Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 34. Кровь на полу
Эйлин завизжала, упав на колени и отползая назад — к окну.
— Блядь! — выругался я, кинувшись вперёд.
Это уже не шутки, — хотя и раньше ими не были, — нужно спасать отца.
Если ещё есть кого спасать, — прошелестел внутренний голос, который я побыстрее постарался заткнуть.
Кровь натекла целой лужей, заливая лицо Тобиаса, пол, щели в досках и всё вокруг. Стекала с уголка злополучного шкафчика, который мы с отцом чинили на пару ещё две недели назад. Какого чёрта?! Что изменилось за это время?!
Тобиас дёргался, что-то бормотал, выпучив глаза. Миг спустя они закатились. Он захрипел.
— Бинты, мама! — крикнул я Эйлин, резким движением разорвав рубаху отца — и отрывая лоскут ткани. — И воды набери! Чистой! Ну! Быстрее!
Эйлин вскочила, метнулась к полкам. Руки тряслись. Я прижал обрывок ткани к ране на голове Тобиаса. Ткань мгновенно пропиталась кровью.
— Д-держись… — шептала Эйлин, безумно дёргая плечами и головой. — Тоби… Тоби…
Она подала мне бинты, схватила миску, рванула загудевший и задрожавший кран, набирая мутной ржавой воды.
— Чистой! — рявкнул я. Мать наполнила миску по новой и упала рядом. — Держи голову, — приказал я. — Аккуратно, не давай ему двигаться.
Эйлин кивнула, обхватив голову Тобиаса. Он стонал, дёргался. Из раны всё текло и текло.
Кровь. Тёплая. Липкая. Я чувствовал, как она проникала мне под ногти, въедалась в кожу, стягивала.
Кровь моего отца.
Я промокнул её мокрым бинтом, осмотрел рану. Выглядело ужасно. Настоящая сквозная дыра в районе виска. Нет, чуть выше. Это плохо? Да. Насколько? Не знаю. Не разбираюсь. Я был санитаром, а не хирургом! И то всего год.
Сука! Глубокое рассечение. Можно ли назвать это так?
Кость точно пробита, но мозги вроде не видно. Хотя не особо понятно в таком потоке кровищи, который лился из мужика, как со свиньи на бойне.
— Держи его, затыкай рану, — поднялся я на дрожащие ноги. — Я вызову скорую. Сбегаю к Миллсу, у него телефон есть.
— Быстрее, сынок! — Эйлин всхлипнула, прижимая бинты, превратившиеся в скомканную тряпку, к голове мужа.
А она ведь волнуется о нём, — мелькнула у меня короткая мысль, когда я уже выбежал на улицу. — Переживает…
Прямо в домашней обуви и окровавленной футболке я вылетел из дома. Несколько человек — прохожих, — проводили меня заинтересованными взглядами, но я не обратил на них никакого внимания.
Дом Артура Миллса — через три участка. Можно было найти кого ближе, но не к Джорджу же, сука, Картеру, мне стучать?!
— Мистер Миллс! Откройте! Срочно!
Я барабанил и кричал, не останавливаясь ни на миг. Знал, что это побудит его быть расторопнее.
Дверь открылась, не прошло и минуты. Артур — высокий, худой мужик лет тридцати пяти, в засаленной майке, с сигаретой в зубах — уставился на меня.
— Пацан… Северус, чего орёшь? — прищурившись, узнал он меня, останавливая взгляд на крови, в коей были измазаны мои руки.
— Телефон! Нужно в скорую позвонить! Отец разбил голову!
Артур моргнул, дёрнулся, потом махнул рукой.
— Заходи. Телефон в коридоре.
Я влетел внутрь. В доме пахло машинным маслом и дешёвым табаком. Артур был автомехаником. Очень круто по нынешним меркам, вот только сам мужик, несмотря на «золотые руки», всё проигрывал в карты. Вроде бы даже дом свой проиграл, перебравшись сюда, в Паучий тупик, как самое дешёвое место проживания в городе.
Телефон, однако, он себе провёл. Я знал, что ему иногда звонили по ночам — то ли по работе, то ли в связи с карточным хобби.
Чёрный дисковый телефон висел на стене. Я схватил трубку, набрал «999», кратко описав ситуацию. К счастью, никто не посчитал её розыгрышем, как я подспудно опасался. Даже была мысль попросить позвонить Артура, если меня проигнорят. Благо, не пришлось.
— Ждите, в пути, — произнесла уставшая женщина-диспетчер, я облегчённо поблагодарил, положил трубку и устало сполз по стене.
