Я Димасик? Но я же дроу! - Глава 31
Том 2. Глава 7 / 31
.
В Волгограде мать Димасика — Марина Иванова, всё никак не могла успокоиться и смириться с пропажей сына. Вместо того чтобы бросить вторую работу и спокойно жить дальше, эта неугомонная женщина устроилась на третью работу.
Вначале она пыталась добиться от полиции того, чтобы та работала. Но в ответ на её требования найти сыночка, полицейские вежливо посылали её куда подальше. Их отговорки насчёт того, что её сын взрослый парень и имеет право на частную жизнь, она игнорировала. С её точки зрения Димасик не мог быть самостоятельным. Её сынуля наверняка был введён в заблуждение гадкими негодяями, которые использовали его ради своей наживы или ещё ради какой-то выгоды.
Не получив от полиции результата, Марина обратилась к частному детективу Семёну Рогову. Семён раньше работал в полиции и у него там остались связи. Но в результате некоторых махинаций его уволили. Ничего иного кроме розыска он не умел. Перед ним маячила перспектива всю оставшуюся жизнь работать за копейки охранником либо податься в бандиты.
Последнего он не хотел, поскольку по опыту прошлой работы знал, что подобные ему люди принимаются в мафиозные кланы в качестве шестёрок. Расходный материал, который большие шишки рано или поздно сливают властям ради сохранения собственной неприкосновенности.
Работа охранником была последней, на которую Семён был готов согласиться. Но его спасли обширные знакомства и связи. Один из приятелей — такой же полицейский, который был вынужден покинуть службу раньше выхода на пенсию, открыл частное детективное агентство. В Волгограде подобный бизнес был редкостью. Это в столице или Санкт-Петербурге таких контор много. А что расследовать в провинции? Деньги там крутились небольшие. В контору в основном обращались жёны и мужья, которые подозревали свою вторую половинку в измене. Но изредка всё же попадались интересные заказы. Например, когда кто-то подвергался невинному осуждению и пытался доказать свою невиновность. Или же когда пропадали люди.
Случай Марины Ивановой относился к последнему варианту. Её сын сбежал из дома. Если бы это был подросток или ребёнок, Семён бы ничуть этому не удивился. Но этому парню было двадцать лет. И то, что мама искала великовозрастную деточку, уже показалось детективу интересным. Впрочем, всё встало на свои места, когда Рогов выяснил диагноз парня и узнал о его ограниченной дееспособности.
Детектив тщательно опросил клиентку, после чего развил бурную деятельность. Он подключил все свои связи. Благодаря этому ему вскоре стало известно всё о Дмитрии Иванове. Он даже слетал в Москву, чтобы убедиться в том, что этот парень проживает по выясненному им адресу. В итоге детектив вызвал клиентку на беседу.
Марина прилетела в офис детективного агентства за считанные минуты, будто всё время только и ждала оттуда информации. Семён пригласил её в кабинет шефа — единственный в их офисе, который использовался детективами для встречи с их клиентами. Он тут же выложил на стол папку, которую пододвинул женщине.
— Вы нашли его? — с надеждой глядела она на сыщика.
— Нашли, — кивнул Семён. — Вы знаете, что вашего сына дважды задерживала полиция?
— Они его находили? — удивилась она. — Но в таком случае, почему они мне ничего не сообщили?
— Госпожа Иванова, — медленно покачал головой из стороны в сторону Рогов. — Вынужден вас расстроить. Вашего сына задерживали не из-за вашего заявления о его пропаже. На самом деле ваше дело давно закрыли и отправили в архив, поскольку вашего сына нашли и провели с ним беседу.
— Как?! — ахнула изумлённая женщина.
— Оперуполномоченный, который этим занимался, убедился в том, что ваш «мальчик» ушёл из дома по собственному желанию и с ним всё в порядке, после чего дело было закрыто.
— Вот же скотина! — разозлилась она в адрес опера, который принимал у неё заявление. — Хотя бы мне позвонил.
— Это не входит в обязанности сотрудников полиции, — Рогов хоть и был выгнан из внутренних органов, но мысленно поддерживал бывших коллег. Он их прекрасно понимал.
— Так что вы говорили про Димочку? — Марина выкинула из головы мысли о полицейских, перейдя к главному. — Почему его задержала полиция?
— В первый раз Дмитрий Иванов был задержан в Волгограде, — начал отвечать Рогов, — за хранение экстремистских материалов. Ему повезло — он отделался всего лишь мелким штрафом.
— За что?! — не могла поверить в услышанное госпожа Иванова. — Какие ещё экстремистские материалы? Вы что, шутите? Мой мальчик никогда подобным не увлекался. Он обычно смотрит мультики и играет в игры.
