• Boosty Shared
• Гидра Доминатус

• T

• xcom

— Чего встали? Устали? А ну побежали! — пихнув бойца впереди прикрикнул Сократ, что замыкал строй и тоже пыхтел в свой противогаз.

Бегать в противогазах на самом деле весело. Ощущение что сдохнешь, задыхаться почти сразу начинаешь, потеешь как тварь, но зато организм начинает куда грамотнее распоряжаться с кислородом. Да и ты сам тоже начинаешь дышать правильно. Выносливость растёт будь здоров, а выносливость для солдата всегда превыше силы.

За всем наблюдал бегущий рядом подполковник Дудло. Сократ каждый раз удивлялся как эта пенсия морщинистая выдерживает марш-броски. Да, Дудло был без снаряги и без противогаза, но бежал ведь, хрыч старый. Это удивляло, ведь об армии Сократ многое слышал, а уж сколько историй в интернете видел… в общем, проблемы с армией были и были они объективными.

Однако как только находился тот, что мог взять за шкирку своих подчинённых и научить их делать тоже самое, то появлялась вот такая система, где даже подполковник своим примером будет рядом бежать и пример подавать не словом, а делом. И такого человека всегда будут уважать, как и тех, кто в своё время блиндаж за тридцать километров от передка не выносил, да за спинами чужими в штабах не прятался.

Потому Сократ пусть и называл его то хрычом, то пенсией, но то было скорее современная манера общения. Молодёжь в этом плане куда проще была: послать кого на три буквы или быть посланным — их это не заденет и сами они порой не понимают, как такое может задеть того же подполковника Дудло. Как-никак век интернета и слова нынче обесценены.

И благо сам Дудло это тоже понимал, что авторитет нынче только делом и только им можно заслужить, ведь молодёжь умная стала не возраст и не ранг чтит, а результат. Ещё и результат зачастую связанный именно с ними, а не заслуженный где-то там когда-то при каких-то обстоятельствах.

— Отлично! Утренняя разминка закончена! — прокричал Сократ, после чего остановился и стянул с себя мокрый противогаз.

Сразу же завалил пар, но дело близилось к зиме. Потому простудится можно было запросто, а неприятный холодок уже прошёлся по телу. Сразу же после утренней разминки последовал душ и столовая. Знаете, вот существуют ИРПшки для пехоты и отдельно для спецназа, для горнострелковых подразделений. Их ключевое отличие в том, что паёк рассчитан на разное количество калорий.

А это из-за того что нагрузка разная, по горам попробуй побегай. Так вот с учётом тренировок каждый оперативник употреблял уже от четырёх тысяч ккал, а некоторые и больше пяти тысяч. Да, не каждый день, но интенсивность тренировок поражала, как и то, что в целом благодаря слежению за питанием и грамотным подходом… все с этим справлялись без какого-то сверхпревозмогания.

— Опять наши таблеточки, — уже сидя в столовой, произнёс Сократ, разглядывая не только БАДы, но и кое-что помощнее.

— Всё искусственное. Лучше бы мяса кусок дали, — вдруг раздался вечно недовольный голос Грома, который неожиданно вышел из-за спины со своим подносом и сел напротив.

— О, а ты разве не в госпитале лежать должен? У тебя рёбра сломаны были, — удивился Сократ, но не то что бы приятно удивился, хотя и какого-то прямого негатива он тоже не испытывал.

— Не сломаны, просто трещины.

— Ага, отрицательно здоровые. Полежал бы ещё.

— Задрало уже лежать.

— То-то с утра тебя Сестра искала… а я ещё думаю, куда ты вообще мог деться из госпиталя?

— Зарядка, растяжка, турник, брусья. Я же не на тренировку с вами пошёл.

— Да-да, точно, межрёберные мышцы это же какая-то шутка для тебя, как и трещины. Тогда хоть таблеточки съешь.

— Питаться надо правильно и натуральным. Вы, молодые, за этим никогда не следите, — покачал головой Гром, у которого всегда было по две порции каши. — Вот, овсянка, там уже всё нужное есть.

