Виверна влетела в тронный зал, её крылья, широкие и изрезанные, с грохотом задели каменные своды. Эрин держалась в седле, её тело прильнуло к шее твари. Когда виверна опустилась на пол, Эрин соскочила, и её сапоги гулко ударили по плитам. Она выпрямилась, откинув голову, и кровь с её лат брызнула на камни.
Кровь текла по ней горячими струями, смешиваясь с потом, пропитывая каждый дюйм кожи под латами. Её грудь тяжело вздымалась, каждое дыхание вырывалось хриплым, влажным звуком. Волосы, чёрные и мокрые, липли к шее, к вискам, к влажной коже. Она чувствовала, как кровь пульсирует в ранах, как жар разливается по телу, как каждый мускул дрожит от напряжения и усталости. Воздух вокруг неё был густым от запаха железа, пота и самой смерти.
Бой дался очень непросто и спешно в зал вбежали слуги, дабы помочь и своей королеве, и её виверне. Целители уже были со всем необходимым и уже не в первый раз оказывали такую помощь. Очень тяжело Эрин давалось создание своего королевства, ведь вокруг были одни враги.
И вот теперь пока Герцогство Единорога уничтожает островные поселения, неожиданно воспряли духом мерзкие орки, так ещё и напали драконы. Битвы истощали Эрин и её солдат, которые сражались слишком часто. Потери росли, усталость — тоже, а враги не заканчивались. Удар же лесных эльфов обещал стать последним.
Но даже так Эрин не позволяла себе сдаться, едва закончило сиять первое заклинание исцеления, как она тут же гордо выпрямилась. Её тело всё ещё ныло, но свежая магия стянула самые глубокие раны. Она не смотрела на слуг, не благодарила целителей, просто протянула шлем и не обращала внимания на засохшую в белых волосах кровь. Взгляд её аметистовых глаз был прикован к трону — к чёрному, резному дереву, к символу власти, который сейчас казался неподъёмно тяжёлым.
Она сделала шаг. Сапог, липкий от крови, шлёпнул по камню, открылось только зажившее кровотечение. Ещё шаг, оно стянулось. Лязг её латного доспеха, всплеск запёкшейся крови на плитах. Она шла к трону, и каждый шаг отдавался в пустом зале гулким, одиноким эхом.
За её спиной виверна тихо издала болезненный стон, слуги зашептались, о том сколько именно вернулось из её гвардии после боя никто не знал, но все всё понимали. Эрин всё равно не оборачивалась, зная что демонстрация слабости равносильна смерти.
Она подошла к трону, положила окровавленную ладонь на его подлокотник и, наконец, опустилась на холодное, твёрдое сиденье. Её спина выпрямилась. Голова поднялась. Она сидела, залитая кровью, в пустом тронном зале, и смотрела в пространство перед собой — туда, где уже появился я, не заставший себя ждать.
— Так сильно хотела встретить меня по-королевски, сестра? — раскинув руки в сторону, я шагал вслед за ней и не спешил. — Красивый жест, но только для твоих придворных.
— Ты сильно изменился, — прищурившись ответила Эрин, которая уже не была уверенна говорит ли она со своим братом или с каким-нибудь Безликим или кем-то того хуже. — Я заметила это ещё по твоим ответам.
— Это плохо?
— Пока не знаю, но говорю ли я с братом или…
— Ты говоришь в первую очередь с Князем Тьмы, тем кто объединит Лигу Теней и возглавит детей Малассы. Это важно, как и то что глупый импульсивный Раилаг давно мёртв, — двояко ответил я, вроде и прямо заявив, что Раилаг мёртвый, а вроде большинство же сочтёт это за фигуру речи: вот она дьявольская дипломатия, где нет нужды во лжи, ведь каждый обманется сам.
— Узурпатор. Твои амбиции остались такими же, — тут же заметила Эрин, которая сама не заметила, как начала находить схожести между мной и её братом.
Раилаг также славился жаждой власти. И опять же прямо сейчас я противопоставляю себя против него, как бы даю ещё одно отличие себя от него, но при этом всё работает иначе. Потому что Эрин видит лишь то, что хочет. И мне это на руку.
— Нет, они стали ещё больше.