— Не знаю, какие именно материалы, но факт на лицо, — продолжил Семён. — Серьёзно, ему очень повезло. Сейчас по этой статье дают большие сроки. Не знаю, что ваш сын провернул, чтобы выбраться из этого капкана. Я подозреваю, что у него есть серьёзные покровители.
— Не может быть! — не могла поверить в это Марина. — Мой сыночек не такой. Я уверена, что его заставили. Наверняка его втянули в свои сети какие-нибудь мошенники или он попал в лапы секты… — её лицо засияло, словно от озарения. — Ну, точно! Наверняка его заставили вступить в какую-то секту и внушили всякие дурные мысли! Иначе как бы он мог так сильно измениться? Это они его заставили хранить запрещённую литературу! Я уверена в этом.
— Не знаю насчёт секты, но… — обратил на себя внимания Рогов.
— Да-да, — вновь обратилась в слух женщина.
— Второй раз вашего «милого мальчика» задержали за избиение пятерых человек и их ограбление, — ухмыльнулся мужчина.
— Не может быть! — резко воскликнула Марина. — Мой Димочка не такой. Он бы не стал никого бить и тем более грабить. Да как он вообще мог бы кого-то ударить? Он же такой слабенький.
— Ну-ну, — хмыкнул Рогов. — Слабенький, а пятерых отметелил так, что четверо из них до сих пор в больнице. И все они молодые люди спортивного телосложения с сомнительным послужным списком. Проще говоря, потенциальные хулиганы.
— Неужели мой мальчик попал в беду? — сердце женщины пропустило удар. — Его посадили в тюрьму?
— Хм… — протянул детектив. — Что самое удивительное — нет. Ваш «малыш» всё ещё на свободе. Это весьма удивительно с таким послужным списком. Это ещё раз навело меня на то, что у него есть какой-то могущественный покровитель или как минимум хороший адвокат и стальные нервы с выдержкой. Я сильно был изумлён, когда узнал, что его освободили в тот же день, когда задержали. Забавны его показания, будто он был свидетелем драки между пьяными молодыми людьми. Он утверждал, что никого не бил, а эти хулиганы сами друг друга побили.
— Так и было! — с абсолютной уверенностью заявила женщина. — Мой Димасик никого и пальцем не ударит. Его оклеветали.
— Неважно, оклеветали его или нет, — мужчина помассировал виски. От общения с этой ненормальной женщиной, как он считал, у него начала побаливать голова. — Вы меня наняли для того, чтобы я нашёл вашего сына. Я это сделал. В папке адрес в Москве, по которому он сейчас проживает. С вас семьдесят тысяч за работу и сорок тря тысячи за сопутствующие расходы.
— Какие такие расходы стоят так дорого?! — ошалело округлила глаза Иванова.
— Полёт в Москву и обратно, — начал перечислять собеседник. — Прошу заметить, эконом классом на самом дешёвом на тот момент рейсе! Аренда автомобиля для перемещения по столице. Взятки коньяком сотрудникам полиции, которые предоставляли конфиденциальную информацию. В папке есть все чеки, в том числе на коньяк, можете с ними ознакомиться.
— Ох! — женщина углубилась в изучение чеков. Её улучшившееся настроение от находки сына было опечалено гигантской суммой за услуги детектива. — Извините, у меня сейчас нет таких денег. Но я обязательно за всё заплачу. Эм… Вы подождёте, пока я возьму кредит в банке?
— Да, конечно, — ничуть не смутился детектив, ведь в его практике подобное было не впервые. Были клиенты, которые пытались не заплатить. Но с ними потом решали вопросы знакомые коллекторы, которые были больше похожи на бандитов. — Госпожа Иванова, я вам рекомендую помимо прочего обратиться к юристу для консультации.
— Зачем? — с недоумением смотрела она на собеседника.
— Статус вашего сына мне кажется странным, — поведал Рогов. — Он зарегистрировал себя в качестве индивидуального предпринимателя. С его диагнозом ему должны были отказать в налоговой инспекции. Мне удалось выяснить, что он предоставил в налоговую справку от психиатрической экспертизы о том, что является дееспособным. Но мне кажется, что одной такой справкой с его диагнозом дееспособность не определяется. Если ваш сын дееспособный, то вам сложно будет вернуть его домой. Вы же этого хотите, как я понял? К сожалению, я не силён в гражданской юриспруденции. Но у меня есть хороший знакомый, который может вам помочь.
— Хорошо, я обязательно обращусь к нему! — твёрдо кивнула Марина.