— Сомневаюсь, что в овсянке есть мельдоний. А у нас сейчас высокий интенсив и…

— Сила воли. В моё время…

Примерно на этом моменте Сократ вздохнул, закатил глаза и перестал спорить. Гром перестал учить самого Сократа напрямую, но рассказывать свои истории про "его время" ему никто не запретил. А ведь разница в возрасте не такая уж и большая. Пятнадцать лет только. И чего там особо интересного в "его время" было? Те самые сытые нулевые? Интернет меньше гига в секунду? Такси заказывали по телефону? Или пицца считалась роскошью?

— А вот взять тебя. БАДы свои жрёшь, а кисель?

— Я не люблю кисель.

— Потому что свою газировку вечно пьёшь. А ты знал, что…

— Я не пью газировку. Не люблю сладкое.

— Что в кока-колу добавляли кокаин…

— М, тиктоки из две тысячи пятнадцатого.

Сократ начал ускоренно есть, чтобы как можно быстрее отделаться от Грома, но этот мутант, способный стрелять с корда на весу, успевал и есть, и говорить. Потому когда Сократ допил чай и поставил стакан обратно на поднос, собираясь уйти, вместе с ним ушёл и Гром. А после сразу же хлопнул по плечу.

— Ладно, парень ты здравый, надо тебя натренировать. Как раз рукопашка сейчас. Пойдём в спарринг, покажу тебе пару приёмов, — прямо по-отцовски произнёс Гром, пока у Сократа начинал дёргаться глаз.

— У тебя рёбра сломаны. Иди в госпиталь, пока тебя Сестра не нашла. А то вдруг нас снова скоро поднимут, а ты восстановиться опять не успеешь.

— Я видел свои снимки, я полностью здоров.

— А, видимо в "твоё время" все ещё и врачами были. Всё лучше всех знаешь.

— Нет, не всё.

Отделаться от Грома было тяжко, тем более следующая тренировка на плацу и от него не сбежишь. Впрочем, бежать Сократ и не собирался. Да, Гром весил будь здоров, но в спаррингах Сократ тоже стоял не первый раз. Правда сам Гром слишком в себя поверил.

— Ну что, малец, сейчас… — расслабленно произнёс Гром, словно вообще не чувствуя угрозы.

А Сократ даже сдерживаться не стал, сразу начал с ноги в голову. Гром же уворачиваться не особо привык, боксёр, самбист, он либо вперёд рвался, либо корпус уклонялся, но заставить его сделать шаг назад… это надо было реально постараться. Потому удар пришёлся на блок и приятного от него было крайне мало.

Сам же Сократ сразу же продолжил и как только его правая нога вернулась в стойку последовал встречный прямой с левой ноги, как раз когда Гром решился сближаться. И угодил точно в солнечное сплетение. После чего Гром захрипел и этот самый шаг назад сделал.

— Нормально? Рёбра снова не сломались? — поинтересовался Сократ, но не то чтобы слишком искренне.

— А ты чем-то занимался?

— Да так, пару раз на кикбоксинг сходил, — ухмыльнулся Сократ и было понятно, что пару раз означало скорее пару лет или даже того больше, потому так лупить при таком весе… быстро не научишься.

Тем не менее именно эти спарринги и тренировки ближнего боя становились главным объединяющим фактором. Чем жёстче спорт — тем крепче дружба. И если с утра все подразделения бегали как единое целое, где все двигались со скоростью слабейшего, то здесь… здесь каждый мужчина проверял своего товарища сам. Как он реагирует на боль, куда смотрит, как себя ведёт — всё это не только в очередной раз формировало какую-никакую мужскую иерархию, которая должна была быть максимально чёткой и понятной даже когда вы казалось бы в одном ранге, но и давало уверенность, что вот этот вот боец умоется своей кровью после ранения с тем же выражением лица, как когда ему случайно сломают нос.

Правда затем стало всё ещё интереснее, ведь Гром сдерживаться перестал и начал показывать борьбу. А борьбу Сократ не любил, хотя ради интереса тоже походил на смешанные. Правда против самбиста такого веса шансов было изначально немного. Всё сводилось ровно к тому, что рано или поздно Сократ устанет и перестанет резво скакать.

Что и случилось.

— Сука, — сквозь прошипел Сократ, после чего с грохотом был брошен вниз и взят на болевой. — Хорош!

