Драконий лекарь, глава 71
Высадка на берег… Ох, это было достойное кисти художника-анархиста зрелище. Я бы даже назвал эту картину… м-м-м, «Приплыли», если бы название уже не было занято и по буковкам люди могли бы понимать сарказм. Вот представьте себе: суровые, просоленные морем викинги, ПРИ МНЕ пережившие атаку Кипятильников, обстрел плазмой и полет на Громмелях, ступают на твердую землю. Казалось бы, самое страшное позади, можно выдохнуть, поцеловать песок и вознести хвалу Одину.
Ага, десять раз.
Стоило первым сапогам коснуться пляжа Нуригари, как религиозный экстаз сменился… ну, скажем так, когнитивным диссонансом предпоследних стадий, потому что первое, что ВСЕ они увидели — это… Бог с ними, с драконами, они увидели драконий быт!
Задумывался ли я сам, как живут, м-м-м, скажем, мыши? Как в мультке, имея человекоподобные домики, только маленьких размеров, быт которых является прямой аналогией человеческого, только с поправками на мышиную анатомию, да потребности? Еще будучи школьником — да.
Именно так себе и представлял, а тут… Скажем, по научно-социальному укладу, разум многих (не всех, но достаточного количества) викингов был примерно в такой же степени развития. Прямо перед их носами, метрах в пятидесяти, группа прилетевших Громмелей, монотонно гудя, укладывала валуны в круг. Просто… банально работала. Рядом суетились Жуткие Жути, затыкая щели своей слюной, чуть поодаль Титан, с грохотом выгружал Йохана, деликатно подталкивая того мордой под зад, мол, «слезай, приехали»… И таких примеров мелкой, но какой-то… дисциплинированной (?) и общей суеты было очень много. Все заняты чем-то.
И над всем этим возвышалась белая гора.
Впечалет, правда? Меня вот о-о-о-очень сильно, а за неокрепшие умы викингов я говорить даже боюсь.
Однако, видел лица команды Северного Ветра. У Хальфдана вон, челюсть отвисла настолько, что туда могла бы залететь Жуть и свить гнездо — им как раз место новое нужно. Да и остальные выглядели не лучше: глаза по пять копеек, руки трясутся, и полное непонимание в глазах — то ли бежать, то ли молиться, то ли сразу умереть от разрыва сердца.
Это был тотальный шок и слом картины мира. Не привыкли они, что главный источник бед и хаоса может быть более… упорядоченным, чем они сами, мех.
— Добро пожаловать в мой скромный санаторий, — прокомментировал я.
Бьярни спустился с приволоченного драконами и веслами корабля последним, и встал рядом со мной. Сам парень был бледен, его руки, сжимающие ножны, были белыми от напряжения, но… в его взгляде читал восхищение (помимо страха, конечно). Такое, знаете, мальчишеское, безумное восхищение перед чем-то грандиозным и смертельно опасным.
— Саян… — выдохнул он, не отрывая взгляда от Матери. — Ты… очень похож на одного задиристого знакомого, которого забили досмерти в детстве палками.
— Эм… спасибо, класс?
— Я говорю о том, что ты не так думаешь, ты… конченный псих.
— А, ну все объясняет, спасибо, я старался, — хмыкнул я. — Это комплимент?
— Скорее факт. — нервно хихикнул парень. — Если мы выберемся отсюда живыми… никто не поверит. Меня просто запрут в бараке на Лохиморе и выбросят ключ в море.
Впрочем, шок шоком, а выживать надо. Викинги — народ прагматичный. Постояли, поглазели, поменяли штаны (фигурально выражаясь, хотя за некоторых я не ручаюсь) и взялись за дело. «Северный Ветер» после всех зло-и-приключений выглядел жалко. Пробоина в борту чуть выше ватерлинии, такелаж оборван, палуба закопчена после близкого знакомства с плазмой Багиры, даже на достаточном расстоянии от эпицентра удара.
Но, как оказалось, эти ребята плавают не первый день.
— Ерунда, — махнул рукой Бьярни, когда мы осматривали повреждения. — У нас в трюме есть запас корабельного леса, смола и парусина. На скорую руку залатаем, но, быть может, понадобятся и материалы с острова. Хотя и до Лохимора тут рукой подать — день пути при попутном ветре. А ветер отсюда всегда дует в нашу сторону, будто сами боги хотят, чтобы от этого острова держались подальше, буга-га-га!