Марина Иванова не стала откладывать визит к юристу. Рекомендованный детективом адвокат, Александр Петрович Гордеев, принимал в центре Волгограда, в офисе с дорогой мебелью и видом на Волгу. Сама обстановка внушала уверенность, которую женщина так отчаянно искала.
Адвокат, мужчина лет пятидесяти со спокойным и внимательным взглядом, выслушал её историю, не перебивая. Он делал пометки в блокноте, лишь изредка уточняя детали. Затем он внимательно её опросил и изучил материалы добытые детективом.
«Вот он, шанс, — лихорадочно думала Марина, пока тот писал. — Сейчас он всё объяснит, и я пойму, как вернуть своего мальчика. Одна бумажка от какого-то врача ничего не значит!»
Когда она закончила, Гордеев отложил ручку.
— Марина Викторовна, ситуация, на первый взгляд, запутанная, но с юридической точки зрения всё более-менее ясно. Вы — официальный опекун вашего сына, Дмитрия, признанного недееспособным. Это первооснова, с которой мы будем работать.
— Но он же предоставил какую-то справку! В налоговой сказали… — начала было Марина.
— Одной справки о вменяемости в данный момент недостаточно, — мягко, но твёрдо прервал её адвокат. — Психиатрическая экспертиза, даже самая положительная, — это всего лишь медицинское заключение. Она сама по себе не отменяет решение суда о недееспособности. Пока суд не вынесет новое решение о полном восстановлении дееспособности Дмитрия, его юридический статус не меняется. Вы остаётесь его опекуном со всеми вытекающими правами и обязанностями.
Сердце Марины забилось чаще. В её глазах вспыхнула надежда.
— То есть… всё, что он делает — незаконно?
— Не совсем так. Но все его значимые юридические действия должны совершаться через вас. Сейчас я позвоню кое-кому из налоговой и палаты Росреестра, чтобы прояснить ситуацию с его предпринимательством.
Адвокат сделал несколько звонков, разговаривая спокойным, уверенным тоном, употребляя малопонятные Марине термины: «статус подопечного», «презумпция недееспособности», «полномочия опекуна». Из обрывков фраз она поняла главное: человек с синдромом Дауна и официальным статусом недееспособного не мог самостоятельно зарегистрироваться как ИП. Для этого требовалось решение органа опеки, которое не выдавалось. Сотрудник налоговой, к которому обратился Гордеев, после недолгой проверки развёл руками: в деле действительно имелась справка из психоневрологического диспансера, и на её основании некий сотрудник, проявив «разумную инициативу», принял документы. Ошибка, недоразумение, которое теперь предстояло исправить.
Положив трубку, Гордеев сложил руки на столе.
— Итак, мой вердикт такой. Пока решение суда о недееспособности вашего сына не отменено, вы, как опекун, имеете полное право контролировать его финансы, имущество и все юридически значимые действия. Вы можете запросить выписки по его банковским счетам, заблокировать любые операции, если посчитаете, что они ему во вред. Вы можете от его имени расторгать договоры, которые он заключил, в том числе и договор аренды офиса. Всё это будет абсолютно законно.
Лицо Марины озарилось торжеством. Она чувствовала себя генералом, которому только что вручили ключ от вражеской крепости.
— Но есть и обратная сторона, — продолжил адвокат, и его голос стал серьёзнее. — Как только ваш сын подаст в суд заявление о восстановлении дееспособности на основании новой экспертизы, и суд его удовлетворит — все ваши полномочия опекуна прекратятся мгновенно. В тот же день. Вы больше не сможете распоряжаться его деньгами, подписывать за него документы, контролировать его бизнес. Он станет полностью самостоятельным и независимым от вас человеком с точки зрения закона.
Марина молча кивнула, а в её голове уже строились планы. Суд о восстановлении дееспособности? Конечно, нет! Зачем ему это делать? Её Димасик нуждался в заботе и в защите. Она думала, что он ввязался в какие-то тёмные дела: драки, экстремизм, непонятный бизнес. Его просто использовали.
— Я поняла, Александр Петрович, — сказала она, поднимаясь. — Большое вам спасибо. Теперь я знаю, что делать.
— Марина Викторовна, — остановил её адвокат. — Подумайте хорошенько. Ваш сын, судя по всему, демонстрирует вполне адекватное поведение. Он смог организовать переезд в другой город, зарегистрировал бизнес, пусть и с нарушением. Возможно, он и правда изменился?
— Он болен, Александр Петрович, — с ледяной вежливостью ответила Марина. — И я, как его мать, лучше знаю, что для него хорошо. Я должна его спасти.