Как-то сопротивляться этому громиле было бессмысленно. Слишком велика разница в массе, да и в смешанных Гром тоже многое понимал, так что подловить как-нибудь коленом в нос его было невозможно. Всё видит, всё просчитывает. Чёртовы танк…

— Да, в стойке ты стоишь куда лучше, — усмехнулся Гром, быстро встав и протянув руку. — Как твои рёбра? Не поломались?

— Когда тебя давит туша вроде тебя — любые рёбра заноют, — признался Сократ, приняв руку. — Ты реально на одной овсянке таким стал?

— Генетика. Кто-то растёт быстрее, кто-то медленнее. Я уже в твоём возрасте девяносто весил и без жира почти. Ну, чего встал? Продолжаем. Посмотрю ещё как ты в стойке стоишь.

* * *

На базу я вернулся после полудня, где уже застал бойцов на стрельбище. Тренировки проходили довольно масштабные и для этого средств не жалели, практиковали с изрядной частой даже стрельбу из боевых гранатомётов по продвинутым мишеням. За всем следил подполковник Дудло, но на местах работали и инструкторы, как минимум один на отделение.

— Как всё проходит? — поинтересовался, поравнявшись с подполковником, который меня не заметил и засуетился. — Вольно, давай без этого.

— Всё отлично, полковник, — собрался Дудло. — Оперативники ХСОМ обучают и что куда важнее передают свой уникальный опыт другим. И это хорошо, потому что генерал Лебедь присылает всё меньше своих людей.

— Жаль только они часто умирают, — скривился я, вспомнив задание с криссалидом.

— С вашего последнего задания вернулись почти все.

— Кроме троих, а могло быть и больше, если бы не Сестра. Я думал у нас там минимум человек пятнадцать на том свете. Криссалиды часто бьют в уязвимые места, в шею, в пах, бёдра. Но она достала их с того света, при чём прямо там. Читали её досье?

— Да, неудивительно, что Лебедь выбрал её. Хотя высшего образования у неё и нет, что… что конечно же не так важно, ведь у неё есть образование мед сестры, а на войне уже научили всему другому. Плюс сама она явно стремится развиваться. Она уже сама договорилась с военными медиками, чтобы те провели дополнительный инструктаж.

— Недовольна тем, что предоставляете вы?

— Она так не сказала, но сравнив тех кто сейчас у нас и тех кого выбрала она… — подполковник Дудло вздохнул, но всё же продолжил. — Признаю, у нас больше академики. Да, у них тоже есть полевой опыт, но она позвала тех, кто буквально в грязи, в блиндаже под взрывом снаряд, на передке, оказывал первую помощь таким тяжёлым, которых обычно не эвакуируют. А нестандартных ситуаций сами знаете, хватает.

— Есть такое, — кивнул я.

— Как рука? — спросил Дудло, взглянув на мою правую руку, которая выглядела странно, хотя из-за одежды и перчаток нельзя было точно сказать, что у меня протез.

— Заменили. Мелкая моторика оставляет желать лучшего. Клавиатурой особо ловко не воспользуешься, но Лили Шень ловко обошла многие неудобные моменты. Так что к бою полностью готов и вероятно в чём-то стану даже лучше. Потому что то не просто протез, это лучшее что могут предоставить инженеры ХСОМ.

— Дробовик внутрь руки встроили? Или может гранатомёт?

— Ха, я предлагал эту идею, но они кажется не поняли шутки, — усмехнулся я, покачав головой. — А эти двое как?

— Как огонь и вода, но… можете и сами посмотреть, — улыбнулся Дудло кивнув в сторону, где благодаря острому взору я быстро разглядел и узнал Сократа и Грома.

А там уже вовсю разошёлся Сократ, который объяснял тонкости своей работы Грому. Удивительно, раньше я видел только то как Гром грузит Сократа своими жизненными историями, а тут всё поменялось наоборот. Всё же надо понимать, что Сократ занимался не только тем, что управлял дроном — его род деятельности был крайне широк.

Он от и до знал из чего дрон состоит. Как обычный солдат учится сборке и разборке автомата, так и он изучал внутренности, зачастую проводя бессонные ночи с Лили Шень, дабы не отставать от стремительно развивающихся технологий. В бою также может потребоваться экстренный ремонт, быстрая замена компонента, а иногда и нестандартный подход.

