать настроению примарха.
Вот уже несколько томительных минут фенресиец из-под своих бровей взирал на копьё, дар своего Отца, застывшее на подставке в ожидании своего часа. Оружие, ещё не побывавшее в битве и не испившее вражьей крови, жгло его взор, пощипывая глаза будто бы лёгкий ветер, пока где-то там, не в этом мире, вьюга напевала предостережение судьбы. Словно Леман прозрел будущее в тот момент, когда его длань коснулась древка этого оружия несколько дней назад, ясно указав его тропу вюрда, как это бывало до этого.
Пусть слово Великого Волка было так же крепко, как и его кулаки, но на его сердце лежал тяжкий камень, тяжелеющий с каждым мгновением затянувшегося путешествия. Не этого он ожидал, принимая свою судьбу. Не было в его разуме мыслей о том, как пролить кровь своего кровного брата, другого примарха. Каково же будет его Отцу отдать приказ, коему будет суждено разделить историю Лемана из Руссов на «до» и «после».
Волк отвратил свой взор от копья, ставшего для него олицетворением злого рока. Возможно, он не прольёт братской крови, чего было не сказать про кровь своих сыновей. Тропа вюрда, раньше казавшаяся прямым трактом, теперь же виделась извилистой, подобно горной, бурной реке.
«Свора!» — обидное прозвище, что даровала молва его сыновьям, и с которым примарх был вынужден согласиться.
Немногие командиры имели достаточно силы и воли, чтобы сдерживать собственных братьев. Дисциплинарный корпус в Шестом разросся настолько, что почти сравнялся в численности с аналогичным подразделением в Двенадцатом. Консулы-опсэквиарии набирались из наиболее стойких ветеранов, которые имели полное право пустить болт в затылок зарвавшемуся брату прямо на поле боя. Порой это усмиряло пыл впавших в неистовство воинов. Порой…
Таким встретил Легион своего Лорда. Из-за него и на самого Лемана взирали порой слишком пристально, от чего внутренний зверь щерился клыками.
Первым своим свершением примарх хотел сплотить свой Легион, между частями которого зрел раскол, ведь дисциплина и честь не могла соседствовать в одном строю с кровавой жаждой уподобившихся шакалам легионеров, только судьба решила иначе, перечёркивая этот путь. Путь малой крови и гнёта, которую ему пришлось бы уплатить за единство, и чьё бремя ему было суждено пронести до своего последнего вздоха, как и подобает воину.
От этого блики пламени жаровен на наконечнике копья становились ещё более зловещими. Поэтому хмурился всё больше с каждым днём примарх. В его душе не было сомнений или сожалений о грядущем, просто он уже ощущал привкус пепла.
— Хватит! — сказал он самому себе, хлопнув по столу. Не в характере Русса было предаваться унынию. Он делал или не делал. Третьего не дано. Если судьбе было уготовано дать ему такие испытания, то он их гордо пройдёт! — Мьёду мне!!!
* * *
Император ощутил колебание Царства Снов даже сквозь бушевавший шторм. Пожелай он в это мгновение, и душа незваного путника просто истаяла бы в этом океане, растворившись в Имматериуме.
Простое и эффективное решение, что было слишком очевидно и не несло в себе долговременной пользы. Слишком много ресурсов было вложено в создание инструментов, чтобы просто так отбрасывать их. Так думал в нём правитель.
С другой стороны, как учёный, он хотел своими глазами посмотреть на странника. Будучи почти близко к инструменту, с другой и одновременно вложенной при его создание душой, Император видел многое, но далеко не всё.
Повелитель Терры в любом случае использует своё творение. Даже его смерть послужит Его планам. Сын, полководец, инструмент, эксперимент — всё едино, если есть удобный поводок и объект приносит пользу. Осталось лишь измерить потенциал, дабы принять окончательное решение…
* * *
Ткань мироздания истончилась. С безмолвным криком разверзся проход между измерениями бытия, исторгая из себя флотилию, во главе которой блистал флагман владыки далёкой Терры.
Император был неподвижен. Его ауромитовый доспех предавал ему сходство со статуей, подчёркивая застывшее выражение лица. Словно не по Его слову пришли в движение пустотные гиганты и легионы солдат не отправились в поход к Просперо.
Подле него, в ожидании приказа, застыли Русс и Вальдор, готовые сорваться в бой по первому звуку…
Прошла долгая минута. Император всё также был неподвижен, взирая на кажущуюся сейчас ещё одним далёким светилом планету. В его чёрных глазах не отражалось ничего, кроме света звёзд, холодных и безмолвных, как он сам в это мгновение.
— Держать курс к планете, — наконец молвил своё слово Владыка Империума.
Голос Императора величественно прогремел по рубке, расходясь монументальным эхом, подавляя одной своей интонацией.
Медленно, словно движимый механическими привадами, лик вечного повернулся к Леману.
— Сын мой, ты можешь присоединиться к своему Легиону. Нет необходимости вступать сразу в бой. Пока.
Примарх Волков не видел того, как подобрался Щит Императора, понявший намного больше в словах Императора, чем он. Для первого из тысячи подтекст прозвучал подобно приказу…