— Нужна помощь? — подобрался Артур. Выглядел он достаточно встревоженно и создавал ощущение человека, который спрашивал отнюдь не из праздного интереса.
— Пока… — задумался я, — пока нет. Вы ведь не врач.
Поднявшись на ноги, я встряхнул головой.
— Мне надо бежать.
Когда я вернулся, Эйлин всё ещё сидела на полу, прижимая окровавленную тряпку к голове Тобиаса. Он лежал без движения, глаза закрыты. Дышал — я видел, как поднимается грудь.
— Едут, — сказал я, опускаясь на колени рядом.
Эйлин кивнула, не отрывая взгляд от лица Тобиаса. Губы у неё дрожали.
Что если он умрёт? Через час, в больнице, или в карете скорой помощи?
Из-за меня…
Нет! Я что ли его толкнул?
Да, — шепнуло подсознание. — Подбил ножку стола.
Но ведь он сам на него залез! — схватился я за иную причину. — Сам! Напал на меня! Просто так, ни за что!
Это не оправдание, — хмыкнул внутренний голос. — Ты всё равно что столкнул его в пропасть.
Тц…
— Всё будет хорошо, — как можно твёрже сказал я, заглушая внутренний раздрай. — Отец — крепкий мужик. Его быстро поставят на ноги.
Эйлин ничего не ответила, просто сидела, прижимая тряпку к его виску, глядя на растекающуюся по полу кровь.
Между тем меня грызла совесть. Это я сделал. Я пнул стол. Хотел задержать Тобиаса. Успеть сбежать. А он упал… так неудачно…
Но в глубине души — в самой глубине — я чувствовал облегчение. Тобиас больше не встанет, чтобы меня избить. Во всяком случае в ближайшее время.
Мерзко. Но правда. Это человек создавал для меня угрозу. Но вместе с тем обеспечивал нашу семью. Хреново, пропивая чуть ли не половину, но обеспечивал. Не давал долгам уйти в совсем уж запредельные дали. Погашал коммуналку… Искал меня, в конце-то концов! Он! Искал! Меня!
В уголках глаз защипало. Я смотрел на бледное на фоне тёмно-красной крови лицо отца. И мне казалось, что он вот-вот умрёт прямо здесь. Сейчас. Из-за меня.
Скорая приехала через пятнадцать минут. Я ожидал большего времени. Повезло.
Двое мужчин с носилками, в стандартных белых халатах — местами скорее серых, но это меня не волновало.
В это время не существовало парамедиков, которые могли бы произвести какое-то лечение на месте. Однако врачи отогнали нас с матерью, наложили на отца бинты, зафиксировали шею.
— Что случилось? — сухо спросил один из них, седой мужчина с усами.
— Упал, — сказала Эйлин. — Залез на стол, подломилась ножка, ударился головой.
Она ни слова не сказала про меня.
Врач, — или санитар? — кивнул, записывая в блокнот.
— Пьяный был? — демонстративно пошевелил он носом, намекая, что чует перегар.
— Да, — кивнула мать, начав мять передник, отчего я вспомнил про готовку.
К счастью, плита сама прекратила работать — кончился газ, — так что переваренное капустное нечто, оставшись без пригляда, не привело к возникновению проблем.
— Действительно. Зачем иначе залезать на стол? — философски спросил санитар, захлопнув блокнот. — Везём в больницу, поедете с нами?
— Да, — неожиданно для меня заявила мать, снимая фартук. — Северус, останешься дома.
Я кивнул. Горло сдавило. Слова не шли, даже если бы я попытался что-то из себя выдавить. Но я не знал, что можно сказать.
Санитары подняли Тобиаса на носилки. Он застонал, но не очнулся. Голова перебинтована. Лицо бледное. Ткань на виске уже пропиталась красным.
Носилки вынесли через дверь. Соседи высыпали на улицу, — человек десять, не меньше, — смотрели, перешёптывались.
Миссис Шелли, старуха с первого дома, известная сплетница, во всю причитала:
— Господи, бедный Тоби…
Артур стоял на крыльце своего дома, активно жестикулируя, рассказывая что-то двум мужикам. Те качали головами.
Джордж Картер вышел из дома напротив. Уставился на носилки, потом перевёл взгляд на меня. Его губы дрогнули в усмешке. Я нахмурился.
Что, доволен, сука? Думаешь, я теперь тебе хоть что-то отдам? Или он знал, что деньги утекли с концами и теперь считает, что на отца пала божья кара?
Мудак херов!
Женщина с третьего дома — не помню имени — прошептала что-то подруге, та кивнула, покосившись на меня. Обе отвернулись.
