Медоед глава 22 Наследник Блэк
Баки Барнс медленно выплывал из сюрреалистического сна, в котором он самозабвенно играл с огромной чёрной собакой, чьи глаза горели синими огнями, но показывать, что он пришёл в себя, не спешил.
Он не должен был выжить и сейчас про себя досадовал на то, что жив. Зачем? Он так устал…
У него ничего не болело, даже непрестанно ноющие спина и левое плечо. Но он чувствовал сильнейшую слабость, как при большой кровопотере. Однако ран нет. Точно нет.
Тихо. Очень тихо, неестественно. Ни звуков больницы, ни звуков лаборатории, ни даже звуков большого города. Абсолютная тишина.
Запахи… странные. Совершенно незнакомые. Скорее приятные и точно не синтетические.
Вокруг сумрачно, но не совсем темно. Под ним что-то мягкое. Его укрывает что-то тёплое, но лёгкое.
Не пора ли открыть глаза?
Разлепив запухшие, покрывшиеся корочкой, как после слез и долгого сна веки, Баки с изумлением уставился на нависающий над кроватью балдахин. Самый натуральный балдахин! Тёмно-синий, с серебряными звёздами и даже серпом молодой Луны. Звёзды и месяц слабо светились, давая возможность разглядеть, что вокруг.
Баки уставился на балдахин, на витые столбики, его поддерживающие, на огромную кровать, в которой практически потерялся…
Где это он?
Такого он не видел ни у Старка, ни в Ваканде, ни вообще хоть где-то в жилых домах. Разве что в музеях.
Почему он лежит на музейном экспонате?
— Наследник Блэк проснулся! — проверещал чей-то гнусавый голосок, и Баки от неожиданности схватился за грудь.
Раздался хлопок, а через пару минут в комнату ворвались молодая статная женщина, одетая в платье начала двадцатого века, и молодой мужчина. Тоже одетый в… сюртук? Как этот вариант костюма называется?
— Сири! — кинулась к нему женщина, затормошила, прижала к груди. — Как ты нас напугал, паршивец!
— Я больше не буду, — пробормотал Баки, удивляясь тому, какая эта женщина великанша.
— Мы очень надеемся на это, сын, — покачал головой мужчина.
И до Баки дошло, что это не мужчина с женщиной огромные, а он… маленький?
Он реально маленький!
И Баки, осознавший вдруг, что он — ребёнок, плавно отъехал назад в темноту, к насмешливо скалящемуся псу, хихикающему, как вредный старый хрыч.
Следующее пробуждение прошло веселей. Женщина с мужчиной — родители? — развели бурную деятельность, рядом стоял какой-то солидный мужик в хламиде цвета лайма, махая палочкой, суетились какие-то странные существа, исчезая и появляясь… Он явно не в Канзасе. А где?
Выяснить этого Баки не успел — едва взрослые оставили его в покое, как в комнату проскользнул мелкий шкет лет пяти и бросился обниматься, заливая Баки слезами и соплями. Кое-как успокоив его, Баки выяснил, что это его младший брат, Регулус. Ну и имечко.
А его самого теперь зовут Сириус — ничуть не лучше.
Живо вспомнилось напутствие собаки: «Наведи здесь порядок, а то ошалели совсем».
Ну да, ну да, сопливый возраст для наведения порядка подходит лучше всего. Ничего, разберётся.
И Баки начал разбираться.
Пусть мелкий, Регулус стал неплохим источником информации. Выяснилось, что Баки зовут Сириус Орион Блэк, что ему шесть лет, что он является наследником, и… они все маги.
От последней новости Баки немного прибалдел. Много он кем был, но магия… это что-то новенькое!
Также открылась тайна, что произошло с прошлым Сириусом. Шиложопый безмозглый ребёнок поспорил на конфеты — матерь божья! — с Регулусом, что проведёт ночь в алтарном зале. Провёл. И помер с концами: с магией не шутят.
Эта эскапада едва не лишила главную ветвь Блэков наследника, и если бы не чьё-то вмешательство — сразу вспомнился тот самый пёс, то наследником пришлось бы делать Регулуса. А тот такой карьеры решительно не хотел.
Памяти Сириуса Баки не досталось, но он не унывал. Он диверсант со столетним стажем, а не гражданский слабак! Разберётся. Тем более что читать и писать он умеет, языки знает, включая латынь, учебник которой обнаружился в их с Регулусом учебной комнате.
Баки честно признался, что забыл всё, что было до алтаря. Это никого не удивило: магия карала нарушителей. Зато как родителей радовало то, что у наследника изменился характер! Как понял Баки, Сириус был неугомонным, совершенно непослушным и упрямым, как баран.