Работа закипела почти сразу, после высадки. И вот тут началось самое интересное — социальное взаимодействие, так сказать.
Мои орлы — Клинт, Саид, Фишлегс и спасенные ранее матросы — смешались с командой Бьярни. Сначала было… ну обычное напряжение. Косые взгляды, руки на рукоятях ножей. Еще бы: одни — бывшие рабы и изгои, другие — гордые торговцы. Но общая беда (и общий страх перед драконами) сближает лучше всего. Пока стучали топоры и пахло разогретой смолой, я сидел у костра, наблюдая за процессом и крутя в голове шестеренки. Ситуация складывалась… перспективная. У меня на острове полсотни лишних ртов (команда Бьярни плюс мои). У меня есть ресурсы, но нет выхода во внешний мир. У Бьярни есть корабль (почти починенный), связи на Лохиморе и статус. Пусть и невезучего, но хевдинга или… короче кого-то главного на уровне чиновника или депутата. А еще нам нужно было сбагрить этих ребят. При всем моем гостеприимстве, кормить и размещать такую ораву я не смогу, да и Мать начнет нервничать от перенаселения — уже неоднократно получал от нее вопросительно-брезгливые «М-Р-ООО-М». Но просто отпустить их было бы… глупо, правда. Нужно использовать этот шанс и выжать из этой встречи максимум.
— Саян, — Тут и Йохан удачно подсел ко мне, держа в руках рог с чем-то горячим. Вид у него был заговорщицкий. — О чем думаешь? Вижу, мысли у тебя тяжелые, как кошель после удачной сделки…
— Думаю о том, как превратить наше знакомство с Бьярни в долгосрочные, э-э-э, инвестиции, — честно ответил я, надеясь, что значение такого слова они знают — придумывать аналог не хотел. — Йохан, вот скажи мне… насколько влиятелен его клан?
— Вольные Торговцы? — Йохан закатил глаза. — О-о-о! Мы с тобой уже и кровью сближены, и делами будущими обвенчаны, ха-ха! Расскажу тебе… многое. Не смотри на то, паря, что потерпели упад недавно они. Но знай, что они… ну буквально кровеносная система всего Архипелага по правую сторону от Олуха! То бишь, по восточной части его. Они, к примеру, возят все: от шкур до специй. Бьярни молод, да, и репутация у него… кхм… специфическая. Но его отец был Вкингом с большой буквы! И слово Боргсонов на тинге весит, наверняка столько же, сколько и топор Стоика Обширного.
Н-да, вот и породнились настолько, что с одного диалога столько информации накапало. Олух? Стоик? Важные местные шишки, поди.
— Интересно… — протянул я.
Диалог продолжался еще долгое время, но вся суть сводилась к тому, что меня хотят знатно поиметь и моей легендой приручителя воспользоваться, но не думаю, что мне в плюс.
Однако, кто кого в итоге поимеет — вопрос открытый и очень спорный. Я ведь тоже не вчера родился, хех. Так что, пока Йохан распинался, я, кивая как болванчик, мотал на ус реальный расклад. Что имеем в сухом остатке? Первое и важное — география и политика.Олух с неким Стоиком — это местная Спарта, главная военная сила и оплот традиций, с которой лучше не ссориться. А Лохимор — эдакая «Венеция», или Манса-Муса в одном лице, торговый кошелек, который сейчас, увы, пуст и дыряв. Бьярни — хевдинг хоть и по праву крови, но позиции у него шаткие. Ему срочно нужен прорыв, чтобы старейшины не сожрали его с потрохами. И этот прорыв, по их закрытому выводу и мнению — я. Второе важное — информация по плану с Жуткой почтой — гениален по задумке, но исполнение… м-да, варварское. Драконы мрут, письма не доходят, КПД, как пишется, стремится к нулю. Им жизненно нужна моя методичка по дрессировке, иначе вся затея лопнет. А значит, рычаги давления у меня есть, пусть и в несколько не очень важной для них сфере. И третье, самое тревожное… На восточных границах какая-то муть. Пропадают драконы, исчезают корабли, торговые пути пустеют. Йохан сам узнал это из обрывков слухов и слов, но пытался это сгладить, перевести тему, однако страх в его глазах читался четко.
Какая-то беда приходит и оттуда.