Опираясь на костыль, подошёл Стэн Долман, пятидесятилетний инвалид Второй мировой.
— Что случилось?! — громко спросил глуховатый ветеран.
— Упал, говорят, — ответил ему какой-то мужчина, прикуривая сигарету. — Пьяный был.
— Так это Снейпы, — кивнул Стэн. — У них всегда пьянки идут.
— А, тогда понятно, — фыркнул мужик, выдыхая облако дыма.
— Как иначе? — пожал плечами ветеран. — С пустого места головы не расшибают.
Вполголоса выругавшись, я заглушил злобу. Какая разница, что они думают? Мне что, бегать и доказывать им? К тому же, Эйлин уже сказала медикам, что Тобиас был пьян. Тьфу, да от него несло, как от свиньи!
— Вечером вернусь. Или завтра, — обернулась мать, когда санитары уже затащили отца в машину. — Если что-то срочное, позвони в больницу от Артура.
— Хорошо, — выдавил я.
Она ушла, села в карету, не прекращая смотреть на Тобиаса. Оставила меня задаваться вопросом, что это, чёрт побери, было?
Когда машина уехала, скрывшись за поворотом, соседи начали расходиться, но взгляды липли ко мне. Осуждающие. Любопытные. Брезгливые.
Суки. Думаете, всё про меня знаете? Сраные маглы!
Я фыркнул, постарался взять себя в руки. И тут среди толпы мелькнуло куда более дружелюбное лицо.
— Сев! — окликнул меня Грэм.
Парень стоял возле небольшого покосившегося забора вокруг нашего дома. Вид у него был откровенно растерянный.
— Ты не пришёл утром, — сказал он, — на тебя не похоже. Вот я и заглянул сюда сам. А тут… это всё…
Вчера вечером я встретился с ним возле футбольного поля — как и планировал. Похвастался результатом. Сообщил о конкуренте. Мы поболтали и решили, что Грэм утром пройдёт вместе со мной, высматривая этого коварного типа. Договорились встретиться возле «Синего голубя» — магазина музыкальных пластинок, удачно расположенном между моим и его домами.
— Отец голову разбил, — пожал я плечами. — Упал.
Грэм выругался.
— Сильно?
— Да, — сплюнул я. — Чёрт… Надо хоть дома кровь смыть, пока не засохла.
— Я с тобой.
Я покосился на него и неопределённо мотнул головой.
— Да иди, Грэм, чего ты. Торговать же надо, пока Вик…
— Успеется, — хрустнул он шеей, потом открыл рот, желая чего-то добавить, но так и не добавил. Закрыл рот, шмыгнул носом.
Налетевший ветер растрепал мои длинные волосы. Я раздражённо ощупал их. Бесят. Хотел же состричь. Всё руки не доходят…
— Не знаешь, где можно подстричься?
Он вылупился на меня, словно за спиной пролетело НЛО.
— Бренда тебя обкорнает, — наконец хмыкнул он, слабо улыбнувшись. — Она давно девчонок стрижёт. Рука набита.
— Да? — неопределённо уточнил я. — Ладно. Надо чего-то заплатить?
— Ты чего, Сев? Свои же люди!
Хмыкнув, я направился к дому. Грэм шёл следом, чего-то бурча себе под нос.
На крыльце были следы грязной обуви медиков. Бурые отпечатки вели к двери. Внутри — ещё хуже. Кровь размазана по полу, по дверному косяку, виднелась на дверных ручках и даже на стене. Там-то, сука, как?! А… это я сам хватанул…
Я посмотрел на свою руку. Кровь на ней засохла, казалась пятном ржавчины.
Отцеубийца, — шепнул мерзкий внутренний голосок.
— Ёб твою мать, — остановился Грэм на пороге, осматривая наше убранство. Руки он держал в карманах, словно бы даже опасаясь случайно чего-то коснуться.
Ха, мне с этим было проще! Мой… э-э… донор тела, если так можно выразиться, проживал в куда более мерзких условиях.
— Не бойся, насекомых нет, — озвучил я. — Эйли… Кхм, мать по знакомству раздобыла очень мощный яд.
Грэм побледнел, замедлив шаг.
— Действует только на насекомых, — быстро дополнил я. — Так что никакой гадости тут не осталось. Чистота не идеальна, но я сам, лично, мою полы раз в неделю… Или две. — Последнее я проговорил едва слышно, больше формально.
Мы дошли до кухни, где Грэм удивлённо присвистнул. Ещё бы. На полу, рядом со сломанным столиком, была целая лужа крови. Тёмно-красная, почти чёрная по краям. В центре — светлее, всё ещё влажная, со следами обуви, отпечатками колен и ладоней.