Обновлённый наследник древнего тёмного рода стал спокоен, со старшими не спорил, учился прилежно и показывал большие успехи. Прорезались способности к языкам, обнаружилось критическое мышление, завелись логика и прекрасная память.
Баки учился, радовал родителей успехами и поведением, играл с братом, одновременно собирая информацию об этом мире. В настоящий момент обсуждали сразу несколько вещей: свадьба лорда Перевелл и леди Принц, получение Беллатрикс Блэк, невесты лорда Принц, символической связки ключей и её становление таким образом хозяйкой поместья, дружба наследников Принц и Малфой, а также изменения в школьной программе.
В школу Баки предстояло идти только в одиннадцать лет, но уже сейчас его учили, и программа была куда обширнее, чем у Регулуса: наследник рода и его будущий глава должен знать очень и очень многое.
Баки был не против: учиться ему нравилось, а бытом он был совершенно не обременён. Конечно, ежеутренняя овсянка на английский манер его не радовала и иногда до боли хотелось кофе, но это можно было перетерпеть.
Большой мрачный дом с отделкой в ранневикторианском стиле ему тоже нравился. Не хватало электричества, конечно, и интернета, зато библиотека была огромная. И Баки планировал прочесть всё от корки до корки.
А пока требовалось немногое: учиться. И соблюдать определённые правила, как и в любом социуме.
Баки такая жизнь нравилась. Он ел досыта, спал на роскошной кровати, у него была своя комната — огромная. Одежда, учебники, игрушки… Всё, что требуется ребёнку. Естественно, одной учёбой жизнь не ограничивалась: было время и поиграть, и отдохнуть. Красота. И никто не ждал, что он будет присматривать за младшим братом, исполняя роль няньки и эквивалента родителя.
Нет уж. Воспитанием занимались не только родители, но и целый штат специальных слуг: гувернёры, учителя… И домовые эльфы.
Чем дальше, тем больше Баки такая реальность нравилась. Он чувствовал, как разжимаются тиски вечного напряжения. Как уходит тревожность. Как отпускает бесконечная настороженность.
Ему не требовалось спать вполглаза, следить за окружением, постоянно быть наготове, ожидая нападения. И никаких кодов!
Не требовалось бороться то за, то против каждую секунду утомительного существования. Когда примерно через полгода до Баки неожиданно дошло, что он свободен — от чудовищной репутации, от причиняющих боль изменений тела, от поводка из кодов, от чужих подозрений — он расплакался в темноте и тишине комнаты. Баки залез под одеяло и рыдал, выплёскивая из себя ужасы прежней жизни.
По сравнению с Гидрой, ЩИТом, МЕЧом строгие родители были такой ерундой… Они его любили и не требовали невозможного. Он не должен был раз за разом переступать через собственные принципы. К нему не относились как к вещи. При всей строгости и требовательности родители его любили. И по статусу он был практически принц.
Конечно, матушка, увидев поутру, что её старший ребёнок бледен и глаза у него воспалённые, вызвала целителя, который прописал Баки отдых, активные игры, свежие фрукты. Всё требуемое тут же обеспечили, а Баки даже попеняли на излишнее рвение. Учиться, конечно, надо, но не нанося непоправимый ущерб здоровью!
От такого у Баки аж челюсть отвисла: впервые его ругали за превозмогание.
Заверив родителей, что осознал и кается, Баки помчался в сад и несколько часов бесился в компании брата, окончательно сбрасывая с себя груз прошлой жизни. Всё. Больше никакого ЩИТа. Никакой Гидры. Никаких властолюбивых придурков, считающих, что ему место на поводке. Никакого Стива.
Последнее вообще стало ударом кувалды по голове. Баки даже не подозревал, насколько он… устал от Стива Роджерса? Он давно перерос эту дружбу, его жизнь несколько раз кардинально поменялась, а он почему-то всё равно считал его своим моральным ориентиром.
Да с какой стати?! Стив Роджерс не принёс в мир ни справедливости, ни покоя, а народу убил больше, чем Зимний Солдат за всю свою карьеру!
Но Баки раз за разом наступал на эти грабли, получал по лбу, тёр пострадавшее место и лечил шишки с синяками, а потом вновь делал шаг вперёд… и опять получал по голове. И убрать грабли в сторону, отодвинуть, просто обойти ему и в голову не приходило.
А ведь ещё тогда понимал, что не настолько всё хорошо, как кажется. После «Озарения» Стив его не искал. Это Баки знал чётко: следил за обстановкой и Роджерсом с компанией. Два года, за которые Баки начал приходить в себя, очеловечиваться, лечиться и хоть как-то жить. Два года, которые закончились погонями, обвинениями, помощью Роджерса, от которой было больше вреда, чем пользы.
