Я Димасик? Но я же дроу! - Глава 28
Том 2. Глава 4 / 28
.
Теснота проживания напоминала Кайну времена его детства. Не того детства, которое было у Димасика. Его он не помнил, поскольку память нынешнего тела по-прежнему зияла кротовыми норами. Речь шла о юности во времена бытия в теле тёмного эльфа. У них на группу из четверых юных дроу имелась одна небольшая пещера. Спали они в ней в каменных нишах, которые были выдолблены в стенах. Койки были устелены матрасами с грибным ворсом. Укрываться им предлагалось одеялами из того же материала, но ими почти никто не пользовался. Маленькое вентиляционное отверстие под потолком давало мало воздуха. Из-за этого в небольшом помещении по ночам было душно и даже жарковато. Конечно же, по меркам дроу, для которых комфортной считалась температура в четырнадцать-шестнадцать градусов Цельсия.
Жаркое солнце на поверхности прогревало подземный мир в среднем до пятнадцати градусов. На глубинных уровнях температура в пещерах была ниже, достигая восьми градусов Цельсия. Когда же дети в маленькой пещере создавали особый сонный микроклимат, то температура могла повыситься до восемнадцати и даже двадцати градусов, что считалось жуткой жарой.
У людей этого мира иные предпочтения. Но Кайн сохранил любовь к прохладе. Не к холоду, но как раз прошлая жара казалась ему сейчас наиболее комфортной температурой.
И вот, находясь в спальне с Артёмом и Сергеем, он мысленно отправился в далёкие воспоминания. Его соседи в детстве так же устраивали газовые атаки и уничтожали своим дыханием драгоценный кислород. Ему было душно, из-за чего он встал с кровати и, стараясь не наступить на спящего на полу Сергея, приоткрыл на проветривание окно.
— Холодно, — проснулся и тут же съёжился Сергей. От него разило перегаром. — Дим, ты чего не спишь?
«И когда он только успел выпить? — подумал Кайн. — А главное — на что? Откуда он взял деньги, если всю дорогу клянчил у меня бич-пакеты?»
— Жарко и душно, — вслух сказал он.
— А мне холодно, — задрожал Сергей. — Закрой форточку, а то я простыну. Конец октября же. И тут вам не Волгоград. Тут Москва. У них уже снег лежит, а у нас его до ноября не будет.
— Эх… — Кайн понимал, насколько хрупки человеческие тела, ему не хотелось, чтобы ближайшие и пока что единственные последователи заболели на столь важном этапе. Их слишком мало и замены пока не предвидится. — Ладно, — закрыл он окно.
Он сам недавно вроде бы ровно шёл с тележкой по супермаркету, как внезапно у него заболела нога, будто он её подвернул. А он всего лишь немного неправильно поставил стопу. После этого он полдня хромал. Ещё он читал в интернете о том, как люди получают сотрясение мозга от случайного чиха. Как ломают ноги, неудачно вставая с кровати. Как при случайном падении ударяются виском об твёрдый угол, и погибают. В общем, сложно представить более незащищённое и уязвимое существо, чем человек.
«И как только люди с такими несовершенными телами умудрились выжить? — задумался он, ложась на свою кровать. — А ведь я теперь тоже человек. И моё тело такое же несовершенное. И я тоже могу простыть, как и Сергей… Так что ладно, пусть уж лучше я буду дышать этой газовой атакой из смеси пердежа и перегара, а также продолжу страдать от жары с духотой, чем заболею. Но надеюсь, что это ненадолго!»
* * *
Кайн проснулся раньше всех. Солнце ещё не взошло, а он уже в спортивном костюме выбрался на улицу. Заниматься в квартире при той концентрации людей, которая там была сейчас, казалось безумием. Во-первых, негде. Кухня маленькая — там ему не развернуться. Максимум, там получиться отжиматься. А в комнатах повсюду спят люди, то есть там со свободным местом тоже беда. Во-вторых, даже если он ограничиться простыми упражнениями, то создаст много шума, от которого все проснутся.