Кроме того он ещё и за связь отвечал. А теперь представьте что к этому всему ему ещё и каким-никаким бойцом так-то надо быть. Всё же он на передке, в самой операции участвует. И очень часто уже бывало, что то в лесу он в гуще стрелкового боя, то вот к нам на подмогу полетел, хотя формально не должен был. Потому что война дела такое — ко всему надо быть готовым.

— Чёрт, меня тошнит уже и голова кружится. Как ты вообще собираешься одновременно стрелять с автомата и ещё дроном управлять? — сняв с себя шлем, спросил Гром.

А сам Сократ стоял в полушлеме, буквально один глаз — интерфейс с тем, что видит дрон или даже несколько сразу, а второй — ну, собственно его родной. И при этом каким-то образом он умудрялся быстро переключаться от управления и на стрельбу. Его не укачивало, не тошнило, он даже словно не напрягался.

— Эй, ты чего?! Гром! — Сократ резко переключился с поражения цели на Грома.

Но у того с рёбрами действительно всё нормально было, но блеванул он всё равно знатно.

— Да уж, с этими дронами вечно так, — вспомнив свой личный опыт скривился я, но с улыбкой.

— Полковник, — к нам же подошла Сестра, которая за Громом бегать не стала.

Я повернулся. Лично мы с ней не беседовали, всё же каждому бойцу внимание попробуй удели. Однако Сестра в живую оказалась более приятной женщиной, чем на фотографиях. Высокая, подтянутая, говорит довольно тихо, но несмотря на это все в её окружении подметили в рапортах в первую очередь непреклонность.

Можно было только теряться в догадках сколько именно бытовых поножовщин она видела на работе фельдшером и скольких провожала в последний путь уже на фронте, безуспешно пытаясь их спасти. Все эти смерти… они лежали на ней грузом куда большим, чем убийства на душах солдат вроде меня. Я убивал, потому что для меня они являлись не людьми, а боевой единицей. Они не приходили ко мне во снах, как и бойцы в моём отряде тоже знали куда идут, и я знал, случайных людей вокруг меня не было ни тогда, ни сейчас.

А она… она спасала, но как самое лучшее ПВО этого мира неспособно перехватить всё и сразу, так и простая сестра не способна спасти всех. Особенно в грязи, под взрывом снарядов, когда в очередной раз дроны подорвали снабжение и у тебя банально вот-вот закончатся чистые бинты, что уж говорить про медицину более дорогу и редкую.

Тяжело смотреть на того, кого ты должен спасти, но не можешь этого делать. То же самое, что для солдата потерять свои позиции и позволить врагу войти в город. Никто не будет винить тебя, как никто не винил сбежавших из Дюнкерка. Никто не посмеет обвинить и зенитчика, что он не смог сбить гиперзвуковую ракету. Но когда ты стоишь над столом и руки твои в крови раненного…

Ты либо сходишь с ума, либо выражение лица навсегда становится как у Сестры, которая всегда знает сколько погибнет и как они будут мучаться в лазаретах, умоляя убить их. И никакие обезболивающие не уймут их боль, и никакие антидепрессанты не спасут тебя.

— Вероятно вы хотите поговорить о том, что Гром в очередной раз нарушил ваши рекомендации, — предположил я.

— Нет, я сказала ему трижды, всё объяснила. Настаивать не буду, пусть рискует своим здоровьем. Хотя объективно риски на данный момент не столь высоки. Мужчина он крепкий.

— Чем же тогда могу помочь?

Сестра, как всегда держа руки за спиной, вышла вперёд, после чего прищурилась. Зрение у неё было не такое хорошее и помогали только линзы. Она смотрела на всех тренирующихся солдат и видела вовсе не неуязвимых титанов. Здоровенные мужчины, мышцы и нервы из стали, профессионалы своего дела. Практически все имели реальный боевой опыт, не просто пару операций и вылазок, а в том числе годы войны.

Они казались… героями с плакатов, которые до сих пор висели повсюду. Образ стойкого солдата, который защитит тебя и пройдёт через ад со знаменем победы в руках. Но реальность, ту которую также очень часто видела именно Сестра, была совсем иной. И дело даже не в том, что многие такие "герои" становятся уродливыми вздутыми трупами или инвалидами.