Я встал прямо у ступеней, глядя на Эрин, такую… красивую, словно валькирия вернувшаяся с поля боя. Она разительно отличалась от других детей Туидханы, в том числе приёмным. Ведь она действительно была лидером и пыталась стать королевой, достойной своей матери.
Вокруг вдоль ковра, между колонн уже выстраивались вернувшиеся воины в потемневших доспехах, ассасины в тенях колонн, придворные маги, пахнущие озоном и гарью, купцы в потрёпанных, но ещё дорогих плащах. Все смотрели только на неё.
Для них Эрин была не просто правительницей — живая легенда, вернувшаяся с бойни, вся в крови, но на ногах. Воины держали спины прямее, потому что она шла в бой вместе с ними. Ассасины уважали её за решимость, а не за родословную. Торговцы — за то, что при ней можно было разбогатеть и не бояться, что завтра их сожгут за прихоть.
На этом фоне Менан казался мягкой тенью — умным, но чужим. Про Раилага и обо мне думали как о тех, кто любит власть ради самой власти, строит жёсткую иерархию, где важны меч и дисциплина, а не свобода. Эрин же в их глазах была чем-то редким: и меч, и корона, и защита для тех, кто под этой короной живёт.
Она была дочерью Туидханы, с таким же лицом и взглядом. Была надеждой и достойной правительницей в недостойные и сложные времена. И к несчастью, ещё одной преградой стал уже я.
— Чего ты хочешь, брат? — спросила Эрин, понимая что переговоры будут сложными и что она в крайне уязвимом положении.
А я… я всё стоял и смотрел на неё, на эти белоснежные пряди, прилипшие к лицу, на рассеченную губу, на заживающий ожог шеи. Нет, я не влюбился, любовь во мне умерла слишком давно, осталась лишь похоть да прихоти. Однако что-то в этот момент оживало во мне, что-то принадлежащее самому Раилагу, чья память оживала во мне и обрастала новыми красками.
Вдруг я вспомнил придворную жизнь, как стоял также среди колонн и слушал речь Эрин, что преклонив колено стояла перед матерью на троне. Эрин была моложе Раилага, но уже тогда вековой эльф удивлялся тому как много… как много этой "непогрешимости" в её облике. Стремление стать похожей на мать, полное поглощение каждого урока и очередной нотации.
Раилаг часто пытался даже мешать Эрин, заставлять делать её сложные выборы, пытался найти в ней изъян, но как бы не тяжела была ситуация — Эрин всё равно выходила из неё гордо, не поправ принципов. И был этот путь крайне тяжёлым, ведь поступать правильно всегда тяжело, а весь мир словно был против народа Туидханы. Но там где Вайшан уже начал сажать на колья врагов, где сумрачные ведьмы заживо сжигали людей и их поселения, предавая огню детей рыцарей Империи Сокола…
Там всегда оставалась Эрин, не посылающая вперёд себя солдат, а возглавляющая их. Сама садилась в седло, брала с собой лук и переносила все тяжести солдатской жизни. После чего отпускала невинных, всегда осуждала излишнюю жестокость и в целом была… была той, что существовала вопреки всему окружению. Окружению, которое не могло изменить её, потому что единственным кумиром и идолом для неё была сама Туидхана и только на неё она равнялась.
Она знала, что Туидхана не хотела бы всего этого, ни войны с Ваниэлем, ни мести Империи Сокола. Она хотела бы спокойной мирной жизни своему народу и поэтому умерла. Однако как и всегда идеализм столкнулся с суровой реальностью. Эрин ушла далеко, исполнила желания Ваниэля, а тот… тот не успокоился, как и враги всё время точили клинки.
Её преследовали, на неё нападали, а теперь фактически загнали в угол.
— Я задала вопрос, Раилаг. Или ты о чём-то задумался? — хмуро спросила Эрин, ведь пауза затянулась.
Внутри моей души происходила борьба и инфернальные когти быстро схватили осколок души Раилага. Однако вместо того чтобы сжать его и раскрошить, убрав лишние мешающие чувства я почему-то замер. Подчинить, захватить, уничтожить — мои методы были настолько же просты, насколько эффективны. Однако повторив всё то же самое вновь, могул и я надеяться на изменение результата?