Утренняя тренировка была для него строгой необходимостью. В последнее время он достиг хороших успехов в практике дроуджитсу и неплохо сбавил в весе, убрал жирок с боков и живота, хоть и не до конца. Терять эти достижения ему не хотелось. А у людей любые достижения в тренировках откатываются назад, стоит прекратить заниматься. Впрочем, рядовые дроу от них в этом плане не особо отличаются. Зато маги могут с помощью чар зафиксировать достигнутый тренировками результат. Они же способны создать сложные артефакты, которые сделают это за них. Стоили такие артефакты баснословно дорого. Кайн основную часть выручки получал с продажи подобных поделок, изготовленных им же. Но…
К его искреннему сожалению, знакомые ему артефакты работали на заклинаниях школы тёмных эльфов. Как переложить эти чары на гномские руны — он представлял смутно.
Предрассветный двор был абсолютно пуст. Лишь вдалеке возле мусорных контейнеров спали несколько диких псов, которых люди почему-то называли бродячими и приманивали к своим жилищам пищей. Он смотрел на них, но не мог уловить логики. Зачем кормить диких животных там же, где живёшь? Это какой-то извращённый способ убийства или вредительства? Типа, того, кто кормит, звери не тронут, а вот остальных…
Если бы по городу ходили другие дикие звери, стоило бы их называть бродячими и кормить? К примеру, пока медведь живёт в лесу — он хищник. Как только он перебрался в город, то он сразу же стал бродячим? Ведь это так работает? Или сначала его нужно отловить, повесить ему на ухо цветную бирку, после чего выпустить в то же место в городе и заявить, будто теперь это не хищный медведь, а бродячий мишка и он не опасен. Э-э-э… Потому что ему яйки сделали чик-чик…
Но где логика? Ведь, насколько Кайн начитан об этих животных, они с людьми не в полову связь вступают, а загрызают их. Что ни день, выходит новая новость о том, как дикие псы (бродячие) загрызли очередного ребёнка. Почему с этим никак не борются? Или это какая-то особая форма жертвоприношения? Какой-то культ диких собак, который требует человеческой крови, и он поддерживается на уровне правительства человеков?
Эти же псины родились и выросли на улице. Никаких тренировок не проходили. Рядом с человеком бок о бок не жили. Они рыскали по округе в поисках пищи. С точки зрения дроу они были подобны одичалым паукам. Вот только ни одной жрице или воину тёмных эльфов не пришло бы в голову называть выросших вне загонов пауков бродячими. Они их называли теми, кем они являлись — дикими. Ведь они от других сородичей «по свободному выгулу» отличались лишь большей сообразительностью и меньшими размерами. А так эти твари такие же опасные, как изначальные дикие пауки, ведь они не познали укрощения от жриц Ллос.
Поняв, что пока ему собаки не угрожают, он выбросил мысли о них из головы и начал выполнять малый круг. Его тело плавно перетекало из стойки в стойку. Руки и ноги двигались в особом ритме, который напоминал танцевальные движения.
Вскоре малый круг завершился, а у Кайна ещё оставались силы. И он перешёл к выполнению среднего круга. Его движения стали более резкими и стремительными. Руки со свистом рассекали воздух. Ноги передвигались то плавно, то сменялись рваным ритмом, будто пытались сбить внимание наблюдателей. Капли пота градом катились по лбу и шее парня. Спина и грудь взмокли настолько, что футболку на нём можно было выжимать, словно после стирки.
Кайна хватило всего на половину среднего круга. Он завершил упражнения раньше времени, поскольку силы его покинули. У него из груди вырывалось хриплое дыхание.
С одной стороны, он был доволен нынешним достижением. Середина среднего круга после выполнения малого круга — лучше, чем было в начале, когда он с трудом мог завершить базовые детские упражнения. С другой стороны, ему было стыдно, что его тело неспособно выполнить базовую боевую гимнастику подростков дроу (средний круг) — устал на её середине.
Последняя стойка среднего круга далась Кайну с трудом. Воздух, холодный и влажный, обжигал лёгкие. Он стоял, опершись ладонями о колени, с наслаждением ловя рваный ритм дыхания и чувствуя, как по разгорячённым мышцам разливается знакомая, почти приятная усталость. Жир уходил, сменяясь силой — медленно, но верно. В эти редкие моменты он почти чувствовал себя собой — тем, кем был когда-то.