Я увидел в ней своё мутное отражение, показавшееся мне удивительно гротескным, вытянутым.
Мурашки пробежали по спине, но я взял себя в руки, заставил оценить проблему с бытовой точки зрения.
Это помогло, стоило только осознать, сколько времени придётся убить на уборку.
М-да… всё размазали, изгваздали, а чёртов угол грёбаного шкафчика продолжал блестеть вырванными у Тобиаса волосами. С кровью, конечно же.
Вздохнув, я направился за ведром, тряпками и мылом. Предстояла уборка.
— Ты этим мыть собрался? — покосился Грэм на воду, а потом сосредоточил внимание на сломанном столике. — Горячая вода нужна. Холодной хрен что отмоешь.
— А вот тут ты ошибаешься. Кровь — это белок. Горячая вода заставит его свернуться, а холодная нет. Но кое в чём ты всё-таки прав, — пожевал я губы. — На второй раз лучше будет пройтись горячей. Поставлю греться второе ведро.
— Откуда ты это знаешь?! — удивился он.
— Поживи с моё, — хмыкнул в ответ.
Пришлось спуститься в подвал, поставив греться котёл с простой водой — на магический конус Эйлин. Думаю, моих познаний в зельеварении достаточно, чтобы, хе-хе, не сварить чего-то лишнего из обычной воды!
Пока вода грелась, а Грэм перекручивал стол, я мыл пол. Окунал тряпку в холодную, мыльную воду, возил ею по крови, размазывая ту широким кругом — и снова в ведро.
Вода окрасилась в розовый.
От воды лужа как будто бы выросла. Расползлась. Заполнила всю кухню. Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд.
Дерьмо! Я не хотел этого! Да лучше бы этот ублюдок меня выпорол!
Очнувшись, я побежал вниз. Магический конус грел воду быстро, я знал это.
Перелив горячую воду в ведро, принялся за более продуктивную уборку. Кровь начала отходить лучше. Я тёр, тёр, тёр… Пол стал чище, но мне упорно казалось, что красноватый оттенок остался. Въелся в доски.
Грэм закончил возиться со столом. Проблема оказалась несерьёзной — вырвало шуруп. То есть, сама ножка была целой. Он перезакрутил шуруп в новое место, отчего стол снова крепко встал на все четыре ноги. И даже не шатался.
— Держать будет, — довольно заявил парень, убирая найденные в прихожей инструменты отца.
Я кивнул. Как раз закончил с полом, собрав брошенную посуду и разные тряпки. Почти всё на выброс, хотя передник Эйлин попробую отстирать от крови. Может получится?
Взгляд упал на злополучный угол шкафчика, о который Тобиас ударился головой. На дереве — кровь и несколько волос. Тёмных, прилипших.
Я выругался, вытер угол.
Хватит гундеть, возьми себя в руки! Какой к чёрту отцеубийца?! Я, блядь, не хотел этого. Он на меня полез, я пытался сбежать. Подбил ножку стола. Кто, сука, знал, что он расшибёт свою ебаную башку?!
Сжав челюсть, я мрачно кивнул самому себе.
Херово вышло, никто не спорит. Но обвинять себя — последнее дело. И по жопе я получать не хочу. А Тобиас сам виноват — не хер было лезть на стол. Всё-таки не маленький мальчик, мозги в голове есть… были… И вообще, нечего было пытаться меня бить! Если бы не это, мы бы просто спокойно поговорили и решили бы все вопросы!
Вздохнув, я слил розовую воду, закинул тряпку в мыльный раствор, вместе с передником матери, а потом помыл руки.
— Знаешь, — сказал Грэм, осматривающий кухню и прихожую, в которой я, чуть ранее, тоже убрал все следы, — ничего не заметно. Если и остались какие-то следы, то незначительные. Следующая уборка окончательно их сотрёт.
Облизнув губы я кивнул.
Признаться, я ожидал вопросов. Нечто вроде: «А как так получилось?» или «Ты точно в порядке? Расскажи, легче станет». Но он ничего не спросил, за что я был ему реально благодарен. За то, что не лезет. Мне сейчас не хочется обсуждать эту тему. Вот вообще.
Верно. Надо отвлечься.
— Тогда идём торговать, пока ещё время есть, — сказал я.
— Уверен? — пристально посмотрел он на меня.
— Чему быть, того не миновать. Слышал такую фразу, умник начитанный?
Грэм хмыкнул.
— Идём.
* * *