Мозг мой лихорадочно работал и выстраивал новые пути возможного будущего. Лига Теней будет объединена в любом случае, однако нужно будет всё удержать. А для этого придётся считать с местными. К тому же в запасе у меня нет веков и тысячелетий, мне надо спешить, чтобы успеть набрать силу и начать путешествовать между мирами.
— Хм…
Слабая в моменте. Надавить на неё, рассказать о своих связах, об Умбраксе, собрать все свои рычаги влияния и принудить. Всё просто, реализовать можно без труда, потому что могу также давить на спасение её народа. Как и в целом я же всегда давил слабость, она была неприемлемой.
Однако в моменте напрочь исчезло подобное желание. Просто вот так бац и по щелчку пропал интерес. Странно, да? Я же такой мудак, который за власть убьёт и уничтожит любого. Но на деле всё было не так, потому что в первую очередь я был… очень старым существом, который цеплялся за любой интерес, что может стать причиной жить. Искать эти причины, будь то гонка к первому месту или создания лучшего общества — нужна была причина жить.
Мой личный интерес обуславливал всё, а жажда власти была лишь одной из попыток развеять скуку. И прямо сейчас интерес в подчинении Эрин исчез. Никакой интриги здесь не было, я всё просчитал и скоро Нафис с Умбраксом перетянут на мою сторону гномов Золотой Горы. Это будет серьёзная экономическая победа. Безликие в стороне не останутся, ведь на моей стороне уже давно Маласса. Серебряным городам также не нравится выросшая мощь Империи Сокола и Ваниэля. В качестве лидера остальной мир вокруг Игг-Шайла не желает видеть ни какую-то там Кифру или другого лорда, как и сам народ внутри Игг-Шайла выбрал Менана за отсутствием альтернатив.
Время играет мне на пользу, всё идёт к моей победе. Всё так… предсказуемо и скучно.
— Я пришёл сказать, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, сестра, — задумчиво ответил я, поняв что мне потребуется некоторое время, чтобы всё обдумать. — И в войне с драконами ты не одна.
После этого я просто ушёл, оставив в недоумении всех собравшихся. Их удивлённые рожи уже были вполне себе неплохой наградой. Однако сам я не тешился этим, всё глубже начиная изучать осколки Раилага. Потому что в моём горделивом сознании преисполненной болезненной самовлюбленности родилась редкая здравая мысль, что не успела ускользнуть из пальцев.
Сколько я уже наслушался об этой Туидхане? А что я по факту о ней знаю? Да практически ничего, потому что меня это совершенно не интересовало. Теперь же мой фокус интереса переключился на неё. Потому что возможно узнав её через память Раилага я смогу узнать что-то… чего не знал раньше или почему-то забыл.
Учиться и ещё раз учиться — в этом заключается путь существ моего уровня. Но кажется именно я уже давно ничему не учился, а только обвинял других в том, что они отстают от меня. При этом сам я фактически стоял на месте, просто повторяя свой же успех. Да, сила у меня была большая, однако если сила это расстояние, а развитие скорость…
То все вокруг прыгали выше своих голов, начиная с Мелантис и заканчивая даже Залтаром. Они становились лучше себя самого, а я… а я ограничился магическим развитием, словно бы реально поверил в то, что я уже идеальный. Такой дурак, аж тошно от себя стало, особенно из-за того, что я не был идеальным. Я в целом оказался в этом мире потому что проиграл и казалось бы начни уже развиваться в других направлениях, а не просто стремись к дармовой силе, но…
Но только сейчас и только из-за осколка души Раилага что-то ёкнуло.
— Мне надо развиваться как личность. И учить надо не только местную магию, но и их быт, — пришёл я к выводу, после чего закрыл глаза, вспомнив сколько миров я захватил и…
И ничего при этом о них не узнал, просто неся огонь и разрушения. Вот моё истинное лицо, вот моя главная слабость, моя гордыня и мой рок. И только благодаря случаю, тотальному ослаблению и душе Раилага, я на мгновение лишился этой пелены и смог самокритично посмотреть на себя со стороны.
После чего когти на осколках души Раилага разомкнулись. Пора было провести работу над ошибками. Первую и надеюсь не последнюю в моей жизни.