Мысли о деградации рассудка, архидемоне и финансовой пропасти на время отступили, уступив место простому физическому существованию. Именно в эту секунду отрешённости сзади раздался развязный, пропитый голос:
— Ну, ты и клоун, толстяк! Смотрите-ка, как его колбасит!
Кайн медленно выпрямился, не оборачиваясь. Из-за угла пятиэтажки вышла компания из пяти человек. Типичные гопники. Лица помятые, будто они бухали всю ночь, в глазах — тупая агрессия, рождённая бессмысленной ночью и пустым кошельком. От них на большое расстояние распространялся запах алкоголя, а их лица выглядели злобными. Они, словно стая шакалов, которая хотела порезвиться за счёт слабого и «наполнить желудки его мясом».
— Чё, на турнирчик по танцам готовишься? — загоготал другой, самый крупный, в поддельном спортивном костюме, примерно таком же, как у Кайна. — Или стесняешься, вот и тренируешься, пока все нормальные люди спят?
Кайн повернулся к ним лицом. Его взгляд был пустым и холодным, словно глубокий провал в подземелье. Он молча оценил противников: пятеро, все молодые, вероятно, сильнее и быстрее его нынешнего тела. Но их движения разболтаны, а сознание затуманено. Мусор, который о боевых искусствах максимум смотрел фильмы по телевизору.
— Слышь, пухляк, — главный, тот что покрупнее, сделал шаг вперёд, его палец был направлен в грудь Кайна. — Мы тут решили немного поискать денег. На опохмел. А ты, я смотрю, спортивный такой, здоровый. Наверное, с собой кошелёк носишь, а? Давай сюда, поможешь хорошим парням.
«Вот оно, — без всякой эмоции подумал Кайн. — Типично. Смешивать жалость и презрение, чтобы оправдать свой грабёж. Ничего нового под луной. Или под светящимися грибами подземных лабиринтов».
— Слышь, я с тобой разговариваю, мужик! — голос гопника стал опасным.
Кайн, наконец, ответил. Его голос прозвучал тихо, но с такой металлической холодностью, что у одного из гопников непроизвольно дёрнулось плечо:
— У вас есть три секунды, чтобы уйти.
В компании наступило кратковременное замешательство, сменившееся взрывом глумливого хохота.
— Ого! Три секунды! Ты слышал, Санёк? Он нам ультиматумы ставит!
Тот, кого назвали Саньком, был самым нетерпеливым. С визгом он рванулся вперёд, пытаясь схватить Кайна за куртку.
Время для Кайна замедлилось. Он не видел лица нападающего — лишь траекторию движения. Кривой, нескоординированный бросок. Позор.
Тело Кайна среагировало само, повинуясь мышечной памяти, вшитой часами тренировок. Он не отшатнулся, а наоборот, сделал короткий шаг навстречу, уходя с линии атаки. Его левая рука подобно плети опустилась на запястье Санька, ломая хватку. Правая ладонь с размаху врезалась ему в солнечное сплетение.
Воздух со свистом вырвался из лёгких гопника. Он не крикнул, а захрипел, сложившись пополам, и рухнул на асфальт, давясь рвотными позывами.
Наступила тишина, оглушительная после недавнего хохота. Четверо оставшихся противников смотрели то на корчащегося товарища, то на Кайна с новыми, непонимающими выражениями на лицах. Жалкий толстяк только что одним движением уложил их друга.
— Мочите его, бля! — заорал главный. — Он Саньку сердце остановил!
«Вот дебил! — подумал Кайн. — Если бы я ему сердце остановил, то он бы сейчас лежал бездыханный. А он вполне себе расстаётся с завтраком. И как только такие дегенераты до подобного возраста доживают?»
Ярость и страх смешались в гопниках, и они полезли на пухляша все разом. Идеальный пример стадного поведения, которое дроу использовали в тренировках против низших рас.