Ведь есть участь даже куда хуже и первого варианта, и второго. Первые признаки Сестра уже наблюдала и её это очень волновало, в отличие от всех других, начиная от мужчин, что являлись рядовыми, и заканчивая мужчинами, что командовали этими рядовыми. Ведь все как один они не видели в упор того, к чему идут. Потому что сам факт признания существования этой проблемы являлся постыдным и от него каждого мальчика отучали с детства.

— Это совершенная новая для нас война. И псионики её сильно изменили. Как и в целом многие здесь, отобранные генералом Лебедем, уже находятся в зоне максимального риска, — произнесла Сестра, зная от кого и чего на самом деле бежит Гром и почему так болезненно воспринимает чужое мнение Сократ. — Я знаю зачем вы бросаете себя в этот ад, полковник, вам помочь уже не смогу. Но я всё равно попытаюсь, хотя в первую очередь считаю важным уделить силы тем, кто ещё не столь безнадёжен. У них ещё есть шанс на хорошее будущее, пусть они в это и не верят. Я подготовила отчёт своих наблюдений и попыталась объяснить важность своей просьбы, но… я не смогла найти ни одной рациональной причины, чтобы убедить в этом кошельки ХСОМ. Но возможно вы сможете как-то повлиять на решение через генерала Лебедя.

Мальчиков с детства учат, что плачут только девочки. Мужчин учат, что терновый венец это долг, на который нельзя жаловаться. И затем в мире, где нет никакой депрессии, они сидят в пять часов утра, без света, на кухне, пьют в тишине чай. Они отдают свою жизнь ради семей на работах, гробя к пятидесяти здоровье. Бухают, выслушивая нравоучения от тех, кто искренне считает, что спиваются от лишних денег и шибко хорошей жизни.

Или умирают на войне, сидя бессменно в окопе уже третий год на своём бессрочном контракте. А на этой войне тебе в голову ещё и пришельцы залезут, нанося максимальный психологический урон после которого можно не просто ПТСР получить за первое же задание, а вообще с ума сойти. Просто сломаться, потеряв всякую волю к действию.

И какими бы крутыми и сильными вся эта солдатская элита не казалась, но они оставались такими же людьми. Людьми, первые признаки поломки которых уже начали проявляться. И просто стандартный психолог при части этого вопроса не решит. Сестра знала эта, потому что видела лично, что случается с солдатом, который понимает — что он скоро вернётся в тыл… без ног…

— Не столь страшны физические раны, сколько ментальные. Пришельцы сделают всё, чтобы изуродовать вас во всех аспектах. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, а что с вами случится и как вы с этим справитесь.

— Понимаю вас, Елена Викторовна, вопрос решу. Это действительно важно, — согласился я и сморщившись не хотя согласился подполковник Дудло, что был слишком старой закалки и у которого никогда не было ПТСР, только тёплые воспоминания о временах, когда он был незаменим и сиял на поле брани: депрессия у него если и развивалась, то только из-за жизни на гражданке.

И хоть я также вряд ли хоть раз посещу психотерапевта или уж тем более психолога, потому что… чего уж душой кривит, был и остаюсь простым солдафоном, но с объективной реальностью спорить не собирался, ведь я был простым солдафоном, а не тупым. И как при штурме солдату нужна поддержка артиллерии, так и в вопросе борьбы уже психологической помощь ему тоже не повредит или даже лечение.

А то у многих здесь даже не было тех, кому можно выговориться, без оглядки не осуждения. И пришельцы рано или поздно воспользуются этим также, как пользуются прямо сейчас тем, что у нас нет авиации, способной перехватывать их тарелки. Так что если мы не закроем каждую нашу брешь, оставив хотя бы одну лазейку, то просто не победим.

И чем раньше все это поймут, тем лучше будет для всего Человечества.

* * *

С прошедшим праздником, надеюсь вы хорошо отпраздновали и возможно продолжаете праздновать. Ну а я пока закрою пропущенные за 30 и 31 главы.

Вот, к слову, обещанные сигны. Все кто скажет, что образ не каноничен запомните — вайперов тоже в первой части не было, а всё произведение один сплошной авторский произвол.

Следующая сигна тоже будет для Альто и наверное с Лили Шень.