Вот это Баки удивляло.
Мозги у Стива имелись. Отличные мозги. И хитрость, и ум, и проницательность… Но он позволял то ли вертеть собой, то ли банально не замечал манипуляций… Непонятно.
И теперь уже совершенно неважно. Стива тут нет. В этом Баки отчего-то был уверен железобетонно.
А вот то, что наследника Принц звали Броком, настораживало. Редкое ведь имя. Особенно здесь.
Впрочем, пока что встреча с Принцами ему не грозит: слишком мал. Разве что на крупных празднествах, и то кратко. Значит, можно собрать побольше информации.
Пока Баки всё нравилось. Выяснилось, что родни у него очень много: Блэки гордились своей плодовитостью. Минимум двое детей в каждой семье, а так и трое, и четверо. Беллатрикс, к примеру, была старшей дочерью дяди Сигнуса, а ещё имелись Андромеда и Нарцисса. Кроме того, бабушки, дедушки, тёти и дяди, кузены и кузины разной степени родства… Очень многочисленный и богатый род.
У тех же Принцев, к примеру, в главной ветви было всего трое теперь, после ухода Эйлин в семью супруга, живых представителей. Ну и более многочисленная боковая ветвь, в которой недавно сменились главы, к всеобщему облегчению.
Баки заучивал родословные чистокровных родов и их связи с Блэками, выяснял, какова расстановка сил, кто союзники, а кто враги. Сложно, да, но не сложнее международной политики: главы родов менялись куда реже, чем главы государств.
Блэки были тёмным родом и не особо подчинялись министерским законам. Всё как везде, ничего нового. И известие о том, что со временем он сменит отца в Визенгамоте и в Совете Лордов, Баки принял стоически. Всё больше будет пользы, чем от Барнса-конгрессмена. Ну, он надеялся на это.
Заучивание родословных тесно переплеталось со сплетнями и обсуждением новостей. Баки с интересом слушал, делая выводы. Блэки, благодаря своей плодовитости, оказались связаны с очень многими родами. Богатые и влиятельные — отличная партия для родовитых женихов, которая, тем не менее, просто так никому не достанется. К брачным предложениям Блэки относились придирчиво, стараясь думать не только о пользе для рода, но и о комфорте и счастье невест. К примеру, заключённой между Беллатрикс и Октавиусом Принцем помолвкой Блэки очень гордились: как узнал Баки, девочка то ли запечатлелась, то ли влюбилась в мужчину, настолько, что в браке с другим могла стать бесплодной сумасшедшей.
Сейчас она готовилась к роли хозяйки и леди, училась и росла, терпеливо ожидая, когда же наступит тот самый момент.
Баки, познакомившийся с кузиной, только порадовался за неё и принялся разбираться в связях дальше. С Андромедой и Нарциссой пока что всё было неопределённо, так что он сосредоточился на других женщинах рода, ощущая, что это важно.
В принципе, на первый взгляд дела ушедших в другие рода представительниц семьи Блэк шли хорошо, но Баки насторожили те, что ушли к Поттерам.
Только по одному ребёнку — позднему, родившемуся с напряжением и трудностями. Плохой признак. Очень плохой. У Юфимии сын родился очень поздно, он был ровесником Баки и рос болезненным и близоруким. А сын Дореи оказался слабосилком. Всё это говорило о плохой магической совместимости. Никудышной просто.
Но эту проблему предстояло решать не Баки. Разве что Джеймс Поттер… Они были кузенами, но никто не заставит Баки опекать этого мальчишку. Хватит! У него собственный родной брат есть. И на посторонних он распыляться не собирался. У него своя жизнь есть, и он собирался прожить её так, как не получалось прежде: с удовольствием.
Время шло. Баки учился, жил в любви и заботе, слушал сплетни и новости. Брок Принц опять отличился: набрал вассалов в Хогвартсе. К нему пошли и хаффлпаффцы, и часть учеников Рейвенко, и даже гриффиндорцы. Остальных приманил к себе Люциус Малфой, успешно, а другие дети аристократов остались ни с чем. Лорд Певерелл с супругой счастливы и довольны, и явно чем-то заняты: обязательные балы и приёмы организовывает нанятая ими распорядительница. Поттеры возмущены: долгожданный титул от них ускользнул, вернуть никак, и что теперь делать — непонятно. Абраксас Малфой совсем берега потерял: таскает любовниц домой. Позор, просто позор. В Хогвартсе изменилась программа обучения, и вообще Попечительский совет начал думать над тем, как вернуть школе былую славу.
Жизнь продолжалась. И это было просто прекрасно.