Выйдя из офиса, она направилась сначала домой за документами об опекунстве, а затем в ближайшее отделение Наебанка, где она теперь знала, что у Димы был открыт счёт. Теперь, с юридической подоплёкой, её голос при обращении к сотруднице звучал твёрдо и властно:
— Здравствуйте. Я опекун индивидуального предпринимателя Иванова Дмитрия Анатольевича, Марина Викторовна Иванова. Мой подопечный, в связи с его психическим заболеванием, совершает финансовые операции, которые могут нанести значительный ущерб его благосостоянию. На основании решения суда о недееспособности и свидетельства об опекунстве, я требую в срочном порядке предоставить мне полную выписку по всем его счетам и картам, а также наложить ограничение на все операции.
В её глазах горел огонь решимости, чего нельзя было сказать о сотруднице банка, в глазах которой поселилась печаль. Нестандартное обращение клиента обещало выпить из неё все нервы.
Сотрудница банка, молодая девушка по имени Алина, с профессиональной улыбкой приняла документы. Её взгляд скользнул по решению суда и свидетельству об опекунстве, затем перешёл на напряжённое, почти фанатичное лицо Марины Ивановой.
«Вот же ж, — пронеслось в голове у Алины. — Очередная мамаша, которая решила поставить взрослого сына на короткий поводок. И ведь всё по закону… Бесит это всё».
— Марина Викторовна, процедура требует времени, — вежливо, но без энтузиазма произнесла она. — Нужно проверить документы, составить заявление… Это займёт около часа.
— У меня есть время, — отрезала Марина, усаживаясь на стул у стола. — Я подожду.
«Вот бы это время было у меня, — с грустью подумала Алина, не убирая с лица искусственной улыбки. — Я бы провела его дома на диване с чаем и печеньками, поглаживая котика».
Пока Алина скрипела клавиатурой, заполняя бесконечные электронные формы и распечатывая документы на подпись, Марина лихорадочно обдумывала следующий шаг. Блокировка счетов — это удар по финансам, лишение сына возможности оплачивать аренду и кормить своих «друзей». Но этого мало. Нужно было действовать на опережение. Нужно было ехать в Москву. Пока он не опомнился и не снял остатки денег, пока не скрылся снова.
Мысль о поездке, которая ещё утром казалась пугающей и почти нереальной, теперь представлялась ей единственно верным решением. Адрес у неё был. Она должна быть там, должна застать его, должна вытащить из этой помойки, в которую его затащили негодяи.
— Вам необходимо ознакомиться и подписать, — голос Алины вернул её к реальности. Девушка протянула стопку бумаг. — Здесь вы подтверждаете, что действуете в интересах подопечного и осознаёте последствия ограничения операций.
Марина, почти не глядя, ставила подписи в указанных местах. Её пальцы слегка дрожали — не от сомнений, а от нетерпения.
Наконец, Алина забрала последний лист и сделала несколько заключительных щелчков мышью.
— Всё, Марина Викторовна. Ограничения наложены. Выписку по счетам мы подготовим и направим вам на почту в течение трёх рабочих дней. По всем вопросам вы можете обращаться…
— Спасибо, — Марина порывисто встала, не дослушав. Её дело здесь было закончено.
«Сумасшедшая надзирательница, — Алина устало вздохнула и потёрла виски. — Вот зачем эти стервы ломают жизни своим сыновьям? А потом кто-то мне будет говорить, что бешеных свекровей не бывает…»
Выйдя из банка на прохладный волгоградский воздух, Марина почувствовала невероятный прилив сил. Она чувствовала себя не просто матерью. Она считала себя вершителем закона. Она достала телефон и быстрыми, уверенными движениями стала искать билеты на поезд до Москвы. Самый ближайший. Она не могла терять ни дня, ни часа. Если бы у неё было достаточно денег, то она бы купила билет на самолёт. Но она было должна огромную сумму детективному агентству, поэтому не до роскоши.
«Держись, Димочка, — мысленно обратилась она к сыну, пролистывая расписание. — Мама едет. Мама всё исправит».
Через несколько часов, со скудными пожитками в чемодане, Марина Иванова сидела в плацкарте ночного поезда «Волгоград-Москва». За окном мелькали огни родного города, уступая место тёмным полям. Она не чувствовала усталости. Внутри неё бушевала смесь триумфа, страха и жгучей, всепоглощающей решимости. Она представляла, как застанет своего Димасика врасплох в той самой квартире, как он удивится, увидев её, как она разоблачит всех этих мошенников, которые его обманули.
«Всё будет хорошо, — убеждала она себя, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Я верну его домой. Всё будет как раньше».