Кайн встретил их не как один человек, а подобно вихрю. Его движения были экономными, но при этом резкими и невероятно точными. Он не бил в лоб, он ломал атаки в зародыше. Короткий, хлёсткий удар ребром ладони по горлу — один захлёбывается, падая на колени. Резкий толчок ногой в колено другому — раздался неприятный хруст, и противник с воем повалился. Третий успел подобраться сбоку, но Кайн, присев, пронзил ему пальцами нервный узел на бедре. Нога противника подкосилась, он закричал от пронзительной, странной боли.
Всё это заняло не больше пяти секунд.
На ногах остался только главный. Его агрессия испарилась, уступив место животному ужасу. Он пятился, глядя на Кайна широко раскрытыми глазами.
— Ч… чёрт… Ты кто такой?! Ты что, местный Джеки Чан или карате-пацан? Бро, прости, мы же не знали. Мы это… Просто пошутили, чо… Ты же не будешь нас из-за этого убивать?
Кайн не ответил. Он сделал лёгкий, почти невесомый шаг вперёд. Его рука мелькнула, и гопник почувствовал, как его собственная рука, которую он инстинктивно поднял для защиты, с хрустом выворачивается в локте. Он вскрикнул, и в этот момент ладонь Кайна легла ему на грудь, прямо над сердцем. Он не нанёс ему удара — просто надавил на нервный узел пальцами. Но от него по телу гопника пробежал спазм дикой боли, при этом горло у него перехватило от другого спазма, отчего вместо жуткого крика из него вырвался лишь тихий хрип.
— Деньги, — тихо произнёс Кайн. Тон его был ровным, без злобы, но от этого он звучал лишь страшнее.
Гопник, дрожа, другой рукой полез в карман и вытащил смятые сотенные, пятисотенную и мелочь.
— Это всё… Всё, что есть…
Кайн взял деньги, не глядя сунул их в карман. Он окинул взглядом поле боя: один блевал, второй хрипел, хватаясь за горло, третий с громкими стонами лежал на земле и держался за колено, четвёртый катался по земле, сжимая онемевшее бедро.
— В следующий раз, — сказал Кайн, и его голос прозвучал как приговор, — когда захотите «поискать денег», ищите работу. Или вы узнаете об излюбленном аттракционе питерцев — плавании в реке… по частям в мусорных пакетах.
Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его спина была прямой, а походка твёрдой. Адреналин стучал в висках, но не от страха, а от удовлетворения. Это была лишь горстка отбросов, но эта маленькая победа напомнила ему о том, кто он есть. Он — Кайн — тёмный эльф. И этот мир, со всей его грязью и глупостью, ещё узнает его имя.
Он зашёл в подъезд, оставив за спиной хрипы и стоны. Ему предстоял новый день полный забот: нищие ученики, поиск денег, борьба с безумием. Но сейчас, на мгновение, он чувствовал себя на своём месте.
Поднявшись в квартиру, он бросил добытые деньги на кухонный стол, где уже суетилась Наташа.
— Купи еды, — коротко бросил он, направляясь в душ. — На всех.
Наташа, взглянув на смятые купюры, а потом на его напряжённое лицо, поняла, что что-то случилось. Она лишь кивнула, в её глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонёк.
— Дим, что произошло?
— Небольшие разборки с местными приматами, — пожал он плечами. — Будешь выходить из дома, держись подальше от подозрительных личностей. Чуть что — сразу звони мне.
— Хорошо, но… — Наташа прикусила губу, и всё же сказала: — Дим, ты на часы смотрел? Сейчас только полшестого утра. В это время все магазины ещё закрыты. Они в лучшем случае начинают открываться в восемь.
— В восемь? — на мгновение задумался Кайн. — Хорошо. Тогда отложи поход в магазин.
Кайн зашёл в ванную, включил воду и прислонился лбом к прохладной кафельной плитке. В голове, ясной и острой после драки, уже строились новые планы. Южное Бутово оказалось не самым безопасным местом — это местные джунгли, но он только что показал, что умеет в них охотиться.
«Может быть, — подумал он, — я зря у них на глазах зашёл в свой подъезд? Если эти грабители захотят мне отомстить, им не составит труда найти моё жильё. Впрочем, плевать. Надо будет — я отделаю их снова. Не побегут же грабители жаловаться в полицию на то, что их побил человек, которого они хотели ограбить?»