В общем, пасьянс сложился. Информации вагон, осталось только правильно разыграть карты, как выпадет возможность, конечно…
Вечером, когда ремонт был почти закончен (удивительно, но факт), а над островом сгустились сумерки, мы собрались у костра. Эдакая верхущка главных уже сформировалась, в состав вошли: я, конечно же,, Бьярни, Йохан, Фишлегс (который все еще не мог отойти от непонятного мне восторга) и Клинт. Вокруг было относительно тихо, если не считать храпа Громмелей и далекого шороха Матери, которая ворочалась где-то у центра острова. Ели жареную рыбу — благо, море здесь было щедрым.
— Но прежде чем вы уйдете, нам нужно обсудить пару деталей.
— О, этому мы рады. Но, как завещал один пройдоха, баш на баш. — Бьярни прищурился. — А то звучит как начало торгов, в которых я обычно остаюсь без штанов.
Я подался вперед, вороша угли палкой.
— Без проблем. Вот вы используете Жутей для почты, это я понял. Но Йохан обмолвился, что у вас на Болотах, да и на Лохиморе водятся не только Жути и Змеевики.
— Ну да, — Бьярни пожал плечами. — Всякой твари по паре. Громмели, Ужасные Чудовища… стандартный набор, чтоб его.
— А что-то… необычное? — вклинился Фишлегс. — Ну, че-та, чего нет в Книге Драконов? Или что-то редкое?
Бьярни задумался, жуя травинку. Пусть Фиш и влез, но вектор разговора шел правильный.
— Хм. Ну, есть одни. Мы их зовем Нюхохватами.
— Нюхохваты? — переспросил Фиш, быстро листая записи. Страницы шелестели.
— Э-э-э… нет. Такого названия я не встречал. И в Борке тоже нет…
— Дык, может местное название кого-то. Чего их там… — вкинул кто-то догадку.
— Не удивительно, что не встречал, — хмыкнул Бьярни. — Это наши, местные…
Ага, эндемики что ли?
— …Внешне они, правда, похожи на Пристеголовов, только голов там… кхм… побольше. Четыре.
Вот тебе и Змей Горыныч…
— Четыре?! — глаза Фишлегса полезли на лоб.
— Типа того. Ну и шеи потоньше.
— А почему Нюхохваты? — спросил я. — У них проблемы с носом?
— Ха! Наоборот! — Бьярни оживился. Видно было, что он любит рассказывать байки, особенно когда слушатели развесили уши. — У них нюх такой, что собака по сравнению с ними — безносая.
Он начал рисовать пальцем в воздухе, пытаясь изобразить силуэт.
— Смотрите, м-м-м, значит… С виду он… ну, как цветок. Красивый такой, желтовато-зеленый с кучей пятен. Сверху у яйца даже ветки с листьями торчат, маскировка, мать её. Но это обманка! Самая страшная обманка в мире.
Бьярни понизил голос, нагоняя жути.
— Когда он раскрывает свои пасти — а их там три на каждой голове! — он начинает пахнуть. Сладко так, бобами черными, которые давече Йохан привозл к нам, как их… чоколодэм пахнут опьяняюще. Ты идешь на запах, думаешь: «О, ягодки!». А там — КЛАЦ! И нет тебя.
Приманка феромонами… гениально.
— Но фишка не только в этом. У них на спине, ближе к шее, есть такой горб, типа нароста.
Он показал руками размер — примерно с арбуз.
— Когда все спокойно — горб как горб. Но если Нюхохват чувствует угрозу… горб раздувается. Становится красным, пульсирует. И они начинают выть.
— Чувствует угрозу? — переспросил я. — Ты имеешь в виду запах хищника?
— Не-е-ет, — протянул Бьярни, и его лицо стало серьезным. — В том-то и дело. Они чувствуют не запах. Они чувствуют… как бы сказать… то ли намерение, то ли беду. Мы проверяли даже, ставили перед ним человека с ножом за спиной — дракон спокоен. Но стоило этому человеку только… м-м-м, подумать о том, чтобы ударить — горб краснел мгновенно. То есть они чуют агрессию ДО того, как она проявится. Предчувствуют смерть, короче. Поэтому их и сложно убить. Но мы справлялись, ага.
— О, а можешь нарисовать? — снова встрял Фишлегс, протягивая Бьярни уголек. — Или показать как-то? Бьярни отшатнулся.
— Я чё, художник али скальд? Не могу, конечно. Кривые у меня руки для этого. Но поверь на слово: увидишь четыре головы и почувствуешь запах до того сладкий, которого не было нигде — беги.
— Интересный зверь, — медленно проговорил я. — И много их у вас?
Лицо Бьярни помрачнело.
— Было много. Раньше они на каждом болоте сидели, выли перед штормами. Хорошо подсказывали о грядущих штормах, но потом… потом они исчезли.
— Исчезли?
— Ага. Года два назад. Просто взяли и улетели. Будто… почуяли что-то такое страшное, что даже их храбрости не хватило.
Он посмотрел на огонь.
— Мы думали, это из-за чумы или бескормицы. Но потом пришли слухи с Востока о НЕМ, а поле и сам ОН явился к нам…
— О ком речь? — спросил уже Саид, подкидывая веток в костер.
Бьярни помолчал, словно не решаясь произнести имя.
— О человеке, который называет себя Драго Блудвист.
Вот уже который раз слышу это имя, но какой-то конкретики никогда не было…
— И кто он такой? — спросил я, выискивая глазами и Йохана, который вот… сука! Прямо сейчас решил уйти подальше. А ведь вез ему заказ! — Очередной вождь, решивший, что он пуп земли?
— Ох, если бы, — горько усмехнулся Бьярни. — Вожди приходят и уходят. А Блудвист… он как стихия. Говорят, он пришел с земель, где нет снега. Он не убивает драконов, Саян. Он их… ломает.
Парень поднял взгляд на меня.
— Вот ты говоришь, ты лекарь. А Драго… он заковывает их в броню. Вбивает крюки прямо в плоть. Отрубает лишнее. Он делает из них воинов для убийства, ведь ПОДЧИНЯЕТ их себе… И с каждым своим приходом его армия драокнов становится все сильнее и сильнее… Не совру, если скажу что лагодаря ему мы придумали использовать Жутей, но вот других…
Бьярни передернул плечами.
— Я видел одного такого Громмел, закованного в железо так, что глаз не видно. Он юыл среди тех, кто после отказа Драго напал на наш торговый пост. Дракон… не чета обычным Громмелям, ведь не боялся идти на нож, лететь на топор и… словно вообще не боялся ни огня, ни копий. Просто шел и жег, пока не упал замертво от истощения. Не похоже на обычных драконов, верно? Обычные как волки, если пахнет жаренным, то тут же сматываются!
— И Нюхохваты… — начал я.
— …почуяли его, — закончил Бьярни. — Они почуяли это еще задолго до прихода Блудвиста и свалили. Не удивлюсь, если у Драго все-таки появились и они в его армии. Вот как толкьо, чертяка, умудряется себе их расположить, да подчинить?
— Жестко, — протянул я, переваривая информацию. — Значит, говоришь, чувствуют намерение…
— Именно, — кивнул Бьярни. И тут же, не давая мне сменить тему, подался вперед. В его зеленых глазах загорелся недобрый, цепкий огонек. — А теперь твоя очередь.
Бьярни ткнул пальцем в сторону берега, где белела в темноте туша Альфы
— Мы же договорились: баш на баш. Я тебе — про наши кошмары, ты мне — про свои. Или твое слово стоит меньше, чем дырявый парус?
Ого. А парень-то уже зубки показывает.
— Слово мое тверже камня, — усмехнулся я. — Что конкретно тебя интересует, Невезучий?
— Та… хреновина, — Бьярни понизил голос, кивая на Далекий силуэт Вопля Смерти. — Она одна такая? Уникальная? Или это целый вид? Потому что если таких тварей в океане много, я лучше прямо сейчас пойду выращивать капусту в горах.
— Ну, выращивать капусту тебе рановато, — я почесал подбородок. — Есть конкретная — Королева. Она же Вопль Смерти. Она такая страшная одна, но… есть вид похожий, но поменьше. Мы их называем Шепотами Смерти.
— Шепоты? — фыркнул он. — Звучит как название для девчачьей баллады.
— Поверь, когда встретишь — петь не захочется. Представь себе огромную круглую голову, утыканную шипами. Тела почти нет, оно сразу переходит в хвост. Но самое жуткое — это рот.
Я сделал паузу для эффекта. — Там нет челюстей в привычном понимании. Там… вращающиеся кольца. Шесть рядов зубов, которые крутятся в разные стороны.
— Как… как в мельнице жернова? — уточнил какой-то Лохиморский матрос.
— Ага.
— И где они… водятся?